Навстречу огню

Он вспомнил обрывки слухов. Что-то о тайном браке. Что-то о ребёнке, которого убили. Но это были слухи. Слухи не доказательства, и здесь была несостыковка. Убивать законного наследника королевских кровей считалось великим грехом. Но бастарда — другое дело. Бастарда убили бы сразу, и никто бы не осудил. Рой же знал, что грей жив. Значит, брак всё же состоялся, пусть и тайно.

«Библиотеки крупных графств. Архивы. Там могут быть копии. Или упоминания. Или что-то, что натолкнёт на след».

Он снова подумал о Ланвлиэнде. Крупнейшее северное графство магов. Огромная библиотека. Если где-то и есть записи о королевских браках — то там.

Он закрыл глаза, и одно имя само собой всплыло в памяти.

«Эрнестия».

Он не хотел о ней думать. И уж точно не хотел вспоминать то, что было между ними. То, отчего даже сейчас, спустя столько лет, ему казалось, что по коже ползут её мокрые пальцы. Он невольно повёл плечом, стряхивая это ощущение.

Но мысль о ней всё равно пришла — как холодная вода, которая просачивается сквозь трещины. Она была одной из сильнейших. Маг стихии воды. Колдунья, которая жила дольше, чем он мог представить. Если кто-то и мог знать о королевских тайнах — то это была она.

Он отвернулся к стене и заставил себя дышать ровно. Сон пришёл быстрее, чем он ожидал.

Глава 3. Гансвилл

Рой проснулся раньше, чем орчонок успел дотянуться до сумки.

Он не спал уже несколько минут — просто сидел с закрытыми глазами, слушая, как табор скрипит колёсами по разбитой дороге. И когда чьи-то маленькие руки потянулись к его сумке, лежавшей у локтя, он открыл глаза.

Орчонок замер. Грязный, тощий, с прижатыми ушами и вытаращенными глазами. Его пальцы уже почти сомкнулись на ремне сумки. Рой смотрел на него молча.

Мальчуган сглотнул. Потом медленно, очень медленно, убрал руки. И, не дожидаясь, пока эльф что-то скажет, отскочил назад и скрылся среди кибиток.

Рой проводил его взглядом.

На улице только-только начало смеркаться, и бледно-голубое небо тускло освещалось солнцем, недавно скрывшимся за предвечерним туманом. Далеко за широкими золотыми полями, раскинувшимися прямо перед дорогой, виднелись верхушки густых вечнозелёных лесов. Кое-где, время от времени, мелькали пастбища коров, коз и быков, за которыми фермер приставил следить беззаботного сатира, тихо и умиротворённо играющего на флейте очередную грустную мелодию… Всё это однообразие навевало тоску и жутко утомляло одним своим видом.

Рой отвернулся от неинтересного пейзажа и встретился взглядом с Кондором, который, видно, проснулся совсем недавно.

— Как спалось? — бодро спросил тот, потягиваясь. — Подумать только, целый день глаз не разомкнули. Я так давно не спал. Последний раз — месяца два назад, в «Канаве». Какой-то аристократ напоил всех за свой счёт. Кажется, у него сын родился… — он зевнул, не договорив, и потёр шею. — Ну да неважно.

Рой молчал. Тишина длилась несколько секунд — достаточно, чтобы стать неловкой.

— Вот уже и вечер подступает, — сказал Кондор уже тише. — Оглянуться не успеешь, как мы будем в Гансвилле.

Он вытянул шею из окна кибитки и стал рассматривать проплывающие мимо просторы.

— Могу я спросить? — безжалостно оторвал Рой Кондора от наблюдений.

Юноша залез обратно в кибитку.

— Конечно, спрашивай.

— А что, собственно говоря, за личность, этот твой «полоз»? И что за «вещица» у него хранится?

