Разрешение на счастье

– Лиз, подожди, – сказал, голос прозвучал хрипло. – Мне… нужно проветриться. Прогуляюсь до пляжа, пока не жарко.

Она нахмурилась, губы дрогнули, но Лаврова быстро спрятала разочарование за улыбкой.

– Ладно, иди. Я пока сварю кофе. Только недолго, хорошо? – Она приподнялась на локтях, поцеловала меня в уголок рта, задержавшись чуть дольше, чем стоило бы, и, с легким прикусом губы, отстранилась. Ее глаза задержались на мне и в них было что-то…почти собственническое.

Она думает, что мы – пара. А я? Я не знаю, кто мы.

Я встал, переоделся в шорты и футболку, чувствуя, как Лизин взгляд прожигает мне спину.

Она хорошая. Заботливая. Умная. Почему же я не могу просто быть с ней? Потому что Вера. Вот и ответ на твой вопрос, Макаров.

Её лицо, её голос – всё это до сих пор жгло изнутри.

****

Я вышел из домика, хлопнув дверью, и пошёл к пляжу, надеясь, что морской ветер выдует её из головы.

Но он этого не сделал. Я шёл по песку, еще прохладному под ногами, и мысли возвращались к тем месяцам, когда я искал её. Полтора года. Почти полтора года я жил в пустоте. После её ухода я не спал ночами. Писал смс, которые не отправлял – длинные, бессвязные, полные оправданий и мольбы.

«Вера, прости. Это была ошибка. Я не хотел. Я люблю тебя».

«Вера, прошу тебя, вернись, я все исправлю».

«Малыш, поговори со мной. Ты мне нужна как воздух».

Но куда я мог их отправить? Она исчезла. Стерла все переписки, удалила все аккаунты, сменила номер. Я звонил Ане, Свете, Максу, коллегам со старой работы. И все без толку. Никто не знал, где она. В конце концов обратился за помощью к Андрею.

– Артём, я попробую, – сказал он тогда, сидя в своем кабинете с видом на Неву. – Мои люди поищут, но если она не хочет быть найденной…

Я дал ему все: старые адреса, фото, имена друзей и коллег. Он звонил раз в неделю:

– Ничего. Прости, Тем.

Я ездил по близлежащим городам, показывал её фото барменам, официантам, таксистам, продавщицам в магазинах.

– Вы видели эту девушку? – спрашивал у каждого.

И всегда получал в ответ растерянное:

– Нет, простите.

Ничего. Она словно растворилась в воздухе. А я тонул. Задыхался. Каждый божий день. Писал книгу, которую не мог закончить. Начал преподавать, чтобы не сойти с ума. И встретил Лизу на одной из лекций, где она координировала студентов с улыбкой и большим блокнотом в руках. Она была светом в темноте. Но, по итогу, оказалась не моим светом.

Я остановился у воды. Пару месяцев назад мы с Лавровой задержались после лекций – важная доработка перед днем открытых дверей. На следующий день – совместный кофе, чтобы обсудить прошедшее мероприятие. И вот мы вместе. И мне все нравилось. Меня все устраивало. Я перестал искать Смирнову. Устал. Сдался. Понял наконец-то, что раз она бросила, значит, я нахрен ей не сдался. Что могу наконец-то начать жить, а не страдать. И наплевать, что она вырвала часть из моего сердца. Ту, что после смерти не забрала с собой Лена.

И вот стоило мне позволить себе наслаждаться каждым днем, как она объявилась.

Живая. Счастливая без меня.

Я пошёл дальше и внезапно увидел знакомую спину. Вера сидела на камне, ветер трепал её волосы. Остановился, сердце заколотилось. Сейчас или никогда.

Подошел ближе, песок скрипел под ногами.

– Вера, – сказал я, вышло грубее, чем я хотел. – Давай поговорим.

Она обернулась, резко вскочила, карамельные глаза расширились.

– Нет. Уходи, Макаров, сейчас же!

– Нет. Мы поговорим, Вера.

