Либерцисы. На поверхности

— Поразительно! — Я округлила глаза в притворном восхищении и хлопнула в ладоши, хотя вместо того, чтобы ломать комедию, мне хотелось приложить мерзавца по голове увесистым подносом с грязной посудой. Внутри всё клокотало от ярости из-за его пренебрежительного тона, но я понимала, что криками ничего не добьюсь. Я просто обязана сделать всё, чтобы он вышел из себя первым. — Ты столько лет отрицал, что я твоя дочь, и наконец признал наше родство! Если бы я раньше знала, что для этого надо просто притвориться сумасшедшей!

— Ты совсем… Что это такое?!

Я не позволила прикоснуться к себе, грубо оттолкнув протянутую руку. Лицо отца покраснело, а глаза вспыхнули золотом. Я ощутила какое-то болезненное удовольствие от того, что его реакция оказалась именно такой, какую я себе представляла бесчисленное множество раз.

— Ан Саркорана согласились отложить ритуал сердец, но как я, по-твоему, должен отправить им это?!

— Кайлтэн, как драматично! — поморщилась я. От криков зазвенело в ушах. — Будто Фэйнару есть дело до моей внешности.

— Для тебя он мэйстир Фэйнар, и!..

— Стервятнику важнее, что у меня внутри, а не снаружи! — рявкнула я, не позволив ему договорить.

Мы с ненавистью уставились друг на друга. Он понял, что я всё знаю, — и про эксперименты ан Саркорана, и про мерзкий трактат, — я видела это в его злых глазах. Маска заботливого отца, сбившего ноги в поисках пропавшей дочери, треснула. Я готова была поклясться, что услышала, как она с громким стуком упала на паркет и тут же обратилась в прах.

Нарочито медленно поправив рукава туники, отец с ледяным спокойствием произнёс:

— Я немедленно забираю тебя домой.

Я едва не расхохоталась! Этот альв всю жизнь твердил мне, чтобы я не смела называть поместье Гиацинта своим домом. «Ты здесь ненадолго» — вот слова, которые я слышала с пяти лет. А теперь, подумать только, он забирает меня «домой»!

Отец щёлкнул пальцами, и мейваар двинулся ко мне. Я отступала, то и дело спотыкаясь об раскиданные вещи, пока не упёрлась во что-то поясницей. Слепо пошарив рукой за спиной, я нащупала тот самый многострадальный подсвечник, который несколько дней назад уже оставил вмятину на стене.

Недолго думая, я замахнулась для броска, только прицелилась не в приближающегося ко мне мейваара, а в скучающего в середине комнаты отца. Защита мэйстира в приоритете — я надеялась, что правила не изменились. Мне хватит времени, чтобы выпрыгнуть из окна. Я продумала этот вариант ещё в первый день своего заключения, просто чтобы быть готовой, если придётся бежать. Здесь невысоко, всего второй этаж. Уверена, у меня получится.

Я почувствовала волну силы раньше, чем успела претворить свой план в жизнь. Массивные двери сорвались с петель и с грохотом упали внутрь комнаты. От удара паркет разлетелся в щепки.

— Рун!

В дверном проёме появилась фигура. Все звуки, кроме звука его шагов, исчезли. Я вскрикнула от неожиданности и тут же зажала рот дрожащей рукой.

Мы не виделись больше года, но за прошедшее время он ни капли не изменился. Всё те же простая одежда и распущенные волосы. Всё те же пронзительные золотые глаза.

Он прошёл мимо отца, не удостоив его даже коротким взглядом.

— Я поспешил сюда, как только мне сообщили, что ты во дворце. Ты в порядке? С тобой хорошо обращались?

Алистиан продолжал сыпать вопросами, а я во все глаза смотрела на него, почти не дыша. Вдруг он всего лишь наваждение и исчезнет, стоит только моргнуть? Протянув руку, я пропустила через пальцы его золотистые локоны.

