Хочу тебя в подарок

Я крепко обнимаю эти непутевые сорок пять килограммов доверия и абсолютной любви. Все правильно, именно такие люди вертят эту планету. Пусть она не меняется и так же безгранично любит своего ребенка.

Открываю приложение, перевожу сорок тысяч обратно. Строчу эсэмэску, что убедил Юльку рожать и, если он снова попробует ее прессануть или запугать, настучу на него подполу. Ставлю на беззвучный, заранее предвкушая лютую истерику Ларионова.

Проревевшись и почувствовав мою поддержку, Юлька оживает на глазах. Строит новые планы, где центром ее мира становится малыш, тащит меня в спальню, показывает вещички.

С опухшими глазами и натертым носом Юлька Баринова прекрасна как никогда, улыбаюсь, глядя на нее.

Один хороший поступок мою карму, конечно, не очистит, но теперь я хотя бы знаю, что вообще на них способен.

Глава 7

Макар

Саша Гордеева, двадцать четыре года, день рождения десятого марта.

Почему-то именно эта строчка крутится в башке, пока я еду по предполагаемому Сашиному адресу.

Даже бывалый Филя был весьма удивлен минимумом найденной информации: родилась, в школе была на домашнем обучении, закончила сто пятьсот онлайн-курсов, до двадцати четырех лет нигде официально не работала, ни фотографий, ни социальных сетей.

Саша на пару лет старше. И этот факт меня бесит, не из-за разницы в возрасте, два года — это мелочь, но я уверен, что она непременно использует эту разницу против меня. Вроде как не дорос я до нее.

То есть трахаться со мной можно, а что-то посерьезнее — нет? Как идиот, распаляю сам себя, потому что чувствую: Фея будет мне не рада. Если бы она хотела продолжить знакомство, не сбежала бы после нашей ночи, или хоть номерок помадой на зеркале черкнула. Но эта пошлятина, конечно, не про Сашу Гордееву.

Навигатор приводит меня к новостройке в центре. Недурно, цены на жилье здесь космические, и факт, что Саша не бедствует, напрягает меня еще больше. Откуда у девчонки в двадцать четыре деньги на квартиру в этом районе? Богатые родители или спонсор? Из досье знаю, что Сашу растила одна мать, про отца там ни слова.

Вообще, вся информация весьма туманна, сплошные общие фразы, зацепиться толком не за что.

Курю, в ожидании, пока кто-то выйдет из подъезда, звонить в домофон не хочу, потому что уверен: тогда Фею точно не увижу. Снова буду подыхать на тренировке, но нервов моих уже не хватает на эту беглянку.

Из подъезда вываливается ватага школьников, захожу внутрь. Звоню в нужную квартиру, с той стороны слышатся шаги, дверь открывается, но, увидев меня, Саша тут же пытается ее захлопнуть.

Подставляю ногу и буквально вламываюсь внутрь.

Саша босая, в сине-белой полосатой пижаме, лохматая. Скрестив руки на груди, глядит воинственно.

— Ты нормальный вообще так врываться? Я тебя не приглашала!

— Здравствуй, Саша, — рассматриваю Гордееву, весь ее домашний лук говорит о том, что она не ждала гостей, не готовилась.

Но меня снова ведет от ее внешности, нельзя быть такой красивой. Злит, что меня так на ней клинит, а ее на мне нет, хотя другие девчонки слюной исходят от моего обаяния и харизмы.

Стоит, зараза, пыхтит, губы кусает, переминается с ноги на ногу. Рассматриваю маленькие пальчики, на ноготках перламутровый лак. Скольжу взглядом выше, по длинным ногам. Пижамные шорты преступно коротки, открытый пупок, шелковая маечка натянута на груди, Саша без бюстика, и я сглатываю, заметив очертания сосков.

— Рассмотрел? Макар, серьезно, я не люблю незваных гостей! — Фея нервно расхаживает по прихожей, убирая длинные волосы в высокий хвост.

