Хочу тебя в подарок

Леня тяжело вздыхает, нервно щелкает пальцами.

— Фотка отчима есть?

— Дома есть, конечно. У мамы на камине галерея его фоток, как на кладбище, ей-богу, сколько раз просил убрать, без толку.

— Организуй мне знакомство с мамой, обед. Ее мне тоже нужно «посмотреть».

— Хорошо, можно завтра. Что ты хочешь, чтобы Марко приготовил? — улыбается мой красавчик.

— Пасту с морепродуктами. И пусть пиццу повторит. И вина итальянского, и какой-нибудь фирменный десерт, — загибаю пальцы.

Леня от души смеется, крутит пальцем у виска, показывая, что записывает.

На следующий день я надеваю строгое платье, каблуки, делаю высокую прическу, сдержанный макияж — ничего лишнего, все очень скромно. Мама Лени, Ирэна Игоревна, учительница музыки, и я очень надеюсь, что выгляжу уместно.

Красавчик присылает за мной водителя-охранника, и он провожает меня до соседнего дома. Мило, но я бы и сама дошла.

Дверь мне открывает Леня.

— Привет, — улыбается.

Одет в рубашку и брюки, бабочка. Преступно красивый, настоящий стиляга. Протягиваю ему скромный букет тюльпанов и коробку конфет.

— Я с дарами.

— Я вижу, спасибо, мама очень любит эти конфеты, проходи, пожалуйста.

Взяв меня за руку, Леня медленно катит в сторону столовой.

Я кручу головой, дом огромный, светлый, дорогая мебель, картины на стенах, все очень выдержанно и в классическом стиле.

Навстречу выходит женщина, красивая, в классическом костюме, строгое каре, выдержанный макияж, на вид лет сорока пяти.

— Мам, знакомься, моя подруга Саша, а это моя мама, Ирэна Игоревна, — представляет нас Леня.

— Здравствуйте, рада познакомиться, это вам, — забрав тюльпаны и конфеты, дарю хозяйке дома.

— Здравствуйте, спасибо, очень приятно. Цветы прекрасные. Я очень рада, Саша, что вы составите нам компанию за обедом. Леня вас очень ждал. Признаться, мне тоже не терпелось познакомиться.

Ирэна Игоревна улыбается тепло, чуть устало. На все еще красивом лице читается затаенная печаль. Она будто бы давно растеряна, но точно не токсична и очень любит сына.

Я облегченно выдыхаю, очень переживала, что мама Лени окажется как-то косвенно причастной к его недугу, но нет. Она искренне любит сына и делает все, чтобы он встал на ноги. Жаль, пока безуспешно.

Дальше мы вкусно обедаем, паста просто божественная, и я не стесняясь прошу добавки. Ирэна Игоревна присоединяется ко мне и тоже берет вторую порцию, Леня посмеивается, называя нас обжорами.

После потрясающе вкусного обеда мы перемещаемся в гостиную, я рассматриваю фотки отчима на камине, их штук семь. Улыбчивый усатый дядька лет сорока, с пузиком, невысокий. С виду добряк, но глаза холодные.

Мне он не нравится, по загривку ползет колючий холод, кончики пальцев начинает жечь, а это признак, что я на верном пути. Этот дядька причастен к недугу Лени.

Ирэна Игоревна тем временем как раз нахваливает покойного мужа:

— Витя был широкой души человек. Сразу перевез нас к себе, сменил Лене школу, оплатил лучшую танцевальную студию. Леня же танцевал раньше, вы знаете?

— Правда? — удивленно выгибаю бровь, глядя на красавчика.

— Было дело, — красноречиво закатывает он глаза.

— Витя всегда говорил: «Леня такой красивый и талантливый мальчик, у него будет все самое лучшее». И это правда, он очень старался для Ленечки, очень его любил.

«Красивый, талантливый мальчик».

Отставляю фужер с вином на столик, меня начинает мутить, пальцы мелко подрагивают, в горле копится горечь. Машинально тяну ворот платья, дышать становится тяжелее.