Мягкие. Настоящие.

— Ты и правда здесь, — прошептала я.

— Дай посмотреть на тебя. — Лицо Алистиана помрачнело, когда его взгляд зацепился за шрам на моей щеке. Ладони, лежащие на моих плечах, окаменели. — Кто это сделал?

— Как у тебя хватило наглости заявиться сюда?! — громко спросил отец, не дав мне возможности ответить.

Алистиан не обернулся. По-прежнему глядя только на меня, он выпрямился в полный рост и расправил плечи. Я слишком хорошо знала эту позу — сейчас любое неосторожное слово способно уничтожить последние крохи его самообладания. Я легко коснулась обжигающе горячей ладони, надеясь, что это хоть немного успокоит его.

— Я — анэстир. У меня больше прав находиться здесь, чем у тебя.

— Это ненадолго. — Алистиан закрывал собой обзор, но мне не надо было видеть нашего отца, чтобы понимать, насколько он взбешён. — Неужели ты полагал, что твоя самодеятельность останется незамеченной?

— О, так ты уже знаешь? — спросил брат, поворачиваясь ко мне спиной.

— Знаю. И мне бы хотелось услышать хоть одну вескую причину, сподвигшую тебя разрушить своё будущее, потеряв доверие короля! — Отец с шумом втянул воздух. — К счастью, Аэрон помнит твою верную службу и заслуги перед королевством. Он дал слово, что твоё непослушание останется тайной для двора, если ты оставишь должность и вернёшься домой.

— И что же, — в голосе Алистиана звенело злое веселье, — возьмёшь меня за шкирку, как нашкодившего щенка, и отправишь в поместье в закрытой повозке?

— Если потребуется, то так я и поступлю! — отозвался отец. — Ты всё ещё мой наследник и, как ни странно, жених Альтеи ан Аквилана.

Я удивлённо моргнула. Алистиан ни разу не упоминал, что помолвлен со старшей принцессой. Уверена, этой договорённости не первый год, но как вышло, что я ничего об этом не знала? Почему он не рассказал?

— Ничего странного: Альтея ненавидит Аэлара, и дядя хочет, чтобы она как можно реже появлялась при дворе. Только вот я брать её в жёны не желаю.

— Ты обязан во что бы то ни стало сохранить этот союз! Ты не можешь просто разорвать…

— Могу! — отрезал Алистиан. — Я согласился на помолвку только в обмен на безопасность Альрун, но что я вижу? — Он взмахнул рукой, указывая на царящий в комнате бардак. — Ты не сдержал слово! Что моя сестра здесь делает? Почему больше похожа на пленницу, чем на гостью?

— Достаточно! Я забираю тебя, и эту паршивку тоже!

— Следи за языком!

— Во имя наших предков, перестань вести себя как влюблённый дурак! Девчонка сбежала из дома и спуталась с мятежниками, вступив в сговор против нашего короля и народа. Только моими стараниями она сейчас не сидит в подземельях Архтинтиана, ожидая казни!

Негодование вспыхнуло во мне с новой силой. Его стараниями я в этой ситуации и оказалась!

— Уверен, у Альрун были причины, чтобы так поступить. И я с радостью выясню их, как только ты оставишь нас!

Брат не колебался ни мгновения. Не стал задавать вопросов, ни в чём не упрекнул. Он безоговорочно верил мне.

Но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я едва не взвыла от внезапной догадки. Вся моя злость испарилась в мгновение ока.

— Ты ничего не знаешь…

Я произнесла это шёпотом, но он услышал меня. Алистиан тут же перестал пререкаться с отцом и повернулся ко мне. Недоумение, отразившееся на его лице, подтвердило мои опасения.

— О чём не знаю?

— О том, почему я покинула поместье. О…

Закончить мне не позволили. Мейваар, до сих пор тихо подпирающий стену, вдруг кинулся на меня с обнажённым мечом. Глаза Алистиана ярко вспыхнули расплавленным золотом. Подхватив меня на руки, он молниеносно рванул в сторону.

