Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия

Ветров чуть не рассмеялся, его провели, как мальчишку. Он уточнил:

– Мери – ваш агент?

– О, нет! – человек улыбнулся одними уголками губ. – Я сегодня говорил с ней впервые. Я периодически перехватываю звонки от соглядатаев. Это необходимо для дела.

– Тогда не понимаю…

Гость выразительно поднял палец.

– Таков современный человек! Если ему что-то кажется выходящим за рамки стандарта, он сообщает об этом в Органы.

– Вы работаете на правительство? Не ожидал! Я принял вас за агента подпольной медицины. Прошу прощения! – Ветров склонил голову.

– Я только делаю вид, что служу властям, – жеманно возразил гость. – И получается у меня неплохо! Вам повезло, что звонок от Мери принял я, дальше меня информация не пройдет, иначе у вас были бы неприятности…

В этот момент в дверь постучали.

– Войдите! – разрешил Ветров.

Дверь открылась и в номер въехал сервированный столик, за которым важно шагал официант.

Гость сразу начал распоряжаться:

– Мы обслужим себя сами! Идите!

Лишенный чаевых официант с унылым видом скрылся за дверью.

Незнакомец ткнул пальцем в прибор, и Ветров ощутил вибрацию, очевидно вредную для человека.

– Защита максимальная! – объявил гость, поглядев на Ветрова с гордостью.

– А я предпочел бы побеседовать с вами на свежем воздухе! – заметил Ветров, в отличие от гостя он знал, что находиться под влиянием этого прибора было опасно.

– Хотите сказать, что есть что-то более мощное, и нас могут подслушать?

Ветров многозначительно промолчал.

Агент напрягся.

– Вы точно знаете?

– Нам следует быть осторожнее! – неопределенно ответил Ветров и выдернул шнур из сети. – Кстати, вы не представились!

– Григорий Пургин! – церемонно кланяясь, отрекомендовался гость, пряча в карман шарик.

Ветров хмыкнул и тоже придумал себе псевдоним:

– Филипп Вьюгин! – он передвинул сервированный столик, расположив его между собой и гостем, и сказал: – Сначала предлагаю поесть, а после поболтаем на воздухе. Прогулка способствует пищеварению.

И снова жара приняла их в свои объятия. Ветров просканировал местность вокруг гостиницы и обнаружил беседку, у которой гудел огромный рой ос – гарантия конфиденциальности их разговора. Современные земляне старательно избегали жалящих насекомых, так как многие из них были аллергиками.

Но Пургин и Ветров, он же Вьюгин ею не страдали.

Оказавшись в спасительной тени беседки, Пургин проговорил:

– Я знаю, Мери уже проинформировала вас, что мы используем старые установки. Мы всегда следим за гидами, что работают с нашими клиентами.

Филипп кивнул. Его собеседник ослабил галстук и деловито продолжил:

– Наши установки хорошо обслуживаются и находятся в прекрасном состоянии. Сертификаты мы вам предоставим. А теперь об оплате. Клиенты обычно начинают с нее…

Филипп снова кивнул, чтобы поддержать разговор.

– Мы исправно платим налоги, поэтому половина оплаты взимается с клиента официально. В вашем случае мы также предоставим дополнительную скидку, ведь это ваш последний рывок к долголетию. А со старыми установками вы уже знакомы.

И он назвал цену.

– Для старых установок – дороговато! – заметил Ветров. – Имея дело с вами, есть риск потерять психическое здоровье и даже свободу! И то, что кто-то закрывает глаза на вашу деятельность, не означает, что у ваших клиентов периодически не возникает проблем.

– Меньше никто вам не предложит! – голос Пургина дал петуха. – Просто некуда уже ужиматься, иначе мы сработаем в минус.

– Стало быть, на этом мы распрощаемся!

Ветров поднялся. Пургин растерянно заморгал. Он думал, что клиент уже сидит у него в кармане, иначе, зачем было тащиться по жаре к этим проклятым осам?

– Назовите цену сами!

– Меня ждет женщина! – отмахнулся Ветров. – Я больше не располагаю временем.

– Никуда от вас Мери не денется! Мы преобразуем вас в два дня, и вы…

– Процесс, запущенный на старых установках, стабилизируется только к концу пятых суток, при этом придется пройти через ломку, – проявил неожиданную осведомленность Ветров.

По спине Пургина побежал неприятный холодок.

