Хочу тебя в подарок

Она сцепляет руки в замок на моей шее, рвано дышит. Наверное, ей немного дискомфортно. Я глубоко, и это дикий кайф. Облизнув палец, нащупываю влажный клитор, стимулирую максимально агрессивно. Фея закатывает глаза, жмурится, сопит, стараясь не шуметь.

Принципиальная, да?

Склонив голову, ловлю губами сосок, нализываю, сосу, прикусываю, трусь колючей щекой и трахаю агрессивней. Шлепки наших бедер и шумное дыхание наполняют комнату. Саша мычит, уткнувшись мне в шею, царапает ноготками затылок. Хорошо тебе?

И вдруг моя Фея взрывается таким оргазмом, что ее буквально подбрасывает на моем члене. Всхлипнув, вцепляется в меня, стараясь насадиться еще сильнее.

— Еще, еще, — скулит, прикусывая мое ухо.

Я хрипло смеюсь, уворачиваясь. Щекотно.

Дотрахиваю активней. Еще раз пискнув, Саша снова пульсирует, поймав вторую волну. Как ватная, оседает в моих руках.

Делаю особенно резкий выпад, она такая потрясающе влажная и теплая там, внутри, и чувствуется такой тугой, волшебной, полностью моей. Член распирает болезненным удовольствием. Сжав волосы на Сашином затылке, глубоко целую, Фея вяло отвечает, кажется даже не заметив моей разрядки и того, что я, как наглый говнюк, кончаю в нее.

Трясу головой, стараясь прийти в себя. Ничего себе, это было просто вау, первый мой секс стоя, без опоры. Будто мы сами совпали в удивительную конструкцию, когда все пазлы и детали сошлись идеально.

— Это было хорошо, но в последний раз, слышишь? — упрямится Фея, пока я несу ее на диван.

— Ага.

Я не знаю, где спальня, поэтому аккуратно опускаю на диван в гостиной, Саша ложится в позу эмбриона, как маленькая кладет ладошки под щеку.

— Двигайся, — вжимаю ее в спинку дивана, укладываясь рядом, натягиваю на нас плед.

Фея долго крутится, пытаясь устроиться поудобнее. Разворачиваю ее лицом к себе. Уткнувшись мне в шею, она наконец-то затихает.

— Это всего лишь секс, понял? Как усну, сразу уходи, — бубнит Гордеева, зевает и тут же вырубается.

— Угу, — соглашаюсь, целуя в лоб. — Спи.

Глава 14

Саша

Просыпаюсь от вибрации телефона. На экране фотка улыбающегося Роберта.

— Да, — хриплю спросонья. — Привет, Роб.

— Привет, моя волшебная девочка! Я в городе, и мне срочно нужно с тобой пообниматься, — трещит соловьем друг.

Я выбираюсь из постели и, накинув халат, иду в гостиную.

— Сегодня, наверное, не очень удобно, давай завтра? — уговариваю Роберта, глядя на спящего на диване Макара.

Присаживаюсь, рассматривая.

Красивый, пухлогубый. Осторожно касаюсь колючей щеки, пропускаю сквозь пальцы спутанные волосы, трусь носом о его нос. Макар дышит ровно, крепко спит. Мне нравится смотреть на него спящего, в груди растекается что-то теплое.

Ночью у нас еще дважды был секс, и под утро я сбежала в спальню, чтобы хоть немного поспать.

— Детка, мне очень нужно сегодня. Завтра я улетаю в Париж, ты же помнишь, что Париж — город любви? Что мне там делать, если я не пообнимаюсь с тобой? — тоскливо вздыхает Роб. — Я уже проснулся и давно на колесах, подъеду, куда скажешь.

Черт, как не вовремя-то. Надо куда-то сбагрить Чигарина, после Лени он вряд ли поймет мои обнимашки с Робертом.

— Ладно, скину тебе адрес, приезжай сейчас. И предупреди эсэмэской, когда будешь подъезжать.