— Честно говоря, там у этих Виллоуров история запутанная, даже я мало чего знаю… Так вот, жил такой полоз в Гансвилле. Не помню, как его там звали, но жутко богатый. Я слышал, что он раньше криминальной шишкой был в городе, авторитетом. Потом почему-то отошёл от дел и купил гостиницу. У этого полоза было два сына — старший Форавилс Виллоур, и младший Чарльз Виллоур. По какой-то причине любил он одного Форавилса, а к Чарльзу относился, как к щенку подзаборному. Хотя, любил, пожалуй, для этой хладнокровной твари громко сказано. Тут будет уместней «ставил его во что-то». И, естественно, «когда последняя карта была бита» всё своё состояние он завещал именно Форавилсу. Но только гостиница этому змею даром не нужна была. Он её брату деликатно сплавил и начал скупать городские земли. Какие-то участки в аренду сдавал, какие-то мельницами заставлял. А прибыль с этого была огромная. Надо сказать, редкостная скотина был этот Форавилс — брал всё, что можно, и всё, что нельзя. И вот, внезапно женился на какой-то нищей красавице, всё своё, что было в Гансвилле, продал, и умотал с ней в Пятое королевство… А там уже, что с ним случилось — одному Джокеру известно. А хранится у Чарльза компас, подаренный моей ищейкой. Хоть я и знаю, где её искать, лучше перестраховаться — он всегда указывает туда, где она находится.

— Ага, превосходно. Значит, тронувшись в путь, мы в первую очередь остановимся в городишке, кишащем преступниками всех мастей.

— Да ладно тебе! Гансвилл — просто чудесное место. Спроси любого, кто там побывал. Ну, может, и не любого… Зато там армейские псы нос по ветру не держат, и можно легко затеряться.

— Я как-то не разделяю твоего оптимизма…

— Мне кажется, что мой оптимизм не пошёл бы к твоей мрачной мине, — заметил Кондор, улыбнувшись. — Тебе вообще сколько лет?

— Тридцать восемь.

— Серьёзно? Для эльфа выглядишь старше. Без обид, но у тебя лицо такое, будто лет десять не видел солнца и ещё столько же не спал.

— А тебе сколько? — спросил Рой больше из вежливости, чем из интереса.

— Двадцать.

Рой задумчиво хмыкнул, углубляясь в свои мысли. Прайс ещё дремал в его кармане. Дьяволы не нуждались во сне, но огонёк во многом подражал смертным, и это раздражало.

Наступила такая тишина, что можно было даже услышать редкие крики пролетающих высоко над дорогой ворон. В такой спокойной обстановке Рою показалось, что он оглох сразу на два уха. Даже усердно напрягши слух, он не мог услышать ничего: ни скрипа несмазанных колёс, ни шелеста травы. Он вслушивался внутрь себя, в пустоту, которая когда-то была вместилищем сердца, а теперь стала сосудом, в коем теснился неограниченный источник огня.

Но неожиданно в кибитке раздался протяжный плавный звук, похожий на недовольное урчание. Рой мгновенно рухнул обратно в реальность и в недоумении взглянул на Кондора. Тот неловко улыбнулся.

— У тебя живот урчит, или мне послышалось?

— Хех, не послышалось, — тихо ответил Кондор, и тут же спохватился. — У меня же есть кое-что в кармане!

И не успел Рой моргнуть, как Кондор уже держал в руках несколько пшеничных лепёшек, ещё издававших аромат домашней выпечки, и небольшой кусочек тёмного вяленого мяса.

На этот раз Рой, не скрывая изумления, даже немного подался вперёд, разглядывая лепёшки и мясо.

— Кондор, когда ты… — начал было он, и тут же замолчал.

Догадаться, откуда у Кондора появилась эта еда, оказалось нетрудным. Но ведь табор проезжал всего одну небольшую деревеньку! И когда у Роя в голове возник образ Кондора, тихо крадущегося под покровом ночи к домику какой-нибудь старушки, и затем стремительно догоняющего кибитку, сжимая в зубах добычу, то он просто не сдержал улыбки.

