Фейридейл

Я моргаю, не понимая, как погода могла так измениться в мгновение ока. Небо ведь было ясным, без единого облачка.

– Ты промокла, Дарси, – растягивает он слова. Его, кажется, совсем не беспокоят холодные капли, барабанящие по коже.

– А ты можешь снова заболеть, – отвечаю я, приходя в себя. – Нужно уходить сейчас же.

Я пытаюсь схватить его за руку, чтобы потащить к машине, но он, к моему удивлению, поднимает меня на руки и уносит в хижину.

– Калеб… – выдыхаю я. – Что ты творишь? – Бью его по плечу, но он даже не вздрагивает, а его тело такое твердое, словно сделано из камня.

Войдя в домик, он закрывает ногой дверь, приближается к кровати и укладывает меня на нее.

– Ну вот, – улыбается он. Мокрые пряди прилипли к его лбу, а по совершенному лицу стекают капли воды. – Тебе сейчас нельзя выходить на улицу, – говорит он более мягким тоном, чем раньше.

– Нам нужно возвращаться, – решительно отвечаю я. – Я не могу ночевать с… мужчиной.

Мои щеки вспыхивают, а Калеб лишь ухмыляется.

– Тогда тебе вообще не следовало садиться в мою машину, не так ли, Дарси?

Я в замешательстве моргаю, когда он встает на колени передо мной, выхватывает из ниоткуда сухое полотенце и начинает вытирать мои руки.

– Хорошие девочки так себя не ведут, верно? Не садятся в машины к незнакомым мужчинам… – Он замолкает, бросая на меня лукавый взгляд.

– Я…

– Но ты не хорошая девочка. Ты очень, очень плохая, не так ли, Дарси, родная?

– Перестань называть меня так, – ворчу я и вырываю руку из его хватки, желая оказаться как можно дальше.

На губах Калеба играет зловещая улыбка, когда он поднимает голову и смотрит на меня своими красными, красными глазами. К счастью, это длится всего секунду, и вскоре они принимают прежний черный оттенок.

А я снова задаюсь вопросом, не играет ли со мной разум.

– Мне не нравится, на что ты намекаешь, Калеб. – Я отталкиваю его.

– Почему? – Его хватка становится крепче, а губы сжимаются в тонкую линию. – Во сколько машин ты вот так села? Во сколько, Дарси? – спрашивает он резким тоном, который пугает меня до глубины души.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он мне не позволяет.

– Во. Сколько? – Черты его лица ожесточились, и ледяной страх скручивается у меня в животе.

– Ни в одну, – шепчу я в надежде, что это поможет мне выбраться из этой ситуации, которая с каждой секундой становится все более опасной и пугающей.

Но все бесполезно.

Не тогда, когда Калеб так ухмыляется. Не тогда, когда ведет рукой по шее, обхватывает затылок и притягивает меня ближе к себе.

Так близко… Настолько, что я думаю, он собирается поцеловать меня – или пойти еще дальше.

Я едва сдерживаю дрожь и сжимаю губы в знак протеста.

– Не надо, пожалуйста, – шепчу я, пристально глядя на него, чтобы он увидел искренность моей мольбы.

– Хм, – задумчиво тянет Калеб, и от этого гортанного звука мое тело гудит от напряжения. – Интересно, Дарси, родная, – в его голосе звучит насмешка, – сколько мужчин пробовали твои губы на вкус?

Шокированная его вопросом, я распахиваю глаза и быстро качаю головой – его хватка едва ли позволяет мне пошевелиться.

Калеб вопросительно приподнимает бровь.

– Никто. Пожалуйста, отпусти меня, – шепчу я, упираясь ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть. – Я не такая, прошу тебя.

Мне стоит невероятных усилий не заплакать и не начать умолять его отпустить меня – просто не знаю, как он отреагирует.

Калеб такой непредсказуемый, такой дерзкий. Его настроение постоянно меняется, и я не могу рисковать.

И все же ругаю себя за то, что не послушала мистера Воана. Может, он и не на моей стороне, но оказался прав насчет Калеба. У него точно не все в порядке с головой…

Мой ответ, похоже, успокаивает Калеба. Он растягивает губы в искренней улыбке, преобразившей черты его лица.

– Правильно, – улыбается он, обнажая белые ровные зубы. – Ты будешь плохой только для меня, да?