— Уже лечу, моя богиня. Скоро буду. Сегодня в ассортименте шоколадное и фисташковое, какое привезти?

— Фисташковое, — отвечаю, закатив глаза.

У Роба слабость к мороженому, и он фанатично его скупает, а еще у него нездоровая тяга меня кормить, и каждый раз, появляясь, он привозит мне в подарок ведерко.

И говоря «ведро», я не преувеличиваю, обычно это килограмма три.

Через час мы уже сидим на кухне и едим мороженое.

Роберт сидит в большом плетеном кресле, я — у него на коленях. Он рассказывает про последнюю поездку. Роб — фотограф и много путешествует по миру, я слушаю, уминая мороженое.

— Ну как? Хватит или еще посидим? — спрашиваю, кивнув ему на пах.

Роб — импотент, уже давно, лет пять. Но, когда он познакомился со мной, вдруг выяснилось, что не все так плохо.

Мы как-то напились вместе, и Роб полез ко мне обниматься. И после наших обнимашек его «друг» вдруг ожил, правда «заряда» хватило ненадолго, поэтому видимся мы регулярно, примерно раз в четыре месяца. До сих пор не понимаю как, но это работает.

Роберт закрывает глаза, стараясь почувствовать.

— Давай еще немного посидим.

Я нервно поглядываю на часы, Макар еще спит, хотелось бы закончить с Робертом до его пробуждения. Отодвинув мороженое, пересаживаюсь удобнее, крепче обнимаю его двумя руками за шею. У Роба довольно специфический парфюм, с нотками перца, и, глубоко вдохнув, я вдруг громко чихаю.

— Будь здорова, — желают мне два голоса.

— Спасибо, — отвечаю машинально, встречаясь с шокированным взглядом Макара.

Он лохматый, немного заспанный, в одних джинсах, с голым торсом и босой.

Роберт разворачивается, со мной на коленях, и с интересом изучает Чигарина.

— Здравствуйте, молодой человек. Давайте знакомиться. Меня Роберт зовут, — протягивает руку.

Я запоздало вскакиваю с коленей друга. Очень надеясь, что Макару хватит ума не затевать драку.

Понимаю, что со стороны наши посиделки выглядят двусмысленно, но он же не слепой и должен понимать, что сорокалетний, лысеющий Роб в цветной рубашке и с шелковым шарфиком на шее вряд ли мог меня заинтересовать как мужчина. К тому же сложно не догадаться о его предпочтениях, даже сейчас он начинает кокетничать, улыбаясь Макару.

— Макар. Саш, а что происходит? — пожав руку Роберту, почти спокойно спрашивает Чигарин.

Друг с интересом рассматривает его татуировки и рельефный пресс. Я очень стараюсь не улыбаться, слыша восторженный шепот на французском.

— Ко мне друг приехал, я тебе позже объясню, ладно? Есть хочешь? — спрашиваю, радуясь, что удалось взять ситуацию под контроль, мысленно благодарю Макара за терпение и адекватность.

— Хочу, — отвечает он, хмуро глядя на мои короткие шорты и топик. Надо было что-нибудь другое надеть.

— Яичница с овощами пойдет?

— Да.

Я начинаю суетиться, достаю яйца, нарезаю овощи, варю кофе. Макар занимает второе кресло, не сводит мрачного взгляда с Роба, тот, к моему ужасу, не стесняясь внимательно его рассматривает.

— Уля-ля, Александра, какой экземпляр! C'est magnifique (великолепно — пер. с фр.)!

— Роб, заткнись, ради бога. Кстати, мне нужны деньги. Приятного аппетита, — ставлю тарелку перед Макаром, приземляясь на табуретку.

После замечания о деньгах, мне кажется, Чигарин напрягается еще больше.

— Спасибо.

Неожиданно он дергает мой стул на себя, тот легко поддается с противным скрежетом.

Обхватив меня за шею, Макар резко притягивает меня к себе, я цепляюсь за его плечи, чтобы не грохнуться.