Мейваар замер в нерешительности — похоже, понял, что добраться до меня, не задев при этом Алистиана, невозможно, — и повернулся к своему хозяину, ожидая распоряжений.

— Отступи, сын. — Судя по горделиво вздёрнутому подбородку, отец всё ещё считал, что полностью владеет ситуацией.

— Нет.

Ладонь на моём плече сжалась сильнее.

— Отступи! — с нажимом повторил отец. — Я в своём праве. Ты защищаешь предательницу крови!

— Она никуда не пойдёт, пока я не узнаю, что произошло.

— У меня нет на это времени!

— Назад! — рявкнул Алистиан, когда мейваар неосторожно дёрнулся в нашу сторону. — Уходи, отец, или я воспользуюсь правом защитника.

Я в недоумении вскинула голову. Наши с Алистианом взгляды встретились, и он подмигнул мне. Железный обруч, болезненно стягивающий грудь, слегка ослаб.

Конечно, у него есть план. У него всегда есть план.

— Не посмеешь!

Краем глаза я уловила движение. Заглянув за плечо Алистиана, я заметила ползущие по стене щупальца — призрачно-зеленоватые, едва заметные, они, извиваясь и корчась, возвышались над его головой, готовые в любой момент ударить в спину.

— Тиан, — еле слышно произнесла я, цепенея от страха. — Сзади.

Щупальца оторвались от стены и устремились прямо на нас.

Брат прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. А когда выдохнул, комната перевернулась с ног на голову. Мощный и резкий порыв ветра разметал не только валяющиеся повсюду вещи, но и мебель; стёкла в окнах разом треснули и, звеня, разлетелись мелким крошевом.

— Я, Алистиан Латриэль ан Фалькана…

— Останови его! — закричал отец, поднимаясь на ноги.

Мы зависли под потолком. За спиной Алистиана сияли золотые крылья, и каждый их взмах проверял дворцовые стены на прочность.

— Нарекаю Альрун Маэлу ан Фалькана своей краэ'вир[65], — продолжал он, перекрикивая шум, — пред живыми свидетелями и всевидящим взором Бриллаара!

— Замолчи!

— Отныне мои сердце и меч принадлежат моей краэ'вир, пока она не освободит меня от клятвы!

— Что ты натворил?!

Комната наполнилась тенями. Иллюзии отца всегда заставляли меня чувствовать себя беспомощной, пробуждали во мне дикий страх, мыслями возвращая в тёмное промозглое подземелье поместья, где я часто отбывала долгие часы наказаний.

Мягкая прядь светлых волос коснулась моей щеки. Я прикрыла глаза, судорожно выталкивая из себя тягучий и тёплый воздух.

Теперь всё иначе.

Скрипучая тяжёлая дверь из моих воспоминаний открылась, мазнув по каменному полу полосой света. В проёме показался знакомый силуэт, протягивающий мне ладонь. И я без колебаний вложила в неё свою.

Теперь я не одна.

Комнату поглотила непроглядная тьма. Пространство прорезал свист, и я почувствовала, как мы стремительно падаем вниз.

— Прыгай, — тихо скомандовал Алистиан.

Я послушалась. Сгруппировавшись, я приземлилась на ноги и осторожно пошарила руками вокруг себя, чтобы понять, где оказалась. За спиной, судя по резьбе, стоял платяной шкаф. Чуть помедлив, я всё же забралась внутрь — очевидно, брат не просто так приказал мне спрыгнуть именно здесь.

Стены и пол обиженно задрожали, и я невольно зажала уши, чтобы не оглохнуть от грохота. Когда всё стихло, я осторожно приоткрыла дверцу.