— А ты пригласи. Чего так негостеприимно, Саш? Я за сутки спал пару часов и, думаю, заслужил чашку кофе? — разуваюсь, скидываю куртку.

Осматриваюсь, ища кухню, иду на запах какой-то вкуснятины. Кажется, это омлет. Так и есть, на столе, в красивой тарелке дымится омлет с зеленью, рядом на блюдечке нарезаны свежие огурцы и помидоры.

Сглатываю слюну, я очень голоден, не позавтракал. Как только на почту упала информация с адресом, сразу помчался сюда.

Приземляюсь на стул, беру вилку, кусочек багета и накалываю большой кусок омлета, жую, жмурясь от удовольствия.

— Чигарин, ты совсем офигел? Это мой омлет! — возмущается Фея, садится напротив, тянет тарелку на себя.

Фиг ей, придерживая за край, не даю вырвать мою добычу. Саша хватает из сушилки новую вилку и тоже начинает есть.

Минуты две остервенело жуем, мне эта пауза нужна, чтобы не наговорить лишнего. Саша явно мне не рада, и это неприятно царапает.

— Спасибо, было вкусно, — благодарю за завтрак.

— Пожалуйста, но больше не приходи. Как ты меня нашел вообще? Тебе, конечно, и в голову не пришло, что я могу быть не одна? — пыхтит Фея, буравит меня сердитым взглядом.

Внутренне замираю от этой мысли. Она специально это сказала, чтобы зацепить меня. Пока ел, я уже все обсмотрел, по крайней мере на кухне нет и намека на мужика. Тут даже кружки нормального размера нет, все чашки на подставке кукольного размера. Мне штук пять надо таких заглотить, чтобы напиться.

— Я понимаю, ты туго соображаешь, потому что не выспался, снова небось в караоке отжигал, я это к тому, что тебе пора.

Фея соскакивает со стула, хватает наши вилки, тарелку, кидает в раковину. Стоит ко мне спиной.

— Я не спал, потому что искал тебя, сначала добывал видео с камер в баре, потом ждал, пока мой приятель-компьютерщик отыщет тебя по камерам в этом многомиллионном муравейнике, — выдыхаю в русую макушку, поймав Сашу в ловушку рук.

Она медленно оборачивается, зеленые глаза шокированно распахиваются, видимо оценила-таки проделанную работу, чтобы найти ее.

— Почему ты ушла не попрощавшись? Мне показалось, что ночью между нами все было по-настоящему, — задаю вопрос, который не дает мне покоя.

Саша бледнеет, отводит глаза.

— Тебе показалось. Это просто секс, Макар, ничего личного. У меня был день рождения, и я выбрала тебя в подарок. Вот такая я распущенная и явно не стоила всех твоих телодвижений, чтобы найти меня, — крайне неуверенно огрызается Саша.

Врет. Не верю ни одному ее слову. Это она-то распущенная? Девочка, которая в двадцать четыре впервые занялась оральным сексом?

— Зачем ты врешь, Саш? Я уже все передумал и пришел к выводу, что есть лишь одна причина, почему ты могла сбежать. У тебя кто-то есть? — выдаю агрессивней, чем хотел. От этой мысли вторые сутки не получается нормально дышать.

— А какой ответ правильный? Что нужно сказать, чтобы ты обиделся и ушел?

Так, значит? Да что с ней такое? Что за маниакальное желание меня спровадить?

Срываюсь и быстро обхожу всю квартиру: спальня, ванная, туалет, большой балкон. Открываю шкаф в спальне — девчачьи вещи аккуратно сложены на полках. В прихожей инспектирую стенку — мужской обуви нет. В ванной нет мужских принадлежностей.

Залетаю обратно на кухню, распахиваю холодильник. Фрукты и йогурты, в морозилке овощи. Даже здесь нет ни намека на присутствие мужика в ее жизни. Мужики едят мясо, не знаю никого, кто бы питался молочкой и травой.

— Все проверил? — рассерженно пыхтит Саша.

