
Полная версия:
Агрохолдинги и пищевая промышленность
Теперь о незавершённом производстве в растениеводстве. Это затраты, которые компания уже понесла под урожай следующего года: вспашка и подготовка почвы осенью, посев озимых, внесение удобрений под будущие культуры. На тридцать первое декабря такие затраты числятся на балансе как актив, хотя никакой продукции ещё нет. В крупном холдинге эта сумма может составлять несколько миллиардов рублей.
Для «Цнинского агрохолдинга» незавершённое производство на конец года может выглядеть так. Под озимую пшеницу следующего года засеяно, допустим, сто тысяч гектаров, и в каждый гектар к декабрю вложено около двадцати тысяч рублей: подготовка почвы, семена, осеннее внесение удобрений, первая обработка от вредителей. Ещё на нескольких десятках тысяч гектаров проведена осенняя вспашка под весенние культуры. В сумме незавершённое производство может составить около двух с половиной миллиардов рублей, и эти деньги вернутся только с урожаем следующего лета.
Для инвестора незавершённое производство интересно по двум причинам. Во-первых, оно показывает, сколько компания уже вложила в следующий урожай, и рост этой суммы может говорить о расширении посевов или росте затрат. Во-вторых, это актив, который может оказаться под угрозой: если озимые погибнут зимой, вложенные в них затраты придётся списать. Компании, которые раскрывают состояние озимых весной, косвенно сообщают инвесторам о сохранности этого актива.
Перейдём к животноводству, где биологические активы устроены сложнее. Здесь различают две группы животных. Первая группа — основное стадо, то есть животные, которые дают продукцию многократно: молочные коровы, свиноматки, родительское стадо кур. Вторая группа — молодняк и животные на откорме, которые выращиваются для продажи на мясо.
Основное стадо похоже на оборудование завода: оно служит несколько лет и производит продукцию. Свиноматка за свою жизнь приносит несколько опоросов, молочная корова даёт молоко несколько лактаций. Со временем продуктивность животных падает, и их выбраковывают, то есть отправляют на убой и заменяют молодыми. Выбраковка — нормальная часть производственного процесса, но её доля многое говорит о здоровье стада и качестве управления.
Молодняк и животные на откорме похожи на незавершённое производство. Поросята после отъёма от матери несколько месяцев растут и набирают вес, а затем отправляются на убой. Их справедливая стоимость меняется каждый день вместе с весом и рыночными ценами на свинину. Переоценка этой группы — главный источник колебаний прибыли свиноводческих и птицеводческих компаний.
Важно понимать, что переоценка животных не делает компанию ни богаче, ни беднее в денежном смысле, пока животные не проданы. Свинья, которая на тридцатое июня оценена дороже, чем на тридцать первое декабря, к моменту продажи всё равно будет продана по цене дня забоя. Переоценка лишь распределяет будущий результат между отчётными периодами, иногда сдвигая его вперёд, иногда назад. Для оценки бизнеса важна средняя маржа за несколько лет, а не то, в каком полугодии она была показана.
Для «Цнинского агрохолдинга», который производит двести тысяч тонн свинины в живом весе в год, на балансе в любой момент находятся сотни тысяч свиней разного возраста. Если рыночная цена живой свиньи за полугодие вырастет на десять процентов, справедливая стоимость всего поголовья на откорме вырастет примерно на столько же, и компания покажет прибыль от переоценки. Если цена упадёт, переоценка будет отрицательной. Эти колебания не связаны с тем, хорошо или плохо компания управляет производством.
Прикинем масштаб этого эффекта на сквозном примере. Допустим, на откорме у компании в среднем находится четыреста тысяч свиней со средним живым весом семьдесят килограммов, то есть двадцать восемь тысяч тонн живого веса. При рыночной цене сто пятьдесят рублей за килограмм эта масса стоит четыре целых и две десятых миллиарда рублей. Рост цены на десять процентов даст прибыль от переоценки около четырёхсот двадцати миллионов рублей, а падение на десять процентов — такой же убыток. Для компании с чистой прибылью восемь миллиардов это заметная величина, которая может сдвинуть результат года на пять процентов в любую сторону.