Тьма рассеялась. Отец стоял в центре комнаты, тяжело дыша, но без видимых повреждений. А вот создание, стоящее напротив него, со всеми своими звериными лапами, гибким хвостом и крыльями лишь отдалённо напоминало моего брата.

Я впервые видела, как Алистиан меняется. Наши тренировочные поединки проходили исключительно на мечах, и как бы я ни уговаривала его хоть разок показать всё, на что он способен, брат не соглашался — только смеялся и неизменно отвечал, что у меня должен быть шанс на победу.

Теперь я наконец поняла, что он имел в виду. Против такого Алистиана я бы не выстояла.

— До меня доходили слухи, что Квиленна Энтар потеряла свой камень, — бросил отец, резким движением приглаживая свои медные волосы, — и в Круг вошёл новый магистр метаморфии.

Алистиан молча вытянул из-за ворота цепочку, демонстрируя кольцо, висящее на ней вместо кулона. Оттенок инкрустированного камня был тёмным и глубоким, напоминая небо перед самым наступлением ночи.

Отец какое-то время смотрел на украшение, а затем запрокинул голову и рассмеялся. От этого смеха мне захотелось забиться в самый дальний угол шкафа и просидеть там до конца времён.

— Глупец! — закричал он, обвиняюще тыча пальцем в Алистиана. — Статус анэстира, магистра Круга и наследника древнего рода королевских защитников — ты пожертвовал всем! И ради чего? — В его голосе прорезалась мольба: — Ради чего, сын?

— Ради своей семьи, — тихо ответил брат, выпрямляясь. — Я умею жить с последствиями своих решений, отец. А ты?

Вместо ответа гордый альв вскинул руки и исчез.

Битву я не видела: Алистиан двигался столь стремительно, что я попросту не успевала следить за его перемещениями, понимая, где он находился мгновение назад, только по падающим вещам и смазанному шлейфу его потока, а отец то становился совершенно невидимым, то заполнял комнату своими двойниками, так что нельзя было точно сказать, кто настоящий.

Закончилось всё так же внезапно, как и началось. Раздался короткий вскрик — и два магистра застыли друг напротив друга.

Сначала ничего не происходило. Время словно застыло, и я задержала дыхание, ожидая развязки. И тут Алистиан покачнулся. Путаясь в одежде и вешалках, я вывалилась из шкафа на разбитый пол. Занозы впились в ладони, но я едва ли почувствовала боль.

Одно из золотых крыльев Алистиана оторвалось и валялось неподалёку, как ненужная вещь. Другое висело на сухожилиях, и перья на его кончиках мокли в луже крови. Бриллаар, откуда здесь столько крови?

Я перевела взгляд на отца, и моё сердце пропустило удар.

Мэйстир держался за грудь с выражением крайнего изумления на лице. В следующее мгновение он закашлялся, из его рта хлынула кровь, а песочного цвета туника стала багровой. Отец попятился, его взгляд заметался по комнате, но замер, как только увидел меня, и от той лютой ненависти, что таилась в глубине его зрачков, мне стало тошно.

— Убей!

Почуяв неладное, я отклонилась в сторону. Меч мейваара пролетел мимо, срезав пару прядей у моего лица, и до середины лезвия вошёл в дверцу платяного шкафа.

— Ты в порядке? — Брат уже стоял рядом со мной, неотрывно глядя на серого слугу нашего отца.

— Да.

Выпрямившись, я без труда выдернула меч — он вышел на удивление легко — и повернулась к мейваару лицом.

— И что теперь? — поинтересовалась я. — Ты один и без оружия. Нас двое. Лучше отступи.

На какой-то краткий миг, всего на долю секунды, мне подумалось, что он послушается, но мои ожидания не оправдались. Мейваар медленно поднял руку, а я судорожно вцепилась в предплечье Алистиана, чтобы удержаться на внезапно ослабевших ногах.

Мне был слишком хорошо знаком этот жест.

