Первый отказ. Книга 1

Подписывали уже после десяти. Дарья сопоставила итоговую версию с согласованными правками и отправила мне копию. Марта вернула на большой экран календарь. На тридцатое августа теперь стояло наше испытание, а шестнадцатым сентября заканчивался отдельный срок работы канала. Платёж на старт ещё не поступил.

Для первых дней оставили задачу найти спортивную основу. Марта нашла контакт Тимура Садырова, тренера из Текстильщиков. Хотела, чтобы сегодня удалось хотя бы договориться с ним о встрече. Записал рядом возможную оплату тренерской работы.

Подвинул первую пробу в календаре, оставив перед ней время на дорогу в клуб. Марта спросила, нельзя ли вернуться оттуда раньше. Показал маршрут и прибавил время, которое обычно уходило на ожидание после занятия. Она помедлила, затем перенесла просмотр на вечер.

В расчёте аванс отделили от выплаты, обещанной по завершении испытания. Из первого требовалось оплатить аренду; рассчитывать, что второй перевод закроет её задним числом, не получалось. Свои расходы на домашний сервер оставил в личной таблице. Уменьшил сумму, которую собирался оставить на жизнь, и отодвинул от себя расчёт.

Дарья закрыла планшет, но уходить не спешила. Когда Марта вышла звонить насчёт студийного часа, сестра спросила, хватит ли оставшегося на платёж по долгу. Пришлось снова открыть таблицу. Она посмотрела на итог и предложила сперва найти обычную работу, а за прототип взяться без обязательства закончить его за двенадцать дней.

— Даш, работу ещё нужно найти. А это уже оплачивают.

— Про резюме ты говорил почти так же.

Потянулся к клавиатуре, чтобы закрыть расчёт, и остановился. Она только что потратила на меня вечер и утро. Без неё, скорее всего, приняли бы первую версию, а теперь хотелось, чтобы сразу после подписи она перестала замечать неудобное.

— Я услышал про диагностику. Всё равно берусь.

Дарья помолчала. Потом попросила не закрывать нехватку ресурсов новым займом, не пересчитав расходы. Пообещать, что больше никогда не ошибусь с деньгами, не смог. Сказал, что новый долг в этот расчёт не входит, и оставил таблицу открытой.

Дарья достала бумажный блокнот и записала дату ближайшего платежа. Потом оторвала листок и положила передо мной. Подписанные условия сохранил на своём носителе, рядом с пробным пакетом. Дарье отправил сам пакет, а не только картинку. Оба варианта теста остались доступны нам вне общего кабинета.

Марта вернулась с подтверждением показа. Пока она убирала со стола вчерашние чашки, написал Тимуру, что нужен короткий спортивный материал для оплачиваемого цифрового прототипа. Он ответил, что освободится к концу вечернего занятия, и прислал адрес клуба. Внёс встречу в календарь и уточнил, можно ли показать ему несколько движений с экрана. Тимур попросил взять одежду для зала.

Глава 3. Ниша, где нужно падать

Тимур заметил меня в дверях, поднял ладонь и вернулся к женщине, сидевшей на мате. Она подтянула ноги, собираясь встать, но он попросил остаться. Что-то объяснил, присел рядом и показал движение ещё раз. До конца занятия оставалось двенадцать минут. В приглашении эта подробность была; прочитал её как приблизительную.

Разулся у скамейки и поставил сумку с одеждой под вешалку. В зале было тепло, из открытого окна тянуло воздухом с улицы. Мат занимал почти весь пол, а вдоль стены оставили проход к раздевалке. Здесь пришлось посторониться, пропуская мужчину с бутылкой воды. Он вернулся к помощнику тренера, который ждал у другого края мата.

Телефон показал сообщение о поступлении аванса. Перевод пришёл, пока шёл от метро. Открыл сумму и сразу закрыл: начинать разговор с Тимуром, ещё не зная цены, теперь стало проще. В утреннем расчёте для него уже оставили строку.

Женщина снова опустилась на мат. На этот раз движение получилось тише, и Тимур кивнул. Похвала заняла секунду, после чего они продолжили. За время ожидания успел дважды открыть демонстрацию, которую собирался показать, и оба раза убрал телефон. Смотреть на неё под звук настоящих падений оказалось неудобно.

