Навстречу огню

— Так точно, — ответил отряд.

— Гидрен, останешься. Хочу с тобой поговорить.

Остальные гвардейцы, получив приказ, разошлись. Гидрен остался стоять перед генералом. Торренс подошёл к нему вплотную.

— Ты понимаешь, что ты натворил?

— Понимаю.

— А я так не думаю. Здешняя гвардия — это вы. Вы — её лицо. И это лицо сейчас лежало в углу трактира, пока толпа преступников пинала вас ногами. Ты их командир. Ты должен был их вести. А вместо этого ты лежал связанный, как мешок с дерьмом, и ждал, пока тебя развяжут.

Торренс смерил офицера холодным взглядом. В глубине души ему даже хотелось увидеть, как задета его гордость, услышать хоть одно бестолковое оправдание. Но нет, юноша молчал, потому что боялся. Не недостаточно, как показалось генералу.

— Если это повторится, — сказал Торренс, — я лично прослежу, чтобы ты закончил свою службу в самой дальней дыре Пятицарствия. Не капитаном. Не офицером. Просто рядовым, который чистит сортиры. Ты меня понял?

— Так точно.

— Иди.

Гидрен развернулся и пошёл к отряду. Торренс смотрел ему вслед. Он не чувствовал ни удовлетворения, ни злости. Только пустоту. Всё это было бессмысленной тратой времени. Рой на свободе, а он стоял здесь и читал нотации некомпетентным солдатам.

Он вынул часы. Стрелки неумолимо двигались. Торренс сжал их в кулаке и убрал обратно. Отряд уже получил приказ и разошёлся патрулировать черту города. Торренс не пошёл с ними, у него было другое дело.

Он вернулся к «Ночной обители». Не к главному входу — тот был выбит и теперь сиротливо висел на одной петле. Он обошёл здание и остановился у чёрного входа, там постучал два раза.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла та самая эльфийка — худая, с тёмными волосами, прикрытыми белым платком. Увидев Торренса, она напряглась. Её пальцы вцепились в край фартука.

— Я не хотела… Я…

— Мне всё равно, — перебил Торренс. — Ты сделала то, что должна была сделать. А теперь сделаешь ещё одно.

Эльфийка замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Твой хозяин, Алан, — внутри. Спроси у него, откуда взялись эти двое. Что они говорили. Что хотели. Всё, что он помнит. Каждую мелочь. Ты поняла?

— Д-да.

— Я буду ждать здесь. Иди.

Улицы Гансвилла, залитые светом луны, были пустынны. Рой находился в самом безлюдном квартале: всё чаще попадались заколоченные потрескавшимися досками окна и закрытые снаружи двери.

Сделав ещё один шаг, Рой стукнул посохом оземь.

— Рой, хватит уже! — окликнул его издали Прайс. На самом деле дьявол витал у него над ухом.

— Отвяжись.

— О чём ты думаешь!? — огонёк закружился перед носом. — У тебя что, времени вагон? Уже давно отсёк бы руку, хватит упрямиться!

Рой приоткрыл глаза и медленно выпрямился.

— Просто… Не хочу сжечь город. Лучше уйти тихо.

— Да на что тебе этот город?

— Прайс! — прикрикнул Рой, заставив огонёк присмиреть.

Он положил волшебный посох на землю и прислонился спиной к стене дома.

— Что дальше?

— Я… — дьявол замолчал. Потом заговорил снова, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на неуверенность. — Я делал это только однажды. Точнее, видел, как это делает кое-кто.

Рой нахмурился.

— Гердостаус?

— Откуда ты…

«А кто ещё?». Первый из рода Амундсенов. Первый, кто призвал Прайса Всемогущего. Первый, кто стал магом огня.

Рой знал эту историю с детства. Ему рассказывали её, но как легенду — слишком старую, чтобы быть правдой. Гердостаус Амундсен, сильнейший герой своего времени, тот, кто сразил генерала Тьмы и остановил нежить. Он почти стал королём Пятицарствия.

