Навстречу огню

Рой же, не поднимая капюшона, повернул голову в его сторону, спросив:

— Чем обязаны?

Рою хватило секунды на то, чтобы посмотреть вниз, заметить армейские сапоги и голубые искры, мерцающие в воздухе рядом с серебряными часами. Он быстро понял: они уже в ловушке. Но лицо его оставалось спокойным. Не спрашивая разрешения, незнакомец ухватил ближайший стул, поставил его и тяжело опустился за один стол с ними.

Кондор напрягся. Рука сама потянулась к поясу — к спрятанному кинжалу, но он остановил себя, наблюдая за реакцией Роя. Трактир гудел. Кто-то орал, кто-то смеялся, кто-то бил кружкой по столу. И вдруг всё это стало фоном, потому что голос, который заговорил, был тише, но слышнее.

— Данши.

— С чего взял? — Кондор улыбнулся.

— Глаза. Повадки. Браслет.

Мужчина говорил медленно. Как будто каждое слово было камнем. И он клал их на стол. С каждым — дышать становилось труднее.

— Ну, допустим. И что?

— Ничего. Просто заметил.

Он перевёл взгляд на Роя.

— А ты? Тёмный эльф. В этом городе. С посохом.

Рой не ответил.

— Я знаю, кто ты. Или, точнее, догадываюсь.

Кондор медленно сжал кулак под столом.

— Ты сам кто? — спросил он.

— Генерал королевской гвардии Торренс Санкрэл.

Кондор замер. Он знал это имя. Его взгляд потемнел от чистой ненависти.

— Мы знакомы? — спросил Торренс, заметив перемену в его настроении.

— Нет, — ответил Кондор резко.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто хочешь убить?

— Может, потому что от тебя воняет. Как от старого пса, который всю жизнь бегал за дичью, но так её и не поймал. И теперь сидит на цепи и воняет. Потому что мыться ему не положено.

— Пёс на цепи, — повторил Торренс. — Знаешь, что делают с псами, которые слишком много лают?

— Что?

— Их бьют. Палкой. По голове. Пока не замолчат.

Не дожидаясь ответа, Торренс откинулся чуть назад и снова посмотрел на Роя.

— Тогда, может, ты объяснишь мне, что вы двое делаете в этом городе?

Рой не ответил. Кондор тоже. Пауза затянулась.

— Я задал вопрос.

Трактир гудел. Кто-то за соседним столом громко расхохотался. Кто-то уронил кружку. Никто не смотрел на них.

— Я не обязан отвечать, — сказал Рой негромко и ровно.

— Не обязан, — согласился Торренс. — Но я всё равно спрашиваю. Говорят, в Гансвилле неспокойно. Ты веришь в вурдалаков?

— Нет.

— Я тоже. Но что-то здесь происходит. Что-то, что пахнет Тьмой.

Он посмотрел на Роя. Прямо.

— Ты знаешь, что пахнет Тьмой?

— Нет.

— А я знаю. У меня был один знакомый. Маг. Он тоже пах Тьмой. Как тебя зовут?

— Рэн.

— Рэн. Кратко. Просто. Не запоминается. Удобно.

— Это плохо?

— Для тебя — нет. Для меня — да. Потому что я ищу того, кто не хочет, чтобы его запомнили.

Кондор посмотрел на Роя. Тот не двигался и смотрел на Торренса.

— Слушай, генерал, — сказал Кондор, нарочно шумно отодвигая свой стул. — У тебя вопросов много. А у нас — дела. Так что, если ты не против, мы пойдём.

— Ты мне не нужен, — сказал Торренс, не глядя на Кондора. — Но ты с ним. Значит, ты — либо сообщник, либо заложник. Либо просто дурак, который не понимает, во что вляпался.

— Эй...

— Молчи.

Торренс испытующе смотрел на Роя в упор. И когда он заговорил — голос был тише, но тяжелее.