В каталоге инструмента короткая последовательность выглядела убедительно. Цифровая спортсменка перехватывала руку партнёра, меняла положение и заканчивала движение красивым падением. На пути сюда уже прикинул, сколько такого материала понадобится для первого показа.

Тимур закончил занятие вовремя. Подождал, пока женщина поднимется, ответил ей на вопрос и только тогда подошёл. Вблизи заметил повреждённое левое ухо и старую неровность на переносице. Он предложил переодеться, а телефон пока положить на скамейку. Помощник собирал у стены принадлежности для занятия, освобождая мат.

После раздевалки хотелось начать с оплачиваемого прототипа и срока. Тимур попросил сперва показать, что именно будем делать. Сели рядом, положив телефон между собой. Первые секунды он смотрел молча. На смене захвата коснулся экрана и вернул запись назад.

Прокрутил тот же кусок медленнее. До склейки партнёр стоял рядом со спортсменкой, после неё уже оказывался с другой стороны. Раньше это воспринималось как быстрый поворот. Тимур остановил изображение на моменте перед падением и спросил, куда здесь должен перейти вес второго человека.

Показал пальцем направление движения. Он приблизил кадр: ступня партнёра оставалась на прежнем месте. Попытался найти другой ракурс, но в каталоге его не было. Хотелось сослаться на условность демонстрации. Вместо этого признал, что по этим кадрам не понимаю, как закончить переход.

Тимур поднялся и предложил посмотреть на мате. По его лицу не было видно, потерял ли он интерес к заказу или просто решил сэкономить время. Убрал телефон на скамейку и рассказал про старое левое колено. Прозвучало почти как просьба не проверять меня всерьёз.

Он спросил, беспокоит ли оно сейчас, и дождался ответа. Потом уточнил, какие движения приходится беречь. Договорились начать стоя и остановиться, если появится неприятное ощущение. Помощника попросил пока не уходить. До девяти они могли пользоваться залом, затем приходила другая группа.

В центре мата шёл шов между двумя секциями. Тимур встал возле него, а мне показал место напротив. До цветного края за моей спиной, со стороны двери, оставалось несколько шагов. Справа, по направлению к окнам, был свободный участок. Тимур убрал оттуда к скамейке оставленную бутылку.

Взял его за запястье и попытался устроить руки так, как запомнил с экрана. Тимур не сопротивлялся, только поправил расстояние между нами. На телефоне спортсменка выглядела высокой; рядом с невысоким коренастым тренером неожиданно пришлось наклониться. Сразу захотелось выпрямить спину и переставить ноги. В ролике на это времени не отводили.

Он попросил обозначить переход между захватами. Довернул удерживаемую руку, собираясь подвести её к следующему положению. Тимур шагнул ближе, и свободного места между нами почти не осталось. Чтобы сохранить хват, подался вперёд. Левую ногу оставил там, где поставил сначала; колено согнулось под корпусом, а плечи уже пытались продолжить поворот.

Положение не совпадало с картинкой, но вместо остановки потянул сильнее. Тимур сразу накрыл мою кисть второй рукой. Усилия не добавил, просто не дал продолжить. В паузе снова услышал голоса из раздевалки: пока возился с захватом, перестал их замечать.

— Не тяни. Ты занял место, куда мне надо выйти.

Ослабил пальцы. Поддерживая за предплечье, Тимур подождал, пока выпрямлюсь и переставлю ноги. Колено не болело, но удерживать себя в прежнем положении уже не хотелось. Только после этого он отпустил руку.

Хотелось вернуться к телефону и посмотреть, как это получалось на записи. Тимур ждал, не торопя. Пришлось попросить его показать пропущенное на мате. Он повёл рукой к свободному участку, а потом обозначил, где до этого стоял. Из-за моего разворота ему оставалось двигаться прямо в меня.

Снова встали напротив. На этот раз заранее обозначил, как начну поворот, а он медленно последовал за рукой. Под его шагом мат чуть просел. Захотелось придержать партнёра на месте, чтобы движение не ушло от знакомого рисунка, но остановил себя. Уступил в сторону окон и освободил проход.