В день поединка с королевой Каллисто он сделал то, чего никто не ожидал. Из огня он поднялся столбом пламени. Никто не знал, как это сработало, и что именно произошло в тот миг. Но он сразил Каллисто и мог занять трон.

— Просто думал о нём. Он ведь тоже был магом огня, — Рой замолчал, вспоминая легенду. — Он действительно стал огнём в поединке с Каллисто?

— Да, — подтвердил Прайс. — Я не знал, что это сработает.

— И ты хочешь, чтобы я сделал то же самое? Как он смог?

— Он сжёг себя, — ответил Прайс. — В легендах всё не так, как было на самом деле. Они говорят «столб пламени». Но я видел это. Это был вихрь. Он закрутился вокруг него, как смерч. В этом вихре не было ничего — ни дыма, ни пепла, ни костей. Гердостаус просто исчез. И то, что поднялось потом, было чистым огнём.

Рой с явным сомнением покачал головой.

— Это не имеет смысла. Огонь не может мне навредить, я неуязвим для него. Как это вообще может сработать?

— Огонь может, — неожиданно возразил Прайс. — Если всё пройдёт так, как тогда, ты станешь огнём.

— И тогда что?

Прайс замолчал. Он витал перед его лицом, и в его пламени что-то дрожало. Страх или даже волнение.

— Я не знаю, — наконец сказал он. — С Гердостаусом всё было иначе. Условия были другими. Я не знаю, что произойдёт с тобой наверняка, но это не убьёт тебя. И в этот миг ты будешь сильнее, чем был.

Выслушав Прайса, Рой всё ещё не хотел соглашаться на что-то столь рискованное. Он стал перебирать в голове другие варианты. «Переждать? Попробовать воздействовать на лёд иначе?». На это нет времени, гвардия уже может быть совсем близко, буквально за несколько домов от него. Обратиться за помощью было не к кому. А терять конечность слишком опасно, ещё и сейчас, когда его жизнь стоит слишком дорого. И речь не о золоте.

В конце концов, дьявол не лгал. Рой знал наверняка именно то, что Прайс не стал бы ставить под угрозу его жизнь, ведь это ставило бы под угрозу и его существование в этом мире.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это.

Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и попытался поджечь себя.

Это оказалось труднее, чем он думал. Огонь не слушался. Он вспыхивал на пальцах, на ладонях, но тут же гас, не причиняя вреда. Рой чувствовал его, но не мог заставить его сделать то, что нужно. Он привык, что огонь — его оружие и защита. Он привык управлять им. А теперь он должен был позволить огню сделать то, чего он никогда не делал — сжечь его.

— Прайс, — позвал он. — Я не могу.

— Ты можешь, — ответил дьявол. — Просто перестань сопротивляться.

Рой сжал зубы. Он не привык позволять чему-то брать верх. Он привык контролировать. Но сейчас у него не было выбора. Он расслабился, опустил руки и позволил огню вспыхнуть.

Пламя охватило его мгновенно. Оно не причиняло боли, но он чувствовал, как оно проникает под кожу, в мышцы, в кости. Как что-то живое, горячее, извивающееся заползает в горло, в лёгкие, в грудь. Он хотел закричать, но не мог — горло сжалось.

— Прайс, — прошептал он.

Но Прайс не ответил.

Рой вздрогнул. Внутри, где-то очень глубоко и в то же время совсем рядом, на месте прежней пустоты он почувствовал обжигающее пламя. По жилам внезапно потекло нечто похожее на раскалённую лаву. Рой упал на колени и упёрся руками в землю. Эта боль не могла сравниться с той, которую причинял лёд.