— Да, блять, проверил! И ты пиздишь! Нет у тебя никакого мужика!

— А может, у меня не мужик, а девушка? – нервно смеется ведьма. — Как тебе такой вариант?

— Такой вариант не вариант. Переигрываешь, Саш. И вообще, у меня к тебе много вопросов. Почему у тебя нет соцсетей? Ты не ходила в детский сад, а в школе была на домашнем обучении, у тебя нет ни одного официального места работы, но при этом ты явно не бедствуешь! — вываливаю на нее все разом.

Саша дергается, замирает, становится еще злее, хотя куда уж больше?

— Даже так? А кто тебе разрешил лезть в мою жизнь? Ты кем себя возомнил? Досье на меня собрал? И что тебе это даст? Отчитываться перед тобой я не собираюсь и вообще советую тебе забыть все и не лезть в мою жизнь, целее будешь! — Саша подскакивает ко мне и толкает по направлению к двери.

Что за пиздец?

— Вали давай и забудь адрес. Хотя по фигу, завтра же меня здесь не будет! По всему городу будешь за мной гоняться? Слишком замороченно для случайного траха, не находишь? Давай, Макар, уходи! — указывает на дверь, ее колбасит, и недавняя холодная Фея на глазах превращается в разъяренную фурию.

И это потому, что я не схавал ее побег и хотел нормально поговорить? Нормально, конечно, не получилось, но намерения-то были самые благие.

— Да что ж за... Саш, я просто хотел нормально поговорить! Не собирался я тебя допрашивать. Давай еще раз попробуем? Пойдешь со мной на свидание? — клянчу, как какой-нибудь задрот, накидывая куртку.

Рядом на крючке висит расстегнутый рюкзак, незаметно кидаю во внутренний карман «таблетку». Так-то лучше, нет у меня времени бесконечно за тобой гоняться.

Первый раз в жизни меня выгоняет девчонка, с которой я спал. Неприятно, однако. С этой ведьмой все наперекосяк.

— Прощай, Макар.

Саша захлопывает дверь перед моим носом. Упираюсь лбом в металлическое полотно. Вот и поговорили.

Глава 8

Саша

Нашел, он меня нашел! Мне хочется расхохотаться и зарыдать одновременно. Первое — потому, что я была права и он тоже запал, а второе — потому что мне страшно. Судя по настрою Чигарина, так просто из моей жизни он не свалит. Не зря же так заморочился, искал, друга подключил. Охренеть.

Меня распирает нервный смех, утыкаюсь в ладошки, чувствую себя Мэрилин Монро, не меньше. Я знаю, что очень красивая, но когда на меня смотрит Макар, я чувствую себя как мисс Вселенная. В его взгляде столько восхищения и голода, что меня топит мурашами.

Так, посмаковать эти теплые воспоминания я смогу потом, когда сбегу подальше. Я не питаю иллюзий. Чигарину двадцать два, он дамский любимчик и, думаю, легко переживет мой отказ. Пострадает, может, недельку, и какая-нибудь девица его с удовольствием утешит.

Неприятно царапает ревностью, никогда не позволяла себе присваивать людей, но Макара считаю своим с первой минуты близости, а своих я берегу и защищаю. Поэтому не стану подвергать опасности.

Был уже в моей жизни косяк, и это чуть не стоило парню жизни, здоровья уж точно. Надеюсь, он уже восстановился.

Все внутри требует куда-то бежать и что-то делать, но я понятия не имею, куда и что. Если Макар искал меня по камерам, а они натыканы в каждом дворе, при большом желании он, наверное, снова меня найдет, но попробовать слинять стоит.

Выскакиваю из подъезда, меня колбасит, и хочется свежего воздуха, нужно проветрить голову и решить, что делать дальше.

На улице ветрено, и мою кепку неожиданно уносит.

Она приземляется на колени парню в инвалидном кресле, крутом таком, с ручным управлением. И я уже не первый раз вижу его у подъезда, он никогда не поднимается.