Тимур оказался рядом, не задевая мою ногу. Дальше он опустился сам: сначала снизил положение корпуса, затем спокойно закончил падение. Руку пришлось отпустить раньше, чем ожидал. На экране спортсменка продолжала держать партнёра до последнего кадра, и до этой минуты такое удержание казалось выразительной подробностью.

Над матом осталась моя вытянутая рука. Опустил её, пока Тимур поднимался, и спросил, получится ли так с любым партнёром. Он ответил, что для начала партнёр должен уметь падать. Сейчас выполняли заранее согласованное движение. Кивнул, хотя сам пока даже хват не запомнил.

Зато запомнился шаг. На нём перестало тянуть вперёд. Несколько секунд просто стоял, чувствуя ступнями мат, и впервые за вечер не пытался догнать картинку с экрана. Попросил ещё раз пройти только до этого места. На падение смотреть уже не требовалось — хотелось самому вовремя уступить.

Тимур согласился. Теперь ошибся в другом: отступил раньше, чем он двинулся, и сбил положение рук. Поправились без нового захода с самого начала. Когда удалось пройти рядом и спокойно разойтись, захотелось немедленно повторить быстрее. Он заметил, как собрался вернуться на исходную точку, и предложил на этом закончить мою часть.

Сел на край скамейки, придерживая телефон обеими руками. За несколько минут успел вспотеть. На мате помощник Тимура начал разминать плечи, ожидая, понадобится ли он для записи. Перед поездкой собирался управиться одним разговором и коротким показом. Теперь половину подготовленных фраз хотелось удалить.

Открыл ролик и оставил заметку возле склейки. С готовой демонстрацией для показа приехать сюда больше не получится. Тимур заметил остановленный кадр и уточнил, будем ли использовать его движения или продолжим переделывать каталог. Назвал второй путь запасным, хотя ещё по дороге сюда собирался выбрать его основным.

Вернулся к началу демонстрации, уже без прежнего желания взять её за основу. Тимур сел рядом и спросил, какой материал нужен от него. Рассказал про цифровую спортсменку, которую предстоит собрать к показу. Хотелось, чтобы она умела узнаваемо двигаться и не выглядела подборкой случайных трюков. Длинная программа для этого пока не требовалась.

Он уточнил, что будет потом. Можно ли по его записи делать другие приёмы, соединять их по своему усмотрению, выпускать от имени спортсменки уроки. На последнем вопросе ответил, что уроков сейчас не планируем. Про остальные возможности пришлось признать: инструмент позволяет пробовать разные соединения, но права на них ещё нужно оговаривать.

Предложил начать с короткого фрагмента, указать клуб и дать ссылку на занятия. Тимур посмотрел на меня, потом на пустеющий зал. Договорил и смутился: ему предлагал ссылку, уже получив аванс за собственную работу.

— За запись сколько?

Назвал то, что оставил в расчёте. Он ответил, что в эту сумму войдут подготовка и сегодняшняя съёмка короткого движения. На постоянные консультации её не хватит. Если понадобятся следующие записи, договоримся отдельно, когда станет понятно, сколько времени они займут.

Попытался уточнить, нельзя ли сразу записать больше, пока мат свободен. Времени до показа оставалось мало, и возвращаться сюда из-за каждого движения не хотелось. Тимур спросил, кто выберет, что именно переносить в образ, и кто посмотрит результат перед выпуском. Предложил присылать готовые куски на проверку. Он покачал головой: исправлять придётся раньше, а под конец легко услышать, что всё уже оплачено и переделывать некогда.

Назвал срок тридцатого августа, надеясь, что он оценит тесноту календаря. Тимур достал свой телефон и показал ближайшие занятия. Для просмотра нашей работы ему пришлось бы выделять время после клуба. Календарь закрыл, оставив телефон у колена.

Только после этого спросил про оплату его дальнейшего участия. Обсудили её отдельно от записи. В расчёт возвращались часы, которых утром хотелось не замечать. Написал Марте, что одного исходного ролика недостаточно: потребуется время тренера на разбор полученного движения. Пока ждал ответа, Тимур спросил, можно ли будет запретить выпуск, если от его последовательности останется опасная имитация.