В глазах начало двоиться и потемнело. Огонь стремительно разрастался. Грудь вспыхнула изнутри, и дьявольский огонь был готов разорвать её и выбраться наружу. Рой дотронулся одной рукой до места, где у него должно было быть сердце. Учащённо бился внутри маленький огонёк. Рою даже показалось, что его тело горит. Он посмотрел на плечо обмороженной руки и лишь теперь понял, что это взаправду происходит.

По плечу медленно расползался ядовито-красный огонь. Рой машинально хлопнул по нему другой рукой.

— Что ты делаешь?! Убери руку! — услышал он голос Прайса.

Ещё прежде, чем дьявол сказал это, сквозь пальцы Роя усердно начали пробиваться маленькие языки пламени. Рой пригляделся и мгновенно отдёрнул руку. Его ладонь загорелась, и всю кисть охватил жар. Это пламя, как и любое другое в мире, не могло причинить ему вреда, но его трудно было не почувствовать.

Рой ударил ладонью о землю, и огонь промчался вверх по руке, до самого плеча. Он посмотрел на другую руку — по ней тоже вспышками распространялось пламя.

— Так и должно быть?! — громко спросил Рой, глядя, как стихия выбирается из-под кожи наружу.

Ответа не было.

Спину будто обдало кипятком, она тоже воспламенилась. Рой согнулся и всё-таки зажмурился. В темноте он увидел красную вспышку, с каждой секундой становящуюся больше и ярче.

— Прайс, останови это! — почти что крикнул Рой.

Дьявол не ответил. Он молчал, и в этом молчании было что-то, от чего Рою стало не по-себе. Он открыл глаза и увидел, что почти всё его тело охвачено огнём. Огонь уже проскользнул прямо подо льдом и «сожрал» его целиком. Руку до кончиков пальцев прожгло, и Рой наконец-то смог сжать её в кулак.

Кровь прихлынула к вискам, невыносимый жар пронизывал всё тело. Рой прикусил язык. Земля казалась ему алой оттого, что огонь был и в голове.

— Быстрее, Прайс! — уже закричал он.

Дьявол ответил что-то невнятное. От слишком высокой температуры Рой подумал, что сейчас его кожа расплавится. Где-то огонь начал разгораться сильней, и он уже ничего не чувствовал, кроме поглотившего его жара.

— Десма! Прайс, скорее!

Рой открыл глаза и понял, что что-то идёт не так. Мозг панически разбросал мысли в разные углы головы. Рой пошевелил полыхающими плечами, и, еле поднявшись, взял посох. Сталь нагрелась в долю секунды, и эльф примерно оценил, насколько выше стала температура его тела. Надо было срочно что-то делать.

— Куда? Куда направить пламя? — Рой шёл и осматривался в поисках чего-то, что можно было сжечь. И тут он вспомнил о Гердостаусе. Но получится ли повторить это?

— Сейчас и проверим, — задыхаясь от жара, охватившего горло, проговорил Рой.

Он всё ещё чувствовал огонь, только это и было нужно. Рой закрыл глаза и представил, как он стоит в центре Вселенной, в бушующем океане огня. Он медленно воздел руки вверх, призывая его к себе и направляя в небо. Он видел себя в эпицентре ослепительно яркой воронки, сжигающей всё на своём пути. Рой представил, как огонь, окутавший его непреодолимым кольцом, стал осязаемым. На ощупь он был… жёстким и шершавым, будто царапал кожу. И тогда Рой прогнал из своей головы все мысли, кроме этой. Он ощутил, как отрывается от земли, и не позволил себе даже задуматься о том, чтобы открыть глаза.

— Не думай. Чувствуй, — напомнил он себе.

Рой представил, что у огня есть воля. И она была направлена против всего мира. Рой почувствовал его голод. Голод Прайса. Тот самый голод, который дьявол испытывал тысячи лет, прежде чем Рой призвал его. Ему передался весь его неукротимый гнев, руки задрожали от напряжения. Рой будто сам поднимал себя в воздух. Давление усиливалось, жар не давал дышать размеренно. И наконец Рой перестал чувствовать своё тело — он стал одним целым со стихией.