— Что поделать? Жить как-то надо. Приглашаю тебя разделить со мной сию скромную трапезу.

Прошло немного времени, и наконец-то солнце медленно стало опускаться за горизонт, преобразив тусклое небо в свои последние, пламенно-красные, золотые, розовые и оранжевые лучи.

Кондор восторженно наблюдал за закатом, заложив ногу на ногу. Рой на миг посмотрел в окно на уходящее солнце и тут же медленно отвёл взгляд в сторону. Подобное давно не трогало его, и он решил провести лишнее время в раздумьях. Однако его планы нарушил торжественный возглас:

— До чего же захватывающе, не так ли?

— Просто закат, — ответил Рой, не оборачиваясь.

Кондор не ответил сразу. Он смотрел на облака.

— Я им завидую, — вдруг сказал он тихо.

— Кому?

— Облакам. Они плывут, куда хотят. Ни законов, ни гвардии, ни…

— Да ты тот ещё романтик.

— Мы, данши, чрезмерно мечтательные. В этом наша единственная слабость.

Рой ещё раз внимательно рассмотрел Кондора и долго молчал. Дождавшись, когда юноша обернулся с вопросом в глазах, он спросил:

— Ты уверен, что хочешь отправиться со мной?

— Дельвансы своих слов обратно не берут.

— Учти, нелегко тебе придётся.

— Ты хотел сказать «нам»? И если собрался рассказывать мне о предстоящих тяжбах судьбы, то лучше и не начинай. Уж мне это знакомо, поверь.

— Похвальная самоуверенность. Так ты думаешь, что готов?

— Готов и полон решимости! — твёрдым голосом сказав это, Кондор краем глаза посмотрел на медальон Роя, и добавил. — Будь я на твоём месте, то снял бы и спрятал его подальше… Не понимаю, как ещё удержался от соблазна стащить его.

Рой убрал алый камень в золотой оправе под рубаху.

— Какой-нибудь магический талисман? Или волшебный камушек, отпугивающий злых духов? — полюбопытствовал Кондор.

— Нет. Просто память.

— О чём?

— О семье.

Он сказал это так, что Кондор не стал допытываться. Но взгляд у него остался голодным. Рой знал этот взгляд. Так смотрят воры, когда прикидывают, как подобраться к тому, что плохо лежит. Рой надменно ухмыльнулся:

— А тысячу золотых не хочешь?

Кондор быстро понял, что Рой намекает на ту сумму, что обещана за его поимку, но это его не смутило. Он лишь улыбнулся краем рта и указал взглядом на его посох:

— Я знаю тех, кто за это отвалит мне гораздо больше. И с гвардией я дел не имею.

Тут кибитка внезапно так покачнулась, что показалось, будто она подпрыгнула на ровном месте.

— Чёрт… — протянул Кондор, ухватившись за затылок.

— Наверное, попали на камень, — Рой выглянул.

— Камень?! Да там целая глыба была! Не иначе! — возмутился до крайности Кондор.

— Гансвилл? — громко спросил Рой извозчика.

Ответа не последовало.

— Эй!

В этот момент зелёнокожий кучер будто вздрогнул, потому что послышался глухой стук об стенку кибитки.

Огр обернулся и, зевнув, сверкнул сонными глазами.

— А вы куда хотели? Конечно, Гансвилл!

Рой сдержанно кивнул, и огр ударил кнутом по лошадям. Табор набрал скорость.

Вскоре показались предместья: на полях всё чаще стали мелькать тёмные избы с горящими уже окнами, небольшие старые сараи. В воздухе появился запах чего-то, вроде дыма, и едкой, сушащей горло, пыли.

Рой кашлянул и всмотрелся вдаль. Из окна стали видны низкие полуразвалившиеся ворота, и только кибитка проехала через них, извозчик стал ругаться на ломаном человеческом языке, размахивая кнутом над головой, чтобы проехать сквозь столпотворение горожан.

— Как я и говорил, до вечера доберёмся… Добро пожаловать в Гансвилл!