С молочным стадом картина ещё интереснее. Корова начинает давать молоко примерно в два года, после первого отёла, а до этого компания несёт затраты на её выращивание. Справедливая стоимость нетели, то есть молодой коровы перед первым отёлом, обычно выше затрат на её выращивание, и компания признаёт прибыль от переоценки. Молочные компании, которые быстро наращивают стадо, показывают значительную прибыль от переоценки, хотя молока от новых коров ещё нет.
Посмотрим на условный пример с молочной фермой. Допустим, выращивание нетели до первого отёла обходится молочной компании в сто пятьдесят тысяч рублей, а её справедливая стоимость, исходя из цен на племенных нетелей, составляет двести тысяч рублей. При выращивании двух тысяч нетелей в год компания признает прибыль от переоценки сто миллионов рублей. Эти деньги не поступят на счёт компании, если она не продаёт нетелей, а вводит их в собственное стадо. Прибыль отражает рост стоимости стада, и только будущее молоко покажет, оправдан ли этот рост.
Отдельный вопрос — падёж и болезни. Если на свиноводческом комплексе вспыхнет болезнь и поголовье придётся уничтожить, биологические активы будут списаны, и компания покажет крупный убыток. Подробно о таких катастрофах мы поговорим в пятнадцатой главе. Здесь отметим, что размер биологических активов на балансе показывает, сколько стоит то, что может пострадать от болезни.
Как читать раздел о биологических активах в отчёте? Компании обычно раскрывают сверку балансовой стоимости биологических активов на начало и конец периода. В ней видно, сколько добавилось за счёт затрат на выращивание, сколько за счёт покупки, сколько составила переоценка, сколько списано при уборке урожая или забое животных. Изучив эту таблицу, можно понять, откуда взялась переоценка и насколько она значительна по сравнению с операционной прибылью.
Полезно также посмотреть на ключевые допущения, которые использует компания при оценке. В примечаниях обычно указываются ожидаемые цены, урожайность, ставки дисконтирования, иногда приводится анализ чувствительности: насколько изменится оценка при изменении цены на десять процентов. Если вы видите, что небольшое изменение допущения меняет оценку на миллиарды рублей, прибыль компании стоит воспринимать с особой осторожностью.
Обратите внимание и на заключение аудитора. В аудиторских заключениях крупных аграрных компаний оценка биологических активов почти всегда выделяется как ключевой вопрос аудита, то есть область, которой аудитор уделил особое внимание из-за субъективности оценок. Аудитор описывает, какие допущения он проверял и как. Если такого раздела нет или он сформулирован подозрительно кратко при больших суммах биологических активов, стоит задуматься о качестве проверки.
Ещё одна полезная привычка — сравнивать долю переоценки в чистой прибыли за несколько лет. Если в одни годы переоценка составляет треть прибыли, а в другие обнуляет её, компания сильно зависит от рыночных цен на живые активы. Если переоценка стабильно мала по сравнению с операционной прибылью, отчётность компании ближе к денежной реальности. Сравнивая компании внутри отрасли, лучше опираться на показатели без переоценки.
Есть у аграриев и ещё один источник информации, который стоит знать. Помимо консолидированной отчётности по международным стандартам, отдельные юридические лица холдинга сдают бухгалтерскую отчётность по российским стандартам, и она доступна в открытых государственных ресурсах. В ней нет переоценки биологических активов, продукция и незавершённое производство отражены по себестоимости. Сравнивая эти данные с консолидированной отчётностью, внимательный инвестор может увидеть, какая часть прибыли группы получена на бумаге, а какая подтверждается результатами операционных компаний.
Правда, у такого сравнения есть ограничения. Внутри холдинга компании продают друг другу зерно, корма, свёклу и услуги, и прибыль отдельного юридического лица может зависеть от внутренних цен, о которых мы поговорим в четырнадцатой главе. Поэтому отчётность по российским стандартам полезна как дополнительный ориентир, а не как замена консолидированной отчётности. Её стоит использовать, чтобы проверить, нет ли разительного расхождения между бумажной прибылью группы и реальными результатами её ключевых предприятий.