Макар вдруг меня засасывает, другого слова я подобрать не могу. Этот поцелуй — явная демонстрация для Роба, так, чтобы у него точно не осталось сомнений, что мы любовники.

Чигарин целует сразу глубоко, я машинально отвечаю, обалдев от такого напора.

Очень неудобно перед другом, но сейчас лучше уступить, потому что публичный поцелуй все-таки лучше публичного секса. Кто его знает, на что способен этот ревнивый неандерталец.

Увидев меня на коленях у Роба, Макар подумал, что покушаются на его территорию, и решил «выгулять самца». Это он зря, конечно.

Макар первый заканчивает поцелуй и, чмокнув меня в нос, принимается завтракать. Я сижу оглушенная его выходкой и моими эмоциями от этого контакта, свожу бедра, трусы мокрые. Приплыли.

Облизнувшись, поворачиваюсь к другу.

— C'est effarant (потрясающе — пер с фр.), — восхищенно лопочет Роб, не сводя глаз с Макара. — Александра, спасибо, думаю, мне пора, уже все хорошо. Денежку сегодня скину тебе на кошелек и напишу, когда и на кого поставить. Там прилично получится. Макар, au revoir (до свидания — пер. с фр.), рад был познакомиться.

— Угу, — не очень вежливо бурчит Макар.

— Спасибо, — вскакиваю со стула.

— Тебе спасибо, ma sorcière (моя волшебница — пер. с фр.)! Не провожай, — Роб уходит, на прощание чмокнув меня в щеку.

— Сначала голый Леня, теперь этот... — Макар замолкает, подбирая слово, — Роберт. Я же не железный, Саш, а это уже явный перебор. Объясни мне это всё как-нибудь.

Макар отодвигает тарелку, делает глоток кофе, морщится. Я не положила сахар. Наверное, он пьет сладкий.

Я молчу, закусив щеку, понимаю, что надо объясниться, но не понимаю, как это сделать, не втянув его в мои проблемы.

— Макар...

— Да что, Саш? Хватит уже партизанить! Понял я, что ты очень непростая, с каким-то стремным прошлым и непонятным настоящим. Прямо девочка-головоломка! Я все равно не свалю, можешь гнать сколько угодно, чувствую себя дебилом. Тычусь, как слепой котенок, пытаясь почувствовать и угадать, как правильно. Уж будь добра, облегчи мне жизнь! Просто расскажи мне, что происходит. Какие в твоей жизни правила и ограничения? Я буду им следовать, чтобы вписаться.

Макар нервно мечется по кухне. Выговорившись, упирается лбом в огромное панорамное окно. Его плечи подрагивают, он глубоко дышит, стараясь успокоиться.

Чувствую себя сукой, меньше всего мне хочется его мучить. И он правда старается быть удобным для меня, хотя для него это и непросто.

Подхожу, обнимаю со спины, кладу щеку на мощную спину. Его сердце грохочет, каменный пресс подрагивает под моими пальцами. Макар очень старается держать себя в руках.

Какой же он классный, спортивный, красивый, искренний. Мне жаль, что ему со мной так сложно.

Ему бы девушку попроще, чтобы все было легко и красиво, но от такой перспективы внутри меня все стягивается в холодный, колючий узел. Могу я хоть раз хотеть чего-то для себя? Кого-то, точнее. А если совсем точно — Макара.

— Я очень хочу вписаться, Саш. Просто помоги мне.

Мне страшно откровенничать. Смеяться надо мной он, конечно, вряд ли будет, и я уверена, что поверит, хоть и не сразу. Любая откровенность для такой социофобки, как я, сродни подвигу. Все равно что выйти обнаженной в толпу.

— Я расскажу.

Глава 15

Макар

— Роб — он импотент, понимаешь? А после наших обнимашек у него там все начинает работать, не спрашивай как, я не знаю. Еще он игрок, но у него какая-то своя схема, он делает ставки на спорт и всегда выигрывает. Ну а я дублирую его ставки, на это и живу. И Леню я тоже лечу и уверена, что он скоро пойдет, у него ситуация сложнее. Психологическая травма в детстве, но он точно будет ходить.