Смирнова замотала головой, обнимая себя руками. Но я не собирался сдаваться. Только не сейчас.

– Почему ты ушла? – выпалил, делая шаг вперёд. – Просто исчезла. Стерла всё. Ничего после себя не оставила. Как будто я был ошибкой, которую можно вот так легко вычеркнуть из жизни.

Она опустила руки вдоль тела, сжала кулаки, глаза вспыхнули.

– Ошибкой? Да! Было! Все что было между нами – ошибка. Большая. Огромная.

– Не смей так говорить! – крикнул в ответ, голос сорвался. – Ты… Ты была всем для меня! Я искал тебя! Хренову тучу месяцев! А ты все это время была здесь, прячась от всех и упорно делая вид, будто тебя все устраивает!

Вера отшатнулась, сделала пару шагов назад.

– Скажи мне только одно, принцесса, почему? Почему ты так поступила со мной… С нами?

– Потому что я выбрала себя! – закричала она, тыкая в грудь пальцем. – Себя, Артем! Я не хотела быть второй! Не хотела просыпаться и думать, любишь ли ты меня или свои воспоминания!

– Охренеть, Вера. А дать мне возможность все тебе объяснить?! Я бы убедил тебя, что нет больше никакого прошлого! Я его отпустил, забыл. Мне все это было не нужно рядом с тобой. Но ты и крошечного шанса мне не оставила!

– Я не хотела страдать. Я боялась, что услышу то, к чему окажусь не готова!

– Ну спасибо. О себе позаботилась, а на меня забила огромный болт.

Вера фыркнула, отворачиваясь в сторону.

–Ты думаешь, я не страдал все это время? – пробормотал, подходя ближе. – Ездил по городам! Спрашивал у всех про тебя! А ты… ты просто бросила меня, как будто я был мусором!

– Не говори так! – прокричала она, повернулась в мою сторону, и я увидел, как слёзы катятся по щекам. – Тогда в моменте я была уверена, что ты разрушил всё! Что я разрушила все! Я любила тебя, Артём! Но я так сильно запуталась и не понимала, что мне делать дальше, что…

Любила. Прошедшее время больно кольнуло в сердце.

– Это был единственный выход, – я едва услышал ее тихий шепот.

– И я любил тебя! – рявкнул, подходя ближе и хватая её за запястья. – И люблю! Все еще! И мы нашли бы выход вместе! Но ты… ты прячешься здесь, как трусиха!

– Да! Я трусиха, Макаров! Но когда я осознала, что именно натворила, я просто… Я просто не понимала, что мне нужно было сделать, чтобы вернуться. Как попросить прощения у всех за свой побег. Мне было стыдно, ты это понимаешь или нет?!

– Нет. Не понимаю. Появись ты на пороге, я бы в ту же секунду все простил, мне было бы наплевать на твой поступок.

Она попыталась вырвать руку, но я не отпускал.

– Пусти сейчас же! Это все вообще не имеет никакого значения сейчас! У тебя теперь другая женщина! Я все видела! Ваши переплетенные руки, поцелуи, всё!

– Это не то, что ты думаешь! – крикнул, притягивая ее ближе. – Лиза… Она поддержала меня, когда я был на дне! И я… Мы сблизились, но… но она – не ты! Никто – не ты!

– Врёшь! – закричала она, вырываясь. – Я видела, как она тебя целует! Как держит за руку! Как смотрит! Ты с ней спишь, Макаров! А теперь пришёл ко мне? Чтобы что? Поиграть? Предъявить мне претензии?! Да пошел ты на хрен!

– Я не играю! – проорал в ответ. – Я не могу без тебя! Я просыпаюсь и думаю о тебе! Я пишу и думаю о тебе! Я живу и всё равно думаю о тебе!

– Тогда почему ты с ней?! – крикнула она, голос сорвался на визг. – Почему не один? Почему не искал меня по-настоящему?

– Я искал! – крикнул, тряся её за плечи. – Я чуть не сошёл с ума! А ты… ты построила здесь райскую жизнь! Ты счастлива без меня!