Всегда ждет у лавочек, рядом джип с водителем.

— Поймал, держи! — улыбается мне модно одетый красавчик, возвращая кепку.

— Спасибо, — натягиваю козырьком назад.

Рассматриваю парня. Молодой, лет двадцать, дорого одет, в спортивном стиле, его кроссовки стоят столько, сколько я плачу за месяц аренды квартиры.

Кареглазый, улыбчивый, ямочка на подбородке. Но меня волнует не это, а то, почему он сидит в кресле, если абсолютно здоров.

— Я живу в этом доме, и тебя не первый раз вижу, ты никогда не заходишь, ты с кем-то приезжаешь? Всегда ждешь у подъезда.

— А, да, я тоже тебя видел пару раз, ты очень красивая, тебя сложно не заметить, — лучезарно улыбается лжеколясочник. — Да, мать жду, она навещает родственницу, а я с ней не очень. Так что вот, дышу свежим воздухом.

Хлопает дверь, из джипа выходит крепкий мужичок.

— Леонид Витальевич, все в порядке?

— Вить, расслабься, все нормально, просто знакомую встретил, — азартно щурится красавчик.

Кивнув, водитель возвращается в машину.

— А это прикол какой-то с креслом? — легонько пинаю колесо.

— В смысле?

— Зачем ты в нем сидишь? — спрашиваю в лоб. — Если это чтобы кадрить девок, то очень странный способ.

Парень таращится на меня во все глаза.

— Я, вообще-то, неходячий, если ты не заметила, и кресло нужно...

— Я знаю, для чего нужно кресло, я не понимаю, зачем оно тебе, — хмурюсь, потому что уже «обсмотрела» его и так и сяк.

И он однозначно здоров.

— Вставай! — зову, протягивая руку. — Как там тебя? Леонид Витальевич?

— Ты шутишь, что ли? В смысле «вставай»? Если бы мог, то давно бы встал, — начинает нервничать парень.

Но не орет, не гонит меня, не обзывает шарлатанкой, потому что понимает: я права. Очень интересно. Как же тебя так угораздило?

— Очень интересно, как ты умудрился оказаться в инвалидном кресле? Ты же здоров.

Красавчик закусывает щеку и внимательно меня разглядывает, больше не пытается флиртовать и заигрывать, но явно заинтригован. Еще бы.

— А ты кто вообще? — прищуривается, достает сигареты, пытается прикурить, но его пальцы дрожат, и получается не сразу.

Забираю зажигалку, делаю шалашик из ладоней и даю ему прикурить, он глубоко затягивается, блаженно прикрывает глаза.

— Будешь?

— Не курю, — присаживаюсь на лавочку.

Он подъезжает ближе, молча курит.

— Так кто ты? Экстрасенс? Или как вас там правильно называют?

— Типа того. Зачем тебе кресло? Если ты можешь ходить.

— Не могу! Если бы мог... — он отворачивается, хмурится.

Перед глазами всплывает образ рыжеволосой красавицы. Улыбчивая, с веснушками на носу. Соседская девчонка, он любит ее еще со школы. И сейчас вспомнил.

— Короче, если бы мог, то не сидел бы в этом кресле! — последнее слово выплевывает как ругательство.

Что же с ним произошло?

— Дай руки, — протягиваю ему ладошки.

Леонид берет меня за руки, закрываю глаза, концентрируюсь. Не получается, не вижу.

— Это точно не травма и не инсульт, — хмурюсь, закусив щеку.

Леонид молчит, не подтверждая и не опровергая мои слова, потому что все еще не верит и не знает, чего от меня ожидать.

— В один день ты просто перестал ходить. Н-да уж. Говно какое-то, — отпускаю его руки, свои прячу в карманы. — Надо разбираться, а мне сейчас некогда. Своих проблем хватает. Извини.

Встаю, пожав плечами. Чувствую себя погано, потому что я могу ему помочь, но сейчас мне нужно думать о себе. Найти новое жилье и деньги. Мои запасы на исходе, а Роберт снова «не абонент».