Вопрос сбивает меня с толку, и я смотрю на него с недоверием. Он ведь не станет со мной что-то делать? Не попытается воспользоваться…

Но я не успеваю сосредоточиться на этой мысли, потому как он наклоняется и делает глубокий вдох, прижимаясь щекой к моей щеке, кожа к коже.

Я дрожу всем телом, но стараюсь сохранять спокойствие.

– Ты так вкусно пахнешь. Как я и думал. – Его горячее дыхание касается моей шеи. – Я слишком долго этого ждал, – шепчет он, и я ощущаю прикосновение его языка к щеке.

Паника захлестывает меня, и мелкая дрожь, начавшаяся с кончиков пальцев, расходится по всему телу, уносясь к сердцу.

Думай, Дарси!

– Нам пора, – удается наконец выдавить мне ровным тоном.

К моему удивлению, Калеб отстраняется и смотрит на меня, наклонив голову, с неестественным блеском в глазах – слишком диким и необузданным.

Его волосы и одежда влажные, и сейчас он скорее похож на дикаря, который собирается приготовить меня на обед. И все же в его взгляде отражается что-то еще. Он смотрит на меня так, словно не может понять, словно понятия о человеческой морали ему совершенно чужды.

– Пойду проверю машину, – внезапно говорит Калеб, а потом встает и выходит из хижины.

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, а голова начинает раскалываться от боли. Каждая клеточка тела дрожит от ужаса – и это не тот ужас, который я испытала, обнаружив, что на органе никто не играл. Нет, это что-то другое. Что-то первобытное, что заставляет меня бояться не только за свою жизнь, но и за бессмертную душу.

Но несмотря на ужас, я не могу позволить себе поддаться страху. Не раньше, чем выберусь из этой мерзкой ситуации и убегу как можно дальше от Калеба Хейла.

Не проходит и пары секунд, как он возвращается.

– Кажется, с машиной неполадки, – без зазрения совести врет мне в лицо.

Конечно, машина не заводится. Разве для него это не наилучший сценарий?

– Почему бы тебе не починить ее? – спрашиваю я, ласково улыбаясь.

Потому что, если перейду в наступление, он, скорее всего, озлобится еще больше.

Калеб задумчиво кивает.

– Возьму инструменты.

Он подходит к одной из коробок в углу, в которых я до этого основательно порылась, достает ящик с инструментами и забирает его с собой на улицу.

А поскольку я уже обыскала весь дом, то знаю, что там нет никаких подходящих инструментов – лишь несколько ржавых кусков металла. И Калеб тоже знает это, просто притворяется, что пытается починить машину, чтобы потянуть время и дождаться темноты.

Поднявшись с кровати, я смотрю в окно и вижу, что дождь все еще не прекратился.

И все же мне нельзя оставаться здесь с этим безумцем. Особенно учитывая, что его намерения отнюдь не благородны.

Приоткрыв дверь, я выглядываю наружу. Калеб возится под капотом машины.

Это мой шанс!

Пользуясь тем, что он не обращает на меня внимания, я бросаюсь под дождь и мчусь без оглядки прочь от хижины. Сейчас не имеют значения ни буря, ни сгущающаяся тьма, ни дикие животные, которые могут подстерегать меня в лесу.

Любая участь лучше той, которую уготовил мне Калеб.

– Дарси! – Его голос эхом разносится по лесу.

И двух минут не прошло, как он заметил мое отсутствие.

– Проклятье!

Я бегу еще быстрее, перепрыгивая через бревно, и изо всех сил стараюсь сохранять равновесие, когда земля под ногами превращается в хлюпающую грязь. Страх подталкивает меня вперед и придает сил, даже когда чувствую, что тело готово сдаться.

– Дарси, остановись! – кричит мне вслед Калеб, его голос звучит все ближе и ближе.

Но я продолжаю бежать.

– Остановись, черт возьми! Ты поранишься!

Его крик едва долетает до меня. Я спотыкаюсь о камень и отчаянно размахиваю руками, тщетно пытаясь удержаться на ногах. Еще мгновение – и оказываюсь на земле. Удар оглушает меня, так что перед глазами все начинает кружиться, однако боли я не чувствую.

Тогда почему веки такие тяжелые?