Встаю, прохожусь по комнате, в фокус снова попадают фотки усача. Тошнота подкатывает сильнее.

Леня смотрит тревожно, не понимая, что со мной, а его мама увлеченно говорит о муже, не замечая, как вырос градус напряжения в гостиной.

«Красивый, талантливый мальчик... Очень его любил...»

Трясу головой, но эти слова звучат будто на повторе.

Кручусь, сама не понимая, что ищу, мне что-то нужно, тут есть какая-то вещь. Она поможет мне понять, что случилось.

Замечаю, как Леня нервно крутит в руках какую-то задрипанную игрушку — то ли крысу, то ли енота.

Подхожу ближе, нетерпеливо трясу рукой.

— Что? — он растерянно протягивает ее мне.

Это котенок, очень потрепанный, старый. Я его уже видела, рисовала. Что-то вроде талисмана для красавчика.

— У нас не было общих детей, но Витя очень тепло относился к Лене, — слышу фоном голос Ирэны Игоревны.

Сжимаю игрушку в кулаке, меня колотит как от лютого мороза, затылок начинает гореть. Жмурюсь, еле сдерживая рвотные позывы. Но это не мои эмоции, это чувствовал Леня тогда.

Он смотрит на меня испуганно, глаза стеклянные, понимает: что-то не так.

Трясу головой, до крови прикусив губу, дышу часто и поверхностно, перед глазами мелькают картинки.

Какая-то возня, разбросанные вещи, разбитая ваза, лужа на полу и осколки. Леня порезался, когда пытался убежать.

— Саша? — хрипло зовет красавчик.

Я часто моргаю, чувствуя, как слезы ручьем текут по щекам. Меня медленно отпускает морок. И я будто снова возвращаюсь в свое тело, чувствую себя ужасно грязной.

— Где у вас туалет? — сиплю.

— Налево первая дверь.

Успеваю щелкнуть замком и включить воду на всю, как меня выворачивает, рвет без остановки минут пятнадцать, и кажется, я сдохну на этом дорогом кафеле.

Периодически стучится Леня, спрашивая, чем может помочь. Я бесконечно долго мою руки и умываюсь с мылом, до тех пор, пока кожа не начинает скрипеть, полощу рот. В зеркало стараюсь не смотреть.

Через полчаса выхожу.

Леня с мамой смотрят на меня растерянно, платье мокрое, волосы растрепаны, макияжа ноль, выгляжу как лохудра, но мне все равно.

Я рада, что в принципе жива и этот рвотный марафон закончен.

— Сашенька, что произошло? Это из-за пасты? Боже, как неудобно, простите, ради бога. Первый раз такое, обычно все очень довольны кухней Марко, — расстроенно причитает Ирэна Игоревна.

— Ничего, просто у меня очень чувствительный желудок, не берите в голову.

— Саш, я зайду к тебе? Сейчас? — спрашивает Леня.

Присаживаюсь перед ним на корточки, крепко обнимаю, целую в щеку.

— Завтра, пожалуйста.

«Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, подобрать слова и подготовить тебя к лютой правде».

— Хорошо, завтра рано утром я у тебя.

— До свидания, Саша, еще раз извините.

Киваю, прощаясь сразу со всеми, нащупав старого кота в кармане платья. Эта улика мне еще понадобится.

Глава 11

Саша

Пыхчу, стараясь сдвинуть диван, тяжелый, зараза, с трудом поддается, мне нужно больше места. Я максимально расчистила пространство гостиной, даже ковер свернула и утащила в гардеробную. Проветрила, набрала в графин воды и подготовила таз.

В дверь звонят — Леня.

Бегу открывать.

— Привет, заходи, — отхожу в сторону.

Двери здесь широкие, чтобы Лене было удобно на коляске.

— Привет, я еле дожил до утра, спал часа два за ночь, и меня писец как напрягла твоя просьба не завтракать. Саша, что происходит? — пытает меня с порога красавчик.