– Усомнившись в вашей лояльности к правительству, ваш гид был прав, – заметил он.

– И это мне говорите вы? – рассмеялся физик.

Оскорблять клиента при заключении договора было запрещено. Пургин растерялся, однако запись беседы он должен был показать начальнику без купюр. Тут уж ничего не поделать! Ветров услышал, о чем думает Пургин, и повеселел: это означало, что его силы потихоньку возвращаются.

– Если мой друг обслуживается в вашей конторе, вам не повезло! – заметил он. – У нас общий счет в банке. Платежей он не проводил, а час назад я наш общий счет заблокировал.

Пургин затравлено смотрел на опасного клиента, к которому следовало применить параграф семь. Он не любил к нему прибегать, да и ушлый Вьюгин, скорее всего, связан с властями: для недотепы провинциала он слишком уж уверенно держится. И продавец долголетия решил не искушать судьбу.

Он открыл рот, чтобы извиниться, но Ветров перебил его:

– Что за агент работает с моим другом?

– Его уговорила женщина.

Ветров снова сел.

– Вы знаете, где они сейчас?

Пургин напрягся, заподозрив, что этот наглый турист и сам, возможно, работает в органах.

– Откуда? – голос Пургина снова дал петуха.

Не получив ответа, Ветров без церемоний проник в его разум. Но оказалось, что ловкач Пургин не лжет. Он не знал, где Быстров. Пургин знал о нем лишь то, что Валентин Николаевич живет в одном номере с его несостоявшимся клиентом. Не сказав больше ни слова, разочарованный физик покинул агента.

И сразу направился в «Исторический».

А Пургин остался сидеть в беседке, мучаясь головной болью. Проникнув в его святая святых – мысли, Ветров из-за спешки воздействовал на его грубовато.

* * *

Оказавшись около ретро-компьютера, Ветров позвал Мери.

Она вышла из-за панели, на которой был укреплен экран, и сразу взяла быка за рога. Видимо сказывался большой опыт в доносительстве на граждан.

– Я вижу, что вы знаете о моем докладе. Я это сделала потому, что вместо экскурсии в зоопарк вы предпочли закопаться в архивах. Любой землянин найдет это странным! – попыталась оправдаться она.

– Не сходится, Мери! – заметил Ветров. – Вы знали, что в зоопарке я уже был, и даже пострадал от невоздержанности тигра.

Мери часто заморгала, вот-вот расплачется, но скупая слеза так и не смогла скатиться по ее щеке.

– Если вы здесь, значит, перед законом чисты! Давайте мириться!

Ветров сел перед компьютером и оперся подбородком на кулак.

– Мери, мы с вами не ссорились! Просто видимо таков местный этикет при встрече с инопланетными туристами. То есть на госте можно заработать дважды: представившись ему гидом, и за донос на него властям. Вам уже заплатили за ваш сигнал? Если так, то с вас причитается!

– Они платят в конце месяца.

– Оплата сдельная?

Мери кивнула.

– За одного около тысячи.

Ветров улыбнулся. Все это было так глупо и противно, что он даже не смог рассердиться. Вот только ощущение брезгливости никак не отпускало. И что нашел этот странный Гранд Дей привлекательного на Земле? Или он просто спятил вместе со всеми?

Усмехнувшись, Ветров сказал:

– Мери, вы теперь просто обязаны пить за мое здоровье. Как получите ваши честно заработанные деньги, поднимайте тост!

Девушка серьезно кивнула:

– Идет!

– А теперь не пора ли оказать любезность и мне?! – изрек Ветров, откинувшись на спинку кресла, он невольно скользнул взглядом по изящной фигурке девушки.

Мери смутилась, неверно истолковав его взгляд, но покладисто ответила:

– Вы правы, я перед вами в долгу…

Ветров рассмеялся.

– Даже не надейтесь! Речь идет вот о чем. В зоопарке мы разминулись с другом. А так как мы оба не знакомы с реалиями Земли, то мой товарищ мог попасть в расставленные сети недобросовестных граждан.

Девушка нахмурилась, брать на себя обязательства по поискам ей не хотелось, но клиент так повернул разговор, что отказаться было нельзя, потому что это будет невежливо и даже стыдно.

Она уточнила:

– Он тоже из первых?

– Да! – кивнул Ветров. – Мери, пока я буду разбираться с архивами, попробуйте его поискать. Загляните в сегодняшние новости. Может мелькнет где-то его лицо. А выглядит он так, – и он показал фотографию Быстрова в своем телефоне, – его фамилия – Быстров.