Рой направил всё своё пламя вниз, стремительно врезавшись в землю.

Спустя пару минут он почувствовал, что лежит, и только тогда открыл глаза.

Какая-то молниеносная, словно укол, боль заставила его вскрикнуть. Понятия не имея, что это было, Рой готов был отдать всё, лишь бы эта боль не вернулась. Но она вернулась. Он впился пальцами в грудь, в которой что-то тяжёлое прожигало и срасталось с внутренностями, словно пыталось занять место в пустоте.

— Проклятье! — кричал он.

Резко боль стихла и снова повторилась.

Рой зажмурился.

— Что это, Прайс!? Почему так больно!?

В ответ он почувствовал, как что-то горячее, живое, бьющееся вернулось в его грудь. Словно кусок плоти — его плоти — прижигался к тому, что было пустым. Сосуды тянулись друг к другу, срастались, рвались и срастались снова. И это было так больно, что Рой закричал.

Глава 6. Одинокий сын мельника

Что-то мешало дышать и больно давило изнутри. Затем в груди возникло странное ощущение: что-то сжалось, отпустило и снова сжалось, размеренно пульсируя. Именно это непривычное чувство и вернуло Роя в сознание.

Он открыл глаза и попытался встать. Странно, но руки и ноги двигались удивительно легко. Опёршись на посох, Рой приподнялся, но тут же едва не упал обратно. Что-то словно камень тянуло его вниз; руки задрожали.

Он хотел вспомнить, что произошло после того, как огонь поглотил его целиком, но память обрывалась. Рой не помнил, как упал, как погасло пламя и сколько времени пролежал без сознания.

Краем глаза он заметил отблеск огня. Рой повернул голову к дьяволу и заметил, что тот словно стал меньше.

— Что это было? — спросил Рой.

Прайс молчал. Он висел в воздухе, маленький, дрожащий, и его пламя металось, как будто он не мог найти себе места.

Рой подумал было, что после самосожжения больше не слышит голос Прайса, и с облегчением вздохнул. Он осмотрел одежду из асбестовой1[10] ткани. Даже та местами успела обуглиться. Плащ, не раз испытанный на войне, выдержал и этот огонь.

Он медленно встал, отыскал взглядом отброшенную в сторону сумку и оглядел улицу. Только теперь он увидел, что всё это время лежал в центре обугленной ямы диаметром в несколько метров. Дома огонь не задел, а вот землю выжег начисто.

— Невероятно, — прошептал Рой, осмысливая то, что случилось.

«Вот что чувствовал Гердостаус, и, возможно, Эрнестия. Я стал живым огнём. На миг я оказался частью каждого пламени — в очагах, каминах и кострах по всему миру. Я чувствовал всё и был всем. Пожалуй, это слишком».

— Ты забрал часть того, что принадлежит мне, — тихий голос Прайса заставил Роя снова обратить на него внимание.

— О чём ты?

Прайс сжался.

— Этого не должно было быть. Всё это принадлежало мне! С Гердостаусом всё было иначе. Ты чуть не умер!

Рой с недоверием смотрел на крошечный беззащитный огонёк, в котором теперь едва угадывался прежний Прайс Всемогущий.

— Да что я забрал? Ты можешь объяснить? И вообще, ты сам говорил, что я не умру, если сделаю это! Тогда какого чёрта…

Рой вдруг явственно ощутил, как его кровь заструилась по венам быстрее. Он замолчал и заставил себя успокоиться. Он едва не умер. А если бы умер, то так и не выполнил бы сделку с Велиаром. От одной этой мысли его пробирала дрожь. Он прижал палец к запястью и, к своему удивлению, нащупал пульс. Это было так странно.

— Я не знал, что так будет, — сказал Рой задумчиво.