Почему…

Глава седьмая

Я резко открываю глаза и вижу, что в окно уже проникает утренний свет. Растерянно осматриваюсь, пытаясь понять, где нахожусь, но тут воспоминания прошлой ночи лавиной обрушиваются на меня.

Калеб.

Его странное поведение. То, как он гнался за мной под дождем…

Судорожно вздохнув, начинаю подниматься, но делаю это так резко, что голову простреливает боль, словно она вот-вот лопнет. Подношу руку ко лбу и натыкаюсь на повязку.

Я тут же вскакиваю с кровати, нахожу свою сумочку и достаю маленькое ручное зеркальце. Изучая свое отражение, я замечаю тени под глазами и неровное алое пятно, проступающее сквозь белую марлю.

Я упала.

Споткнулась, когда Калеб гнался за мной.

Я снова осматриваю хижину и, не увидев нигде Калеба, облегченно выдыхаю. Как только могу твердо держаться на ногах, подхожу к двери и запираю ее на задвижку.

Боже милостивый, что случилось?

Взглянув на наручные часы, я обнаруживаю, что уже восемь утра.

Я провела здесь всю ночь. Наедине с ним. И все это время была без сознания…

Когда в голове немного проясняется, я понимаю, что на мне другая одежда. Я опускаю взгляд на бежевое платье – одно из тех, которые купила вчера. Стоит мне пошевелиться, как новая боль пронзает все тело, в том числе и…

Паника овладевает мной.

Не раздумывая, стягиваю платье через голову, чтобы осмотреть себя.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я провожу руками по груди и ребрам, морщась от каждого прикосновения к нежной коже. Все мое тело покрыто синяками.

Но не это самое страшное.

С трудом сглатываю, обнаружив, что на мне нет нижнего белья. Под платьем я полностью обнажена.

Но наибольший ужас вызывает вид запекшейся крови между бедер, стекающей струйками к колену. Я едва сдерживаю рыдания.

На ногах глубокие порезы и царапины, указывающие на борьбу.

Он… Неужели он…

Из меня вырывается пронзительный вопль, и я падаю на пол, сотрясаясь всем телом, здравый смысл покидает меня.

Не знаю, как долго так лежу, рыдая навзрыд, изливая все горе, которое скопилось в глубине души. Лишь спустя некоторое время понимаю, что мне нельзя здесь оставаться – вдруг Калеб вернется, вдруг снова попытается причинить мне боль.

От провалов в памяти все же есть некоторая польза – так я хотя бы не помню, что он со мной сделал. Но доказательства очевидны как божий день.

Он… изнасиловал меня.

От осознания этого к горлу подступает ком, и все же я должна быть сильной.

Я ведь еще жива, верно?

Кое-как отмывшись влажным полотенцем, снова надеваю платье, а потом хватаю сумочку, пакет с покупками и выхожу из хижины.

Только я открываю дверь, как мое внимание привлекает громкое мяуканье. Я оборачиваюсь и вижу черного котика с небольшим белым пятнышком.

– Ты… – Я быстро моргаю. – Мистер Мяу, это правда ты? – спрашиваю я, отлично понимая, как глупо себя веду. Конечно, это не может быть он. Но котенок настолько милый, что я на мгновение забываю о бедственном положении.

Наклонившись, я подзываю его поближе, и, к моему удивлению, он позволяет мне погладить его и взять на руки.

– Пойдешь со мной? – спрашиваю я, зная, что он не сможет ответить. И все же котенок прижимается мохнатой мордочкой к моей щеке, и я воспринимаю это как согласие. – Хороший малыш, – смеюсь я, несмотря на то что слезы все еще текут по щекам.

Прижав маленькое пушистое создание к груди, я плетусь обратно в город.

И пока бреду вперед, не переставая плакать, котик нежно мяукает мне на ухо. Будь он человеком, уверена, шептал бы мне слова утешения.

– Спасибо, – всхлипываю я. – Я сегодня немного не в себе, – признаюсь я, и он льнет еще ближе ко мне. – Наверное, ты не захочешь слушать о моих проблемах… Но мне так хочется уехать из этого проклятого города, забыть о его существовании, обо всех, кто живет здесь.

– Мяу, – тихо пищит он и облизывает мою щеку.

– Я могла бы взять тебя с собой. Думаю, мне удастся уговорить Эллисон оставить тебя у нас. Что скажешь?

– Мя-я-яу.

