Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия

Виктория Строева

Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия

Глава первая

Ленка

С точки зрения удобства и эстетики общения раса Ленка представляла собою неприятного партнера. Это были дурно пахнущие гуманоиды, внешне неприметные, со странными пристрастиями. Они скупали на галактических ярмарках подгнившие шкурки животных, разнообразные испорченные вещи, пользу из которых могли извлечь только они. Их интересовали гнилые корни растений, засохшие жучки, старые кастрюли с непременной на них накипью, то есть практически любой мусор, который был органикой или когда-либо с нею соприкасался. Но сотрудничать с ними было выгодно: платили они хорошо. И что еще приятнее они приносили огромную пользу для всей населенной Галактики, расчищая захламленные планеты. Быть санитарами Вселенной стало их уделом, и маленькая колония Вестерна с легкой руки Маина плодотворно сотрудничала с ними вот уже шестнадцать лет.

Ассенизаторы Вселенной не умели отличать друг от друга людей. Чтобы Ленка поняли, с кем имеют дело, человеку приходилось проговаривать свое имя не единожды, пока гуманоиды, наконец, не усваивали, кто перед ними. И так всякий раз.

На одной из межпланетных ярмарок Ленка узнали о намерении двух жителей Вестерна отправиться на Землю, и тут же предложили себя в качестве перевозчика, надеясь этим расширить свои торговые пути. В качестве платы за свою услугу они попросили людей добавить тонну мусора к обычным ежегодным поставкам. Пришлось испрошенную тонну специально готовить, потому что Вестерн содержался в образцовом порядке, а откладывать поездку было нельзя. Казалось бы, чего проще – воспользоваться обычным рейсом Вестерн – Земля. Но пассажиров на курсирующем между планетами корабле было до крайности мало, так как далеко не всякий землянин мог дышать специфической атмосферой Вестерна без ущерба для своей психики. А жители самого Вестерна, привыкшие к комфорту и просторам своей планеты, в тесноту Земли не стремились. В общем, затеряться среди пассажиров регулярного рейса было невозможно. А двум будущим пассажирам корабля Ленка предпочтительнее было прибыть на Землю инкогнито.

Естественно, приезд двух видных деятелей одного из самых передовых в техническом отношении инопланетных поселений могло спровоцировать нежелательную активность со стороны официальных властей, что стало бы помехой в поисках дрона Гранда Дея – ради которого и затевалось путешествие. Филиппу Андреевичу Ветрову, как лидеру колонии «Вестерн» и как известному ученому, признанному во всей Галактике, пришлось бы уделять внимание Объединенному Правительству Земли, именуемому в колониях ОПЗ, а также соратникам из Всемирной Академии Наук и разного рода энтузиастам от науки типа Джека Краткого. А от пресс-конференций с охочими до сенсаций журналистами не смог бы отбиться даже его заместитель Валентин Николаевич Быстров – в прошлом интуитивист – навигатор, ныне специалист по межпланетным связям, посетивший в недавнем прошлом планету дронов и их потомков.

По просьбе пассажиров, оплативших свой проезд значительной порцией мусора, Ленка посадили корабль на частном космодроме Земли, где таможенная проверка проводилась менее строго, чем на космодромах ОПЗ.

Спустившись по траппу, Ветров замер, с наслаждением вдыхая родной воздух Земли. Волосы трепал легкий ветерок, удивительно приятный и свежий по сравнению с вестернианскими ветрами: горько пряными или приторно сладкими. Сзади хрустнул камешек под ботинком Быстрова. Не отрывая взгляда от бездонной синевы небосвода, он поравнялся с другом и застыл, как статуя, наслаждаясь волшебством момента. Два рожденных на Земле человека, наконец, ступили на свою мать-прародительницу! По траппу застучали грязные сапоги туристов Ленка, замешкавшихся в своих каютах, пока они собирали свои многочисленные кошельки. Люди посторонились, чтобы пропустить длинную вереницу попахивающих гнилью особей, добрая половина из которых состояла из торговцев.

Пристроившись позади этой длинной змеи, друзья отправились вместе с Ленка на процедуру досмотра багажа, уверенные, что задыхающиеся от вони таможенники сократят ее до минимума. Шагая, они с интересом разглядывали окрестности. Выстроенное из глянцевого пластика здание космопорта ярко сверкало на солнце, а вокруг, будто стесняясь своей затрапезности, подслеповато подмигивали окнами старые постройки, пытаясь сохранить свое достоинство в окружении современности.