Девушка кивнула и ушла за панель, чтобы сосредоточиться на экране планшета для гидов, а Ветров стал просматривать страницу за страницей, глядя в монитор музейного экспоната. Довольно быстро он наткнулся на то, что искал. То есть на информационный пробел: в тщательно собранном архиве не хватало недели. Не было ни видео, ни газет, ни репортажей от блогеров или статей из интернета, царившего в информационном поле планеты уже в то время. Поддавшись искушению, Ветров взломал базу данных Центральной Библиотеки Земли. Но и там не доставало той же самой недели. Правда, иначе, чем в архиве «Исторического». Интересующая Ветрова неделя отсутствовала, однако от нее остался след в виде пустой папки с интересующими его датами. Странно, что, уничтожив содержимое папки, ее оболочку оставили. Что могло быть либо упущением, либо посланием. И если это в самом деле послание, то кто мог оставить эту зацепку? Мать? Но откуда ей было знать, что он прыгнет через века, пережив длительный анабиоз? Дроны? Да. Они – прорицатели. Но прогнозируют будущее, используя научные методы, не выходя на особый контакт с Высшими Силами. И их прогнозы касаются только их собственной жизни.

К тому же никто из персонажей действа по первому поиску Дея, то есть ни сам Дей, ни Красс, ни его учитель Ротар, не могли знать заранее, что первому космическому экипажу «нулевиков», командиром которого был сам Филипп Андреевич, выпадет жребий свалиться на космическую свалку. Это случилось из-за ошибки в расчетах, о которой даже их автор не знал, и которую он обнаружил уже на свалке! Ветров открыл папку с названием «фото мусор». Папка оказалась огромным хранилищем бездарных снимков, впрочем, попадались и интересные, и как правило, из ранних.

Листая ее содержимое, он увидел то, что искал. Вершина Эльбруса сдвинулась в сторону и опасно накренилась. Рядом с громадой из камня немолодой плотный мужчина глупо улыбался, старательно глядя в объектив. Таких снимков Ветров насчитал десять. И все они были похожи друг на друга. Но на одном из них он заметил деталь, которую при беглом взгляде можно было принять за дефект. Вершина горы была слегка приподнята над своим основанием. Одним словом, повисла в воздухе. Ветров вернулся к первому снимку и пролистал их еще раз. Сдвижка вершины постепенно нарастала к последнему снимку, на котором глыба и воспарила, будто Эльбрус приподнял шляпу, чтобы приветствовать человечество. От удовольствия, что нашлось подтверждение тому, что он, хотя и медленно, но постепенно воспоминал, Ветров стал напевать. Тревога, которая грызла его на Земле, наконец-то, начала отпускать. Правда, купаться в покойной радости долго ему не пришлось. Из его памяти буквально выплеснули невероятные устрашающие картины: толпы людей, увязли по колено в дорогах, которые приняли форму каньона, столь узкого, что невозможно было ни сесть, ни лечь. И все эти перепуганные люди медленно погружались. Видение рассыпалось. Перед его взором возникли глаза матери, глубокие, как у Шруса, и совершенно несчастные.

– Как же я раньше не замечал в ней этой тоски? – поразился он вслух.

Мэри выглянула из-за панели.

– Вы обо мне? – она оправила платье.

Филипп оглядел ее, и подумал, что девушка слишком уж походит на его супругу.

И, скорее всего, эта земная Маша умнее, чем старается казаться.

– А я опять голоден, и готов съесть быка! – признался он.

Мери улыбнулась.

– Земная пища пустая. Из-за «продления» землянам нельзя набирать лишний вес! – она подошла к Ветрову неприлично близко. – А пойдемте к нам! Мой отец чудаковат, но в еде знает толк. Он не придерживается современных правил, и угостит вас на славу! Обещаю гигантское количество калорий!

Ветров боролся с желанием отстраниться от девушки. Не зная тонкостей современного земного этикета, он опасался, что своей невольной чопорностью опять покажется странным.

А там и новый доклад последует… куда следует! Поэтому лучше запастись терпением.

Он поинтересовался:

– И что нужно сделать голодному туристу, чтобы попасть на ужин к вашему отцу?

– Заплатить за такси будет достаточно! – рассмеявшись, ответила Мери. – Обещаю, что весь этот вечер мы будем пить только за ваше здоровье!