Табор затормозил. Рой и Кондор вышли из кибитки, а Прайс, при одном только виде оборванной и отнюдь не дружелюбно настроенной толпы, не выдержав, поспешно забился на самое дно кармана Роя. Табор же тронулся, продолжив свой путь, и исчез на широкой дороге.

Рой накрыл карман ладонью.

— Не смей высунуться, — прошептал он, почти не разжимая губ. — Ни движения. Ни огонька. Иначе — конец нам обоим.

Из кармана донёсся тихий, сдавленный писк. Прайс понял.

Со всех сторон путников окружала непроходимая стена бедняков, сирот, навязчивых торговцев и прочих нищих, бегущих в разные стороны по своим делам. Отовсюду, сквозь шум и топот, раздавались настойчивые крики продавцов:

— Приворотное зелье! Настой сон-травы! Дурманящие духи!

— Гадание по ладони, совершенно точные предсказания судьбы!

— Свежая пикша! Свежая сёмга!

— Да ни черта твоя сёмга не свежая!

— Хочешь поспорить?!

— Новости Третьего королевства, покупайте газеты!

Кроме толпы и купцов Рой смог разглядеть серые невысокие дома, совершенно одинакового вида. В каждом из домов умещалось немыслимым образом по три этажа, и по четыре комнаты на каждом. Больше ничего особенного, кроме пыльных дорог и давно засохших, и то редко встречавшихся кустов роз, по-видимому, в Гансвилле не было.

«Маленький город, — подумал Рой. — Ни архивов, ни библиотек. Только слухи. Придётся спрашивать».

— Ну, насмотрелся? — Кондор хитро улыбался.

— Было бы на что. И где же гостиница?

— Тут неподалёку. Кстати, она здесь одна, — наспех ответил Кондор и, жестом указав следовать за ним, скрылся из виду.

Рой быстро стал продвигаться за мелькающим браслетом ярких чешуек, то и дело наступая кому-то на ноги. Спустя минуту он протиснулся к маленькой тропинке и, завидев хохочущего в стороне Кондора, угрожающе стукнул своим посохом оземь.

— Ещё одна подобная выходка, и…

Он не договорил, потому что краем уха уловил обрывок разговора. Двое мужчин стояли у стены дома. Один — с нашивкой гвардии на рукаве, второй — торговец.

— …говорят, его ищут. Тёмный эльф. Маг огня. Из Сильдервиля.

— Что, тот самый, который там на войне огнём целые армии выжигал?

— Он самый.

— Так за что его?

— Говорят, какую-то сделку заключил с богом. Или ритуал какой-то там провёл. Только осторожно! Сожжёт — и не заметишь.

Рой не обернулся, не изменился в лице. Но внутри всё сжалось.

— Не кипятись! Тем более мы уже пришли, — ответил Кондор и взглянул на ничем не выделяющуюся из остальных домов постройку.

— Кондор, — тихо сказал Рой. — Мы забираем компас и уходим. Сегодня же ночью.

Кондор обернулся.

— Я думал, мы переночуем. Ты сам говорил…

— Я знаю, что говорил. Всё изменилось.

Кондор, обладающий тонким внутренним чутьём, быстро понял его опасения и согласился.

— Ладно. Забираем компас и уходим ночью.

Они пошли дальше. Кондор молчал. Потом вдруг сказал:

— Ты, кстати, довольно неосторожно поступаешь.

— И в чём это выражается, по-твоему?

— Мы в розыске, серьёзный мой товарищ. А это значит, что не стоит называть каждому встречному-поперечному своё имя и фамилию. Мне-то уж сказал и ладно, а вот остальным…

— Да, ты прав... — Рой без колебаний признал это и даже немного удивился, что не продумал это сам.

— Отвыкай от звания героя, где бы мы ни оказались.

Как только они вошли в гостиницу, дверь сама по себе захлопнулась. Кондор, оглядывая зал, подошёл к длинной стойке:

— Хммм… И ничего не изменилось.