Стоит сказать несколько слов и о плодовых садах и виноградниках, хотя для крупных агрохолдингов они менее типичны. По действующим международным стандартам многолетние насаждения, такие как яблони или ягодные кустарники, учитываются как основные средства, по аналогии с оборудованием, а не как биологические активы. Плоды на деревьях до сбора урожая при этом остаются биологическими активами. Если вы анализируете компанию, которая выращивает фрукты, это различие поможет понять, как отражены её вложения в сады.
Подведём промежуточные правила, которые помогут читать прибыль аграрной компании. Первое: никогда не смотрите только на чистую прибыль, а всегда ищите показатели без переоценки биологических активов. Второе: проверяйте, из чего складываются корректировки, которые компания вносит в свои скорректированные показатели. Третье: сравнивайте прибыль с операционным денежным потоком за несколько лет, а не за полугодие.
Четвёртое правило: учитывайте сезонность, когда читаете промежуточную отчётность. Прибыль первого полугодия у растениеводов часто определяется переоценкой посевов и остатков прошлого урожая, а прибыль второго полугодия — уборкой нового. Сравнивайте полугодие с тем же полугодием прошлого года, а не с предыдущим полугодием. Пятое правило: при сравнении компаний убедитесь, что они отчитываются по одним и тем же стандартам, или внесите поправки.
Шестое правило: обращайте внимание на допущения и анализ чувствительности в примечаниях к отчётности. Если компания не раскрывает, по каким ценам и урожайности оценивала активы, это снижает доверие к её цифрам. Седьмое правило: смотрите на долю переоценки в прибыли за несколько лет, чтобы понять, насколько бумажная прибыль влияет на общую картину.
Вернёмся ненадолго к нашему яблоневому саду. Оценивать его в июле с учётом будущих яблок разумно, но только если вы честно учитываете риск града, болезней и падения цен на яблоки к осени. Если же оценщик каждый июль рисует в саду рекордный урожай по максимальной цене, сад на бумаге будет дорожать быстрее, чем в реальности. Международный стандарт задаёт правила, но не может гарантировать, что все компании применяют их одинаково добросовестно.
Распространённая ошибка новичков — радоваться высокой прибыли агрохолдинга, не заглянув в её структуру. Представьте, что компания отчиталась о росте чистой прибыли на сорок процентов, а через неделю её акции упали. Новичок удивлён, но опытный инвестор видит, что весь рост объясняется переоценкой стада на фоне временного скачка цен на свинину, а скорректированная EBITDA при этом снизилась. Рынок оценивает не бухгалтерскую прибыль, а способность компании зарабатывать деньги.
Противоположная ошибка — паниковать при убытке, вызванном отрицательной переоценкой. Если цены на живых свиней упали в конце года, компания может отчитаться об убытке, хотя её производство работает эффективно, а продажи идут с прибылью. Инвестор, который продаёт акции после такого отчёта, не разобравшись в причинах, может продать их по низкой цене. Разница между бумажным и денежным результатом бывает источником возможностей для внимательных людей.
Вернёмся к Вере и её отчёту. После разговора с братом она открыла годовой отчёт «Цнинского агрохолдинга» за прошлый год и нашла там похожую картину. В первом полугодии компания показала большую прибыль от переоценки, а во втором полугодии часть её была отменена, потому что цены на зерно осенью упали. Годовая прибыль оказалась гораздо скромнее, чем можно было ожидать в августе. Вера сделала себе пометку: в следующий раз сравнивать полугодие с тем же полугодием прошлого года и всегда начинать со скорректированной EBITDA и денежного потока.
Степан, выслушав сестру, неожиданно нашёл в этом практический смысл. Он понял, почему весной центральный офис так настойчиво запрашивает у агрономов оценку состояния озимых и прогноз урожайности. Эти цифры попадают не только в производственные планы, но и в модели, по которым бухгалтерия оценивает биологические активы. Его полевые наблюдения, оказывается, влияют на прибыль компании задолго до того, как комбайн выйдет в поле.