– Филипп, взгляни направо. Я предпочел бы жить в том старом сарайчике, вместо новомодной гостиницы Земли! – сказал Быстров, любовно глядя на скопище развалюх, среди которых, как ржавый гвоздь на почерневшей от времени доске, скособочился древний сарай.

Ветров улыбнулся.

– Думаешь, это архитектурное недоразумение – настоящее?

Быстров подчеркнуто печально вздохнул.

– Я знаю, в этом строении мало осталось от того сарая, что был выстроен здесь несколько веков назад. Но вид его душу трогает! Стоит, как стоял, обманув неумолимое время! Выходит, что он – наш собрат!

Поглощенный сочинением подходящей легенды, которую придется озвучить на таможне, Ветров не ответил другу. Из-за суеты при подготовке к полету и борьбы с грязью в этом космическом «мусоровозе» они забыли позаботиться заранее о своей легенде. И Филиппу Андреевичу, как ученику щепетильного мастера Шруса, пришлось заняться этим прямо сейчас. Ему не хотелось прибегать лишний раз к своим особым способностям, ибо копаться в чужих мозгах ему претило в принципе, тем более на планете, которая его взрастила.

Угадав его настроение, Быстров заметил:

– Здесь, на Земле, хочется отбросить все наши сложности и вкусить чего-то обычного, простого… Посидеть за чаркой доброго вина как в старые времена в каком-нибудь из наших любимых злачных местечек! – он покосился на друга, вздохнул и добавил: – Любуясь красотой земных женщин…

– Выпить и полюбоваться… – повторил Ветров, коротко глянув на размечтавшегося друга. – Не ожидал, что ты успел соскучиться по стандартным развлечениям на высокоразвитой Коале! Ведь именно этим по большей части ты там и занимался!

Быстров рассмеялся, а Ветров продолжал:

– Здесь вдвоем, когда вокруг люди, должно быть безопаснее, чем одному среди потомков дронов на Коале. Но кто знает какие ловушки скрывает Земля? Ты, главное, не забывай зачем мы сюда прибыли, и что осталось без нашего присмотра на Вестерне…

Быстров, сдаваясь, поднял руки. Предлагать расслабляющую программу Ветрову было бессмысленно: его друг редко пил спиртное, а что касается женщин, то для него существовала лишь его жена.

– Я разочаровал тебя? – скользнув по кислому лицу Быстрова, спросил, улыбаясь, Ветров. – Не волнуйся, и мне человеческое не чуждо!

Быстров хлопнул себя по бедрам и с пафосом произнес:

– О, этот рокочущий бас, в коем слышится не хладная отстраненность, но вкус к жизни!

Ветров открыл рот, чтобы ответить другу в не менее напыщенном стиле, но в этот момент отставший от вереницы торговцев представитель Ленка обратился к нему с вопросом:

– Господин Ветров, а что вы посоветуете включить в программу туристического осмотра, кроме торговых дел? Мир Земли так стар и добродушен, что хотелось бы охватить вниманием как можно больше красот!

– Добродушен? – удивился Ветров. – Зная ваши вкусы, я полагал, что здесь вам наоборот неуютно!

Ленка скривился.

– Я лишь процитировал написанное в путеводителе, – и он потряс перед носом друзей дурно пахнущей книжицей.

Ветров задержал дыхание, дождался порыва ветерка, который развеял вонь, поглубже вдохнул и спросил:

– А кто составил этот путеводитель?

Торговец пожал плечами:

– Скорее всего, доблестные спецслужбы центральной планеты Ленка!

Лидер Вестерна оглядел попахивающего гнилью торговца со скепсисом.

А Быстров, состроив серьезную мину, вкрадчиво уточнил, как специалист по межгалактическим связям:

– А что в вашем путеводителе говорится о планете «Вестерн»?

Чужой достал из обширного кармана еще одну заляпанную книжицу и пролистал ее страницы до нужного места.

– Тупиковая ветвь человечества. Население планеты будет заменено.

– Неожиданно! – заметил Ветров и присвистнул.