Отвечать сразу не стал. Если Тимур остановит готовый выпуск, переделывать его придётся на наши деньги. Вчера в агентстве запретил отправку и сам, но здесь не было зарплаты за потраченные часы. Посмотрел на календарь с датой показа, потом дописал условие Марте. Пока она читала, пришлось убрать телефон на скамейку: тянуло смягчить уже отправленную фразу.

Ответ пришёл короткий: выбрать минимальную запись, стоимость просмотра заложить сразу, спорный материал без решения Тимура не выпускать. Марта попросила до конца вечера прислать согласованный объём. Тимур прочитал ответ с моего экрана. Его интересовало ещё одно: не выдадим ли модель после короткой записи за обладательницу всего его опыта.

Показывать зрителям предстояло виртуальную рестлершу. Сказал, что первой будет только короткая постановочная последовательность. Учить людей по ней не собираемся. Следующий шаг решим после того, как этот получится, и тренерское участие сохраним в описании.

Тимур не стал обещать, что зрители охотно пойдут из канала в клуб. Сказал, что часть наверняка останется у экрана: там падения получаются быстрее. О будущей известности говорил без улыбки. На секунду захотелось заверить его, что живого тренера такой проект заменить не сможет. Но он уже назвал цену своего времени и ждал ответа. Обещания про далёкое будущее сейчас помогли бы только мне. Вернул разговор к тому, сколько работы действительно сможем оплатить.

Выбрали один переход с заранее оговорённым падением и отдельным шагом в свободную сторону. Тимур показывал, помощник принимал движение. Оба согласились на рабочую запись для нашего прототипа; исходное видео без отдельного разрешения публиковать не будем. Написал условия простыми фразами и дал им прочитать. Тимур поправил строку про просмотр: проверять нужно и варианты после существенной переделки.

На подтверждение ушло несколько минут. Перевёл плату за съёмку и отдельно отложил деньги на разбор цифрового варианта. На собственную работу оставалось меньше, чем в утренней таблице. Отметил расход и отправил Марте условия. В рабочей задаче впервые написал без вариантов: «Виртуальная рестлерша. Короткая демонстрация».

Для съёмки переставили скамейку подальше от края мата. На своём телефоне выбрал общий план, чтобы ноги обоих оставались в кадре. Тимур поставил второй телефон на небольшой штатив сбоку. Помощник уточнил, с какой стороны оставляем свободное место, и дождался ответа, прежде чем занять исходное положение.

Первый проход они сделали медленно. Через экран движение выглядело скромнее каталожного: оба явно знали, что будет дальше, никто не вылетал за край кадра. Зато после смены захвата партнёр оставался на виду. Когда Тимур уступил ему место, на мате было видно, куда переносится вес.

Во время следующего прохода поймал себя на желании приблизить кадр. Лица для работы не требовались, руки хотелось рассмотреть лучше. Уже коснулся увеличения, но тогда за границей изображения пропала бы часть свободного участка. Оставил общий план. Подробность захвата можно будет посмотреть со второго телефона.

Закончили без красивой задержки в конечном положении. Помощник поднялся, поправил футболку и спросил, достаточно ли. Тимур посмотрел на часы, затем предложил проверить запись сейчас, пока можно что-нибудь переснять. До конца их времени в зале оставалось меньше четверти часа.

Открыли оба видео рядом. На боковом запись началась раньше, но само движение попало целиком. Сопоставил момент смены захвата и шаг. Чужой вес, о котором час назад отвечал пальцем в экран, теперь был виден по тому, как менялась опора партнёра. Сохранил непрерывные исходники отдельно от копий, которые собирался разбирать.

Тимур попросил показать ему первый цифровой вариант до обработки для показа. Уточнил, что прислать нужно весь выбранный фрагмент, включая начало и выход. Записал срок в календарь, сдвинув собственную вечернюю работу. Сегодня хотелось только загрузить материал и сразу увидеть результат, но обещать готовую проверенную версию к ночи не стал.