Саша нервно расхаживает из угла в угол, как училка постукивая линейкой по ладошке. Где она ее вообще взяла? Уже минут пятнадцать Гордеева путано пытается донести до меня мысль, что она необычная. Внутри нее есть некая энергия, которую она называет «внутреннее солнце», и поэтому она может «видеть», что происходит в жизни человека, и умеет лечить.

— Ты знахарка? Шаманка? Ведьма? Как это правильно называется? — уточняю, стараясь переварить информацию.

Не могу сказать, что меня эта новость шокировала. Мне кажется, чего-то такого подсознательно я и ждал.

Фея как магнит. Когда познакомишься с ней, хочется видеться и общаться все больше. Она говорит, это называется «подзарядка» и люди делают это неосознанно. И я тоже, получается?

— Саш, я примерно понял, выдыхай.

— Что ты понял?

— Что ты — волшебница. Фея! Крылья есть?

— Господи, Макар, кому я только что объясняла? Нет никакого волшебства, просто моя энергетика...

— Да понял я, не дергайся. А я, получается, тоже «заряжаюсь» от тебя?

Вообще, не хотелось бы чувствовать себя паразитом.

— Бывает, — кивает.

Ну, пиздец.

— Сорян, а как этого не делать? Если каждый будет от тебя отщипывать, тебе же самой ничего не останется.

Замкнутый круг какой-то.

— Люди делают это неосознанно, поэтому я не очень общительна. К тому же я эмпат, а чужие эмоции порой весьма болезненны, — морщится.

— Сложно. Буду разбираться.

— А надо ли, Макар? — шепчет Гордеева, внимательно рассматривая свои носки.

Опять двадцать пять.

— Так, Саш, давай договоримся раз и навсегда. Я тебе скажу, а ты запомни, хочешь — запиши. Все, что касается тебя, мне НАДО, и как бы сложно ни было, я БУДУ разбираться.

Мне кажется, в зеленых глазищах мелькает облегчение.

— Просто это очень непривычно, что ты так упрямо отстаиваешь право быть рядом. Даже моя приемная мать сбежала при первой возможности, — горько усмехается Фея.

Чего?! Саша приемная? И как это — сбежала?

— Ты приемная? В смысле «сбежала»? — присаживаюсь на корточки, поглаживаю красивые икры.

Очень стараюсь держать лицо, чтобы не показать своего шока.

Мне кажется, я даже не дышу, боясь спугнуть момент откровения.

— Она удочерила меня в три года. В день восемнадцатилетия я проснулась одна в квартире. На кухне на столе стояли цветы, шарики были привязаны к маленькой коробочке. В ней я нашла письмо и деньги на первое время. Как сейчас помню ее слова: «Я сполна выполнила свой материнский долг, и ты знаешь, как это было непросто. Наконец-то я встретила своего человека, у нас будет ребенок, и это мой последний шанс родить. В конверте деньги на первое время, дальше сама», — шепчет Фея.

Всхлипнув, отворачивается, закусывает губу, стараясь не реветь.

Вот это жесть. И как ее маман смогла бросить такую особенную девочку? Ее же, наоборот, нужно беречь от всего мира.

Чувствую, Саша недоговаривает и в этой истории есть что-то еще. В моей голове пазл никак не складывается, не хватает какой-то очень важной детали. И я непременно выясню какой.

Но сейчас мучить ее расспросами не хочу. Фея горько ревет, уткнувшись в ладони. Наверное, вспомнила обиду на мать.

— Ну, не реви. Слышишь, Фей? Сбежала — туда ей и дорога, — затаскиваю к себе на колени.

Удобнее устраиваю нас прямо на полу.

Саша отрицательно крутит головой, спорит.