Глава девятая

Подвал Андрея Филипповича

На фоне новых соседних зданий дом отца Мери выглядел, как старая потрепанная игрушка. Вокруг него был разбит небольшой садик. Он тоже выглядел запущенным, что, впрочем, делало его очень уютными. Быстров как раз и мечтал пожить в такой сараюшке. Вот только где его носит?

Среди низеньких кустов маячила широкая спина в рубашке в мелкую клетку. Поношенная, как и дом.

– Это отец? – уточнил Филипп.

Мери кивнула и громко позвала:

– Папа! Я с гостем!

Мужчина развернулся.

Рассмотрев этого человека, Ветров удивленно вскинул брови: несмотря на свой возраст, отец Мери производил впечатление молодого человека. Над его глазами по-стариковски нависали кустистые брови, лицо утопало в неровной бороде, а из лысины торчали редкие пучки волос. Кроме клетчатой рубашки на нем были надеты видавшие виды джинсы, испод которых торчали тупые носки грубых ботинок. Но его живой взгляд все это отодвигал на второй план. В общем, хотя он и выглядел продолжением запущенного сада, но при этом был еще и уютно домашним и даже юно-невинным.

– Гость – это вы? – уточнил мужчина, разглядывая Ветрова.

Ветров с улыбкой ответил:

– Видимо!

Отец Мери бросил на землю лопату и, не стесняясь, зашагал прямо по собственным грядкам. Остановившись у калитки, он вытер о джинсы руку, оставив на штанине жирный след от чернозема и протянул ее для пожатия.

Чуть помедлив, Ветров на пожатие ответил, надеясь, что умывальник в этой халупе найдется.

Хозяин посторонился и пригласил гостя войти.

– Благодарю! – ответил Филипп и шагнул за калитку.

Они пошли по тропинке, подныривая под раскидистые ветви деревьев. Яркие краски, цветочный запах, разросшийся кустарник, деревья… Ветров будто попал в сказку. Но войдя в дом, он не сумел удержать романтического настроения. Потому что сразу попал в стандартный номер стандартной гостиницы. И это означало, что старик – не такой уж и оригинал, как обещала дочь.

– А не попить ли нам чайку? – предложил хозяин.

Ветров вопросительно посмотрел на Мери. Та кивнула и произнесла:

– Папа, мы надеемся на угощение из твоих особых запасов!

Просьба дочери старика смутила, он посмотрел на Ветрова с сомнением.

– Ты уверена?

– Я бы не стала просить… – дочь взглянула на гостя с одобрением.

Тогда старик осклабился и сделал приглашающий жест рукой.

– Очень рад! Прошу в мой подвальчик!

Они растянулись гуськом, спускаясь по длинной лестнице. И Ветров будто снова попал в сказку. У стен ютились бесчисленные шкафчики из дерева, забитые всякой снедью: соленьями, вареньями, окороками, колбасами, и прочими сельскими заготовками. Запах от еды шел божественный! Гость, разглядывая все это великолепие, чуть не истек слюной. Он посетовал:

– Жаль, Вальки со мной нет! Он был бы счастлив полюбоваться на это, а уж вкусить эту прелесть и вдохнуть ее ароматы… – Филипп развел руками и поцокал языком, – у вас даже вино в бочках! Какого года урожай?

Старик любовно погладил бочку с вином, стоящую ближе всех.

– Какая разница, главное, чтобы вино было доброе! – он огладил всклоченную бороду, но это не внесло в нее положительных изменений. – А вы в другой раз с Валькой приходите! – добавил хозяин и исчез за дверью, еле заметной в тусклом свете лампы на фоне стены, тоже облицованной деревом.

Вскоре он вернулся облаченным в белое с головы до пят. Да еще с крупным бриллиантом в белоснежном галстуке. Не чистейшей воды, но все-таки! Заметив одобрительный взгляд Ветрова, старик приосанился, и величественным жестом пригласил его сесть за сколоченный из досок стол, отлично вписывающийся в обстановку подвала.

Гость опустился на скамью, длиною почти во всю стену. А хозяин устроился напротив него.

– Я – Андрей Филиппович! – важно отрекомендовался старик.

– А меня зовут Филиппом! – опуская отчество, ответил Ветров и слегка поклонился.

– Почти тески! – приятно удивился старик, и, скорчив умилительную мину, повернулся к дочери. – Мери, детка, прислужи нам!