— Я тоже не знал! — Прайс вспыхнул. — Я думал, ты просто станешь огнём! Как он! Но ты… или что-то иное отобрало у меня часть…

— Ты боишься, что я заберу остальное?

Огонёк, казалось, вздрогнул. Рой усмехнулся холодно и без тени сочувствия:

— Правильно боишься.

Опираясь на посох, он двинулся к Прайсу, сокращая дистанцию.

— Ты думал, я забыл, как ты жрал моё сердце? Как ты вцепился в него, как голодная тварь? Я помню всё, дьявол. Пока я здесь валялся, ты уже небось ощутил предвкушение небытия? Ты боишься, что я однажды отберу то, что ты взял.

Пламя Прайса заметалось, когда Рой приблизился к нему вплотную. Эльф коротко вздохнул.

— Но сейчас единственное, что мне нужно, это чтобы условия нашей сделки оставались такими, какими были. Прозрачными и понятными. Я отдал — ты взял. Ты дал — я использую. Всё, больше мне ничего не надо.

Рой никогда не пытался глубоко изучать силу, которой владел. Он не жаждал абсолютного могущества: для него огонь был всего лишь оружием. Он знал лишь, на каком пределе устаёт, и дальше, как правило, не заходил. Прайс, видимо, успокоился. Пока Рой отряхивал одежду, дьявол как бы ненароком заметил:

— Хорошо, что ты придумал, куда перенаправить огонь, иначе…

— Замолчи, — негромко, но требовательно остановил его Рой. Он и слышать не желал о том, что могло бы быть иначе.

— Как скажешь, — не стал возражать Прайс.

Некоторое время Рой просто стоял у стены серого дома. Что-то в груди стучало настолько тихо, что заметить это можно было, лишь прислушавшись. Времени не было даже на то, чтобы остановиться и разобраться, что случилось. Рой предположил, что часть сердца, которую когда-то съел Прайс, вернулась к нему. Проверить свою догадку он не мог. Оставалось лишь довериться пульсу, которого он не чувствовал долгие годы. И спать хотелось, и пить, и есть — всё сразу. Он всё же вынужден был признать, что в таком состоянии вряд ли будет готов к непредвиденным обстоятельствам вроде генерала гвардии.

«Что дальше? Генерал королевской гвардии раскрыл меня, гвардия будет искать. Каждый дом, каждый переулок. Да и этот огненный вихрь наверняка кто-то да увидел. Может, не решаются приблизиться после такого. А может, просто ещё не успели. Оставаться здесь нельзя, нужно уходить. С Кондором мы разделились на перекрёстке, так что я могу уйти один прямо сейчас.»

Перехватив посох поудобнее, Рой зашагал в направлении леса, который виднелся в конце улицы.

«Хотя Кондор был бы полезен. К тому же, он данши и чувствует ложь, а это очень пригодилось бы. Но если уходить сейчас, то можно как раз через лес. Официантка говорила, что он зачарован? Однако это явно безопаснее, чем через ворота — генерал наверняка выставил вооружённые патрули. Ещё официантка говорила о погосте за лесом и… Точно, там часть компаса. И, якобы, вурдалаки, над которыми экспериментировали алхимики».

Рой нахмурился и потёр лоб. Алхимики? Внезапная догадка о связи Торренса Санкрэла с алхимиками на погосте заставила его насторожиться. Он уже знал, что генерал — алхимик: магом тот не был, а лёд использовать сумел. И в Гансвилле ходили слухи о других алхимиках, проводивших эксперименты с вурдалаками. Слишком много совпадений, чтобы их игнорировать.

— Генерал королевской гвардии из столицы столиц, он служит при дворе, — пробормотал Рой вслух. — И если корона действительно что-то знает о грее, генерал может оказаться полезен.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — заметил Прайс, юркнув обратно в его карман.