— Ты не понимаешь, со мной и правда сложно, она старалась как могла. Ее же фактически обманули, никто не предупредил, что я необычный ребенок, а когда она поняла, документы были уже оформлены. Хотела сделать доброе дело, а получила кота в мешке, в целом она справлялась, но ей было тяжело со мной.

— Ну, раз справлялась, и хорошо. Значит, у тебя было нормальное детство?

— Относительно. Мы жили практически отшельниками, у меня не было друзей, и мы мало где бывали, например я никогда не была в аквапарке и на катке. Потому что там слишком людно и много самых разных людских эмоций. Дни рождения и все праздники отмечали вдвоем, у нас не было домашних животных, из-за того, что мы часто переезжали, — жалуется Саша.

— А почему вы часто переезжали? — хмурюсь, стараясь увязать эту информацию с особенностями Феи.

Саша вдруг тушуется, будто сболтнула лишнее, нервно поправляет волосы.

— Да так, просто искали, где комфортней жить.

Гм, ладно.

— А как это проявлялось в детстве? Твои особенности?

— До того как мама все поняла про меня, мы жили как все. Бывали в торговых центрах и детских комнатах, ходили в гости. Я как губка впитывала чужие эмоции, страхи. Это выливалось в жуткие истерики, после я долго болела, сложно восстанавливалась. Методом проб и ошибок мы нащупали определенный алгоритм — любое внешнее общение сводилось к минимуму. Я была на домашнем обучении, мама тоже работала на удаленке. Сейчас я живу примерно так же, и в бар твой решилась зайти только потому, что там каким-то чудом собрались счастливые люди, без грязи, болячек и драм. Только твоя энергетика казалась мне неоднозначной, но съедобной.

Замолчав, Саша глядит на меня упрямо. Наверное, сейчас опять спросит, зачем мне это все.

— Бедная моя девочка, — обнимаю крепко, сцепив руки в замок под Сашиными коленками.

— Тебе меня жаль?

— Конечно, — киваю.

— Думаешь, моя жизнь убогая? — замирает Фея.

— Нет, бывает и хуже. Я тебе потом про себя расскажу. Не поэтому.

— А почему тогда?

— Потому что до меня ты жила скучно, и потому что ты никогда не была в аквапарке. Это очень печально, но мы это исправим, — чмокнув курносый нос, поднимаюсь на ноги.

Быстро строчу сообщение. Если все получится, то мы это исправим прямо сейчас. Ответная эсэмэска оповещает, что я чертов везунчик и таки смогу порадовать Фею.

— Ес-с-с, — широко улыбаюсь растерянной Саше.

— Макар, я не пойду туда, где много людей, — отнекивается она.

— Не ссы, Гордеева, я тебя развлеку по индивидуальной программе, — играю бровями.

Фея смотрит недоверчиво, милая такая, насупилась, как бурундук. Показательно облизываюсь.

— Обещаю, тебе понравится.

Глава 16

Саша

— Куда мы идем? — спрашиваю сквозь смех.

Мы с Чигариным приговорили бутылку шампанского. И отправились на поиски приключений. Вердикт Макара: моя жизнь слишком скучна, и с этим срочно нужно что-то делать.

Вот мы и делаем, крадемся в ночи в какой-то спортивный центр, я без понятия для чего.

— Нет, не этот, не тот, — Макар сосредоточенно перебирает ключи, звякает, пытаясь отыскать нужный.

— Что это за место? И откуда у тебя ключи?

— Это очень хорошее место, принадлежит одному влиятельному человеку, я ему когда-то помог, и теперь у меня есть вот эта волшебная связочка! — Макар трясет ключами у меня перед носом.

Медвежатник какой-то. Господи, с кем я связалась? Нас точно поймают и посадят! Интересно, сколько сейчас дают за проникновение со взломом?

— Да, блин, проще сделать так! — Чигарин набирает чей-то номер, улыбается мне, пока идут гудки, быстро целует, слизывая шампанское с моих губ. — Дядь Степ, привет, ага, да, я. Открой ты мне, я опять забыл, какой ключ.

Я округляю глаза, у нас что, будет сообщник?