– Я не счастлива! – прокричала она шёпотом, слёзы текли ручьём. – Я притворяюсь! Я просыпаюсь и думаю о тебе! Я варю кофе и думаю о тебе! Я вижу море и думаю о тебе! Но я не могу быть с тобой! Потому что ты…

Я больше не мог сдерживаться, схватил её за шею, притянул вплотную и впился в губы – жадно, яростно, как будто мог вернуть все потерянное одним только поцелуем. Она уперлась руками в мою грудь, пыталась оттолкнуть, била кулаками, но вскоре сдалась. Её губы ответили горячо, с тем же отчаянием. Вкус соли, её теплое дыхание, её пальцы в моих волосах – всё вернулось, как будто не было этого времени порознь.

Я оторвался от нее, тяжело дыша, посмотрел ей в глаза.

– Вера…

Она глядела на меня, в глазах блестели слезы, ее дрожащие пальчики провели по моей щеке. Хотелось прижаться к ее теплой ладошке и замурчать, как кот.

Я наклонился, хотел снова ощутить ее вкус, одного раза мне было мало.

– Тёма! – голос Лизы разрезал воздух.

Вера замерла, отстранилась, посмотрела мне за спину. Я обернулся. Лаврова шла по пляжу, в лёгком платье, волосы развевались. Смотрела на нас. Пристально. Нахмурившись.

И пока я анализировал происходящее, Смирнова ударила меня по щеке. Звонко, больно, обжигающе.

– Урод, – прошипела она, отстраняясь. – Больше не подходи ко мне. Никогда.

Она развернулась и быстрым шагом удалилась.

А я стоял столбом, опустив руки вдоль тела, щека горела. Лиза подошла ближе, я перевел на нее взгляд и увидел, как слезы катятся по её щекам.

Шикарно, Макаров! Поздравляю тебя, за утро ты умудрился довести до слез сразу двух женщин. Это победа.

– Тёма… – прошептала Лаврова, привлекая мое внимание – Это она, да? Это ее ты зовешь во сне каждую ночь, да?

Я не ответил. Прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Лиза заслуживала знать правду.

Глава 5

Артем

Я все еще стоял с закрытыми глазами и анализировал случившееся. Щека горела от пощечины Веры, а Лиза рядом всхлипывала без остановки.

Я понял, что нельзя больше стоять молча и, приоткрыв глаза, взглянул на Лаврову. А она смотрела на меня так, будто я только что разбил ей жизнь.

Хотя, по факту, кажется, так и было. Обычно у неё был яркий голубой взгляд, но сейчас белки были красноватыми, на ресницах блестели слёзы. Она не кричала, не устраивала сцен. Просто стояла, сжимая кулаки, и ждала. Ждала, пока я скажу хоть что-то. Но слова застревали в горле.

– Тёма… – тишину наконец-то разорвал её голос. Она мелко дрожала, но взгляд не отводила. – Скажи мне, это она, да? Та женщина, которую ты зовешь каждую ночь?! Та, из-за которой ты каждый раз замираешь, когда тебе звонит Анна?

Я сглотнул.

Она всё прекрасно понимала. Она все это время знала про Веру. Знала и молчала.

Открыл рот, но выдавил только:

– Лиза, я…

– Не надо, – перебила она, голос стал тверже. – Просто скажи правду. Только не пытайся отмазаться. Я заслужила правду, тебе так не кажется?

Я кивнул. Песок под ногами был холодным, волны шумели, но я мог сконцентрироваться только на ее хмуром, заплаканном лице.

Она не заслуживает лжи. Не после всего, что Лиза сделала для меня.

Я глубоко вдохнул и начал:

– Её зовут Вера. Вера Смирнова. Мы… мы были вместе полтора года назад.

Лаврова не шевелилась. Только слёзы катились по щекам, оставляя дорожки на загорелой коже.

– Она была… моим всем, – продолжил хрипло. – Я любил её. Нет, люблю. До сих пор.