Пока переодевался, в проходе уже появились люди из следующей группы. Мат пришлось освободить. Тимур забрал второй телефон, а мне предложил чаю в комнате за раздевалкой. Помощник попрощался у двери; его экземпляр условий отправил ещё до того, как он ушёл.

На столе стоял чайник. Тимур налил воду в две кружки, достал из шкафа печенье и сел напротив. Здесь заговорил о сроках ещё раз, но уже о своих. Плату за помещение нужно было внести в начале месяца. Сегодняшняя съёмка помогала, однако следующий месяц клуба ею не оплачивался. Поэтому длинные бесплатные просмотры он заранее в расписание не ставит.

Сказал, что понял, и откусил печенье. После занятия есть хотелось сильнее, чем перед ним. Тимур спросил, давно ли ушёл из агентства. Ответил, что вчера. Он посмотрел на меня внимательнее, но расспрашивать про сокращение не стал. Долил кипятка в кружку и вернулся к выбранному движению.

У двери Тимур попросил не вырезать шаг в сторону, даже если без него картинка получится эффектнее. Открыл задачу и закрепил это условие рядом с записью. Марте отправил сообщение с именами участников съёмки, затем убрал телефон, поднял сумку и пошёл к метро.

Глава 4. Имя в рабочей папке

В карточке для показа вместо имени стояло «Спортивный образ, проект 03». Марта прислала её утром и попросила к вечеру заменить эту строку чем-нибудь, что можно произнести вслух. Остальное место пока занимал серый прямоугольник. Марта отдельно попросила не брать женщину из каталога: карточка предназначалась для нашего проекта, а своего лица у него ещё не было.

За окном проехала машина, из кухни донёсся щелчок чайника. Сервер под столом работал с ночи. На соседнем экране оставалась запись из клуба: Тимур уступал место помощнику, тот начинал падение. У этой работы уже были люди, которым заплатили, и срок следующего просмотра. Название всё ещё состояло из объяснения, что именно пытаемся сделать.

Открыл форму подбора имён. Вписал спортивную роль и попросил короткий вариант для взрослой героини. Первое предложение сервиса понравилось, пока не прочитал его вместе с пояснением. Имя обещало уверенность и независимость, фамилия должна была легко запоминаться. Точно так же можно было назвать ведущую погоды. Попробовал уточнить запрос и получил другое имя с почти тем же объяснением.

Марта спросила, есть ли уже варианты. Отправил тот, который ещё минуту назад собирался оставить. В ответ пришло вежливое согласие: если уверен, она внесёт его в календарь. Тут же попросил подождать. Уверенность почему-то закончилась именно на слове «внесёт».

В служебной строке рабочего окна стояла метка NEYRA. За два дня успел привыкнуть к ней и перестал читать. Теперь произнёс по-русски: Нейра. Получалось похоже на фамилию, которую не требовалось объяснять при каждом представлении. Вписал её в карточку кириллицей.

Перед фамилией набрал «Ника». Для рестлерши подходило: коротко, со знакомым обещанием победы, которое пока помещалось в самом имени. Прочитал сочетание целиком. Ника Нейра. Потом ещё раз, без паузы между словами. Оно произносилось легче всего, что успел придумать за утро.

Заменил заголовок рабочей папки. Номер проекта оставил в свойствах, а на экране появилось имя. Захотелось сразу отправить его Марте, но сперва убрал из карточки пояснение сервиса про уверенность и независимость. Написал ей только два слова. Ответ пришёл быстро: это можно оставить, теперь нужно короткое представление для показа.

Отодвинул клавиатуру и сходил за чаем. На экране ещё висело короткое сообщение Марты: имя можно оставить. Захотелось ответить ей картинкой, но картинки не было. Подтянул к себе чистый лист представления. Теперь нужно было объяснить заказчику, кого увидят под этим именем.

Сервису хватило имени и слова «рестлерша», чтобы дописать остальное. Через несколько секунд появилась биография с победами на международных турнирах. Ниже предлагалось подчеркнуть узнаваемый стиль. Текст укладывался в нужный объём, не требовал долгого вступления и заканчивался приглашением увидеть новое выступление Ники Нейра.