— Я всё равно тебя арестую. Ты знаешь это. И я знаю, что ты будешь сопротивляться. Мы можем этого избежать, если ты сейчас же назовёшься.

— Мне не впервой угрожают, — сказал Рой спокойно.

— Тогда ты знаешь, что я не шучу.

— Ну да. — Рой помолчал. Потом посмотрел вниз, на пол, где лежали серебряные часы. — Ты не оставишь мне выбора. Тогда у меня есть один вопрос.

— Какой?

— Ты поднимешь свои часы? Или мне их поднять?

Торренс замер и понял: это не вопрос, а предупреждение. Не дождавшись ответа, Рой сделал резкое движение — попытался отшвырнуть часы ногой, чтобы лишить противника оружия. Но Торренс был готов к этому. Он молниеносно схватил Роя за запястье и вывернул руку.

— Чтоб тебя! — помрачнев от негодования, Кондор чертыхнулся, вскакивая из-за стола.

Рой понял, что из железной хватки вырваться будет непросто, дёрнулся, но тут же последовал удар по колену. В мгновение ока генерал ударил ладонью в пол и притянул руку Роя к неестественно холодным доскам. Лёд вырвался из-под пальцев, мгновенно сковывая кожу, расползаясь по руке. Торренс явно намеревался заморозить его целиком — лёд уже пополз вверх по предплечью, сковывая локоть.

Рой ошеломлённо распахнул глаза. «Ошибся! Нельзя было позволить ему коснуться пола!». Он даже не успел ощутить обморожения, а Торренс уже потянулся к револьверу свободной рукой. Впервые за всю жизнь тёмного эльфа Прайс выскочил из его кармана как нельзя кстати и, буквально врезавшись в маску генерала, ослепил его.

— Дьявол?! — мужчина и не попытался скрыть своего изумления, зажмурившись.

Дверь трактира распахнулась, замелькали тени. Рой высвободился из хватки Торренса, но путь ему преградили несколько коренастых людей в гвардейской форме. Они входили один за другим, заполняя трактир.

— Уходи! — крикнул Кондор, бросаясь наперерез.

Он ловко увернулся от первого гвардейца, подхватил перепуганную официантку за талию и поставил на ближайший стол, после чего пнул второго. Тот отлетел в стену трактира.

— Потанцуем, крысы придворные? — ухмыльнулся он, оставаясь между гвардейцами и Роем.

Рой замер на мгновение. Он мог бы и сам легко остановить это. Одно движение — и гвардейцы вспыхнули бы, как факелы.

«Идиот, — подумал Рой. — Самонадеянный, безрассудный идиот».

Зазвучала весёлая музыка. Квартет менестрелей, не растерявшись, заиграл быстрее. Все посетители, без исключений, встали со своих мест и с диким интересом стали наблюдать за развязавшейся дракой. Большая их часть решила, что смелый юнец жутко пьян, раз ввязался в драку с десятью гвардейцами. Кондору же количество врагов было только на руку.

То гвардейцы бросались на него поодиночке, то всей кучей, но юноша каждый раз изворачивался от неуклюжих кулаков. Все манёвры давались ему с завидной скоростью и точностью, будто он уже знал наперёд, что собирается сделать противник. Как только один из них налетел сбоку, Кондор перепрыгнул через столик, схватил с него деревянную кружку и треснул гвардейца по голове. Окружающие одобрительно кричали что-то и, будто бы стараясь повторить за ним, размахивали руками в воздухе и хлопали в ладоши в ритм музыке.

Промороженная рука слишком мешала Рою уворачиваться от ударов генерала. Ему пришлось отступать, перебегая между столами и роняя их на своём пути.

— Что будем делать? — спросил Прайс, зависший в воздухе рядом.

— Очевидно, что не музыку слушать. Не появляйся, пока не скажу, — ответил Рой. Мгновенье ока, и Прайс вернулся в карман.

Генерал был уже близко. Рой снова отступил, опрокинув перед собой стул.