Лиза громко всхлипнула после моих слов и, прижав ладошку ко рту, покачала головой. А я безжалостно продолжил резать ее своими фразами:

– Она была… как буря. Язвительные фразочки, безостановочный смех, ссоры до хрипоты, примирения до утра. Я писал для неё. Жил для неё. А потом…

Я замолчал, пытаясь подобрать слова, которые могут ранить Лизу чуточку меньше.

– А потом? – тихо произнесла она, подталкивая меня продолжать.

Сжал кулаки, вспоминая тот проклятый день.

– Вера ушла. Стерла о себе любые упоминания и сбежала в неизвестном направлении. И вот мы… мы встретились тут, спустя все это время.

Лиза вытерла щёку тыльной стороной ладони.

– И почему она так поступила?

Горько усмехнулся, прежде чем ответить:

– Если бы я только знал, Лиз. У нее было слишком много… загонов в голове. Я пытался их победить, но проиграл. Дал ей убежать и не смог вернуть назад. Облажался по полной.

Она хмыкнула в ответ, отводя глаза к морю.

– Ты сказал: «Люблю до сих пор», а меня, Тём? Ко мне ты что чувствуешь?

– Я не знаю, Лиза. Сначала я думал, что ничего. Ты просто… Ты была той, кто помог мне забыться. Потом стала мне нравиться, а затем… я стал думать, что влюбился в тебя. Но теперь не знаю. Я не хочу тебе врать, милая. Поэтому говорю, как есть.

Лиза повернулась ко мне, чуть наклонила голову вбок и снова посмотрела мне прямо в глаза. И, полностью проигнорировав то, что я только что сказал, уточнила:

– И ты искал ее все это время? Даже когда встречался со мной?

– Да, – тихо ответил ей. – Вернее, нет. Не так. Я занимался ее поисками, напряг все связи, объездил десятки городов, в каждом показывая ее фото. Но… ничего не нашел. Она исчезла. А я… я сломался. Писал смс, которые не отправлял. Преподавал, чтобы не сойти с ума. И встретил тебя.

Лаврова вздрогнула.

– Меня.

– Да, и ты была… светом, – пробормотал, пытаясь взять ее за руку. – Во тьме, которая меня поглотила. Когда я тонул, ты была рядом. Улыбалась, шутила, организовывала всё. Я думал, что смогу. Что с тобой я начну заново. Но вчера… я увидел её. В кофейне. И всё вернулось. Как будто не было этих полутора лет.

Лиза сделала шаг назад, убирая руки за спину.

– И что теперь? Вернешься к ней, а я пошла на хрен?

Слышать из уст всегда вежливой девушки грубое слово было непривычно. Но я сам довел ее.

– Малыш…

– Не надо, Артем! Не надо всех этих ласковых слов, прикосновений и прочего. Скажи мне четко и ясно, что ты намерен теперь делать. Хоть в этом-то поступи со мной по-человечески. Раз уж ты все это время спал со мной, а любил другую женщину.

– Лиз, это… все не совсем так. Уж не делай из меня сволочь совсем.

Она громко фыркнула и всплеснула руками:

– А кто ты, Макаров?! Ты поцеловал её. Только что! А ночью трахал меня! Кто ты, если не сволочь?!

– Да, я… – выдохнул, признавая свою вину. – Я сделал именно это, но я не хотел причинить тебе боль. Ты не заслужила этого. Я собирался…

Лиза горько рассмеялась и, не дав мне закончить, проговорила:

– Я знала, Тёма. С первого дня. Ты всегда смотрел сквозь меня. Когда мы были вместе, ты был где-то ещё. Я думала… думала, что время всё исправит. Что ты забудешь. Но ты не забыл.

– Я пытался, – прошептал и вздохнул. – Правда пытался. Ты замечательная. Умная, красивая, заботливая. Но она… она во мне. Засела там намертво, понимаешь? И я не могу ее вырвать. Не получается. Никак.

Лаврова медленно кивнула.

