Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия

– Ваш друг просил дождаться его! – вдогонку ему послал администратор и снова уткнулся в журнал.

Ошеломленный Ветров замер посреди номера. Дверцы шкафа были распахнуты, одежда разбросана по полу. Даже его костюм, который он собственноручно погладил накануне, был скомкан и валялся под стулом. Ветров забросил колбасу в холодильник, собрал разбросанные вещи и вернул их на место.

С удовольствием огляделся: так-то лучше! И решил включить телевизор. Давно его не смотрел.

– «Большая перемена»! – вслух обрадовался приезжий колонист и плюхнулся на диван. – Весь день только и делал, что суетился… а никакого толка! Ну хоть фильм посмотрю…

Через полчаса его потянуло к холодильнику, и он не заметил, как около него оказался. Когда его нос снова уловил чесночный дух, в памяти всплыл образ красивой девушки, похожей на его жену.

Он сглотнул слюну.

– Извини Быстров! Сам виноват! Нечего шляться неизвестно где!

Ветров сделал себе нарезочку и хмыкнул. Не имея привычки наедаться на ночь, он получал удовольствие уже оттого, что собирался нарушить укоренившееся правило. Разложив на тарелке колбасу и оставшийся от завтрака хлеб, Ветров снова устроился перед экраном и с головой ушел в знакомый сюжет. На третьем бутерброде, увидев на экране жующего колбасу актера, он вспомнил загородный дом благообразного отца Мери с бриллиантовой булавкой в галстуке. Он вскочил, уронив тарелку на пол. Что же это получается? Стоит ему чем-то увлечься и день из памяти, как ветром сдувает! Ветров не на шутку разволновался и начал мерить шагами комнату, перебирая в памяти события дня и, наконец, вспомнил о журнале в руках администратора. Как же он сразу не сообразил? Его буквально вынесло в коридор к консоли, на которой лежала для клиентов вся периодика. Он схватил в руки такой же как у администратора журнал. На глянцевой обложке красовалось его фото: кудрявая борода с прилагающимся к нему лицом. Ветров расхохотался. Потом пробежал глазами по надписи на фото. Он был представлен, как сто тысячный посетитель Исторического Музея, и то, что на обложке он был с бородой, наводило на мысль, что это подстроено. Он уже сутки щеголяет с мальчишеской физиономией! Ветров вернулся в номер, сел на диван, и усилием воли заставил себя снова вспомнить продавца по продлению жизни, потом девушку-гида, с которой он после музея отправился за город съесть кусок мяса.

Он понимал, что вспоминает все это не впервые… и в тоже время как будто в первый раз!

– Амнезия! А что если и у Быстрова тоже? Где же ты пропадаешь, брат?

Ветров позвонил администратору. Тот подтвердил:

– Быстров в гостинице был, и просил дождаться его прихода. Впрочем, я уже об этом говорил!

Абсурд! Ветров был и оставался учеником Шруса. С ним просто не должно такого происходить. И вот извольте! Направляясь к дивану, он наступил на колбасу, недовольно покачал головой, сложил ее на тарелку и отнес в холодильник.

Потом вернулся в комнату, плюхнулся на диван и рассеянным взглядом скользнул по экрану…

Глава десятая

Очередное пробуждение

Его бесцеремонно трясли. Ветров спросонья замахнулся, чтобы врезать наглецу, но открыл глаза и увидел журнал с собственной физиономией. Он задержал удар, отвел в сторону портрет вместе с держащей его рукой, и увидел Быстрова.

– Насилу разбудил! – выдохнул тот, вид у него был весьма потрепанный.

Еще бы, целые сутки где-то носило! Ветров сел и потянулся.

– Ну, и как погулял? – поинтересовался он.

– Я вижу, что ты тоже времени зря не терял! – огрызнулся Быстров. – Однако, признаю, я поступил, как свинья! И посыпаю голову пеплом! – покаялся он. – Я был… – он оживился, – с женщиной!

– Да, ты с ума сошел! – Ветров уставился на друга круглым глазами. – Не пора ли остепениться? Что скажет твоя… – он замолчал, потому что забыл, что собирался сказать. – О чем бишь я?

Быстров развернулся на каблуках, бросил журнал на стол и медленно направился к окну.

– Сам не знаю, как это вышло! – проговорил он, глядя на улицу. – Но это еще не все! Я не помню, что мы с ней делали, но есть ощущение, что женщина была великолепной… – он умолк, подбирая слово.

– Самкой, я полагаю! – подсказал Ветров, явно добрея от того, что начинает светлеть разумом.