Через пару минут дверь открывает улыбчивый пузатый дядька лет пятидесяти.

— Привет, дядь Степ. Знакомься, Саша, — здоровается с ним за руку Макар.

— Здравствуйте! — улыбаюсь смешному мужичку, который напоминает мне одного медведя из мультика.

— Здравствуйте, ребятки! Макар, чего сразу не позвонил? Девушку заморозил совсем! — хмурится бдительный дядя Степа.

Я и правда пританцовываю на месте, стараясь согреться, холодный ветер треплет волосы, зябко.

— Ничего, я ее сейчас согрею! — загадочно улыбается Чигарин.

Очень стараюсь держать лицо, но щеки предательски заливает жаром, как вспомню, чем мы занимались дома после разговора.

Макар пропускает меня вперед, внутри тепло и много света.

— Сауну сам включишь! Полотенца помнишь где лежат? — кричит нам вдогонку дядя Степа.

Смеясь, несемся по коридору. Макар заводит меня в помещение, несколько раз щелкает выключателями, мы оказываемся в большой комнате с горками и бассейнами, искусственными водопадами и пальмами.

— Это что, аквапарк? — выдыхаю восхищенно.

— Он самый, небольшой, чисто для своих.

— Я никогда не была в таких местах, и у меня нет купальника.

— Он тебе и не нужен, — хитро улыбается Чигарин, заходя мне за спину. Тащит с меня водолазку, джинсы,

Откинув волосы, зацеловывает шею.

— Ты опять? У меня уже все болит там, в моей жизни никогда не было столько секса, — жалуюсь сквозь смех.

— Скоро привыкнешь.

Макар накрывает ладонями грудь, ощутимо прикусывает шейные позвонки, реагирую мурашками, в затылке щекочет предвкушением.

На мне мягкий спортивный лифчик и трусы шортиками. Сойдет за купальник?

Смеясь, выворачиваюсь из наглых рук.

— Покажи мне лучше тут все.

Макар азартно облизывается, быстро раздевается. Берет меня за руку.

— Там сауна, джакузи. Тут бассейны и горки. Все в нашем распоряжении. Ты в аквапарке, и тут никого, кроме нас. Сегодня я твой волшебник.

Макар поднимает ладони вверх на манер гладиаторов и с воплем прыгает в воду. Меня с головы до ног окатывает брызгами, хохочу, вытирая лицо.

Ничего себе. Я не очень хорошо плаваю, но рядом с ним мне не страшно, с разбега прыгаю в бассейн. С головой ухожу под воду, выныриваю прямиком в объятия.

Отплевываюсь, не могу перестать улыбаться. Макар смеется, убирает мои волосы с лица.

— Неправильно прыгаешь, так можно попу отбить. Я научу тебя, как надо.

— Ладно, а сколько у нас времени?

— Часа два, хватит? — подмигивает.

— Крутяк, конечно. Отпусти меня, я хочу на горку.

Оттолкнув Макара, выбираюсь из воды и бегу наверх по ступенькам, он, хохоча, несется следом.

— Не догонишь, я первая! — показав ему язык, ныряю в трубу и с визгом лечу в воду.

Это такой восторг, мне кажется у меня за спиной крылья, в животе щекочет радость.

— Гордеева, не носи больше эти трусы, это же не трусы, а сплошной вызов! А я азартный парень, — смеясь, кричит Чигарин и тоже ныряет в трубу.

Мы бесимся в воде, я лезу на него, немного притапливая, дергаюсь, чувствуя прикосновения между ног.

— Попалась, — выдыхает он мне в губы.

Обнимаю за шею, веду языком по его нижней губе, слизываю капли. Хватка Макара на моей попе становится крепче, он с рыком врывается языком в мой рот.

Обожаю, когда он меня целует, схожу с ума, когда он делает это так по-мужски уверенно, по-хозяйски. Я пылко отвечаю, царапая мокрый затылок.

— Потрахаемся, а потом еще поплаваем, ладно? — спрашивает Макар, и это так мило.