Он, конечно, перезвонит мне, как сможет, но, как показывает практика, могут пройти недели, а жить на что-то надо сейчас.

— Подожди, не уходи. Как тебя зовут? — выспрашивает лжебольной.

— Саша. Слушай, я дико извиняюсь, что брякнула, будто могу разобраться, но у меня реально сейчас своих проблем хватает.

— Твои проблемы можно решить деньгами или грубой физической силой? Что нужно? Только скажи! У меня много денег, и я готов помочь! — уговаривает меня красавчик Леонид.

Это вообще странно, что мужик такой красивый, подозрительно даже.

— Много денег, говоришь? Да, мои проблемы можно решить деньгами. Мне жить негде, — признаюсь, снова приземляясь на скамейку.

Брови Леонида удивленно ползут вверх, и он косится на подъезд.

— Это длинная история. В общем, меня нашел один человек, и теперь он не отстанет. Он мне дорог, но видеться нам нельзя. И мне срочно нужно переехать, — путано объясняю красавчику, поворачиваю кепку козырьком вперед, ниже натягивая на глаза.

Камеры эти кругом, не жизнь, а матрица.

— Я живу в пригороде, в коттеджном поселке. Месяц назад дом купил рядом с родительским, там сейчас ремонт заканчивают. Пойдет? — хмурится Леонид.

— Пойдет, только ремонтников отзови, пока я там перекантуюсь. Я социофобка и не люблю, когда много народу. Мне одного тебя за глаза хватит.

— Правда сможешь помочь? Я заплачу, сколько скажешь, только не обманывай, чтобы без ложных надежд и...

— Так, стоп, мне не нужны твои деньги, работаю за еду и крышу над головой. Пока я тебе помогаю, ты меня содержишь, этого вполне хватит. По рукам? — протягиваю ладошку.

Леонид от души смеется и пожимает мне руку.

— Такая красавица и за еду? Тогда обещаю, это будет лучшая еда, что ты пробовала, у меня повар — итальянец, — играет бровями красавчик.

— У тебя личный повар? Это я удачно продалась.

Глава 9

Макар

Еще час кружу по городу, стараясь, успокоиться. То, что Саша меня отшила, люто расхерачило мою самооценку. Неприятненько.

Что я имею по итогу? Первое — девчонка не поддается внушению, второе — не хочет со мной общаться.

И если первый факт просто сбивает с толку, то второй меня вообще никак не устраивает. На телефон падает эсэмэска от Алисы со списком продуктов, этой кукле невозможно доверить даже такую мелочь, потому что периодически она просто не доходит до магазина и пропадает с деньгами.

Поэтому даже покупкой продуктов вынужден заниматься я сам. Иногда, конечно, Надя выручает, это приходящая к матери пару раз в неделю медсестра, но мне неудобно ее этим напрягать. Она и так берет за свои визиты чисто символическую плату.

Дублирую список продуктов в приложение доставки. Минут пять еще кружу по своему району. Поднимаю глаза на наши окна, не хочу домой.

А куда хочу? Никуда не хочу, к Гордеевой хочу. Чет мне не по себе, да и расстались мы плохо.

«Прощай, Макар».

Ага, сейчас прямо бегу и спотыкаюсь. Все только начинается, Саша Гордеева.

Очень надеюсь, что она не наткнется на «таблетку». Достаю телефон, открываю специальное приложение. Маячок не движется, координаты совпадают с Сашиной квартирой. Хорошо.

«Завтра же меня тут не будет». Значит, не ее квартира, съемная, скорее всего.

Телефон оживает входящим.

— Да, мам.

— Макарушка, здравствуй, ты когда домой?

— Сейчас поднимусь, я у подъезда.

Дожидаюсь курьера, забираю пакеты.

Дома, раскладывая продукты, слушаю рассказы матери о визите Нади, о скандале соседей, что мешали спать, и пьяных телефонных разговорах Алисы.