Друзья переглянулись.

– Вы случайно не планируете занять наше место? – вкрадчиво уточнил Быстров.

– Время для этого еще не пришло! – ответил торговец, не скрывая своего неодобрения по поводу наивности высокого человека.

– Как прикажете вас понимать? – сухо уточнил Ветров.

И был вознагражден еще более изумленным взглядом.

– Тот, кто говорит, что не любит себя, тот врет! – заявление гуманоида прозвучало слишком громко.

Его соратники стали оглядываться. Но торговцу этого показалось мало, он поковырялся в носу и тем же пальцем потряс перед самым носом Ветрова, что считалось неприкрытой дерзостью у народа Ленка.

Быстров, вспылив, надвинулся на вонючку.

– Что ты себе позволяешь, торговая твоя душа! Разве у Ленка вежливость не в ходу?

– Оставь! – Ветров придержал Быстрова за локоть.

Тот кивнул, взял себя в руки и выпрямился.

А перетрусивший торговец, издав тявкающий звук, развернулся в нелепом прыжке, и припустил бегом за своими собратьями. Ветров, глядя на то, как сверкают его грязные пятки, спросил:

– Ты чего так распетушился? Эти тугодумы все равно тебя не поймут. Разве что через полчаса! Он же говорит, как автомат, когда чувствует агрессию, а осмысливает потом.

– Дружественная планета, называется! – проворчал Быстров, вяло махнув рукой. – Права русская поговорка: в тихом омуте черти водятся. Что-то кроется за их миролюбием, что-то нехорошее, да и кротость у них, как я понял,фальшивая!

– А может в семье не без урода? – пословицей на пословицу ответил Ветров. – И остальные пахучие ребята думают иначе?

– А я думаю, что мы зря благодушествуем! – возразил ему друг.

Друзья поспешили за скупщиками хлама.

Как Ветров и надеялся, из-за омерзительного облака пыли, которое повисло в воздухе над таможней во время досмотра личных вещей, людям мало уделили внимания. Быстров был даже разочарован этим обстоятельством, так как после неприятного разговора с торговцем Ленка, ему хотелось выпустить пар. Он неодобрительно глянул на молчаливого человека в форме, равнодушно пропустившего их через сканер, и поплелся за Ветровым к такси, которое вызвал для прибывших на Землю гостей вышколенный администратор космопорта.

Все машины оказались беспилотными. Еще бы! Кто по этому поводу стал бы удивляться?

Глава вторая

Дорога

– До ближайшей гостиницы! – подал команду Ветров.

Быстров со скучающим видом стал следить за дорожной лентой, стремительно набегающей на тупой нос такси. А Ветров осматривал салон.

– О! Справочники! – воскликнул он. – Они вмонтированы в боковые дверцы.

Минут пять друзья листали электронные страницы.

– Нашел! – подал голос Быстров. – Отличная гостиница в Екатеринбурге!

– О, нет! Нам в Москву надо! – возразил ему физик.

– А почему, собственно в Москву? – удивился Валентин Николаевич. – Красс нашел Гранда Дея именно в Екатеринбурге, когда он разгуливал по его улицам в роли твоей матери. А привычки таких сущностей, как Гранд Дей, не меняются, если верить Крассу.

Ветров посмотрел на друга своими васильково-синими под земным небом глазами.

– И что с того?

– Отыщем ее могилу… – Быстров запнулся, но решил договорить, несмотря на глупость того, что он собирался сказать. – Вдруг рядом блуждает ее призрак…

Ветров посмотрел на друга так, будто тот был пыльным музейным экспонатом, пожевал губами, (привычки молодости назойливо возвращались к обоим друзьям, лишь стоило им ступить на Землю), и приказал ехать в гостиницу, что выходит фасадом на Манежную площадь Москвы.

Выдвинув крылья, машина бесшумно устремилась в небо. До Москвы было не близко.

– Ого! – восхитился Быстров.

– Да! Впечатляет! – согласился Филипп Андреевич и тихо проворчал, устраиваясь поудобнее в своем кресле. – Особенно впечатляет безапелляционное доверие туристов механизму, примитивному в отношении своего программного обеспечения!

– Да уж… даже на продвинутой в техническом отношении Коале такого не практикуют! – заметил Быстров. – Меня возили сами аборигены.

