Разрешение на счастье

– Ань, ну зачем ты начала?

– Нет, ну что я такого сказала? – я всплеснула руками. – Мы же друзья! Я просто спросила! Полтора года все дружно молчим, как будто её не существует, боимся с ним про нее заговорить, и все для чего?!

Света вдруг резко встала, едва не опрокинув стул, и, всплеснув руками, воскликнула:

– Потому что это больно, Анька! Ты что, не понимаешь? Он её до сих пор любит! Он её никогда не переставал любить! И ты только что вонзила ему нож в сердце своим вопросом! Надо же как-то поделикатнее.

Закончив монолог, она тихо всхлипнула.

Андрей тут же подскочил, мягко взял её за локоть и пробормотал:

– Свет, сядь, ради бога. Тебе нельзя нервничать и активничать.

Она выдернула руку и повернулась к нему:

– Я беременна, Малинин, а не больна! Хватит меня опекать каждые пять секунд!

Он поднял бровь, кривовато усмехнулся:

– Малинина, я не опекаю, это называется забота. Сядь, пожалуйста, а я тебя за это поцелую.

Она фыркнула, но всё-таки плюхнулась обратно на стул. Он тут же придвинулся, обнял за плечи, поцеловал в уголок губ. Света уткнулась ему в плечо на секунду, потом снова выпрямилась.

– Так, – сказала я, понижая голос, чтобы дети не слышали. – Всё. Хватит. Мы это исправим. Прямо сейчас.

Максим посмотрел на меня скептически:

– Родная, ты сейчас опять какую-то авантюру придумываешь?

– Да! – я хлопнула ладонью по столу. – Потому что так дальше нельзя! Они оба мучаются. Я это вижу. Вера там где-то прячется, Артём здесь ходит как в воду опущенный и зачем-то “встречается” с Лизой. Надо их столкнуть, капитально так. И чтобы без возможности разбежаться.

Света повернула в мою сторону голову:

– Я так понимаю, что ты хочешь, чтобы Вера приехала в Питер?

– Да, хочу. По-другому точно не получится.

Я сделала паузу. Ребята скептически на меня взглянули.

– Но она никогда сама не приедет. Значит, нужно, чтобы мы ее позвали. И чтобы это было серьёзно.

Андрей нахмурился:

– То есть?

Я посмотрела на всех по очереди и выдала первое, что пришло в голову:

– Мама.

Максим хмыкнул и, откинувшись на спинку стула, уточнил:

– А причем тут твоя мама? Хочешь, чтобы она ей позвонила?

– Нет. Я сама позвоню Вере и скажу, что мама сломала ногу. И что мне нужна помощь. А никого нет рядом. Тогда она приедет. Не сможет не приехать. Она же такая. А как только она прилетит, мы придумаем план, как свести их вместе! Я пока не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю.

Света ахнула:

– Аня! Это обман!

– Это обман во спасение! – яростно прошептала я. – Свет, ты сама только что сказала, что он её любит! И она его тоже! Я знаю Веру! Она просто боится! Надо дать им шанс нормально все обсудить.

Андрей покачал головой, но в глазах уже читался интерес.

– Ты сумасшедшая, Воронцова.

– Я отчаявшаяся, Малинин, – ответила я.

Максим потёр виски:

– А если она узнает, что мы её обманули? Она нас всех убьет. И будет права.

– Не узнает. Мама будет в курсе. Я ей позвоню и всё объясню. Она согласится помочь. Она тоже хочет, чтобы они были вместе.

Света посмотрела на меня, потом на Андрея, потом снова на меня.

– Я в деле, – сказала наконец-то, широко улыбаясь. – Только если Вера меня потом убьёт, ты заберешь детей на свое попечение! Тебя-то она не тронет, а вот мы с Андрюшей точно попадем под раздачу!

Малинин вздохнул, прижал её к себе и пробормотал:

– Мы все в деле. Но если Артём узнает, что мы его подставили, он нам с Воронцовым шею свернет.

Максим поднял руки, сдаваясь:

– Я вообще-то против подобной авантюры. Но знаю жену, даже не буду пытаться отговорить. Она всё равно сделает по-своему.

Я наклонилась к нему и быстро чмокнула в щеку.

– Люблю тебя, Максим Воронцов. Ты самый умный муж на свете.

– Я самый подкаблучный муж на свете, – буркнул он, но обнял меня за талию и прижал к себе.

Света хихикнула.