— Макар, ты бы поговорил с ней, чтобы перестала пить, гулять. Она же будущая мать, как же так можно? — горько вздыхает мама.

Алиса — мать? Упаси боже. Уговоры на нее не действуют, Алиса, как тупая, пакостная кошка, понимает только грубую физическую силу.

— Я поговорю, мам, — обещаю на автомате. — Как ты?

Присаживаюсь к ней на диван, поправляю плед.

— Да, хорошо. Переживаю только за тебя и Алису. Совсем вы отдалились, а ведь близкие люди.

Да уж, и насколько близкие, тебе лучше не знать.

Зуевой нет дома, и ужинаем мы вдвоем, мама болтает без умолку, ест с аппетитом, много улыбается, что в последнее время с ней бывает нечасто. Соскучилась, наверное.

После ужина она устраивается перед телевизором, я ухожу в свою комнату.

Слоняюсь из угла в угол, не нахожу себе места, хватаю эспандер.

А вдруг Саша реально сбежит? Что, правда не хочет меня больше? От этой мысли внутри противно скребет. Да ну на хуй. Снова начинаю заводиться, сбегаю в ванную, надо остыть.

Включаю тропический душ, упираюсь ладонями в стекло кабины.

В памяти некстати всплывает горячая картинка: как Саша высовывает розовый язычок, пробуя мой член.

Член оживает, сжимаю, прохожусь по всей длине, давлю на чувствительную головку.

— Аш-ш.

Гордееву бы мне сюда.

— Уау, уау, вот это сюрприз. Макар дома, голый, еще и с каменным стояком, — хихикает Алиса, вламываясь ко мне в кабину.

Оборачиваюсь, Зуева снова под допингом. Пьяно покачивается, пошло облизывается. Надо все-таки починить щеколду, чтобы мыться без таких вот сюрпризов.

— Выйди.

Алиса на мои слова не реагирует. Она в тугом корсете, сиськи вот-вот вывалятся, короткая джинсовая юбка, высокие шпильки, красная помада, наращенные ресницы. Вид, конечно, максимально блядский.

— Давай пососу? — проходится языком по зубам, упирается в щеку, показывая, как именно может меня порадовать.

Я реагирую, член наливается еще больше, хочу секса, но не абы с кем, и тем более не с шлюховатой Алисой, Фею хочу.

— Андрюхе отсоси или Марату.

— Пошел ты, козлина! — с психом хлопает дверью.

Пару минут пялюсь на запотевшее стекло кабины, капли нетерпеливыми дорожками катятся вниз.

Передернуть, что ли? Я заведен до предела Гордеевой, а там за дверью сука Алиса с вечными провокациями. Да и похуй. Что я ее, не отошью?

Выхожу, обернув бедра полотенцем. Алиса сидит на моей кровати, широко расставив ноги. Трусы валяются на полу.

— Ма-кар-р, — мурлычет игриво.

Кажется, я сейчас блевану, какая пошлятина. Это тебе не шелковая пижамка Феи, от которой у меня встал по щелчку.

— Алиса, съебись. Не буду я тебя трахать, — облокачиваюсь о стену, бьюсь башкой, бесит всё.

— Я так соскучилась. Ты такой большой стал... везде... я хочу тебя, хочу попробовать еще раз. Трахаюсь как кошка, пробую других — все не то, мне ты нужен. Я чистая, честно, вчера анализы пришли. Показать?

— Мне похуй вообще.

— Я все-все тебе позволю, любой каприз. Хочешь, поиграем? — Алиса подходит ближе, встав напротив, демонстративно облизывает губы.

Морщусь, заметив, что зубы испачканы помадой. Не хочу я никаких игр, мне хочется, чтобы она свалила уже из моей комнаты. Обматерить, что ли?

Зуева царапает длинными, острыми ногтями мой пресс, отступаю. Не надо меня трогать.

— Что тебе непонятно? Не хочу я, у меня на тебя даже не встанет.

— Не ври ты, я же видела эрекцию, — нагло улыбается, кивая на мой пах.