— Я вчера, когда была у вас, «увидела», что случилось, я знаю, почему ты перестал ходить, и сейчас постараюсь «показать» тебе.

Мы перемещаемся в гостиную, Леня замечает, что мебель сдвинута.

— Я так примерно и подумал, и мне весьма тревожно, учитывая, как плохо тебе было. Это от того, что ты увидела? — красавчик нервно закусывает щеку.

— Да. Я подготовила воду и таз, подозреваю, тебя может тошнить, как меня вчера. И я хочу предупредить: любая твоя реакция, какой бы она ни была, нормальна. Ты можешь кричать, плакать, блевать — все что угодно. Поверь, я все это проходила, и не раз. Хочу, чтобы ты не парился по этому поводу, не зажимался.

— Саш, ты меня пугаешь. Что ты там такого увидела? — нервно смеется.

— Вчера я сперла твою игрушку, я через нее «смотрела» и очень надеюсь, что у меня получится «показать» тебе. Готов?

— Да, а это знание мне как-то поможет? Чтобы снова ходить?

— Да, ты поймешь, что случилось, а это очень важно для твоего выздоровления.

Снимаю футболку и лосины, остаюсь в белье. Леня роняет челюсть, пялится на меня во все глаза.

— Спокойно, тебя мы тоже разденем, будешь в трусах, — рассказываю план. Расстегивая Ленину толстовку, стягиваю с него футболку, снимаю кроссовки, носки, штаны. — Сидеть будем на полу, я обниму тебя. Надеюсь, это хоть немного облегчит твою боль.

— Ладно, — безропотно соглашается красавчик, он напуган, но, слава богу, слушается.

Я рассматриваю полуголого Леню, он похож на Аполлона. Смуглый, с рельефным прессом, сильные ноги, никакой атрофии, с ним каждый день занимается реабилитолог, и если бы я не знала, что он парализован, никогда бы не догадалась.

Неловко стягиваю его с кресла, он пытается помочь, и мы заваливаемся на пол, долго усаживаемся, я опираюсь о стену.

Крепко обнимаю его руками, вкладывая в сильную ладонь задрипанного котенка.

— Закрой глаза, — прошу.

Леня сжимает игрушку в кулаке, послушно опускает веки.

Стараюсь сосредоточиться, ненавижу эту часть, потому что, чтобы что-то «показать», уходит очень много ресурса и потом я ужасно слабая.

Голова становится тяжелой, в ушах нарастает шум, я снова возвращаюсь в тот день.

Лене тринадцать, он красивый, талантливый мальчик, очень добрый. Мамы долго нет, и ему тревожно, он то и дело берет в руки игрушку — маленького котенка. Отчим пьет на кухне, какие-то неприятности на работе. А потом дядя Витя заходит в комнату.

Я зажмуриваюсь, крепче вцепляясь в Леню, он тяжело, надсадно дышит, хрипит, дергается, стараясь скинуть мои руки.

После дядя Витя махнул еще рюмку водки и начал оседать на пол, инсульт.

Он синел, хрипел и умолял Леню вызвать скорую, а перепуганный мальчишка спрятался в другой комнате, плакал, закрыв уши, и позволил ему умереть.

Потом стало очень страшно, потому что Леня знал, как сильно мама любит отчима. Перепуганный ребенок судорожно придумывал причину, почему не вызвал врача, и придумал: ноги не слушались, и он просто не смог.

И сам так в это поверил, что разучился ходить. Он просто хотел, чтобы мама и дальше его любила.

— Нет, нет, блять. Я не хочу это видеть, Саша, хватит! — кричит Леня, все-таки отпихнув меня.

Он крутится на полу, плачет и орет, осознав, что тогда произошло. Я тоже рыдаю, понимая, что не могу помочь, и он сам должен это прожить.

— Все, все прошло. Теперь ты знаешь, и все будет хорошо! — уговариваю его, раскачиваясь, меня снова мутит, ужасно болит живот и крестец.