– Я видела, как ты посмотрел на неё тогда. В кофейне. Как будто мир остановился. Я думала, что мне показалось. Считала, может это просто… Да неважно, что я думала. Если у вас там большая любовь, то что было все это время со мной? Я просто удачно подвернулась, да? Регулярный секс, вкусные ужины, помощь с работой. Ну, сказка же, да, Макаров?

Я молчал. А что я мог сказать? Она была во всем права.

– Я уеду, – сказала Лаврова вдруг. – Сегодня. Соберу вещи и уеду в Сочи. Там останусь до вечера воскресенья. А ты… ты делай то, что посчитаешь нужным.

– Лиза, – начал я, но она подняла руку.

– Нет. Не надо. Я не хочу быть удобным запасным вариантом. Не хочу быть той, кто ждёт, пока ты выберешь. Я достойна большего.

Я мог только тупо кивнуть. А Лаврова повернулась ко мне спиной и начала уходить. Но, сделав пару шагов, замерла и резко обернулась.

– Я сниму номер в Дельфине. И куплю билеты в Питер на вечер. Если ты… Если ты поймешь, что… – она прикусила губу, едва сдерживая новый всхлип. – Я буду ждать тебя в холле до середины дня. И… я все пойму… в случае, если ты… не приедешь.

– Хорошо, Лиза. Прости меня, если сможешь.

Она покачала головой, взглянула на меня еще раз и, развернувшись, ушла. На этот раз точно. А я смотрел, как ее фигура становится все меньше и меньше, как ветер треплет платье.

Я сел на песок, обхватил голову руками.

Лена. Вера. Лиза.

Их имена крутились в голове на повторе.

Я не понимал, как правильно разрулить возникшую проблему, но знал одно:

Я не уеду, пока не поговорю с Верой. Нормально. Без криков. Без эмоций и прикосновений. Настоящий разговор. Разговор, который решит все.

Глава 6

Вера

Прошло пять дней с того утра на пляже. Пять долгих, жарких, невыносимых дней, которые я прожила в странном, вязком тумане, хотя солнце палило так немилосердно, что асфальт на центральных улицах Бетты плавился под ногами, а туристы, приехавшие за загаром, жаловались на духоту и прятались под навесами.

Каждое утро я просыпалась от требовательного мяуканья Багиры, царапающей диван, если я не вставала вовремя. Мотя, как всегда, лежал на подушке рядом, свернувшись комком, и смотрел на меня сонными глазами.

Я гладила их по очереди, вставала, кормила пушистых бандитов, варила себе крепкий кофе без сахара, спускалась по узкой лестнице в «Морской Бриз» и знала: он будет там. Артём.

Он приходил ровно в восемь тридцать, когда я только включала кофемашину, и та начинала гудеть, прогреваясь. Колокольчик звякал, но я не поднимала глаз и не поворачивалась в сторону двери. Не хотела.

Да и не зачем было. Я и так знала, что это он. Макаров заказывал один и тот же напиток. Говорил тихо, почти шёпотом:

– Американо, пожалуйста.

Я кивала, не глядя на него, готовила кофе, ставила чашку на поднос и отворачивалась. Он брал кофе, шёл к столику у окна. К тому самому, где лучше всего видно море, где свет падал прямо на его лицо, подчёркивая усталые глаза и тени под ними. И садился.

И сидел там целый день. Медленно, небольшими глотками пил кофе, иногда заказывал второй, но чаще всего сидел с пустой чашкой. Чертил что-то в блокноте, но обычно просто смотрел. На меня. Молча. Без улыбки. Без попытки заговорить. Иногда выходил покурить, но всегда вставал лицом ко входу, чтобы продолжать следить за мной.

Я ощущала его взгляд на спине, когда взбивала молоко для капучино, когда вытирала стойку после неаккуратного туриста, когда улыбалась пожилому дяде Коле, который приходил каждый день за своим «кофе покрепче».

Чего он ждёт? Ну чего? Что я сломаюсь? Подойду к нему? Скажу: «Прости, я накосячила, давай все начнем заново?»