– Смотрите, какие мы все романтики. Обманываем людей ради их же счастья.

– Ради любви, – поправила я.

Мы все замолчали на секунду. Потом Андрей поднял бокал:

– За любовь, чёрт возьми.

Мы тихо чокнулись, и я уже мысленно продумывала, как совершу, возможно, один из самых важных звонков в моей жизни.

****

Артём

Дождь усилился. Капли стучали по козырьку балкона, как будто хотели выбить из меня остатки нервных клеток. Сигарета закончилась слишком быстро. Я зло потушил окурок в большой стеклянной пепельнице, подготовленной специально для меня, и посмотрел вниз на пустой двор, усмехаясь.

Виделись. Так хорошо встретились, что спину до сих пор саднило от глубоких царапин.

Балконная дверь тихо скрипнула. Я обернулся – на пороге стояла Света, обнимая руками живот.

– Ты в порядке? – спросила тихо.

– Да, – соврал я. – Просто… не надо было её вспоминать.

Она кивнула. Потом подошла ближе, встала рядом. Мы постояли так минуту-другую. Говорить не хотелось от слова совсем, и Света это явно ощущала.

– Прости, – сказала она в конце концов. – Это Аня… Ты же знаешь её.

– Знаю.

Полякова, я все еще не мог привыкнуть, что она теперь Малинина, похлопала меня по плечу, вздохнула и ушла обратно.

Я постоял еще пару минут, глядя в даль, и вернулся обратно в квартиру. И сходу понял: что-то не так.

Все сидели за столом и смотрели на меня одинаково странно. И вели себя так же. Аня разрывала салфетку на мелкие кусочки. Максим вдруг стал очень внимательно разглядывать свой бокал. Андрей громко откашлялся и начал переставлять тарелки, Света увлеченно расправляла подол платья.

– Что? – спросил я, останавливаясь перед ними.

Четыре пары глаз поднялись на меня одновременно.

– Ничего! – хором ответили они.

Громко. Слишком громко.

Я прищурился.

– Вы сейчас похожи на школьников, которых поймали за курением в туалете.

Рыжая нервно рассмеялась.

– Да всё нормально, Тём. Просто… обсуждали… детей!

Максим кивнул так активно, что чуть не пролил вино.

– Ага, да! Еве надо гардероб обновить, выросла уже из всего.

Андрей добавил:

– И… Ваня просил робота купить. А Поля – новую куклу.

Света просто кивнула, глядя в тарелку.

Я смотрел на них ещё секунду.

Врут. Определенно точно все дружно врут.

Но сил разбираться не было. Совсем. Усталость навалилась тяжелым комом. И от выпитого алкоголя, и от разговоров, и от вечера в целом.

– Ладно, странные вы, конечно, друзья мои, но да ладно. Я пойду, поздно уже. Спасибо за ужин.

Аня встала, подошла и крепко обняла.

– Мы тебя любим, Тём. Ты же это знаешь?

– Знаю, – я поцеловал её в макушку. – И я вас.

Попрощался со всеми. Но не успел выйти, как Ваня выбежал в коридор и, уткнувшись в мои колени, пробормотал:

– Дядя Тёма, а ты завтра придёшь? Поиграем с машинками!

– Не знаю, чемпион. Постараюсь заглянуть.

Ева помахала ручкой, сидя на руках у мамы. Я показал ей «пока-пока» и вышел.

Спустился по лестнице, вышел во двор и жадно прикурил. Какой-то сумасшедший день. Зря я вообще согласился прийти. Надо было отмазаться тем, что и у меня голова болит. А так только всколыхнул воспоминания, которые успешно засунул поглубже.

В голове калейдоскопом промчались картинки с той ночи.

Так, хватит, Макаров! Отключай мозг. И иди домой. К Лизе. К жизни, которая вроде бы идёт своим чередом.

Двигаясь по проспекту к нашей с Лавровой квартире, я еще не знал, что через несколько дней всё в моей жизни перевернется с ног на голову.

Глава 13

Вера

Самолет приземлился в Пулково с небольшим опозданием. Я вышла из рукава в зал прилета, и меня сразу охватил знакомый до дрожи запах – кофе из автоматов, смесь приторно-сладких духов из Duty Free. Стоило сделать пару шагов, и что-то неуловимо питерское ощущалось повсюду. То, чего я не чувствовала полтора года. Сердце сжалось. Я глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться прямо в аэропорту.