— Ты так это сказал, будто выпрашиваешь конфету, — смеюсь ему в губы.

— Ты моя конфета. Сладкая, вкусная, самая любимая.

Боюсь, что Макар сболтнет лишнее, углубляю поцелуй, не надо мне ничего говорить, я все равно не смогу ответить.

На ощупь выбираемся из воды, Макар идет спиной в сторону джакузи, я, как привязанная, за ним. Не переставая целовать, на ходу он снимает с меня топик, стягивает трусики по ногам. На секунду упирается носом в лобок, я нетерпеливо тяну его за волосы. Переступает через свои боксеры.

В джакузи мы заходим голые. Макар жмет кнопки, быстро наполняя ванну водой, включает подсветку, добавляет в воду пену. Все бурлит, разноцветные пузырьки вкусно пахнут чем-то ягодным. Чигарин садится в воду первым, протягивает мне руку. Я приземляюсь рядом, расслабляюсь, откидывая голову ему на грудь.

— Спасибо тебе большое, никто никогда не делал для меня ничего подобного, ты мой волшебник.

Поворачиваюсь к Макару, всколыхнув пену. Он улыбается, медленно скользит взглядом по моему лицу, шее, груди. Маньячелло. Столько секса у нас было, а ему все мало.

— Макар, мои глаза здесь, — смеюсь, цепляя его за подбородок.

— Грудь у тебя бомба, — цокает.

Наклоняется ко мне, облокачиваюсь на локти, выставляя «бомбу» напоказ. Рванет? Он наклоняется, трется щекой о сосок, я вздрагиваю, отстраняясь. Поворачиваюсь к нему спиной и тут же оказываюсь прижатой к бортику.

— Стоять.

Одной рукой Макар фиксирует меня за шею, другой — давит на спину, заставляя прогнуться в пояснице.

— У тебя когда-нибудь был секс в воде?

— Нет.

— Сейчас будет.

Глава 17

Саша

От его хриплого шепота я покрываюсь гусиной кожей, низ живота покалывает, соски чувствительно трутся о бортик. Рядом с ним все чересчур остро, резко, пронзительно.

Своими чувствами и эмоциями Макар топит меня, будто в терпком сиропе. Я пропадаю, зависимость от его рук и губ пугает и в то же время будоражит.

— Моя самая вкусная девочка, — Чигарин целует мою спину, разминая сильными пальцами крестец.

Я замираю, чувствуя, как его палец ныряет между ягодицами.

— Макар, — шепчу испуганно, начиная паниковать.

— Тс-с, я только потрогаю, сегодня будет классический секс, — обещает. — Расслабься.

Стараюсь успокоиться и перебороть страх.

Палец Макара порхает по чувствительной плоти, надавливает, входит на фалангу, ужасно непривычно, дискомфортно, начинаю дышать глубже и тяжелее, Чигарин рычит и больно прикусывает меня за плечо.

Дергаюсь от неожиданности.

— Хочу тебя, всю целиком. Обопрись руками.

Я послушно упираюсь в бортик, крупная головка члена чувствительно давит снизу, резкий толчок.

Чигарин наматывает мои мокрые волосы на кулак, чуть оттягивает голову, жадно целует и начинает трахать. Звуки нашего секса наполняют джакузи.

Я скулю, не сдержавшись, Макар слишком резко начал и трахает сразу глубоко, даже грубо, чуть морщусь от избытка ощущений.

— Сладкая моя, рот открой, — требует.

Я послушно размыкаю губы, и этот ненормальный проталкивает мне в рот два пальца. Все, теперь он заполнил меня всю.

Старательно сосу его пальцы, а он остервенело меня трахает. Ощущения от члена не дают мне сосредоточиться, голова пустая, ни одной мысли, кожа будто искрит, поджимаю пальцы на ногах, чувствуя приближение оргазма.

— Саш, можно в тебя? — хрипит Макар, и я чувствую, как он становится еще больше внутри.