Ну уж нет. Я не сломаюсь. Я не для этого столько времени потратила на выстраивание новой жизни. Новой версии себя.

У меня теперь были другие приоритеты. Я работала. Всем улыбалась. Делала вид, что его нет. Что он – просто ещё один посетитель. Но каждый раз, когда я проходила мимо его столика, чтобы убрать пустые чашки, мои пальцы дрожали. Я боялась случайно коснуться его. Боялась, что он схватит меня за запястье. Боялась, что не смогу вырваться.

Лизу я больше не видела. Ни в кофейне, ни на улице, ни в сторис. Я проверила, не смогла удержаться. Её профиль теперь был закрыт.

Уехала? Или он её прогнал?

Мне было очень любопытно, но в тоже самое время я не хотела знать ответ. Но каждый раз, когда колокольчик звякал, я вздрагивала. Думала, вдруг это она. Снова возьмет его за руку. Снова будет смотреть на него так, будто пытается сказать всем и каждому: «Он мой». Но нет. Она не появлялась.

Днём кофейня гудела. Туристы, местные, дети с мороженым, оставляющие липкие следы на полу. Тётя Маша пекла круассаны, дядя Коля читал газету, Алиса, моя сменщица, болтала с подругами за столиком в углу.

Я крутилась, как белка в колесе: латте, раф, айс-кофе, горячий шоколад. Улыбалась. Шутила.

«Откуда вы? Понравилось море? Как вам кофе? Возьмите круассаны, они очень вкусные».

Но внутри меня была пустота. И его взгляд. Со мной весь день был его взгляд.

На третий день я не выдержала. Подошла к его столику, чтобы убрать чашку. Он не шевельнулся. Только посмотрел вверх, прямо в глаза. Я замерла. Его глаза были красными, как будто он не спал все эти дни.

Я хотела сказать что-то резкое, вроде «хватит пялиться», но язык прилип к нёбу. Он молчал. Я без слов взяла чашку и ушла. И опять весь день чувствовала, как щёки горят.

На четвертый день тётя Маша заметила.

– Верочка, – сказала она, вытирая руки о фартук, – этот мужчина… он каждый день тут. Смотрит на тебя, как на икону. Кто он?

– Никто, – ответила я быстро. Слишком быстро.

Она хмыкнула.

– Просто «Никто» так не смотрит, милая.

Я промолчала. Не хотела объяснять. Просто не могла.

****

Вечера я проводила дома. Коты встречали меня у двери – Багира терлась о ноги, требуя ласки, Мотя мяукал, требуя еды. Кто о чем, называется.

Я кормила их, включала свет, садилась на балконе с чашкой чая или бокалом вина, смотря чего больше хотелось по настроению. И думала. О нём. О его словах на пляже.

«Я люблю. Всё ещё».

О поцелуе, который я до сих пор ощущала на губах – вкус соли из-за моих слез, его теплое дыхание, его пальцы в моих волосах. И о пощёчине, которую дала ему.

Была ли я права в тот момент? Или опять всё испортила? Я вспоминала его лицо, когда Лиза появилась. Его растерянность. Его молчание.

Он выбрал её? Или меня? Или никого?

Вечером пятого дня я сидела в плетеном кресле с ногами, солнце уже скрылось за горами, а небо стало тёмно-синим. В руках крутила телефон. Смотрела на экран, где был открыт контакт «Анюта». Номер я помнила наизусть, хотя не набирала его полтора года.

Позвонить? Или снова спрятаться?

И, не дав себе опомниться, нажала вызов. Гудки. Один. Два. Три. Четыре…

– Алло? – голос Ани был опасливым, почти настороженным, как будто она ждала подвоха от незнакомого номера.

– Ань… это я, – сказала тихо, голос дрожал, как и я сама.

Тишина. Потом – громкий крик. Телефон чуть не выпал из рук.

– ВЕРА?! – подруга орала так, что я отодвинула смартфон от уха. – ВЕРА?! Ты где?! Ты жива?! Господи, я уже придумала себе все самое страшное! Мы все придумали!