— Это не на тебя, я о другой думал, когда ты приперлась.

— Ты охренел? О ком, блять, ты думал? У тебя новая девка, да? Когда ты уже наебешься и успокоишься? — взвизгивает Алиса, мечется по комнате, швыряет в меня всем, что подворачивается под руку.

Уворачиваюсь от расчески, зарядки. Поймав подушку, кидаю в обратку. Достала, истеричка.

Попадаю в голову, Зуева дергается, поправляет волосы, корсет.

— Ненавижу тебя, — шипит, выбегая из комнаты.

Наконец-то.

Проверяю местоположение маячка, он не двигается, по координатам оставаясь в пределах Сашиной квартиры. Облегченно выдыхаю. Давай, ведьма, остывай и передумывай, хватит от меня бегать.

Глава 10

Саша

— Твой повар — просто Бог! Передай ему мое восхищение! — бубню с набитым ртом, уплетая второй кусок пиццы.

— Хорошо, — смеется красавчик, кивает и тоже берет кусок.

Мы сидим в доме, где я буду жить, на теплой веранде, и уплетаем божественно вкусную пиццу, от повара-итальянца. Умяв полпиццы, пьем холодный мохито.

— А как это будет? Ну, твое лечение? Гипноз? Заговоры? Транс?

Если бы я знала… У меня никогда нет четкого плана, все происходит интуитивно.

— Для начала расскажи мне о себе, с того момента, когда ты перестал ходить.

— Э, ну мне было тринадцать, это был обычный день, — пожимает плечами Леня.

— Что, вот просто утром проснулся и не смог встать с кровати?

Что-то тут не то.

— Нет, вообще-то, это был не совсем обычный день, в этот день умер мой отчим, — как-то нехотя признается красавчик.

А вот это уже интересно.

— Тебя воспитывал отчим? Долго? Как его звали? В каких вы были отношениях?

— Я звал его дядя Витя, он женился на маме, когда мне было десять, был нормальным добрым дядькой, ко мне относился хорошо, мне кажется, — как-то неуверенно заключает мой подопечный.

— Как это — тебе кажется? Ты что, не помнишь? — всматриваюсь в хмурое лицо, Леня кусает щеку.

— Если честно, я практически не помню тот день и знаю все по рассказам мамы, что там примерно произошло.

— Очень любопытно.

Тринадцать лет — это тот возраст, когда ребенок должен себя помнить и осознавать. Если память решила пощадить его забвением, значит, в тот день действительно случилось что-то ужасное.

— И что рассказывает твоя мама?

— Она в тот день уехала на похороны подруги, я остался с отчимом. Мы тогда еще в квартире жили, в той, где сейчас живет его мать, в твоем подъезде. Она говорит, что долго не могла дозвониться, примчалась и увидела, что в гостиной лежит мертвый отчим, а я в другой комнате сидел на полу. Глаза стеклянные, не реагировал, даже когда она меня позвала. Она перепугалась, решила, со мной тоже что-то случилось, вызвала полицию и скорую. Говорит, врачи пытались поставить меня на ноги, а я просто падал, ноги не держали.

— Как твоя мама пережила смерть мужа? — беру блокнот, начинаю чертить сама не пойму что, какие-то зарисовки. У меня так бывает, мелькают какие-то обрывки, из которых потом складывается картинка.

Рисую диван, рядом маленького котенка, зачеркиваю, рисую другого. Но он снова не вписывается, но он там точно был, и будто не был.

— Переживала очень, плакала полгода, она его очень любила. Мы до него жили плохо, мой родной отец бросил мать беременной, родители ее нам не помогали. Короче, выживали как могли. А после того как она встретила дядю Витю, мы стали хорошо жить, он был очень зажиточный, чиновник. Все его имущество перешло маме. Еще, конечно, она очень переживала из-за того, что меня парализовало, она думает, это, скорее всего, на нервной почве, вроде как меня так травмировала смерть отчима. Он, кстати, от инсульта умер.