— Ни хуя себе. Это же пиздец, как жить-то теперь, Саш? — красавчик скулит, уткнувшись носом в кучу одежды.

— Счастливо, ты будешь очень счастливым со своей Лизой, она тебя очень любит, у вас все будет хорошо.

— Ни за что! Врать я не буду! А как такое рассказать любимой девочке? — рыдает.

Я подползаю к нему, ложусь напротив, мы плачем, громко дышим, щеки Лени горят алыми пятнами, он на стадии отрицания.

— Ты настоящий мужик, красивый, умный, добрый, не смей сомневаться в своей мужественности! Ты ни в чем не виноват, слышишь? — вытираю кончиками пальцев мокрые дорожки с его щек.

— Я, по ходу, так и сдохну девственником! — зло смеется. — Я не смогу касаться Лизы. И рассказать ей такое не смогу, ничего у меня больше не будет! — Леня утыкается носом мне в шею, всхлипывает.

— У тебя все будет хорошо, вы с Лизой — половинки, слышишь? Она очень тебя любит и замуж за тебя пойдет глубоко беременной. Ты будешь очень счастливым, — уговариваю красавчика.

Трясет головой, не соглашаясь.

Обнимаю крепче, глажу по голове. Леня примет новую реальность, справится, он очень сильный и непременно будет счастлив, не сразу, но будет.

— Иди сюда, — помогаю ему сесть.

Мы напротив друг друга, почти голые, зареванные, слабые, как новорожденные котята. В мире становится очень тихо. Я смотрю на этого красивого раненого мальчика, сглатываю, понимая, чего он ждет, — подтверждения своей мужественности. Леня не мигая смотрит на мои губы, нежно гладит скулы.

— Ты такая красивая, Саш. Спасибо, что была рядом во время этого пиздеца, — красавчик отводит взгляд, с удивлением смотрит на свои ноги, неуверенно шевелит пальцами.

— Это как? — шепчет.

Я облегченно выдыхаю, нервно смеюсь, уткнувшись в ладони.

— Пальцы чувствую, шевелить ими могу. Охуеть. Так быстро, что ли? Саша, я сейчас так много всего чувствую, мне кажется, я...

— Тс-с, — шикаю, закрыв его рот ладошкой.

Мы зависаем в моменте, глядя друг другу в глаза. Я тоже так много сейчас чувствую, и самая яркая эмоция — это вселенское облегчение, что я не ошиблась и этот прекрасный мальчик непременно будет ходить.

— Обещай, что будешь рядом. Я не отпущу тебя, Саш! — пылко шепчет Леня, трется носом о мой висок, хаотично целует в лоб, бровь.

— Буду, конечно, — обещаю, гася его панику.

Это пройдет со временем, и он перестанет цепляться за меня, когда научится жить по-новому, сейчас ему важна эта уверенность, что я никуда не денусь.

Слышится щелчок, шаги, мы синхронно оборачиваемся в сторону входа.

— Ты не закрыл дверь? — задаю риторический вопрос.

На пороге комнаты появляется Макар, через секунду из-за его плеча выглядывает рыжая девчонка.

— Лиза? — удивленно выдыхает Леня.

— Какого хера здесь происходит? — рычит Чигарин.

Он снова нашел меня, кто бы сомневался.

Вздрагиваю, скрещиваю руки на груди, стараясь прикрыться, кожа идет мурашками, необъяснимо чувствую себя виноватой.

Макар жжет меня злым взглядом, сжимает кулаки. Девчонка рядом всхлипывает и начинает горько плакать.

Господи, что ж они так не вовремя-то?

Глава 12

Саша

Внимательно слежу, как длинные красивые пальцы Лени крутят чашку с кофе. От колебаний нарисованный на молочной пенке смайлик размылся и больше не улыбается, а словно застыл в крике.

— Как ты спал? — спрашиваю, отхлебнув потрясающий земляничный чай, плотнее кутаюсь в плед.

Мы сидим во дворе, в беседке, сегодня очень солнечно с утра. Леня явился ко мне завтракать. После вчерашнего фееричного появления Макара и Лизы красавчик сам не свой.