Учёт биологических активов по справедливой стоимости делает отчётность аграрных компаний особенной. Прибыль от урожая признаётся в момент уборки, а иногда и раньше, переоценка поголовья меняет прибыль вместе с рыночными ценами, а оценки во многом зависят от допущений самой компании. Инвестору стоит опираться на скорректированную EBITDA, денежный поток и сравнение за несколько лет, а не на чистую прибыль одного полугодия. В следующей главе мы перейдём от бухгалтерской прибыли к деньгам и посмотрим, как сезонность меняет долг и денежный поток агрохолдинга в течение года.
Глава 5. Деньги по календарю
Середина июля, жара под тридцать градусов, и Степан каждое утро объезжает поля пшеницы, проверяя, как наливается зерно. До уборки остаётся пара недель, комбайны стоят отремонтированные, механизаторы получили аванс. В это же время в центральном офисе «Цнинского агрохолдинга» в Тамбове казначей компании Игорь Валентинович подписывает очередной кредитный договор. Деньги нужны, чтобы оплатить топливо для уборки, закупить свёклу у соседних хозяйств к сахарному сезону, рассчитаться с поставщиками кормов для свиноводческих комплексов.
Касса компании в эти недели почти пуста, а долг находится на самом высоком уровне за год. Игорь Валентинович относится к этому спокойно, потому что видит такую картину каждое лето уже пятнадцать лет подряд, с тех пор как пришёл в компанию из банка и знает, что к декабрю долг снова вернётся к привычному уровню.
Степан узнал об этом случайно, когда за обедом в столовой отделения разговорился с приехавшим из Тамбова финансистом. Его удивило, что компания, которая каждый год показывает прибыль, летом живёт в долг. Финансист улыбнулся и объяснил, что так устроено всё сельское хозяйство: деньги приходят один раз в год, а тратятся круглый год. Вечером Степан пересказал этот разговор сестре, и Вера решила разобраться, почему долг аграрной компании меняется вместе с календарём и как это учитывать при анализе.
Лучшая аналогия здесь — семейный бюджет человека, который получает годовую премию один раз в год. Представьте, что основная часть дохода приходит в декабре, а тратить деньги нужно каждый месяц: на продукты, ипотеку, учёбу детей. К лету накопления заканчиваются, и семья живёт на кредитной карте. В декабре приходит премия, долг по карте гасится, и всё начинается сначала. Если в каком-то году премия окажется меньше, кредитная карта к декабрю не будет погашена, и долг начнёт расти.
У растениеводческого бизнеса годовой цикл денег устроен очень похоже, только премия приходит не в декабре, а осенью и зимой, после уборки. Деньги начинают уходить ещё летом предыдущего года, когда идёт подготовка полей под озимые, затем осенью, когда озимые сеют и вносят удобрения. Зимой расходы немного затихают, но компания закупает семена, удобрения и средства защиты для весенней посевной. Весной наступает пик затрат: посевная требует топлива, работы техники, зарплаты механизаторам, внесения удобрений и первых обработок посевов.
Летом расходы продолжаются, хотя и медленнее: обработки посевов от болезней и вредителей, подготовка техники к уборке, авансы работникам. Затем начинается уборка, и это самый дорогой по топливу и труду месяц года. Только после уборки зерно поступает в амбары и на элеваторы, и компания начинает его продавать. Деньги от продажи урожая приходят с августа по весну следующего года, в зависимости от того, как быстро компания решает продавать зерно.
Посмотрим, как это выглядит в цифрах для растениеводческого сегмента «Цнинского агрохолдинга». Как мы считали в третьей главе, затраты на гектар пшеницы составляют сорок шесть тысяч рублей, а по всем культурам в среднем, с учётом дорогой свёклы и подсолнечника, они выше. Допустим, общие денежные затраты растениеводства за сезон без учёта амортизации составляют около двадцати миллиардов рублей. Из них примерно четверть тратится осенью предыдущего года, половина весной и в начале лета, четверть в период уборки. Выручка от продажи урожая приходит в основном с августа по март.