Ветров, не меняя позы, попенял ему:

– В космосе ты, без умолку, трещал о коальском искусстве, о нравах аборигенов Коалы, о наглости и лицемерии пришельцев с «Рака», мнящих себя потомками дронов, но ни словом не обмолвился о технических возможностях этой планеты. Так что давай, скоротаем время, пока ты читаешь мне лекцию.

– Что я могу сказать о технических возможностях дронов? – пожал плечами Быстров. – У них все рассчитано на их собственную выносливость. Их техника нам не подойдет. Да и вообще… У меня сложилось впечатление, что их технические достижения во многом являются эксплуатацией невероятных возможностей их прислужников – эллипсоидов, духовно невообразимо более развитых, чем сами аборигены – дроны и их потомки. Только неясно, зачем эллипсоидам понадобилось превращать себя в их прислужников? Красс считает, что они им помогают ради изучения живых во время сна, что это и есть оплата за их труды. Так как живые им в новинку. Но после того, как мой личный коальский слуга по имени Тетра 1001 перебросил меня через нуль-пространство без приборов, я не верю, что именно это им нужно. Они прекрасно знают, как живые, устроены! Ведь 1001 полностью воссоздал меня только в другой точке пространства.

Ветров обдумал услышанное и попросил:

– Тогда расскажи о народе Тетры 1001. И о своих впечатлениях от общения с ними.

Быстров попробовал повторить позу Ветрова, который сел в позу лотоса, но телу не хватило гибкости.

Он усмехнулся и продолжил:

– Мой слуга, как и весь остальной его народ, представляет собой некую энергетическую субстанцию, которую можно увидеть в лучах неяркого света. Эта субстанция или дух выглядит, как голубоватая дымка. Она таскает за собой материальное тело из камня или сплава, которому способна придать какую угодно форму. Но это не все. Уверен, что для народа Тетры 1001 не существует материальных преград! В любой момент эта штуковина запросто может превратиться в «ничто», а потом создать из ничего «нечто».

– Ты видел это своими глазами?

– О, да! – Быстров медленно кивнул. – Во время перелета на Коалу, я был скован амортизационной капсулой потомков, и эта зараза 1001 обслюнявил меня. Думаю, часть сплава, из которого состоит его тело, он превратил в жидкость, по вязкости напоминающую слюну. Наверное, хотел ошеломить меня. Брр! Гадость! Впрочем, он и слезы может изобразить.

– А это не было гипнотическим внушением с его стороны? – поинтересовался Ветров.

Быстров надолго задумался, потом сказал:

– У меня нет ответа на твой вопрос…

Тогда Ветров попросил друга вернуться к рассказу о средствах передвижения потомков.

Быстров не был уверен, что может быть полезным в этой области, но кивнул.

– Их машины буквально стреляют с места, без разгона, при чем с такой скоростью, что человек рискует превратиться в кровавое месиво. До сих пор удивляюсь, как я остался жив! Однако после трансформации, которой они меня подвергли, я начал переносить перегрузки с той же легкостью, что и аборигены.

Ветров одобрительно оглядел друга.

– Охотно верю! Я уже говорил тебе, что волновой геном дронов принес тебе ощутимую пользу.

– Еще какую! – весьма довольный согласился Быстров.

– Вреда, во всяком случае, пока я не вижу… – некстати добавил глава Вестерна.

– Что значит пока? – насторожился Валентин Николаевич.

– Я имею в виду, что прямо сейчас нельзя увидеть все последствия от твоих многочисленных переструктуризаций.

По спине Быстрова пробежал неприятный холодок. Почувствовав это, Ветров ободряюще улыбнулся.

– Не волнуйся, твои изменения при первой встрече с коальской женщиной пару десятилетий назад практически не отличаются от того, что проделали с тобой дроны во время твоего недавнего визита. А все эти годы ты был в полном порядке, кроме твоей не проходящей тоски по инопланетянке Нуан Сунел.

Быстров понял, что друг сказал все, что хотел, и значит большего из него не вытащить.

Он вздохнул и глубоко задумался о своем здоровье. Он уже почти уверил себя, что его любовь к Сунел, была обычным осложнением от какой-то болезни, которую он подцепил из-за влияния инопланетного генома, но Филипп потряс его за плечо.