Сразу стало проще представить сам показ. Марта открывает нашу очередь, на экране появляется героиня, а ведущему есть что сказать перед коротким роликом. До этой минуты там приходилось объяснять, что именно ещё не готово. В новой версии всё уже выглядело состоявшимся.

Перенёс текст в черновую карточку. Вокруг биографии автоматически собралась презентация: для побед выделили заметное место, под представлением оставили кнопку перехода к демонстрации. Серый прямоугольник по-прежнему заменял лицо, но теперь даже он казался временной подробностью. Сохранил черновик и отправил Марте пометку, что имя выбрано, представление дописывается.

Дарья приехала после работы. Днём обещала зайти ненадолго. Оставила куртку в прихожей и прошла на кухню, откуда ещё было слышно, как в рабочем окне повторяется запись из клуба. Выключил повтор, вернулся к сестре. Она спросила, как прошла встреча с тренером.

Рассказал, пока наливал ей чай. Про неудачный захват изложил короче, чем про запись, но она всё равно уточнила насчёт колена. Пришлось показать, что хожу обычно. На вопрос о деньгах ответил, что съёмка оплачена, следующий разбор учтён отдельно. Дарья кивнула и взяла кружку, не прося открыть расчёт.

За столом она сразу заметила новое имя и спросила, кто предложил. Показал служебную метку, с которой началась фамилия. Приятно было обойтись без объяснения, где купил удачный вариант. Дарья улыбнулась и подвинула стул ближе к экрану. Карточку захотелось показать ей целиком, хотя днём думал обойтись одним именем.

Марта хотела завтра использовать представление в разговоре с заказчиком. Перед записью решил проверить, как оно звучит. Развернул текст на своём экране и начал читать без редакторских пауз. На имени всё шло хорошо. Добрался до победительницы международных турниров, когда Дарья подняла руку с кружкой.

— На каких турнирах?

Начал отвечать и запнулся. В голове возникла готовая фраза про биографию персонажа, но назвать соревнование не получалось. Можно было тут же придумать его вместе с городом и датой. На экране под этим рассказом стояла кнопка нашей демонстрации, а в папке лежала вчерашняя запись двух мужчин из клуба.

Объяснил, что биография вымышленная. У виртуальной спортсменки может быть прошлое, как у любого героя. Дарья согласилась и попросила показать, где зритель прочитает, что эти победы придуманы. Повернул к ней карточку. Под именем были короткое представление и место для изображения. Такого пояснения не было.

Вписал в начале «вымышленная биография» и попробовал продолжить. До конца вступления не дошёл: после него хотелось запускать запись большого выступления, а показывать собирались один рабочий фрагмент. Дарья молчала. Из-за этого сердиться на неё стало ещё неудобнее. Курсор стоял возле красивой фразы о победах, которую час назад считал почти законченной работой.

Дарья попросила открыть исходное задание сервису. Там не было ни турниров, ни достижений. В строке роли стояло только слово «рестлерша». Список побед появился вместе с предложенной биографией. Сестра посмотрела на меня и спросила, что из этого понадобится для первого показа.

Удалил фразу о международных турнирах. Следом пришлось убрать приглашение на «новое выступление»: оно тоже предполагало, что прежние уже состоялись. Блок побед в презентации опустел, и вся карточка разъехалась. Оставшиеся строки больше не складывались в готовое представление. Выделил текст целиком и перенёс в отдельный файл с пометкой «Не для публикации».

На чистой странице имя выглядело скромно. Несколько минут назад было понятно, как представить Нику заказчику, теперь снова требовалось искать слова. Дарья откинулась на спинку стула. Хотелось отдать ей клавиатуру вместе с этим вступлением, но удержался. Победы в карточку вставил сам. Пришлось самому же возвращать текст к тому, что собирались показывать.

В форме осталось заполнить возраст. Поставил двадцать четыре. Программа предложила достроить сведения о прошлом, но это окно закрыл. На сегодня требовалось понять, что будем говорить о героине тридцатого августа. Дату рождения и выдуманный стаж никто у нас пока не просил.