— Конечно, но это пока что. Лучше бы мне вообще не видеть больше Санкрэла. Пойдём сначала через лес, и если там действительно погост, можно зайти. Посмотрим, есть ли там часть компаса Кондора. Много времени это не займёт. А как буду от города подальше, если с Кондором не пересечёмся, отправлюсь в Ланвлиэнд один.

В лесу близ Гансвилла среди старых деревьев то и дело завывал ветер. Узкая тропинка, еле освещаемая голубоватым сиянием луны, извилисто убегала вперёд, а лес всё не менялся: он был холодным и мрачным. Сверху плотно переплетались ветви. Со всех сторон Роя окружала тьма и столбы высоких деревьев. Сухая трава под ними отливала неестественной рыжиной. Впрочем, и здесь ещё местами из-под земли появлялись бледные поганки. Даже тёмному эльфу местность была видна лишь на расстоянии двух метров, а дальше — густая темнота.

— Наверное, этому лесу уже несколько сотен лет, — заговорил Прайс.

— Вполне возможно.

— Поразительно. Стоило тебе узнать, что генерал королевской гвардии прибыл из столицы столиц, как ты тут же решил, что он может знать что-то о грее. В таверне ты услышал, что какой-то магистр Ортан жив, и теперь наверняка собираешься разыскать и его. А ещё у тебя есть преступник, которого ты знаешь без году неделя и которому почему-то решил доверить часть своих планов.

— Я не доверял Кондору всё. Ты сам прекрасно знаешь, о чём я ему не рассказывал.

Тут огонёк сделал странный жест. Он, открыв воображаемую пасть, затеребил длинным куском пламени. Наверное, он так планировал показать язык.

— Разумеется. Ты просто пошёл за ним, потому что он пообещал помочь. Какая существенная разница.

Рой бросил на него раздражённый взгляд.

— Кондор знает больше, чем я. Этого достаточно.

— Для чего? У тебя есть тридцать дней, чтобы найти грея, убить его и отдать Велиару. А пока ты собираешь слухи, словно голодный пёс объедки. Неужели ты сам не видишь, насколько жалко это выглядит?

Рой остановился, посмотрел на Прайса, и тот, кажется, решил, что наконец добился нужной реакции. Маленькое пламя самодовольно дрогнуло.

— Закончил?

— Пока да.

— Тогда слушай внимательно. Я не знаю, где искать грея. Не знаю, кто он такой, где находится и сколько людей готово его защищать. У меня нет ни имени, которое можно проверить, ни места, с которого можно начать. Есть только слухи, случайные сведения и люди, которые, возможно, что-то знают.

Рой снова двинулся вперёд, раздвигая посохом спутанные ветви.

— Генерал может оказаться бесполезен. Ортан может не знать ничего. Кондор может лгать мне с первой нашей встречи. Но каждый шаг — это шаг к грею. Я найду его, потому что у меня нет выбора.

Прайс неожиданно взмыл вверх и резко остановился прямо перед его глазами так, что Рою тоже пришлось остановиться, чтобы не столкнуться с ним.

— Какой убедительный список надежд.

Рой нахмурился и изменившимся голосом ответил:

— Это не надежды. Это варианты.

— Называй их как хочешь. Только не забывай, что у тебя заканчивается время.

Рой только ухмыльнулся. Ему было забавно наблюдать беспокойство Прайса, продиктованное отнюдь не привязанностью. Они оба знали, что если Рой не успеет, то жить ему Велиар не позволит, а это значит, что и существование Прайса в этом мире закончится.

— Я не умру, Прайс. И не сдамся. Я сделаю то, что должен, — изрёк Рой достаточно убедительно, чтобы дьявол успокоился.

Тут Рой покачнулся, однако приписал это слабости после утомительного ритуала. Какое-то время они шли молча. Под ногами хрустели сухие ветки, а ветер то и дело шевелил верхушки деревьев. Рой старался запоминать дорогу: раздвоенный ствол слева, поваленное дерево справа, скопление поганок у корней. Это были простые ориентиры, которые могли пригодиться, если придётся возвращаться.