Рой медленно сделал несколько шагов вперёд, внимательно разглядывая расписанный непонятными и не очень-то творческими рисунками потолок здания. К потолку также была приделана гигантская люстра, примерно с двумя сотнями давно использованных свечей. Впереди он увидел две ведущие в комнаты лестницы. Одна дверь номера была под ними, и ещё четыре на втором этаже. Обычная гостиница, отличавшаяся от других только вековым слоем пыли на мебели и затянутыми густой паутиной полупустыми стенными полками, когда-то предназначавшимися для книг.

— Так куда подевался хозяин всей этой роскоши? — поинтересовался Рой.

— Да, небось, как всегда, отлёживается, — махнув рукой, ответил Кондор, и сию же минуту громко крикнул. — Ча-аарльз!!!

Сверху послышалось неразборчивое шипение, и дверь одного из номеров второго этажа с треском отворилась.

Из комнаты, звучно зевая, гибко извиваясь всем телом, неохотно выполз высокий, коренастый полоз — существо с телом человека и длинным чёрным хвостом змеи. На его торс была надета красная рубашка с расстёгнутым воротником и закатанными рукавами. Человеческое лицо Чарльза имело угловатые черты, заметно худые скулы и впалые щёки. Свои чёрные, отливающие на свету изумрудным цветом, короткие волосы он собрал в хвост. Кроме весьма примечательной нижней части тела он отличался от обычных людей узкими змеиными зрачками и раздвоенным языком, из-за чего постоянно шепелявил.

— Проклятье сссеми замков на твою голову, Кондор, какого чёрта? — притворяясь уставшим, произнёс полоз, медленно сползая по лестнице.

— Что, не с той ноги встал? Ты только посмотри на него, Рой! Так ли нынче встречают старых друзей?

— Я бы не стал называть тебя ссвоим другом, ты ссскорее просто данши, которого я знаю.

— Да, я тоже не могу передать словами, насколько я рад видеть тебя! Ну, привет, хвостатый! Как настроение? Как у тебя дела? Хорошо? Неужели плохо?! М-да, заметно…

На этих словах Кондор оценивающе обвёл взглядом гостиницу и продолжил, не дав негодующему полозу ответить ни на один заданный вопрос:

— Ну, не грусти! Всё образуется, когда-нибудь… Не женился ещё?! А жаль… Ну, не расстраивайся! Женишься, может быть. А как там поживает твой любимый старший братец? Не забыл про тебя? Пишет письма? Передавай привет!

— Забавно, что ты всспомнил про Форавилса, учитывая твою-то забывчивосссть, — съязвил в свою очередь Чарльз, хотя и не так искусно, как это удалось Кондору.

Рой, старательно глядя в противоположную сторону от скользкого на вид, толстого хвоста полоза, ощутил на себе его взгляд и из вежливости поклонился:

— Рэн Нимилонг.

На это полоз так льстиво улыбнулся, что даже Кондора перекосило.

— Чарльз Виллоур, подлинный хозяин этой гостиницы.

— Мы к тебе по делу, — сообщил Кондор, расхаживая по просторному залу.

— Никак иначе хотите задержаться в моём ссскромном присстанище? — предположил Чарльз.

— Не спеши. Мы остановимся тут на пару-тройку часов, а затем не мог бы ты одолжить нам пару своих резвых коней?

Чарльз деловито хмыкнул:

— Одолжить? Только за соответственную плату…

— Сколько?

— Ну… ссскажем… — полоз замолчал и закопался в бумагах, валявшихся на стойке.

— Ну?

— Не торописсь, это дело такое. Надо расссчитать все рассходы, учесть время бронирования комнаты, с процентами, естественно…

— Да к адским гончим твои расчёты, просто назови число!

— Семьдесят золотых.

Кондор поперхнулся.

— Сколько!?

— Семьдесят, — гнусаво повторил полоз. — За комнату и двух коней. Или ты думал, я тебе за спасибо отдам?