Получается, что к июню, до начала уборки, компания уже потратила около пятнадцати миллиардов рублей на будущий урожай и ещё не получила за него ни рубля. Эти деньги либо взяты из накоплений, оставшихся от прошлого урожая, либо заняты у банков. Поскольку большинство агрохолдингов направляют свободные деньги на погашение долга и дивиденды, накоплений к лету обычно немного. Значит, большая часть сезонных затрат финансируется кредитами.
Здесь мы подходим к ключевому понятию этой главы — оборотному капиталу. Оборотный капитал — это деньги, вложенные в текущую деятельность: в запасы, в незавершённое производство, в расчёты с покупателями, за вычетом того, что компания должна поставщикам. У аграрной компании оборотный капитал сильно меняется в течение года. Весной и летом он растёт за счёт незавершённого производства, осенью — за счёт запасов собранного урожая, зимой и весной следующего года снижается по мере продажи зерна.
Пик оборотного капитала у растениевода приходится на период сразу после уборки, когда амбары полны зерна, а продажи только начинаются. Однако пик долга обычно наступает чуть раньше, в июне и июле. Причина в том, что в момент уборки урожай уже есть на складе, и под его залог можно привлечь деньги, а ранние продажи начинают возвращать часть затрат. До уборки же у компании есть только посевы в поле, которые как залог для банка гораздо менее привлекательны.
Для «Цнинского агрохолдинга» картина в течение года могла бы выглядеть так. На тридцать первое декабря чистый долг составляет сорок пять миллиардов рублей, как мы указывали в первой главе. К тридцатому июня он вырастает до пятидесяти семи миллиардов: двенадцать миллиардов добавляют посевная, закупка ресурсов и выплата дивидендов. В августе и сентябре долг остаётся высоким, а затем начинает снижаться по мере продажи урожая и сахара, возвращаясь к сорока пяти миллиардам к концу года.
Сезонность дорого обходится и в процентах. Если в среднем за год компания держит сверх долга на конец года дополнительно шесть миллиардов рублей сезонных кредитов, то при средней ставке, условно, десять процентов годовых, она платит за это около шестисот миллионов рублей в год. Это заметная сумма на фоне чистой прибыли в восемь миллиардов. Компании, которые умеют сокращать сезонный пик, например за счёт более ранних продаж или товарных кредитов, экономят на процентах и повышают свою прибыль.
Что это означает для инвестора? Отношение чистого долга к EBITDA на тридцать первое декабря составляет два с половиной, а на тридцатое июня — пятьдесят семь миллиардов, делённые на восемнадцать миллиардов, то есть около трёх целых двух десятых. Одна и та же компания с одним и тем же бизнесом выглядит заметно более закредитованной летом, чем зимой. Если вы сравниваете отчёт за полугодие с годовым отчётом, вы можете ошибочно решить, что долговая нагрузка резко выросла, хотя на самом деле это обычное сезонное колебание.
Обратная ошибка тоже вполне возможна. Инвестор, который смотрит только на долг на конец года, недооценивает реальную потребность компании в финансировании. Если банки в какой-то момент откажутся давать сезонные кредиты, компании придётся искать двенадцать миллиардов рублей именно в тот момент, когда денег у неё меньше всего. Поэтому важно знать не только долг на отчётную дату, но и пиковый долг в течение года, о котором компании иногда рассказывают в презентациях и проспектах облигаций.
Есть и хитрость, которую стоит знать. Компания может управлять долгом на отчётную дату, ускоряя или замедляя продажу зерна. Если в декабре продать больше зерна, чем обычно, даже по не самой выгодной цене, долг на тридцать первое декабря окажется ниже, а отчёт будет выглядеть привлекательнее. Если заметно снизились запасы зерна на конец года при росте долга в первом квартале, возможно, компания приукрасила годовую картину.
Теперь поговорим об одном из главных решений, которое растениевод принимает каждый год: продавать урожай сразу после уборки или хранить его в ожидании лучшей цены. Это решение напрямую связано с сезонностью денег. Хранить зерно означает дольше держать долг, платить проценты и платить за хранение. Продать сразу означает получить деньги раньше, но часто по самой низкой цене года.