Рой поднял взгляд и увидел скромный камин, находящийся за спиной генерала. Посетители уже разбежались по углам зала, когда Рой протянул свободную руку прямо к нему и сделал плавное размашистое движение в воздухе. Генерал гвардии застыл на месте, услышав за собой нарастающий треск древесины. Камин неистово разгорелся в ту же секунду; вырвавшись наружу, ослепительное пламя точь-в-точь повторило движение руки Роя и полоснуло по спине упавшего на пол генерала.

Отовсюду прозвучали ошеломлённые крики. Рой увидел, как генерал гвардии, катаясь по полу, пытался сбить пламя и скинуть холщовый плащ. В воздухе запахло палёной тканью. Рой отшатнулся к стене, позволив себе отдышаться: обмороженная рука ныла тупой болью.

Затем он повернулся к Кондору.

Юноша как раз пригнулся от очередного удара, подставив подножку гвардейцу, и тот, пролетев несколько шагов, попал в Роя. Рой зажмурился от боли и ухватился за ушибленный глаз. Кондор воспользовался моментом и, стремительно подскочив, оттолкнул гвардейца на жёсткий пол трактира.

Разгорячённый квартет торжественно стих, послышались аплодисменты и смех зрителей. Кондор отвесил публике низкий поклон и, чуть заплетаясь в ногах, шагнул к Рою.

— Прости, не рассчитал.

В этот миг официантка, поняв, что драка закончилась, спрыгнула со стола и дёрнула Роя за рукав:

— Скорее, скорее уходите!

В ответ Кондор подбросил в воздух из препоясанного мешка две золотых монеты и, поймав на лету, протянул эльфийке, подмигивая.

Выбегая из трактира вместе с Кондором, Рой предпринял попытку растопить лёд и с удивлением обнаружил, что ему это не удаётся. Лёд не таял, словно сама его структура не поддавалась огню. А боль только усиливалась.

— Что это, если не магия?! — раздражённо размышлял Рой на ходу.

Они бросились бежать прямо по улице. Прохожих не было, окна и дома были закрыты. Тут послышался выстрел, и прямо между ними со свистом пролетела пуля.

— Стоять!

— Ты смотри-ка, какой упрямый! — разозлился Кондор, прерывисто дыша.

Почти в то же мгновенье следующая пуля попала точно ему под ноги.

— Не зли его! — посоветовал Рой, желая хоть как-то отвлечься от весьма неприятного ощущения. — Либо он очень хорошо стреляет, либо очень хорошо промазывает.

— Предупреждаю ещё раз! Остановитесь!

Кондор на бегу развернулся и отчётливо прокричал:

— Армейскому псу за хвостом не угнаться!

На этот раз пуля попала бы в затылок юноше, если бы он вовремя не пригнулся.

Если раньше мимо мелькали одни и те же замкнутые ряды тёмных домов, то дальше, по закону подлости для убегающих, должен был быть хотя бы тупик. Но вышло веселей: скоро дорога заканчивалась, и впереди ожидал открытый перекрёсток. Тут уже спасти могло только облако пыли, поднятое погоней.

— Придётся разделиться!

— Хорошо бы!

— Прямо бежать бесполезно. Давай я направо, а ты налево, — предложил Рой, подбегая к перекрёстку.

— Почему ты направо?! — возмутился Кондор уже тогда, когда нужно было сворачивать.

— Десма! Тогда ты направо, я налево!

— Стоять!

Генерал гвардии остановился точно на том месте, где они разбежались, и, отдышавшись, посмотрел вслед обоим поочерёдно:

— Да чтоб вас...

Он мог броситься в погоню дальше и взять Роя здесь и сейчас. Но он знал, насколько Рой опасен. Знал, что в узких улочках, среди домов, где огонь распространяется быстрее ветра, у него нет шансов. Если Рой решит сжечь всё — город сгорит. А Роя это не остановит.