Однако стоило ему пройти ещё несколько шагов, как возникло странное ощущение.

Он знал, что видел поваленное дерево совсем недавно. Помнил даже, что собирался обратить на него внимание. Но зачем? Что именно в нём было примечательного?

Рой оглянулся, сам не понимая почему.

Дерево осталось позади. Ничего необычного.

Он заставил себя отвернуться и продолжить путь. Через некоторое время мысли вновь стали расплываться, словно кто-то осторожно стирал их, не оставляя ни следа. Рой остановился и попытался вспомнить, с чего начался их разговор с Прайсом.

Дьявол всё ещё что-то ворчал о неблагодарных магах, но его слова доносились словно издалека.

— Прайс.

— Что ещё?

— Повтори, что ты говорил.

Огонёк выглянул из кармана плаща.

— Я говорил, что ты невыносимый эгоист, который…

— До этого.

— До этого? — Прайс недовольно закрутился в воздухе. — Что ты, решил проверить мою память? Она у меня безупречна, в отличие от твоей!

Рой не ответил. Он пытался восстановить ход собственных мыслей и вдруг понял, что не может с уверенностью назвать причину, по которой оказался в этом лесу.

На мгновение ему стало холодно.

Нет. Он пришёл сюда не просто так. У него было дело. Важное дело, ради которого нельзя было терять время.

Какое?

Рой стиснул посох так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Прайс. Зачем мы здесь?

Тут огонёк перестал возмущаться.

— Ты серьёзно?

— Отвечай.

Прайс подлетел ближе. После ритуала от прежней силы Всемогущего осталась совсем маленькая искорка.

— Мы идём на кладбище, — произнёс он уже без обычной язвительности. — Ты ищешь часть компаса. Затем тебе нужно в Ланвлиэнд, выяснить, кто такой грей. У тебя тридцать дней, Рой. Тридцать. Ты сам мне об этом говорил.

Рой медленно выдохнул.

Кладбище. Компас. Грей. Тридцать дней.

Он повторил про себя каждое слово, стараясь связать их между собой. Постепенно беспокойство отступило, уступив место привычной сосредоточенности. Тропа петляла между деревьями. Трава. Поганки. Всё одинаковое. Он шёл и смотрел под ноги, чтобы не сбиться. Шаг. Ещё шаг.

— Прайс, — позвал он через некоторое время.

— Что ещё?

— Куда мы идём?

Огонёк завис на месте. Рой тоже остановился. Он смотрел на тропу перед собой и не понимал, почему она ему знакома. Он не помнил, как здесь оказался.

— Ты Рой Амундсен, — сказал Прайс медленно. — Ты идёшь на кладбище. За частью компаса. Помнишь?

Рой Амундсен, да, это его имя. Он помнил имя. А вот зачем ему компас — не помнил. И почему он в лесу — тоже.

— Эмили, — напомнил Прайс. — Ты должен вернуть Эмили.

Это имя отозвалось в груди знакомой болью. Половина сердца стукнула быстрее. Он должен её вернуть. Это было важнее всего.

— Да. Эмили… Значит, лес влияет на память, — заключил он.

— А ты быстро соображаешь, когда не забываешь, о чём собирался подумать.

Рой бросил на него недовольный взгляд.

— Не радуйся раньше времени. Я пока не знаю, как это работает.

— Зато я знаю, что нам следует немедленно отсюда убраться.

— Рад, что хоть в чём-то мы согласны. Напоминай мне, — сказал Рой, не оборачиваясь. — Кто я. Куда иду. Зачем.

Рой снова пошёл вперёд, но теперь не позволял себе надолго отвлекаться. Он повторял про себя цель путешествия, вспоминал события последних дней, имена и лица. Порой приходилось начинать заново: стоило сосредоточиться на одной мысли, как другая ускользала, оставляя после себя неприятную пустоту.