– Предлагаю вернуться к обсуждению способов передвижения на Коале.

Быстров непонимающе взглянул на него, однако вспомнил, о чем они говорили, и добавил, что смог:

– Обычно машины на Коале двигаются по специальным коридорам или тоннелям, чтобы потраченная двигателями энергия аккумулировалась в облицовке стен. Так… что еще… ах, да! Как я говорил они развивают огромную скорость, но 1001 легко обгонял любое авто и встречал его уже на месте.

– А какую форму эти слуги предпочитают принимать во время служения своим хозяевам? – полюбопытствовал Ветров.

– Эллипсоидную. Но однажды, когда мы с 1001 остались вдвоем, он преобразил себя в шар. И это было страшно. Наверное, в этот момент он показал мне свою суть. Но кроме эмоций я больше ничего не помню. Явив себя передо мной в форме шара, 1001 оказал мне честь. Как человеку! И все потому что на Земле где-то затерялся их миссия Гранд Дей.

– Моя мать – мессия шаров! – едва слышно прошептал Ветров. – Кто бы мог подумать!

Быстров резко сменил тему:

– Филипп, и все-таки куда подевались Чеппельские бандиты?

– Я знаю ровно столько, сколько и ты, – пожал плечами Ветров. – Хотя… почему не попробовать прямо сейчас? Прокрути в своем сознании еще раз гало запись Красса.

Быстров кивнул и начал с того, что мысленного воссоздал обстановку кафе, в котором все и началось.

«Я тот, что слева…» – прозвучал комментарий коальского президента Красса…

…Когда ролик подошел к концу, Ветров выглядел озадаченным.

– На счет бандитов ничего нового я не увидел, но в этот раз ты все же выдал дополнительные детали! – заметил он. – Мне следовало глубже проникнуть в твою память еще до перелета…, впрочем, … а почему бы и нет? Как на счет сейчас? – физик поморщился и начал глубинное исследование разума друга, заставив вздрогнуть его всем телом.

Слой за слоем перед учеником Шруса открывались совершенно фантастические картины, но уже не из ролика Красса, а из памяти самого Быстрова: встающая на дыбы земля ловит за ноги идущих людей, дома делают головокружительные развороты и Эльбрус, потрясший человечество…

– Здесь что-то не так! – вслух заметил Ветров. – Никто из нашего экипажа не помнит ни о танцах домов, ни о ловушках – дорогах, ни о подвижке вершины горы Эльбрус. И все же в памяти это хранится. Да и в записи Красса есть. С этим надо бы разобраться!

– Господа, ваша гостиница! – механический голос заставил их вздрогнуть.

Ветров посмотрел в боковое окно.

Их такси остановилось у скромного здания, парадный вход которого выходил на дорогу, ведущую, по утверждению автопилота, к Манежной площади. Она находилась буквально через квартал отсюда.

– Мы планировали остановиться на самом Манеже! – проворчал Ветров. – Согласно справочнику, там есть гостиница.

Безжизненный голос без эмоционально ответил:

– Я изучил ваши реакции на убранство моего салона и выбрал гостиницу, соответствующую вашим вкусам.

Быстров ошеломленно посмотрел на Ветрова. Тот тоже был изумлен.

– Это как это? Машины проделывают фокусы с сознанием людей на уровне «прикладного быта»? Психически неустойчивые граждане Земли доверяют компьютерам выбирать за них? – повинуясь старой привычке, Ветров начал растягивать слова по-московски.

– Я – безопасный! – скрипуче отрекомендовался автопилот. – В основе моей программы лежат принципы великого Джека Краткого. Его самые последние разработки!

– Джек сотрудничает со старушкой Землей? – выпучил глаза Быстров. – Я ничего об этом не слышал!

– А вы, разве с Вестерна? – поинтересовалось такси. – А мне сообщили, что вы с планеты Ленка.

Отвечать на вопрос искусственного интеллекта у вестернианцев желания не было.

– Я не виделся с Кратким лет пять! – заметил Ветров, и рассмеялся. – Это он нарочно избегал меня, чтобы я не узнал о его контрабанде. Джек всегда был немного сумасшедшим, ему простительно, но каковы земляне! – он ударил тыльной стороной ладони о ладонь. – Мы щедро делимся с Землей всеми нашими лучшими достижениями, а они занимаются контрабандой, тайно используя разработки Джека Краткого.