Телефон завибрировал, быстро глянув на экран, увидела сообщение от Ани:

«У столба 10, белый Range Rover 425».

Я покатила чемодан по знакомому пути, вышла на улицу, прошла до нужного места и резко замерла, увидев, кто стоит перед машиной с нужным мне номером.

Андрей Малинин в черной футболке и темных джинсах курил, прислонившись к дверце машины. Света в темно-синем платье, положив руку на аккуратно округлившийся животик, прохаживалась от столба к столбу. И, самое главное, мои глаза мгновенно зацепились за аккуратные, тонкие кольца на безымянных пальцах обоих.

Охренеть. Они поженились и ждут ребенка. А я даже не знала.

Света увидела меня первой. Глаза её расширились, она ахнула и бросилась ко мне так быстро, насколько позволял живот. Я только успела отодвинуть чемодан, как меня крепко обхватили тонкие руки. Она уткнулась мне в плечо, ее тело мелко задрожало.

– Верка… – прошептала она, голос сорвался. – Ты приехала.

Я обняла её крепче, чувствуя, как слёзы подступают.

– Приехала. Свет… поздравляю.

– Спасибо.

Андрей подошёл, молча подхватил мой багаж, потом приобнял меня одной рукой – крепко, по-мужски.

– Привет, Смирнова. Давно не виделись.

Я отстранилась от Поля… Малининой, посмотрела на них по очереди.

– Вы… когда вы только успели?

Света слегка улыбнулась, бросив взгляд на мужа.

– Весной. Я бы тебе написала, если бы знала куда.

Брошенный упрек в мою сторону достиг цели. Сердце больно кольнуло.

– Свет, прости…

– Закрыли тему, Вера! – резко проговорила подруга, подхватывая меня за руку. – Поехали, Аня там заждалась уже.

Андрей повез мой чемодан, и мы дружно двинулись к машине. Я шла между ними, Света держала меня под локоть, Андрей беспрерывно косился на жену, отслеживая, все ли с ней хорошо.

Это так… мило. У когда-то матери-одиночки, едва сводящей концы с концами, теперь муж и беременный живот, а у меня – полупустой чемодан и полтора года чужой жизни за спиной.

– Как ты? – спросила Света, когда мы сели в машину.

– Нормально, – соврала я. – Все хорошо.

– Мы скучали, – сказала она тихо. – Очень.

– Я тоже, – прошептала в ответ.

Мы ехали в сторону центра. Я смотрела на город и чувствовала, как он втягивает меня обратно. Как будто я никогда и не улетала. Как будто Бетта, кофейня, коты – это был просто длинный сон. А здесь – реальность. Серая, мокрая, но моя.

Андрей вёл машину ровно, никуда не торопясь. Света повернулась ко мне боком, насколько позволяли ремень и живот.

– Ну, рассказывай, – начала она мягко. —Чем живёшь?

Я пожала плечами, глядя в окно.

– Да даже не знаю, что тебе рассказать. Работаю бариста в маленькой кофейне.

– Бариста? – переспросила подруга, удивленно глядя на меня. – Вера Смирнова, гроза мира книгоиздательства, варит кофе?

Я молча пожала плечами.

– Нет, правда, ты серьезно научилась делать латте-арт и всё такое прочее? – продолжила Света.

– Ага, – я усмехнулась. – Раньше помогала новым авторам издать книгу, а теперь делаю идеальный кофе.

Андрей хмыкнул, глядя на меня в зеркало.

– Значит, теперь ты официально кофейный гуру.

– Типа того, – я улыбнулась. – А ещё двух котов завела. С улицы подобрала.

Света усмехнулась, поглаживая ладонью живот.

– Надо же, не думала, что ты любишь животных. У нас пока только вот, пинающийся будущий футболист, не иначе, – пробормотала подруга, бросив взгляд на мужа. – Но после родов точно заведём собаку. Успешно с Андреем держались, пока Поля не закатила истерику о том, что мы перестанем ее любить, как только малыш родится.

Маленькая манипуляторша, не иначе.

– Как она вообще? Уже большая совсем, наверное?

– Семь лет в декабре будет, – Света закатила глаза. – Скоро пойдет в первый класс. Еще не начала учебу, а уже умная до ужаса. Бегло читает, активно рисует, в художку с апреля ходит. И характер мой начала проявлять. Вчера заявила, что выйдет замуж только за того, кто будет варить ей какао лучше меня.