Я усмехаюсь, хотя мое лицо все еще искажено от боли.

– Расценю это как категорическое согласие.

Несмотря на языковой барьер, я благодарна котенку за то, что он рядом. Разговор с ним помогает мне отвлечься и не думать о том, что случилось прошлой ночью.

О том, что Калеб…

Проклятье, я ведь сама виновата, что села к нему в машину. Что доверилась ему, хотя никогда не должна была делать этого. И вот… Еще один мучительный стон срывается с моих губ, стоит мне вспомнить, что он сделал – что украл у меня. Я с трудом заставляю себя переставлять ноги, пока в моем сердце расцветает не похожая ни на что другое боль.

Как он мог? Как он мог так поступить со мной?

Я всегда представляла, что однажды влюблюсь в какого-нибудь мужчину и разделю с ним себя – свое тело и душу. А сейчас в моем сердце зияет дыра, после того как кто-то надругался надо мной, забрал то, что принадлежит не ему, а только мне.

Желудок сжимается, и мне становится дурно от того, что я считала Калеба привлекательным, что мечтала о его прикосновениях. Но не так. Не против моей воли, не против моего желания.

– Мур. – Мистер Мяу снова лижет мое лицо.

– Ты очень милый, Мистер Мяу, – воркую я, легонько поглаживая его по шерстке.

Затем, чтобы забыть о своих злоключениях, рассказываю ему о своей жизни дома, о работе и друзьях, о монахинях, которые меня вырастили.

Приятные воспоминания заставляют забыть о плохом.

Спустя, кажется, целую вечность я добираюсь до города, но не могу вспомнить, где живут Пирсы, и еще час брожу от дома к дому.

Наконец нахожу их особняк и стучусь.

– Если они закричат, не пугайся. Вики иногда так делает, – говорю я Мистеру Мяу.

Но стоит двери открыться, как котик вырывается из моих объятий и ныряет в кусты.

Я уже собираюсь повернуться и пойти за ним, но Вики меня окликает:

– А вот и наша потаскушка.

Я моргаю.

– Потаскушка? – выдавливаю из себя.

– Думаешь, мы не знаем, что ты не ночевала на Астор-Плейс? – усмехается Вики. – Черт знает, с кем ты шлялась, а теперь я должна принимать тебя в собственном доме. – Она снова усмехается, а потом плюет мне под ноги.

Я отступаю на шаг, смущенная ее дерзкой выходкой. Но это не значит, что позволю ей клеветать на меня.

– Ты ошибаешься. – Я гордо вздергиваю подбородок. И хотя ненавижу ложь, этот случай может стать исключением. – Я ночевала на Астор-Плейс, просто поздно вернулась домой после ужина у Хейлов.

Вики кривит лицо от отвращения, но не пытается возражать, видимо хорошенько обдумав мои слова. В конце концов, она не пойдет к Хейлам за подтверждением из-за их давней вражды.

– Отойдите в сторону, миссис Пирс. Я пришла только на оглашение завещания и потом сразу уйду, – прямо говорю ей.

Мгновение мне кажется, что она прогонит меня прочь, но тут перед домом останавливается машина мистера Воана. Когда он выходит из нее и направляется к нам, Вики просто вздергивает нос и возвращается внутрь.

– Доброе утро, мисс Дарси, – приветствует меня мистер Воан, но в его голосе слышатся нотки подозрения. – Я заезжал за вами, но вас не оказалось дома.

– Решила прогуляться, – пожимаю я плечами.

– У вас на голове рана, – внезапно замечает он.

– Ах, это. – Я машинально дотрагиваюсь до повязки. – Просто небольшая ссадина.

– Как скажете, – кивает он, сверля меня взглядом. – После вас. – Жестом указывает на дверь, и я шагаю внутрь.

Все взгляды тут же устремляются на меня, и в комнате воцаряется напряжение.

Я без слов понимаю, что они винят меня в смерти мистера Пирса, хотя кто виноват в том, что он оказался жив на собственных похоронах?

Если уж на то пошло, я просто исправила ошибку.

– Что ж, – начинает мистер Воан, – давайте покончим с этим. – Он садится в кресло в гостиной, семья Пирс располагается рядом с ним, а я устраиваюсь у противоположной стены, подальше от них.

Грейс смотрит на меня с нескрываемым презрением, и теперь даже Август выглядит так, словно недолюбливает меня.