Между пальцев мейваара сверкнула молния. В следующий миг она, ветвистая и смертоносная, полетела в нас. Оттолкнув Алистиана в сторону, я откатилась за крепкий дубовый сундук. Треща, молния с грохотом врезалась в стену и исчезла, оставив после себя здоровенную обугленную дыру.

Откашлявшись, я осторожно выглянула из укрытия. Алистиан лежал на полу, неотрывно глядя на нависшего над ним мейваара, совершенно не пытаясь защититься.

— Он не мог. Не мог. Он не мог… — беззвучно бормотал брат. Я похолодела.

Алистиан тоже понял, кто скрывался под хищной маской.

Воин в сером доспехе вновь поднял руку. Отбросив бесполезный меч, я взобралась на сундук и прыгнула мейваару на спину.

Маска поддалась так же легко, как все остальные. Я спрыгнула на пол и с отвращением швырнула её в окно.

Мейваар покачнулся и начал падать. Серый капюшон слетел, высвобождая длинные чёрные волосы. Подавшись вперёд, я подхватила мужчину и вместе с ним осторожно опустилась на пол.

— Всё хорошо, всё закончилось, — шептала я, прижимая к груди обессиленного Ренвика Нэйдрина.

* * *

Я заставила себя оторваться от исписанной Ренвиком бумаги, где он вкратце описал, что произошло после того, как мы расстались за воротами поместья.

Ниссу и Ренвика схватили сразу же. Отец был в ярости: непокорная дочь пропала, бесследно растворилась в ночи, разрушив его планы и поставив под угрозу союз с ан Саркорана, а единственные, кто видел её последними, молчали. Ренвик не стал расписывать, как серые слуги отца пытались разговорить их, и ни я, ни брат не настаивали на подробностях. Мы оба слишком хорошо знали Эурина ан Фалькана.

Самым безумным оказалось окончательное решение нашего родителя. Поняв, что друзья скорее умрут, чем выдадут меня, он в ту же ночь надел на Ренвика жуткую хищную маску и поставил его во главе отряда, который отправился на мои поиски.

«Морок перед глазами, морок в мыслях, — писал он. — Я забыл о том, что мы дружили, а Тиана величал не иначе как авир Алистиан. Я позабыл даже своё имя. Не чувствовал ни боли, ни страха, ни усталости. Эурин сотворил из меня идеального слугу».

Я перевернула лист и продолжила чтение:

«Меня вела воля мэйстира. Я должен был выследить и вернуть тебя домой до исхода первой недели Танца гроз. Если бы у меня получилось, Эурин сумел бы объяснить задержку и уговорить ан Саркорана перенести ритуал сердец хотя бы на начало Жарких песен».

— Но неожиданно для всех вмешались люди. — Я постучала пальцем по записи, указывая на неё Ренвику, и криво улыбнулась. — Знаешь, некоторые из них хотели получить за меня выкуп. Можно было просто погов…

Я осеклась и, виновато опустив голову, пробормотала:

— Прости, Вик. Я не подумала.

Нелегко было смириться с тем, что этот занудный и язвительный альв больше не может говорить. Возможно, если бы Берриан был здесь, он бы смог что-то придумать?..

Кайлтэн, откуда взялась эта наивная мысль?! Берриан талантлив, но не всемогущ. Никакая магия не способна вернуть потерянную часть тела, так для чего тешить себя пустыми надеждами?

Ренвик пощёлкал пальцами, привлекая моё внимание, и махнул рукой, давая понять, что всё в порядке.

— А святилище? Это ты запустил молнией в башню?

Он кивнул, а затем выхватил у меня бумагу и торопливо заводил по ней пером, оставляя на предыдущем тексте кляксы и разводы:

«Проигрывали людям. Я вышел из себя».

— Понятно.