— За комнату, в которой мы будем несколько часов? — вмешался Рой. — Мы уезжаем ночью.

— Тем более, — Чарльз развёл руками. — Ночь — самое дорогое время.

Кондор заскрежетал зубами.

— Двадцать.

— Смешно.

— Двадцать пять!

— Нет.

— Тридцать!

— Я же ссказал нет!

— Сорок — моё последнее слово! — рявкнул Кондор.

— Не меньше пятидесяти. И это с учётом того, что ты мой должник, — Чарльз многозначительно посмотрел на него.

Кондор готов был взорваться. Рой положил руку на стойку.

— Пятьдесят золотых и вот это рубиновое кольцо, — он указал взглядом на кольцо Кондора.

Глаза полоза загорелись.

— Ссогласен. Будь по-вашему.

Кондор помедлил, но всё же снял кольцо и небрежно бросил его полозу. Тот поймал и улыбнулся.

— Ваш номер третий, на втором этаже. Кони будут ждать у чёрного хода. Через три часа.

— Через три часа? — переспросил Рой.

— Раньше не управлюсь, — Чарльз пожал плечами. — Мне ещё выбрать их, накормить, оседлать…

— Чудно! — Кондор махнул рукой. — А теперь, Чарльз, гони мне сюда мой компас! После чего, Рэн, предлагаю перекусить в местной забегаловке. Я голоден и зол, как чёрт!

Тут Рой почувствовал нечто знакомое — молчание повторилось. Заподозрив неладное, Кондор приблизился к полозу, который в то время нервно крутил в руках кольцо и озирался по сторонам.

— Чарльз? — повторил Кондор. — Гони мой компас.

— Тут такое дело… — Чарльз начал извиваться, будто неосознанно повторяя людскую привычку переступать с ноги на ногу, спровоцировав Роя снова отвернуться.

Терпение Кондора иссякало.

— Где компас, Чарльз? Только попробуй соврать мне, я тебе нос сломаю, обещаю.

— Он… У меня тут долги накопилисссь. Я правда планировал выкупить его обратно! Он, в общем, у Алана.

Внезапный взрывной поток брани заставил Роя аж вздрогнуть. Спустя минут пять, пока Кондор, желая обойтись без рукоприкладства, носился из стороны в сторону и извергал на Чарльза нецензурные речевые обороты, Рой с удивлением подметил богатство человеческого языка, какого ранее ему не доводилось ещё оценить с этой стороны. Как только эмоции разъярённого данши начали утихать, полоз предпринял попытку извиниться.

— Да засунь себе свои извинения в… Ах, да! В глотку, разве что! — Кондор стукнул ладонями по стойке. — Слушай сюда, гадина хладнокровная! Сейчас мы пойдём за компасом. А через три часа ты отберёшь нам лучших жеребцов в счёт своей недальновидности. И видит Фортуна, за такое мне следовало бы спустить тебя с этой лестницы трижды! Но я не хочу терять ни секунды, пока мой компас находится в руках у этого жирного ублюдка!

После Кондор что-то прорычал и уже собирался уйти с Роем, но Чарльз поспешно предупредил:

— Я бы на вашем месте ночью не выходил из гостиницы…

— Не понимаю, ты издеваешься? Что ещё!?

— В общем, у нассс тут, в Гансвилле, кто-то примерно месяц назад разворошил пригородный погоссст. Шуму-то было! Ходят сслухи, что это сделали вурдалаки.

Рой остановился и медленно повернулся.

— В последний раз вурдалаки были замечены в Эпоху Тёмных времён, — сказал он. — Это было семь тысяч лет назад. Даже если кто-то из них остался, то они не поддаются ничьему контролю. Следовательно, не могли сами восстать из могил.

Он помолчал.

— Но если это правда... — он не договорил. — Их кто-нибудь видел?

— Нет. Но с того дня, как кто-то разнёс погост, в городе творятся одни беды.