Торренс мысленно взвесил: жизни жителей Гансвилла — преступников, воров, убийц — и жизнь сильнейшего мага огня. Он не испытывал иллюзий насчёт этого города. Но если Рой уйдёт, если он вырвется из Гансвилла, его не остановят ни стены, ни армия. Остановить надо здесь.

Он развернулся и быстрым шагом направился к городской страже. Нужно оцепить город. Перекрыть все выходы.

Глава 5. В тисках огня

Его раскрыли.

Не просто кто-то, а сам генерал королевской гвардии. Теперь охота начнётся всерьёз.

Досадно. Он старался остаться незамеченным. Шёл тихо, не привлекал внимания, не использовал магию без нужды. И всё равно его раскрыли. Как? Рой прокрутил в голове последние минуты. Официантка донесла. Когда он указал ей глазами на человека в плаще, она моргнула — предупредила. Рой не винил её. Она была напугана и у неё не было выбора. Но факт оставался фактом: ситуация вышла из-под контроля.

Он мог бы сжечь их всех, как делал это раньше, но не стал.

Почему? Он и сам не знал. Может, потому что не хотел привлекать ещё больше внимания. Может, потому что Кондор вмешался — этот дурак, который бросился на гвардейцев, будто у него не девять жизней, а сотня. Он мог погибнуть и всё равно лез в драку.

«Кондор не трус, — мелькнуло следом в его мыслях. — Определённо.»

Рой мог бы бросить его. Бежать одному прямо сейчас из города, где уже все знают, за чью голову могут получить тысячу золотых монет. Но сейчас важнее было другое — обмороженная рука и лёд, который он не мог растопить. Он остановился за углом у стены очередного пустующего дома, опираясь одной рукой на свой посох.

— Прайс… — тихо позвал он.

Карман зашевелился, и Прайс тут же предстал перед его глазами.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — признался он, — своим талантом привлекать к себе внимание королевской гвардии.

— Прайс, — почти шёпотом повторил Рой.

— Стоит нам только замести следы, через год-другой ты снова умудряешься попасться им на глаза. За тобой увязался сам генерал, а ты... Что это с тобой? — дьявол закрутился перед его бледным лицом.

Рой зажмурился и попытался пошевелить плечом, но не смог. Он поставил посох, взмахнул свободной рукой — пальцы вспыхнули алым пламенем. Прижав их к слою непроницаемого льда, Рой не добился и малой толики ожидаемого результата.

С досады он цыкнул языком и присмотрелся, размышляя. Это была не замёрзшая вода. Лёд был слишком плотным, гладким, слишком искусственным. На ощупь он был как камень. Рой никогда не сталкивался с таким. Обычный огонь должен был растопить его.

— Подожди-ка… — тяжело дыша, Рой постарался собрать мысли воедино и разобраться с природой этого льда. — Он же не маг! Он не один из Круга! В Круге Эрнестия, та степная эльфийка, титан-мореплаватель… И человек. Северянин, что заключил сделку с дьяволом льда. Но не Торренс Санкрэл же? Это не может быть он!

Рой поморщился от боли и встревоженно провёл рукой по волосам.

— Так ведь?.. А даже если бы появился новый маг, заключивший сделку с дьяволом, ты бы почувствовал, Прайс. Как человеку может быть под силу создать это?

— Я не чувствовал другого дьявола, — пискнул Прайс. — А дьявол всегда находится рядом с магом.

Рой потёр лоб от напряжения. «Если это не магия, если это не Круг, если это не дьявол — тогда что?»

И тут его осенило. Алхимия.

— Он алхимик, — выдохнул Рой. — Торренс Санкрэл — алхимик. Вот почему огонь не берёт этот лёд.

Ещё с Академии он знал: алхимики могут создавать субстанции, которых не существует в природе, и материалы, которые не подчиняются обычным законам. Лёд, который не тает от огня. Камень, который не разрушается от времени. Металл, который не ржавеет. Это была не магия, но наука. И она была по-своему сильнее магии. Ему вспомнились часы, которые генерал гвардии намеренно уронил на пол. Магу, повелевающему льдом, такой артефакт был не нужен. А вот алхимику нужен круг или что-то, что его заменяет.