Почему цена на зерно сразу после уборки обычно ниже? В этот момент на рынок одновременно выходят тысячи хозяйств, которым нужны деньги, чтобы погасить кредиты, рассчитаться с поставщиками и заплатить зарплату. Предложение резко растёт, а покупатели не спешат. К зиме и весне большинство мелких хозяйств уже продали урожай, и предложение снижается. Об общих сезонных закономерностях цен на зерно на мировых рынках подробно рассказано в книге «Сырьевые инвестиции», а здесь посмотрим, как это решение выглядит для конкретной компании.
Посчитаем цену ожидания на условных цифрах. Допустим, хранение тонны зерна на элеваторе обходится в двести рублей в месяц. Деньги, которые компания могла бы получить от продажи, она вместо этого продолжает занимать у банка. При ставке по рыночному кредиту, условно, шестнадцать процентов годовых, стоимость денег для тонны пшеницы ценой четырнадцать тысяч рублей составит около ста восьмидесяти семи рублей в месяц. Итого хранение и проценты обходятся почти в триста девяносто рублей на тонну в месяц.
Если компания хранит зерно шесть месяцев, с сентября по март, цена ожидания составит около двух тысяч трёхсот тридцати рублей на тонну. Значит, хранение выгодно, только если к марту цена вырастет больше чем на две тысячи триста тридцать рублей, то есть примерно на семнадцать процентов. В некоторые годы так и бывает, в другие цена весной оказывается такой же или даже ниже осенней. Решение о хранении — это ставка, и, как мы видели в четвёртой главе, её результат проявится в отчётности следующего года.
Совсем другая арифметика получается, если сезонный кредит льготный. При ставке, условно, пять процентов годовых стоимость денег для тонны пшеницы составит около пятидесяти восьми рублей в месяц, а вместе с хранением — двести пятьдесят восемь рублей. За шесть месяцев цена ожидания составит около полутора тысяч рублей, и хранение окупается уже при росте цены примерно на одиннадцать процентов. Дешёвые кредиты делают хранение выгоднее и поэтому меняют поведение всего рынка: компании с доступом к льготным деньгам могут дольше придерживать урожай.
У хранения есть и свои риски, кроме ценового. Зерно на элеваторе может испортиться, если оно было плохо высушено или заражено вредителями. Собственное хранилище компании требует затрат на содержание, а чужой элеватор может оказаться ненадёжным партнёром. В истории отрасли бывали случаи, когда элеватор оказывался банкротом, а зерно, которое хранилось на нём, пропадало или становилось предметом долгих судебных разбирательств. Поэтому крупные холдинги стремятся иметь собственные мощности хранения, о которых мы поговорим в шестой главе.
Теперь о том, как аграрии финансируют сезонные потребности. Банковский кредит — не единственный источник денег в этот период.
Часть сезонной нагрузки берут на себя поставщики. Производители удобрений, средств защиты растений и семян нередко продают свою продукцию крупным хозяйствам с отсрочкой платежа до уборки, а иногда и с оплатой зерном нового урожая. Такой товарный кредит удобен аграрию, но обычно обходится дороже, чем кажется: цена товара с отсрочкой выше цены при оплате сразу, и разница по сути является процентом. В балансе такие обязательства отражаются как кредиторская задолженность, а не как долг, поэтому при оценке долговой нагрузки их стоит держать в уме.
Ещё один источник — авансы покупателей. Трейдеры и переработчики иногда платят крупным производителям заранее, чтобы гарантировать себе поставку зерна или подсолнечника нового урожая. Для аграрной компании это дешёвые деньги, но с обязательством поставить продукцию определённого качества и в определённом объёме. Если урожай не удался, такие обязательства превращаются в проблему: придётся докупать зерно на рынке или возвращать аванс.
Для частного инвестора все эти источники имеют одно общее свойство: они не видны в строке «долг», но реально финансируют сезонные потребности. Если кредиторская задолженность поставщикам или авансы покупателей сильно выросли, компания может выглядеть менее закредитованной, чем на самом деле. Поэтому при анализе полезно смотреть на оборотный капитал целиком, а не только на банковский долг.