– Да, это я… – выдохнула, слёзы жгли глаза. – Прости меня, Анютик. Правда, прости. Мне так жаль.

– Прости?! – закричала она, и я услышала, как она начинает плакать. – Ты исчезла, Вера! На полтора года! Удалила всю переписку! Мы искали тебя! Я ревела ночами! Максим вместе с Андреем и Темой всю полицию на уши подняли! Я… я думала, с тобой что-то случилось! Артём… он…

– Я знаю, – перебила Воронцову тихо. – Я знаю, что натворила непоправимое. Но я не могла иначе.

– Почему?! – её голос сорвался на ультразвук. – Что случилось?! Артём? Он что-то сделал?! Только скажи, и я его убью!

Я сглотнула. Грудь сдавило, словно в тисках. И да, и нет. Это… было так сложно объяснить.

Мое молчание Аня расценила по-своему.

– Рассказывай, – сказала она тверже, но всё ещё всхлипывая. – Сейчас же. Всё. С самого начала.

Я вздохнула. И рассказала. Про каждый момент, который заставлял меня сомневаться. Про то, как поняла, что мы оба все испортили. Про то, как приняла окончательное решение сбежать. Даже про то, как делала тест в аэропорту и как сильно разочаровалась, увидев отрицательный результат.

Воронцова слушала меня молча, иногда угукая в ответ, тем самым подталкивая продолжать. На заднем фоне слышались голоса Максима и Вани, детский лепет Евы. В ее доме бурлила жизнь, но подруга не отвлекалась на нее, она полностью ушла в беседу со мной. И от этого мне стало в сотни раз хуже.

Рассказывая самую неприятную часть всей этой истории, я тоже плакала, но стоило начать говорить про свою новую жизнь, улыбка сама расплылась на лице.

Дальше я поведала ей про котов, которых спасла с улицы. Про то, как научилась варить вкусный кофе и сколько замечательных людей повстречала.

– Это все чудесно, Верусь. Однако, прости меня, не могу не спросить про это… Но по своей старой жизни ты совсем не скучала все эти полтора года?

– Анют…

Ее вопрос был почти как удар под дых. И он же выбил из меня остатки сил.

Снова заплакав, я объяснила ей, как училась жить без Артема, без нее, без всех. И, не сдержавшись, поделилась, как Макаров нашёл меня, не забыв рассказать и про наш поцелуй.

Комментировать отношения Лизы и Артема подруга категорически отказалась, сославшись на то, что ее это вообще никак не касается. А я в ответ отказалась говорить, где живу сейчас. Ожидала, что Воронцова тут же пошлет меня на хрен и сбросит звонок. Но она молча хмыкнула и выдавила из себя «хорошо».

– Я боялась, Ань, – сказала я, всматриваясь в небо и подводя итог длинному монологу. – Боялась, что, если останусь, то все будет повторяться из раза в раз. И что однажды у меня просто не хватит сил это вывозить, и я окончательно сломаюсь. Прости меня, если сможешь. Мне безумно жаль, что я поступила так с тобой. Что я пропустила рождение Евы, что я…

Я прервалась, понимая, что сказала все что могла и больше мне попросту нечего было добавить. Если подруга сейчас скинет звонок или скажет больше никогда ей не звонить, я пойму ее. Безумно расстроюсь, но приму.

Аня молчала. Долго. А потом задала вопрос, больно кольнувший нутро:

– Ты всё ещё любишь его?

Я посмотрела на море вдалеке. Сейчас оно было чёрным, только луна рисовала серебряную дорожку.

– Не знаю. Может быть… Думаю, что да. Но я не хочу быть той, кто ждёт, пока он выберет. Я не хочу быть запасной.

– А если он уже выбрал? – спросила она тихо. – Он искал тебя. Полтора года. Андрей говорил, он не спал. Ездил по городам. Ты об этом знаешь? Думаешь, он сделал бы такое, не будь ты для него всем?