— Десма, но почему? — Рой сжал кулак, глядя на лёд. — Почему я не могу его растопить?

На войне он плавил камень — мостовые, улицы, здания — и сжигал города дотла, но тогда масштаб был другой: чтобы расплавить камень, нужна была не искра, а огонь, который питается яростью, болью и той пустотой внутри, что горела и требовала выхода.

— Слаб, — с каким-то пренебрежением объяснил Прайс. — А всё, потому что не слушал меня. Огню неоткуда брать силы, пока ты в таком состоянии. Эта стихия не возникает из ничего и не существует без пищи.

— Может, мне стоило призвать другого дьявола?! Менее требовательного? — вспылил Рой, и тут же выдохнул. — Надо что-то придумать. У тебя есть идеи?

— Отсеки руку.

Рою показалось, что он готов раздавить дьявола в кулаке.

— Ага, прекрасная мысль, Прайс! Просто потрясная! — он помолчал, глядя на лёд, потом спросил, уже спокойнее: — Есть способ стать сильнее? Временно. Чтобы растопить это.

Прайс замолчал. Это было подозрительное молчание. Рой видел, как огонёк задрожал.

— Прайс.

— Нет, — коротко ответил дьявол.

— Что «нет»?

— Нет способа. Терпи. Или отсеки руку.

Рой угрюмо усмехнулся. Лёд на руке отозвался тупой болью, но он не обратил на неё внимания. Он смотрел на Прайса. Тот витал перед его лицом, стараясь держаться на расстоянии.

— Ты врёшь, дьявол. Ты знаешь способ и не хочешь говорить. Почему?

Прайс отчего-то медлил и пытался увеличить между ними дистанцию. Но он никак не смог бы покинуть его, и об этом знали оба. Терпение Роя было на исходе.

— Лучше бы тебе рассказать, Прайс! Не вынуждай меня прибегать к…

— Но Рой, мне и так мало!

Рой не до конца понимал, что злит его больше: боль от обморожения или взбалмошное поведение дьявола. В конце концов он выдохнул и холодно пригрозил:

— Я могу тебя заставить. Но мы оба этого не хотим, верно? И мы оба зависим друг от друга. Если не успел соскучиться по небытию, не трать наше с тобой время.

Что-то из услышанного повергло дьявола в панический страх, и он заголосил:

— Нет, нет, нет! Не сейчас! Я не вернусь! Я голоден, Рой!

— Тогда рассказывай уже, чёрт побери!

Рой готов был поклясться, что в ответ услышал самый настоящий плач. Это было, конечно, скорее подражание людским чувствам, похожее на завывание. В конечном итоге Прайс согласился.

— Это… высвободит много силы, — наконец пропищал Прайс. — Мы не сможем это контролировать. Это опасно.

— Насколько опасно?

— Настолько, что лучше бы тебе уйти туда, где нет никого.

— Хорошо. Готовься. Но не здесь.

Рой приподнялся и стремительно зашагал вперёд. Прайс, как всегда, последовал за ним.

Потерпев неудачу в погоне, Торренс Санкрэл решил действовать как можно быстрее и, первым делом, вернулся за своим отрядом. Всю дорогу он провёл в размышлениях и не заметил, как уже оказался возле трактира.

Остановившись напротив двери, он прислушался. Как обычно, внутри различить что-то в куче пьяных и громких голосов было почти невозможно. Поддавшись невесть откуда появившейся злобе, Торренс пнул дверь и вышиб её. Сорвавшись с петель, та с грохотом рухнула перед генералом. И уж этот звук был одним из тех, которые можно отчётливо услышать в любой местной забегаловке. Гости замолчали, а генерал гвардии неподвижно остановился на пороге.