— Спал как убитый, впервые за много лет, а как проснулся, лежал и пялился на пальцы ног, шевелил, шевелил ими, даже встать пробовал, не получилось, — тяжко вздыхает.

— Получится, не все сразу. Ты поговорил с Лизой? Объяснил ей, что все не то, чем кажется?

— Позвонил, но она не стала меня слушать, накричала и кинула трубку. Сказала, что я козлина.

— Крутая девчонка. Думаю, вы идеальная пара, — смеюсь.

— Да уж, а этот Макар, он ничего тебе не сделал после моего ухода?

Вслед за Лизой и Макаром вчера у меня на пороге появился водитель, помощник Лени, и забрал его домой. Очень вовремя, потому что мне бы очень не хотелось, чтобы красавчик видел, как орет и брызжет слюной Чигарин.

Прооравшись как Кинг-Конг, он стал требовать объяснений, угрожать Лене, и я выставила его за дверь. Она, слава богу, оказалась крепкой, и, попинав ее, Макар свалил, но обещал вернуться.

Объясниться все-таки придется, но очень хочется хоть немного восстановиться, чтобы руки перестали трястись, как у старушки, и хорошо было бы отоспаться пару дней.

— Поорал, я потом с ним разберусь. Ты подумал над моим советом? По поводу психолога?

— Да, и даже нашел уже. Говорят, хороший специалист, сегодня первая консультация. Поедешь со мной? — замирает Леня.

— Нет, ты сам должен.

Кивает, соглашаясь. Он рассеянный, потерянный, но, как всегда, очень красивый.

— Саш, а как мне? Ну, ты говорила, чтобы я не сомневался в своей мужественности. Как не сомневаться-то? Мало того что я девственник, так еще и... — замолкает и, дернувшись, упирается губами в кулак.

Его пальцы дрожат. Он очень переживает, что недостоин Лизы, и, после случившегося с ним, считает, что не имеет права на нее и в принципе на счастье.

— А почему ты сомневаешься? Ты самый красивый парень из всех, кого я когда-либо встречала. Ты умный, спортивный, у тебя шикарное тело. С размерами эм... того самого тоже все в порядке. Уж извини, я вчера все рассмотрела, — хмыкаю, ну потому что там реально все очень прилично.

— Гм, — Леня широко улыбается, почесывая бровь. — Ты же знаешь, почему я сомневаюсь. Лиза такая красивая, наверняка у нее уже есть сексуальный опыт, а я даже не целовался ни разу.

Красавчик облизывает губы, переводит взгляд на мой рот. Дурак какой, а.

— Подумаешь, эка невидаль. Иди сюда.

Скинув плед, наклоняюсь ближе, Леня подается вперед, смотрит не моргая, кажется даже не дышит.

Я невесомо его целую, просто чмокаю. Он облизывается и смешно высовывает кончик языка. Представляю, сколько фильмов для взрослых он пересмотрел, фантазируя о поцелуях и сексе. Улыбнувшись, обнимаю его за шею и снова тянусь поцеловать, как вдруг меня сносит что-то тяжелое, падаю с кресла, больно ударившись плечом.

— Убью, сука!

Макар бешеным смерчем сносит красавчика с кресла и начинает мутузить. Боже мой, этот псих убьет его.

— Чигарин, ты совсем охренел? — ору запрыгнув ему на спину, стараясь оттащить.

Тяну за капюшон толстовки, он отмахивается, и я приземляюсь на задницу. С удивлением понимаю, что Леня отвечает и завязывается настоящая драка. Пиздец.

Слава богу, как Черный Плащ, появляется помощник Витя и разнимает парней. Меня трясет на адреналине, плечо больно ноет.

— Ну ты и псих, — смеется Леня, утирая кровь с губы.

— Никогда больше не смей совать свой язык ей в рот! — орет Макар и тычет в меня пальцем.