Мери отправилась хлопотать, а Ветров, проводив ее взглядом, с удовольствием подумал, что рядом с отцом она превратилась в простую милую девушку.

– Мери – послушная дочь! – сказал Андрей Филиппович, заметив одобрительный взгляд гостя, брошенный на Мери. – Нынче это редкость. Дети рано покидают родительское гнездо, и связь между поколениями рвется. Все из-за треклятого долголетия! – уже ворчливо добавил старик.

– Считаете, что современные дети слишком рано становятся взрослыми? – уточнил Филипп.

– Конечно! По закону взрослыми становятся в двенадцать лет. А по мне они и в шестнадцать еще сущие дети! – Андрей Филиппович поглядел на Ветрова с детским любопытством. – А вы из какой колонии будете? Впрочем, можете не отвечать, все равно не запомню.

– Почему? – удивился Ветров.

Отвечая, Андрей Филиппович перешел на шепот, хотя Мери все равно бы его не услышала. Она громко стучала молоточком, готовя для них отбивные.

– Я не сразу заметил эту закономерность! – старик многозначительно подмигнул. – Но, однажды, в подвале, положил в карман записочку с планом на следующий день. Но забыл о ней, как только поднялся наверх. А укладываясь спать, нашел ее на полу, так как она выпала из моего кармана, – Андрей Филиппович воровато огляделся. – Разворачиваю бумажку и читаю список, написанный моей собственной рукой, но не только не помню, как я его писал, но и для чего писал… просто перечень предметов и все!

– С кем не бывает? – добродушно заметил Филипп.

– Э, нет! – старик погрозил ему пальцем. – Не тот случай! Моей первой мыслью было, что до меня добрался-таки старческий склероз. И я взял за правило писать самому себе записки. И обнаружил следующую закономерность: что провалы в моей памяти случаются тогда, когда я отдыхаю в подвале.

– Зачем же тогда в него спускаться? Вашу великолепную снедь можно держать на этажах, оборудовав кладовку с холодильником.

Старик поднял брови.

– А это мысль! – он вздохнул и вернулся к своим откровениям. – Когда я все это строил, то о провалах в памяти еще не знал. Я оборудовал здесь что-то типа кабачка со складом. Ведь приходится скрывать свой образ жизни. Соседи бдят! А я не хочу прослыть психом, иначе у дочери тоже начнутся проблемы! – он погрозил пальцем, обращаясь неизвестно к кому и интимно добавил: – Меня, знаете, даже тянет в подвал…

– У вас здесь и правда хорошо! – обводя взглядом сумрачное помещение, согласился Ветров.

– Дело не только в уюте. Я думаю, это у меня какая-то разновидность фобии. Но я приспособился. О том, что я забываю то, что происходит в подвале, я записал себе в особую памятку. Она приклеена к внутренней стороне дверцы тумбочки у кровати. Висит уже третий год!

– Вы говорили об этом с Мери? – спросил заинтригованный Ветров.

Андрей Филиппович замахал на него руками, как будто перед ним был сам черт. Этот жест Ветров подмечал уже не раз. Видимо еще одна "традиционная" манера, вошедшая в моду на современной Земле.

– Мери, как честная гражданка Земли, донесет на меня, но тогда и на нее падет тень!

– Ах, да! – Ветров помолчал. – Ваше правительство неплохо устроилось, все строчат друг на друга…

– Это все подвал! – вздохнув, возразил ему Андрей Филиппович.

– Причем здесь подвал? – Ветров провел рукой по подбородку и, не найдя на нем бороды, удивился.

– А притом…

Но Андрей Филиппович не успел дать объяснений. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Мери с большим подносом, на котором были тесно расставлены тарелки аж в два этажа. Андрей Филиппович сделал Ветрову страшные глаза, чтобы тот молчал, а сам растроганно проговорил:

– А вот и моя волшебница! Да вы не стесняйтесь Филипп! Пока Мери накрывает на стол, пройдитесь вдоль полок, подберите себе колбаски. И для вашего Вали захватите! А там в углу рукомойник.

– Честно говоря, я и сам хотел попросить что-нибудь из этого вашего натюрморта! – признался Филипп, пружинисто вскакивая на ноги и направляясь к умывальнику.

– И для друга тоже, и для друга… – добавил великодушный хозяин.

Филипп нахмурился:

– Для друга?