Теперь-то все в этой помойной яме знали, кто он на самом деле. Дотлевшие остатки холщового плаща, скрывающие его гвардейскую форму от пристальных глаз, валялись в том же месте, где на полу остался чёрный след. Генерал обвёл внимательным взглядом жителей Гансвилла. Пьяницы в обносках, с взлохмаченными волосами, щетиной и заплывшими глазами, убийцы в широких шляпах, кожаных перчатках, с грубыми, ухмыляющимися лицами, богато одетые воры, разгильдяи, мошенники и мошенницы, все смотрели на Торренса ненавистным и пустым взглядом.

— Чего тебе здесь надо? — мысленно задавали они ему один и тот же вопрос.

Несомненно, генерал здесь был лишним, как и любой гвардеец. И почему их настолько не переносили? Этим вопросом Торренс не задавался, предпочитая выполнять свой долг.

Напряжённое молчание затянулось, пока генерал гвардии не отыскал взглядом небольшую кучку гвардейцев. Он увидел их сразу, как вошёл. Связанных и сваленных в кучу в самый дальний угол трактира.

Торренс быстро восстановил цепь событий. Пока он гнался за Роем, гвардейцы остались в трактире. А трактир был полон преступников. Когда он вернулся, его люди лежали связанные, с разбитыми лицами. Никто из посетителей даже не пытался им помочь. Наоборот. Они с удовольствием смотрели, как гвардейцев вяжут и пинают. Просто взяли числом.

Не обращая никакого внимания на то, как его пристально разглядывали окружающие, генерал быстро подошёл, вытащил из этой кучи офицера отряда и, разорвав верёвку, не церемонясь, ударил в бок ногой. От острой боли тот сразу же очнулся, и прежде, чем выругаться, не без страха увидел перед собой своего генерала. Бок прошёл мгновенно, а вот двинуться под пристальным бесстрастным взглядом казалось жуткой дерзостью.

— Подними отряд. Мы уходим, — скомандовал Торренс.

— Так точно! — отчеканил офицер.

Торренс медленно обвёл взглядом трактир. Посетители притихли, но не расходились. Они смотрели на него. Кто-то с ненавистью, кто-то с любопытством, кто-то с вызовом.

— Мои часы, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Серебряные. Они были здесь. Кто взял?

Молчание. Трактир замер.

— Я. Не буду. Спрашивать. Дважды.

Один из посетителей, толстый тролль с обрубленным ухом, усмехнулся. Торренс подошёл к нему, схватил за шиворот и поднял над полом так легко, как никто рядом не ожидал. Тролль задрыгал ногами, хрипя.

— Я не брал!

Торренс отшвырнул его в сторону. Тот рухнул на стол, раздавив его.

Генерал медленно пошёл вдоль зала. С каждым шагом он смотрел в глаза каждому посетителю. Кто-то отводил взгляд. Кто-то хватался за оружие, но не решался.

— Я генерал королевской гвардии, — сказал Торренс негромко, но так, что услышали все. — И я могу арестовать вас всех. Я могу добиться, чтобы вас повесили. Но я не буду, потому что у меня есть более важная задача. Я ищу Роя Амундсена, того самого мага, который может сжечь этот город дотла. Вместе с вами. Вы тратите моё время. А значит — и своё.

Он остановился перед молодым вором, который сидел в углу, сжавшись.

— Ты, — сказал Торренс. — Ты знаешь, где они.

— Я… я не…

Торренс схватил его за руку и вывернул. Вор вскрикнул, несколько людей рядом дёрнулись.

— Я просто начну ломать пальцы. И ты сам всё скажешь.

— У Костлявого! — выпалил вор. — У Костлявого! Он их взял! Он в подвале!

Торренс отпустил его. Через минуту Костлявый — тощий, сгорбленный человек с длинными пальцами — был вытащен из подвала. Часы он отдал без сопротивления. Видимо, надеялся продать кому-то, но сбежать не успел. Торренс взял их, проверил, что они целы, и убрал в карман. Он направился к выходу. Теперь главное — незаметно выследить мага и его проворного друга, а потом...