— Зачем ты пришел? Кулаками помахать? Придурок! Лень, ты как? — спрашиваю, не решаясь подойти ближе, чтобы не провоцировать Макара.

— Нормально, я его коленом пнул, прикинь? — широко улыбается.

— Правда? Круто как!

— Леонид Витальевич, нам пора, указания касательно него будут? — басит Витя, кивая на Макара.

— Нет. Саш, ты как? Справишься сама или тебе охрану прислать?

— Справлюсь.

Витя поднимает Леню на руки, уносит под ошалелым взглядом Макара.

— Не понял.

— Что ты не понял, придурок? Ты накинулся на инвалида, он парализованный. Мог бы еще вчера заметить, если бы думал не только о себе.

Щеки Макара идут красными пятнами. Совесть, что ли, проснулась? Говнюк. Поднимаю опрокинутые кресла и, забрав плед, иду в дом.

— Блять, Саш, я же не знал, он сидел, я не понял. Стремно, конечно, но какого хера он сует язык тебе в рот? — пыхтит Чигарин, семеня рядом.

Захлопнуть дверь перед его носом не выходит, он отодвигает меня, заходит в дом.

— Как ты меня нашел? И как вы пересеклись с Лизой? Отвечай честно, или я вообще не буду с тобой говорить.

Макар качает головой, раздумывая, соврать или нет.

— Я просто попросил первую встречную девчонку показать мне нужный дом. Откуда я знал, что это его Лиза? Как нашел? Маячок у тебя в рюкзаке.

Чего? Совсем охренел? Хватаю рюкзак, осматривая. Чувствую круглую «таблетку» во внутреннем кармане. И когда он успел его подкинуть? Он в квартире-то у меня был минут пятнадцать.

— Ты совсем, что ли? Что за шпионские игры? — кидаю в него «таблетку».

— А что мне оставалось? Ты бегаешь от меня, нормально поговорить не хочешь, а я не могу еще раз тебя потерять! — психует Макар.

Эти слова даются ему нелегко, понимаю, что он не привык так обнажаться и фактически признается в чувствах.

— Макар...

Я не знаю, что ему сказать, у меня самой в душе полный раздрай. Я еще не отошла после Лени и вчерашнего треша и сейчас, глядя на него, не понимаю, что чувствую, мне кажется, я скучала, хоть и запрещала себе даже думать о нем.

— Сейчас скажешь, что мне надо уйти? А этот хрен вернется и снова будет тебя целовать? Нет уж, Гордеева, второй раз этот номер не пройдет.

Макар проходит в гостиную, скидывает толстовку, разувается, стягивает футболку.

Я смотрю на него не мигая, как кролик на удава. Боюсь опустить взгляд ниже кадыка. Легкая щетина, массивный серебряный крест на шее, его грудная клетка возбужденно вздымается, татуировки, рельефный пресс, дорожка волос, уходящая в пах.

— Я уже понял, что между нами просто секс и все такое, но я так соскучился.

Слышу, как звякает пряжка ремня, Макар расстегивает джинсы. Мне хочется реветь от несправедливости, потому что я тоже соскучилась, меня коробит от ноток обреченности в его голосе.

Становится страшно, что он смирится и больше не станет меня искать, пропадет из моей жизни навсегда. Это было бы правильно для него, но не для нас. А я так хочу этого «мы», хоть ненадолго.

Глава 13

Макар

— Штаны застегни.

Вот реально стальная девица, я ей про чувства и про то, как соскучился, а она мне про штаны. Не застегну, блять!

Я соскучился и хочу трахаться! А еще меня прет от ревности, хочется застолбить ее, замарать, запачкать, сделать своей всеми возможными способами. Гордеева моя, просто сама еще не поняла. Надо показать ей наглядно, напомнить, как хорошо нам было вместе.

— Макар, да пойми ты, секс ничего не изменит!

А я буду очень стараться, и посмотрим.

— Ну, раз это просто секс, так давай им займемся? Для здоровья полезно и для мозгов, для моих так точно, а то мне в горизонтальной плоскости все видится. От похоти и воздержания вообще уже ничего не соображаю.