– Самкой … пожалуй, именно так! – согласился Быстров.

Филипп почесал макушку и вкрадчиво сказал:

– Я внимательно тебя слушаю!

Быстров обернулся.

– Видишь ли, моей даме под утро принесли журнал с твоей бородой, и я понял, что ты уже вовсю действуешь! Побывал в «Историческом». А я дурака валяю… Ну и я сразу помчался в гостиницу.

Ветров утвердительно кивнул, спуская ноги с дивана, и тихо пробурчал:

– Как же скоро ты угодил в объятия женщины!

Быстров покраснел.

– Я и сам не знаю, как вышло. Помню, как поднимался по каким-то ступенькам, лестница закончилась, и я оказался… – последовала долгая пауза, – на бренной земле. Вечерело. Меня манили рукой. Блондинка! Я приблизился. По-другому с хорошенькой женщиной поступать нельзя… – уточнил он, уловив во взгляде Ветрова иронию. – Блондинка предложила составить ей компанию на вечеринку знаменитостей, и я зашел в гостиницу переодеться. Попросил администратора, чтобы он отправил тебя вслед за мной. Я и адрес для тебя оставил. Он выполнил мою просьбу?

– Отнюдь! – ответил Ветров. – Он сказал, чтобы я дожидался тебя в гостинице!

– Вот как! Теперь понятно, почему ты не пришел. А я ждал, слушая хвалебные речи в чью-то честь, ел, пил и обнимался с соседкой. – Быстров развел руками, как бы извиняясь. – Может администратор к тебе не равнодушен?

– Брр… – Ветрова аж передернуло. – Не говори ерунды! Он просто забыл! – взгляд Ветрова упал на журнал. – Я тоже хорош! Прокатился загород. Но не с блондинкой, а с барышней-интеллектуалкой. В сравнении с большинством жителей Земли, она вполне сообразительная. Но на Вестерне умом бы не блистала. Ее фото напечатано на последней странице, можешь взглянуть.

Быстров вернулся к столику, перевернул журнал и восхищенно присвистнул.

– Хороша! И по взгляду мозги вроде есть.

– Вроде! – согласился Ветров. – Кстати, я привез для тебя гостинец.

– А именно?

– Колбасу.

– Колбасу-у? – капризно протянул Валентин Николаевич. – Их колбаса – бумага бумагой!

– Нет, настоящую, чесночную!

Быстров сразу принял стойку гончей, взявшей след.

– Где она?

– Уж и не знаю… где-то… исходя из логики, посмотри в холодильнике…

* * *

…Они сидели в кафе «Мороженное» у заветного окна, напряженно вглядываясь друг в друга, ибо только что пережили очередной провал памяти. Перед ними лежала газета, с портретом Ветрова. Они специально носили ее с собой. Своего рода память. Филипп Андреевич постучал по ней пальцем и обвел взглядом кафе. Посетители не отрывали глаз от его бритого лица. Полный аншлаг! Злосчастная фотография сделала его знаменитостью. Не скрывая раздражения, он уставился на Быстрова, из кармана которого торчал огрызок заплесневелой чесночной колбасы.

– Отдай ее собаке, – посоветовал физик.

– Что? – не понял Валентин Николаевич.

Ветров показал пальцем сначала на колбасу, потом на окно.

– Видишь дворнягу? Отдай, пока не убежала.

Быстров послушно встал, вышел из кафе, а когда вернулся, мрачно спросил:

– Какое сегодня число?

Ветров взглянул на самую свежую газету с очередным своим фото. А их уже было три.

– Шестнадцатое. А какого числа мы приехали?

Быстров опустился на стул и, завалившись набок, извлек из кармана брюк записную книжку. Он послюнявил палец и пролистал ее.

– Третьего, – сообщил он, сверившись с записью. – А я думал, что мы здесь не более четырех дней.

Ветров одобрительно поглядел на друга.

– И давно ты ведешь дневник?

Быстров пролистал страницы назад.

– Первая запись датирована восьмым. И тогда я еще подробно описал все, что случилось после приезда на Землю. Вернее, то, что смог вспомнить.

Ветров нервно повел головой.

– Тринадцать дней! – он сощурил глаза. – А что у тебя там записано?

Быстров еще раз перелистал книжку.

– Начиная с восьмого числа, мы каждый день ходим с утра к вольере с тигром, смотрим, как он окатывает посетителей своей знаменитой струей, после чего приезжаем сюда есть мороженное!

– Не может быть! Нас что заело? – не поверил Ветров. – Дай сюда!