— Эй, придворная крыса! — окликнул кто-то со спины.

Снова та же опера. Кое-что не меняется. Генерал гвардии остановился.

— Да, ты!

Торренс и так уже понял, что обращались к нему. Не двигаясь с места, он молча повернул лицо туда, откуда прозвучало оскорбление.

За ним стоял средних лет человек с короткой бородой, в длинном, местами испачканном красными следами, тёмном плаще и в широкополой шляпе, в чёрных высоких сапогах. На его хмуром лице лежал отпечаток бесчинства. Он перебирал в правой руке нечто вроде хлебных чёток, левую спрятал в карман. Внешних данных было достаточно.

Стоило генералу обратить на него внимание, как тот заговорил:

— Думаешь, если ты генерал, то тебе здесь всё можно? Явился, начал командовать, угрожать. Мы не твои псы. И это не твоя территория.

Все остальные тем временем сосредоточились на происходящем. Торренс напрягся. Он знал наперёд — одно лишнее движение, и вся толпа, озверев, набросится на него, готовая разорвать на куски. На это нет времени.

— Тебя это не касается, — ответил Торренс, медленно выговаривая каждое слово.

— Как раз наоборот. Мы все здесь не рады тебе и твоему стаду. Ты ищешь своего мага — ищи. Но если ты не уберёшься сейчас, то можешь быстро потерять свою собачью шкуру.

Он медленно вытащил из кармана левую руку. В ней он сжимал искривлённый кинжал.

— Да как ты смеешь говорить так с генералом королевской гвардии? — не выдержал офицер, и стремительно направился к вооружённому человеку.

Торренс, вытянув руку, оттолкнул его.

— Офицер Гидрен, вам был дан конкретный приказ. Сейчас же вернитесь к его исполнению.

Гидрен отступил на шаг.

— Ты плохо расслышал меня?

— Я… Никак нет, — молодой гвардеец опустил взгляд.

— Моё задание никак не связано с тобой, — обратился к собеседнику Торренс, а затем добавил. — И это относится ко всем здесь присутствующим. Ни вам, ни мне не нужны лишние проблемы. Мы уже уходим.

Незнакомый преступник пытливым взглядом изучил генерала. В его красных глазах, словно в глазах дикого животного, загнанного в клетку, которому протянул руку человек, переменчиво появлялось то недоверие, то неприязнь. Торренс безразлично наблюдал, пока тот не убрал кинжал обратно в карман.

Отвернувшись, он покинул трактир. За спиной загудели голоса. Постепенно один за другим выходили гвардейцы из «Ночной обители», при виде спины генерала опуская глаза и стараясь держаться подальше. Торренс молча ждал окончания этой короткой церемонии. Вот и последний гвардеец переступил порог трактира и осмелился прикрыть вход в него выбитой дверью. Генерал обернулся, и в мгновенье ока весь отряд встал в одну ровную шеренгу. Пробежавшись по ней взглядом, он позвал:

— Офицер Гидрен.

— Я!

— Подойди.

Гидрен сделал шаг вперёд. Торренс смотрел на него молча так долго, что молодой светловолосый гвардеец, с довольно мягкими чертами лица, начал бледнеть.

— Объясни мне, — наконец сказал Торренс тихо, — каким образом десяток лучших гвардейцев Гансвилла был побеждён безоружным мальчишкой?

— Не могу, — выдавил Гидрен.

— Не можешь, — повторил Торренс. — Это я вижу. Язык проглотил?

— Никак нет!

— Какая досада, — посочувствовал генерал, и обвёл взглядом шеренгу. — Я не буду тратить время на объяснения. Вы знаете, что сделали не так. Сейчас вы отправитесь патрулировать черту города. При встрече с Амундсеном в контакт не вступать. Срочно докладывать старшему по званию. Всё ясно?