Саша смотрит растерянно, не верит, наверное.

— У меня никого не было после тебя.

Фея закрывает лицо ладонями, отрицательно качает головой. Ну что ты, девочка? Что у тебя за тайны? Что ж ты такая колючая и зашоренная?

На Саше легкое платье, кардиган.

Обнимаю сзади, тяну кофту вниз. Платье без лямок, вожу носом по шелковой коже, зацеловываю каждую родинку.

— Макар, не надо, — шепчет она, стараясь вывернуться.

Фиксирую ее за шею, большим пальцем поглаживаю вздрагивающие губы. Саша мычит и больно прикусывает мой палец.

— Аш-ш, сучка, — внаглую проталкиваю палец ей в рот. — Жалей давай.

Пару секунд юркий язык борется, но силы, конечно, неравны. Давлю сильнее. Сдавшись, Саша начинает послушно посасывать подушечку пальца.

Ослабляю хватку, но, увлекшись, Фея словно не замечает этого, поворачивается ко мне лицом. Зеленые озера смотрят с вызовом.

— Я правда соскучился, давай без войны сегодня?

Саша не отвечает, но розовый язычок ласкает уже два моих пальца.

Блять. Я начинаю дышать чаще, вспоминая, как трахал этот волшебный рот, несмотря на явную неопытность Феи, мне очень понравилось.

Потому что для меня она вся особенная. От кончиков пальцев до кончиков волос. Я стараюсь не анализировать почему, но мозги и сердце в тандеме намекают мне на ответ, который меня напрягает.

Не потому, что я боюсь влюбиться. Нет, я не дурак и понимаю, что уже пропал. Мне душно от этих чувств, потому что боязно, что не взаимно. Саше хорошо со мной в сексе, но в жизнь свою она меня пускать не торопится.

— Давай, — выдыхает, освободив мои пальцы из сладкого плена.

Отходит на пару шагов, я жадно ее всю разглядываю. Босая, в белом воздушном платье, с распущенными волосами Саша действительно похожа на фею.

Я скидываю джинсы, носки.

Боксеры не могут скрыть эрекцию, и Сашин взгляд замирает на уровне моего паха.

Смотри-смотри, ведьма, запоминай и привыкай к мысли, что только я, со мной и для меня.

Саша, смущаясь, спускает платье, легкая ткань облаком падает у ее ног. Через минуту белые хлопковые трусики ложатся сверху.

Фея стоит передо мной абсолютно голая, нереальная в своей природной красоте. Румянец на щеках, пушистый веер ресниц. Зеленые глазища смотрят не моргая. Закусив губу, она переступает с ноги на ногу.

Я зажмуриваюсь, стараясь усмирить сердце, сорвавшееся вскачь, и член, который к херам сейчас порвет трусы.

— Сними трусы, — улыбается Саша.

Скинув боксеры, налетаю на нее. Взвизгнув, она хватается за мои плечи, поднимаю выше. Остервенело засосав кожу у пупка, прикусываю бедро.

— Отпусти! Макар, я тоже хочу тебя трогать.

Саша съезжает по мне, торможу этот спуск, в момент, когда член стыкуется с ее киской.

— Давай сама.

Не разрывая зрительного контакта, Фея обхватывает ствол теплой ладошкой, дразнит чувствительную головку пальчиком. Я стону ей в рот, Саша облизывается, с любопытством поглядывает вниз.

— Люблю твой член.

— Класс, — смеюсь, уткнувшись в душистые волосы. Саша пахнет чем-то цитрусовым, очень хочется лизнуть.

Лучше бы она, конечно, призналась в любви мне, но хоть так.

Приподнимаю Фею, жадно тиская попку, она упирается пяточками в мои колени, резко насаживаясь на член.

— Мм… — чуть морщится.

— Да, так, сладкая девочка Саша, — начинаю качать бедрами, чуть подбрасывая и тут же приземляя ее на себя.