Я решила не говорить, что тогда он едва меня не угробил — незачем портить и без того поганое настроение ещё сильнее. Вместо этого я забрала листы и продолжила чтение. Однако после неудачного нападения на лагерь Вейнарменнир больше ничего значительного не произошло: Ренвик вернулся в поместье и доложил моему отцу о неудаче; в земли людей отправили других мейвааров, а Ренвик стал кем-то вроде личного помощника мэйстира.

— И в какой момент папочке пришла в голову гениальная мысль заказать меня Ойхин'аэр? — кисло поинтересовалась я.

Ренвик выглядел озадаченным.

«Ты ничего не путаешь? Я не отходил от него ни на шаг, даже спал рядом. Он не связывался с Ойхин'аэр».

Пришла моя очередь удивляться. Если это не отец, то кто? Кому ещё нужна была моя смерть? Уверена, ан Саркорана хотели бы получить меня живой, так что можно смело вычеркнуть из списка заказчиков и их.

Возможно, отравленный клинок предназначался не мне. Тогда кому?..

Я пробежалась по записям ещё раз, словно это могло помочь мне отыскать ответ, но очень скоро это перестало быть настолько важным, потому как я обнаружила ещё кое-что. Точнее, не обнаружила.

— Нисса, — проговорила я внезапно севшим голосом и сжала бумаги в кулаке. — Здесь нет ничего о Ниссе.

Ренвик на мгновение оцепенел. Его невидящий взгляд вперился в противоположную стену, а затем друг медленно покачал головой.

— Что это значит? — Я подалась вперёд. — Ты не знаешь? Или?..

— Никого нет.

Алистиан вошёл в комнату, ступая прямо по поваленным дверям. Некоторое время назад, когда первые шок и радость от встречи с Ренвиком прошли, брату показалось странным, что никто не прибежал на шум, и он отправился узнать, в чём дело.

— Что значит «никого»?

— В гостевом крыле кроме нас больше нет ни души. Отец смог уйти — кровавый след тянется до Сада Вриллаарайни, но дальше я идти не рискнул. — Он устало опустился на пол рядом с нами и размял шею. — У него было достаточно времени, чтобы добраться до слуг и отправить к нам стражников. Честно сказать, такой вариант устроил бы меня больше, чем то, что сюда до сих пор никто не явился. Во дворце что-то происходит, и мне это не нравится.

И в этот миг тишину прорезал оглушительный звон набатного колокола.

Глава 19 (Кайриус). Ты похож на свою мать.

— ...б…ей…

— Чего ты там бормочешь? Не расслышал.

Разомкнув пересохшие губы, я прохрипел чуть громче:

— Убей…

— Громче, парень!

— Убей. Просто убей меня.

— О, мой драгоценный молодой господин. — Он покачал головой, сочувственно, как могло бы показаться стороннему наблюдателю. Но я-то знал. — Прости. Я не могу.

Тут он ухмыльнулся, широко и совершенно счастливо. Мы встретились взглядами, и я вздрогнул. Облик и действия моего мучителя были пронизаны безумием, но в глазах читался лишь холодный расчёт. Интерес учёного, проводящего новый эксперимент, результат которого он не может предсказать, но точно знает, что получит нечто потрясающее.

Он наклонился, приникнув губами к моему уху, и его обжигающее дыхание опалило мою скулу. Я зажмурился, глотая рвущийся наружу всхлип.

— Наберись терпения. Мы только начали.

Раздался влажный хруст, и я закричал от невыносимой боли, пронзившей мою разрубленную ногу.

* * *

— Проснись! Ну же, просыпайся!

Мне показалось, что опора подо мной исчезла и я начал падать. Я дёрнулся и тут же зашёлся сухим кашлем.

— Чтоб вас, голубки! Кончайте уже курлыкать!

— Да пошёл ты к ютру, Фрост! Ему плохо!

— У нас тут у всех жизнь не сахар, придурок слепой!

Чужие крики звучали несколько приглушённо. Мне хотелось, чтобы наступила тишина.