– Следует ли передать вашу претензию по инстанции? – вопрос автопилота прозвучал неожиданно.

Быстров аж подскочил.

– Ты сотрешь из памяти весь наш разговор! – приказал Ветров, для верности через боковой терминал принуждая автомат выполнять команду.

Быстров потряс кулаком, не заботясь о конспирации, раз Ветров собрался почистить память такси.

– Я с Джека три шкуры спущу! До чего дошло: заключает сделки за нашей спиной!

Ветров, улыбнувшись, сказал:

– Не стану возражать, если ты возложишь на себя еще и обязанности прокурора.

Глава третья

Длительное послевкусие

Подчистив память такси, они миновали стеклянную галерею, соединяющую парадную дверь с просторной залой, и остановились у стойки администратора. Обычно при нынешней скудости, клиенты селились в маленьких комнатках по четверо. Но эти двое вели себя уверенно. И хотя от обоих сильно несло гнилью, выглядели они вполне респектабельно. Исходя из этого им предложили двухместный люкс, так как с соседями с запашком никто не согласится делить комнату. Ветров, не раздумывая, согласился на предложенный номер и произвел оплату. Метрдотель отсканировал их документы, и подчеркнуто подобострастно выскочил из-за заграждения, чтобы сопроводить новых постояльцев до лифта.

Войдя в номер, Ветров рассеянно кинул вещи на ближайший диван. Быстров, проследив взглядом за полетом его чемоданов, согласно кивнул, и ушел устраиваться в соседнюю комнату. Разобрав багаж, и развесив вещи в шкафу, Валентин Николаевич включил режим проветривания и заглянул к другу. Физик фланировал по своей комнате в гостиничном халате, его волосы и курчавая борода влажно блестели, (и когда только успел?), чемоданы были убраны, шкаф также гудел от нагнетаемого воздуха, а в руках красовался планшет, полагающийся номеру люкс. Не отрываясь от экрана, он сообщил:

– Практически все музеи, что были в наши времена в Москве, то есть три с небольшим века назад, функционируют и поныне. Возможно, не только мы спали в анабиозе, но в каком-то смысле и Земля.

– А новые добавились? – улыбаясь, поинтересовался Быстров.

Ветров хохотнул.

– Не так много, но есть! Например, добавилось целых два музея, посвященных моей персоне! Когда стало известно, что первый нуль-экипаж жив–здоров и обжился на планете Вестерн, оба музея были пополнены новыми экспонатами. Я не удивлюсь, если в их коллекциях найдется что-то из личных вещей первого нуль-экипажа: к примеру, носовой платок планетолога–расстриги Игнатьева или заштопанный носок навигатора. – Ветров опустился в кресло и посмотрел на Быстрова снизу верх. – Мне не терпится посетить мой Московский музей!

– Все еще надеешься найти свою пропавшую рубашку, которую, скорее всего, стянул авантюрист Джек? – Быстров рассмеялся и собрался сесть на диван друга.

Но тот на него шикнул:

– Марш в душ! От тебя воняет! Нас даже такси посчитало за мусорщиков Ленка!

Валентин Николаевич, извинившись, пошаркал к себе. И вскоре в его ванной уже шумела вода и гудел кран, аккомпанируя мелодичным трелям воды в подводящих трубах. И всей этой какофонии неожиданно фальшиво начал вторить славившийся абсолютным слухом маэстро Быстров.

Через четверть часа он предстал пред очи начальника в точно таком же халате.

– До закрытия музея остался час, – не отрываясь от планшета, сообщил физик. – Уже не успеем сегодня туда попасть. Предлагаю поужинать в ресторане гостиницы и пораньше лечь спать.

Быстров выпятил нижнюю губу.

– А может поужинаем в номере? Уж очень удобный халат, не хочется переодеваться! Кстати, как ты на счет коньяка или вина той же выдержки, что и у Красса?

Ветров посмотрел на него, склонив голову на бок.

– Ты сегодня фальшивишь, Валя! Забудь об ужине в номере! Мы идем в ресторан изучать местный колорит, о котором потом станем докладывать нашим любопытным женам. Туристы мы или нет?