— Какие?

— Ну, поначалу было сспокойно, через неделю — две всё ссстихло… А три дня назад разгромили амбар города. Там был вессь запас хлеба! Уж не знаю, что будет сссегодня, да и знать не хочу!

— А куда смотрит гвардия Гансвилла? — спросил Рой.

— Да неужто ты думаешь, что эти трусссливые армейсские псссы сунутся куда-то дальше городской темницы? — Чарльз усмехнулся. — Да они только и сспосссобны на то, чтоб бордель разорять, а каждую субботу рысскать по улицам в поисссках подпольной торговли, пока та ведётссся в подземелье той же ссамой темницы.

Рой не мог не принять во внимание доверие, оказанное ему со стороны хозяина гостиницы, как малознакомому гостю. Наверное, если бы рядом не было Кондора, то он никогда бы и не догадался о существовании подпольной торговли. В итоге Рой безразлично пожал плечами.

— Это нас не касается.

Он захотел уйти, но вдруг приостановился и добавил:

— Чарльз, ты ведь давно здесь живёшь?

— Вссю жизнь, — ответил тот, пожимая плечами. — А что?

— Скажи… не слышал ли ты когда-нибудь о детях, которых прятали? Не таких, как все. С отметинами. С клеймом?

Змеиные зрачки полоза сузились.

— Клеймо? Что за клеймо?

— Просто… отметина. На коже. Что-то вроде узора.

Полоз помолчал. Потом медленно покачал головой.

— Нет, не ссслышал. В Гансвилле всякие дети рождаются. Но таких здесь нет.

Рой намеренно упустил подробности описания клейма. На всякий случай, если гвардия нападёт на след и будет допрашивать всех, с кем он вёл диалог. Он кивнул и вышел на улицу за Кондором.

— Вы того, пооссторожней! — только и успел выкрикнуть Чарльз перед тем, как дверь захлопнулась, и пополз спать обратно в свою комнату.

Ночной Гансвилл предстал перед Роем и Кондором во всей красе — вокруг ничего не было видно. Даже Рою иногда приходилось прищуриваться, дабы не наткнуться на пустые бутылки ни пойми из-под чего, то и дело попадавшиеся по дороге. Его несколько удивило то, что вся та толпа народа почти мгновенно исчезла с улиц.

Непроглядный мрак города освещали только изредка попадающиеся тусклые фонари. Дул лёгкий, но всё ещё северный прохладный ветер. Прайсу это совсем не нравилось, впрочем, как и всё, происходящее вокруг. Он тихонько посапывал, испуганно шевелясь в кармане на каждый посторонний звук.

Рой стремительно шагал в нужном направлении, желая как можно скорее покончить с делами на сегодня. Кондор молча шёл рядом и, о чём-то думая, рассматривал абсолютно чёрное без единой звезды небо.

— Как ты думаешь, можно ли добраться до облака? — вдруг поинтересовался Кондор.

— Думаю, пока нет. Хотя в Пиноплсе 1[9] люди могли, если верить легендам.

— Пожалуй… — Кондор помолчал и как бы невзначай спросил. — Рой, а вурдалаков правда уже не существует?

— Кто сказал, что их не существует? Они всё ещё есть, но лишь как материя, не одухотворённая, не движимая Тьмой. Тела, проще говоря, которые не шевельнутся даже. Чтобы их поднять, понадобилась бы энергия или же частица первозданной Тьмы.

Кондор передёрнул плечами.

— Тьма. Ненавижу это слово. Даже произносить его противно.

Рой взглянул на него краем глаза, молча.

— Ты знаешь, что о ней говорят? — продолжил Кондор, поморщившись. — Что она живая. Что она думает, хочет. И что те, кто с ней связывается… — он замолчал, потом договорил тише. — Лучше бы они сразу умерли.

— Ты веришь в это?

— Я верю в то, что вижу. А вижу я то, что от Тьмы ничего хорошего не бывает. Никогда и никому.