Быстров передал через стол книжку.

Пробежав ее глазами, Ветров поразился.

– Если все земляне переживают подобные провалы памяти, как земная цивилизация еще не распалась?

Быстров развернул одну из газет и прочитал:

– «Трехмиллионный житель Нью-Йорка назван в честь гостя планеты, выигравшего в Лос-Анджелесе огромную сумму, которая в целях безопасности не оглашается.» А теперь посмотри на фото. Выиграл я! Уверен, что это фотомонтаж. Я ничего такого в книжке не зафиксировал. Интересно, кому понадобилось растиражировать мою рожу?

– А если не фотомонтаж? – задумался Филипп Андреевич. – Вполне реально было смотаться туда на пару дней. Вот только как нам пришло это в голову?

Быстров пожал плечами.

– А ты посмотри сколько у нас на счете!

Ветров проверил кредитную карту и почесал макушку.

– Три дня назад на наш общий счет поступило более полутора миллиона. Ого!

– Новость, конечно, хорошая… – Быстров еще раз перелистал свои записи. – Но в книжке об этом ни слова! – он протянул руку через стол. – Ущипни меня, вдруг я сплю?

Филипп, не обращая внимания на руку друга, поболтал ложкой в растаявшем мороженом.

– Ты умнее меня, догадался вести записи! – похвалил он.

Быстров покраснел от удовольствия и одновременно разозлился, что стал так падок на похвалу.

– Я бы отпраздновал наш выигрыш бокалом вина, если бы не друг – зануда! – сделав глубокий вдох, пожаловался он. – А может все-таки это розыгрыш?

– Кредитная карта не лжет, – возразил ему Филипп. – И вообще, оглянись, это называется популярностью!

Быстров обвел взглядом кафе. Глазели, в основном, на Ветрова, но и его не обходили вниманием. Как только взгляд Валентина Николаевича останавливался на ком-нибудь, посетитель сразу ему кланялся.

– Валя, а зачем мы прибыли на Землю? – хмурясь, уточнил Филипп.

– За вдохновением, как и все!

Ветров хохотнул, потом немного подумал и уточнил:

– Мы здесь по просьбе Красса!

Быстров выпучил на него глаза.

– Того злодея, что подавил восстание рабов? Что ты говоришь? Ну и ну!

– Валя, я имел в виду дрона!

Раздался звон разбитого стекла. За соседним столиком тоненько взвизгнули. Чей-то бас пророкотал:

– Р-растяпа!

Взглянув на обладателя баса, Ветров буквально споткнулся о коротко брошенный на него взгляд, который как будто вытягивал жизнь из тех, на кого был направлен. Ветрову стало не по себе. Это отдавало чертовщиной! Он, ни слова не говоря, встал и направился к выходу.

Ощутив дурноту еще в кафе, на улице он устало прислонился к стене.

Быстров вышел за ним, увидел, что ему плохо, и протянул руку.

Ветров, опираясь на нее, отлепился от стены и порылся в карманах.

– Определитель Красса… пропал, надеюсь, что я не сдал его в прачечную вместе с рубашкой! – он застонал, и посмотрел в окно.

Напугавший его человек так и не пошевелился, он сосредоточено о чем-то думал или вспоминал.

– Давай вернемся в гостиницу, – предложил Быстров. – Тебе отдохнуть надо.

Ветров помотал головой.

– В кафе сидит парень. Он следил за нами. Надо бы разобраться, кто он…

Ветров сделал шаг к двери, но друг удержал его.

– У нас нет прибора.

Физик кивнул и медленно поплелся к машине, которую они три дня назад приобрели на распродаже.

Забираясь внутрь, он попросил:

– Запиши в свою книгу, что мы на Земле для того, чтобы найти Дея. Что нам пора заплатить двойной налог, иначе нас вышлют. И главное, мы должны найти прибор, чтобы проверить кафе! – он вдруг болезненно согнулся. – Мужик как мужик… если это Дей, у меня должно было возникнуть чувство приязни к нему! А у меня ощущение, будто на меня смотрел сам черт. Что-то не то!

– Дей – тот мужик? Думаешь? – с сомнением проговорил Быстров и оглядываясь на окно. – Какой-то он не симпатичный!

– Вот и я о том же! Что-то я совсем расклеился… – пожаловался Ветров. – Ты прав, вернемся сюда, вооружившись прибором.

* * *

Перевернув номер вверх дном, Ветров в изнеможении опустился на пол. С тех пор, как он вспомнил о Крассе, его силы буквально таяли, а под глазами обозначились темные круги.