Он тщательно вымыл руки и внимательно изучил полки. Выбрав чесночную колбасу, Ветров попросил Мери упаковать ее. А сам устроился за столом, вооружившись, как перед боем, ножом и вилкой. Он отрезал кусочек от бифштекса, положил его в рот, медленно разжевал и выдохнул:

– Мария, вы – гений!

«Как славно то! – подумал Ветров, расправляясь с бифштексом. – Уютный домик, расторопная хозяйка, добродушный старик, который знает, что дороже всего покой…»

– Это вам не… – прервал его размышления Андрей Филиппович и замолчал, силясь выудить из памяти подходящее сравнение, но махнул рукой и вернулся к еде.

– Добавки? – спросила Мери, когда Ветров обтер тарелку хлебушком.

– Не откажусь!

Старик рассмеялся. Перед Филиппом сидел абсолютно счастливый человек.

Уничтожив добавку, Ветров почувствовал, что перестарался, и объявил, что прогуляется по саду. К моционам после еды он привык, как к чистке зубов, и душа подсказывала, что пора бы проветриться.

Поднявшись наверх и шагая по узкой дорожке сада, он обнаружил, что не помнит, как сюда попал. Сгустились сумерки. День подходил к концу. Но он не помнил, чему сегодня посвятил свой день и зачем торчит в этом садике. Он лишь знал, что, наконец-то, сыт и помнил, что живет не здесь, а в гостинице. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться и вспомнил, что, когда покидал подвал, Мери убирала со стола. Ну хоть что-то! Кстати, она – гид, и должна знать, как ему вернуться в гостиницу.

Он сел на скамейку, врытую в землю у калитки, и стал дожидаться ее. Солнце тонкой полоской подкрашивало небо на горизонте, а покрытая плиткой дорога отдавала накопившийся за день жар. Травы источали характерный для Земли аромат, все словно дышало…

– Быстров! – вдруг спохватился Филипп Андреевич. – Быстров пропал, а я здесь прохлаждаюсь!

Он решительно пересек двор, но притормозил у входа в подвал, вдруг испытав к нему отвращение.

– Маша! – позвал он. – Мне пора!

Девушка поднялась по лестнице, в ее руках была колбаса, завернутая в бумагу. Не переступая порога, она смотрела на Ветрова, откровенно любуясь его лицом. Она не спешила отдавать ему сверток, но заметила:

– Это ваше!

Ветров почувствовал, что под ее взглядом краснеет.

– Как вам это удается? – не выдержал он. – Моя жизнь давно состоялась…

– Что именно удается? – не поняла девушка.

Очарование момента исчезло. Мери переступила порог и посмотрела на него уже рассеянным взглядом.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, комкая в руках сверток.

– Сам не знаю! Но чувствую, что пора и честь знать! – ответил Филипп.

– Ах, да… – взгляд Мери прояснился. – Я привезла вас к отцу…

– За калориями! – подхватил Ветров. – Хотите, вернемся в город вместе?

Девушка заколебалась.

– Нет, пожалуй, поеду утром. А для вас вызову такси.

Через полчаса у калитки стояла машина. Ветров пожал нежную девичью ладошку, улыбнулся и вдруг чмокнул Мери в щечку, безмерно удивив этим таксиста и самого себя. Видимо, в земном социуме подобный жест был забыт. Нестерильно… а жить хочется долго! Мери смутилась и сунула, наконец, сверток в руки гостя. Уловил чесночный запах, Ветров снова вспомнил о друге.

– Ах да, чесночная колбаса для Вальки… Спасибо, Мери!

Расплатившись с таксистом, не проронившим за дорогу ни слова, Ветров вошел в гостиницу. Оторвавшись от журнала, администратор удивленно на него уставился. Причем бритый подбородок гостя вызвал у него особенное удивление, впрочем, как и запыленные ботинки.

– Вы, кажется, справлялись о друге! – сосредоточенно хмуря брови, вспомнил он.

– Да-да… – рассеянно ответил Ветров, приглядываясь к обложке журнала, человек на которой кого-то ему напоминал. – Он вернулся?

– Был недавно, но снова ушел.

– А как он был одет? – уточнил Ветров.

Администратор пожал плечами и изрек:

– Сексуально!

Ветров поморщился, поймав себя на мысли, что, если так пойдет дальше, они с Быстровым скатятся до состояния пещерных людей. Он заторопился к лифту.