— Я просто хотел ухаживать за лошадьми… Меня не должно здесь быть… Не должно…

— Хватит ныть, Асгер! Ты теперь с нами в одной лодке, так что…

— А ну заткнули пасти! — Крик с сильным акцентом заставил всех замолчать, а удар в стену повозки прогнал остатки сна.

— Красавчик, — шёпот раздался совсем рядом. Не открывая глаз, я повернул голову в его сторону, показывая, что слушаю. — Ты кричал. Снова тот кошмар?

«Давай, парень, пожалуйся своему барду».

От звука чужого смеха в ушах меня едва не стошнило. Я осторожно пошевелил ногами, с облегчением поняв, что они на месте.

С каждым разом мне становилось всё тяжелее отличать явь от морока. Я боялся, что очень скоро эта граница сотрётся окончательно.

— Почему с меня вода течёт? — прохрипел я.

— Гвардейцы опять заставили всех мыться. Ты не просыпался, так что они кинули тебя в бадью прямо так. И…

Янир замялся. Мою щёку царапало влажное дерево. Я точно помню, что засыпал сидя. Упал, когда бился в припадке?

— Договаривай уже.

Чувства возвращались постепенно. В нос ударил резкий запах крови. Но здесь ничего необычного — теперь он сопровождал меня постоянно.

— Насколько я понял, они делали ставки, сколько ты продержишься под водой. Но… это же бессмысленно, да? Ты всё равно утонуть не можешь.

— Ага.

Я приподнялся, опираясь на обожжённую руку. Она всё ещё болела и, кажется, сильнее, чем раньше, но по сравнению с тем, что я испытывал последние три дня, эта боль была сущим пустяком.

Наконец справившись с собственным телом, я сел, прижавшись здоровым плечом к барду. Может, в любой другой ситуации он бы ворчал, что я намочил его балахон, и сделал бы мне замечание, но сейчас никого из нас такие мелочи не волновали.

— На самом деле, они оказали мне услугу. Вода, можно сказать, лечит меня, — хмыкнул я, цепляясь за предложенную тему, надеясь, что Янир забудет о моём очередном приступе.

Но он не дал себя одурачить.

— Тебе снова снился он, верно?

Вместо ответа я опять закрыл глаза и уронил голову на его плечо. Когда меня затянуло в этот кошмар в первый раз, я перепугал своими криками всю повозку, а больше всех Янира. К сожалению, и сам я был напуган и измотан настолько, что бездумно рассказал барду об Ольвидусе. Пожалуй, больше, чем ему нужно было знать.

— Чтоб я ещё хоть раз помог тебе! — громким шёпотом возмущался он, верно истолковав моё молчание. — Чтоб ещё хоть раз, когда ты попросишь что-то настолько же странное! Я же знал, что с этой штукой что-то не так!

— Прости, — тихо выдавил я, чувствуя, как жгучий стыд наполняет грудь и заливает лицо.

Мне и правда было стыдно. Я определённо не должен был втягивать в это Янира.

Я поднёс к лицу кулак и медленно разжал пальцы. Повозка подпрыгнула на кочке, и луч Киры, проникший в зазор между деревянными досками, высветил торчащий из моей ладони Гребень. Он коротко блеснул в холодном свете кривой ухмылкой, точно насмехался надо мной. Внутри стекла не было места, свободного от моей крови — вексова реликвия насытилась ею сполна.

— Может, ещё раз попробуем вытащить её? — предложил бард.

— В этом нет смысла, — ответил я.

Я так и не понял, как Гребень вообще оказался у меня, ведь точно помнил, что оставил его у Ирвинга. Помнил, как кинул стекляшку ему в руки. Могло ли и это мне присниться? Похоже, уже тогда я был не в своём уме.

Как бы то ни было, в первый же вечер, как гвардейцы взяли нас в плен, Ольвидус заговорил со мной и предложил проверить голенище сапога. Не знаю, что заставило меня послушаться.