Почему это происходило с ним, он пока не понимал.

– Тебе бы поспать! – сказал Быстров, разглядывая друга с высоты своего роста. – Мы не искали разве что в собственных пломбах, да еще в башмаках, – он многозначительно поднял палец, – пожалуй, перетряхну еще и обувку!

Ветров кивнул, переполз на диван, и моментально провалился в сон.

Ему приснился кошмар.

В недрах Земли рокотал огонь. Из него доносился многоголосый стон, взывающий о помощи. Он, не смог не отреагировать на призыв, и устремился вниз, чтобы освободить несчастных. Для этого пришлось погрузиться в землю. А это было страшно. Мучительному странствию, казалось не будет конца. Силы Ветрова таяли, и вскоре были уже на исходе. Надо было срочно вернуться на воздух, чтобы не слиться с равнодушной материей. Потому что, если это случится, он вместе с нею в надежде снова возродиться станет красть силу живых. Потому что никто не хочет быть бездушным камнем. Ветров желал оставаться подвижным творческим существом! Не зрителем, а игроком! Как и все, кто стенал в рокочущей глубине. Сладкая мысль о возрождении из пепла, из тоски неподвижности, заставила его вздрогнуть. Он проснулся и оторопело уставился на подлокотник дивана. Потом рывком сел.

– Валя! – казалось, его крик рвется из глубины души.

Быстров появился в дверях с башмаком в руке.

– Что, кошмары? Значит теперь, как все?

– Где я?

– На Земле. Забыл? – он прислонился к косяку. – Кажется, я понял закономерность наших провалов памяти. Мы забываем, когда спим или чем-то увлекаемся. Может спать по очереди?

Ветров провел рукой по глазам, словно снимая пелену. Потом посмотрел на Быстрова.

– Ты записал, что было сегодня?

– Естественно.

– Еще мой сон запиши.

– Это еще зачем?

– Не знаю, но думаю, надо… – и Ветров рассказав о своем кошмаре.

– То, что ты считаешь это важным, меня беспокоит больше, чем содержание сна! – заметил Быстров.

Во взгляде Ветрова мелькнула тоска.

– Я не видел снов вот уже лет двадцать. Я не сплю, просто жду, когда тело проснется. Состояние – приятное, расслабление – абсолютное. Увидеть сон – для меня нонсенс! А то, что было во сне… даже не знаю, что об этом сказать!

– А может это был не сон?

– То есть? – не понял Ветров.

Его друг пожал плечами.

– Ну, мало ли… После знакомства с Тетрой 1001, я теперь мало чему удивляюсь.

– Конечно, я спал! Кстати, сколько? – уточнил Филипп Андреевич.

– Полтора часа, – взглянув на часы, ответил Быстров и взлохматил свою и без того лохматую голову. – Ты бы еще поспал, вид у тебя неважный.

Ветров отрицательно покачал головой.

– Чтобы снова забыть? Не хочу! Нашел аппарат?

– Целых два. Твой и Крассовский. Я считал, что Красовский само ликвидировался. – Быстров пожал плечами. – Однако нашел его в башмаке, в котором вышел из корабля Ленка. А твой лежал в холодильнике в оберточной бумаге, которая густо воняет чесноком.

Ветров сглотнул.

– А там не осталось колбаски?

– Последние остатки Бобик сожрал! – ответил Быстров. – Кстати, перечитав свои записи, я выявил еще одну закономерность: пока я таскал колбасу в кармане, записи в дневнике самые бессвязные.

– А колбаска-то из погреба! – заметил Ветров. – А он теряет память, спускаясь туда!

– Ничего не понял! Ты, о чем?

– Ни о чем, а о ком. Об Андрее Филипповиче, отце Мери, который забывает обо всем, что делает в подвале.

– А не было ли в погребе этого Филиппыча установки Джека Краткого, которая дурно влияет на ум?

Ветров сделал отрицательный жест.

– Установка Джека развивала способность предвидеть будущее. Но мы уничтожили ее опытный образец вместе с чертежами. Установки больше не существует.

Быстров отлепился от косяка и устроился в кресле напротив Филиппа.

– На Земле у Краткого остались ученики. Если некое молодое дарование, изготовив установку, по недомыслию изменил направление поля, вот вам и непредсказуемый результат!

– Это домыслы! А мы будем опираться на факты, – ответил Ветров и потянулся. – Это удачно, что их два! Приведу себя в порядок и вернемся в кафе. Какой из приборов возьмешь?