Вики, конечно же, даже не пытается скрыть свою ненависть, отпуская в мой адрес одну колкость за другой.

Потаскуха.

Ведьма.

Подкидыш.

Что ж, думаю, третье определение вполне подходит.

– Как вы все видите, документ запечатан. – Мистер Воан достает из портфеля конверт из плотной бумаги и показывает нам официальную печать. – Сейчас я открою его и зачитаю перед всеми присутствующими.

Мистер Воан ломает печать и начинает читать.

Когда дело доходит до раздела активов, я потрясенно отмечаю, насколько богатым был Лео Пирс. Большую часть акций судоходной компании он завещал сыну, а остальные разделил поровну между Вики и Грейс. Помимо этого, Вики получает дом и несколько объектов недвижимости, которые перечисляет мистер Воан. Грейс, напротив, не получает больше ничего. Ее глаза расширяются, когда она осознает, что на этом все. Но если она в самом деле не дочь Лео Пирса, то он и так был достаточно щедр, оставив ей хоть что-то.

Мое имя упоминается следующим:

– Моей дочери, Дарси О'Салливан, я оставляю дом на Астор-Плейс, 12, и сумму в один миллион долларов.

Я несколько раз моргаю, не в силах поверить своим ушам.

Миллион долларов? О такой сумме я и мечтать не могла.

От удивления у меня открывается рот. Однако мистер Воан еще не закончил.

– При условии, что она пробудет в Фейридейле два полных месяца. – Он делает паузу. – Сегодня первое сентября. Вам придется остаться в городе до первого ноября, чтобы получить положенную сумму.

– Но… у остальных нет никаких условий… – Я указываю на семью Пирс.

– Должно быть, Лео хотел, чтобы вы получше узнали друг друга, – оправдывается мистер Воан, но у меня в голове все это не укладывается.

– Зачем он притворился мертвым? – внезапно спрашиваю я.

– Что? И как у тебя наглости хватило, мелкая дрянь?! – выпаливает Вики. – Как смеешь ты порочить имя моего мужа, после того что с ним сделала?

– Я ничего не сделала, и вы все это знаете. – Я поднимаюсь на ноги, инстинктивно хватаясь за свою сумочку. – И он притворялся. Давайте называть вещи своими именами. Но чего я не понимаю, так это ради чего, – раздраженно продолжаю я, оглядываясь по сторонам. – Зачем вынуждать меня приезжать в Фейридейл и удерживать здесь два месяца? Почему так важно, чтобы я жила здесь?

– Лео хотел…

– О, пожалуйста, избавьте меня от этой отрепетированной речи. – Я закатываю глаза. – Ему было плевать на меня. Поэтому возникает закономерный вопрос. Зачем вообще надо было связываться со мной? Чего вы от меня хотите?

Все они смотрят на меня с неприкрытым презрением, и я понимаю: с меня хватит.

Резко повернувшись, направляюсь прямо к выходу, открываю дверь и щурюсь от яркого солнца. Но не успеваю пройти и пары шагов по улице, как мистер Воан бросается за мной.

– Мисс Дарси! Если покинете Фейридейл до истечения двух месяцев, то лишитесь наследства. Полностью, – говорит он снисходительным тоном.

– Ну и что? Вам-то какое дело? Почему вы так настаиваете, чтобы я осталась, хотя сами едва меня терпите? Вы, Вики и все остальные в этом проклятом доме.

Обычно я никогда не ругаюсь. Видимо, сказывается воспитание монахинь. Но когда меня так откровенно провоцируют, плохие слова сами собой вырываются наружу.

Вики спешит присоединиться к нам, а Грейс и Август следуют за ней.

– Отпусти ее, Мордехай. Пусть уходит. И потеряет деньги. Не хочу больше видеть ее в нашем городе! – Вики приходит в ярость и выплескивает на меня свой яд, не давая мне даже опомниться. – Мы не хотим иметь ничего общего с женщинами легкого поведения.

От такого внезапного оскорбления я столбенею, раскрыв глаза, но, честно говоря, ничего другого от нее ждать не стоило. И хотя при первой встрече Вики вела себя достаточно вежливо, она сразу невзлюбила меня за то, что я указана в завещании, а ее дочь – нет.

– Легкого поведения? Я? Может, сначала взглянешь в зеркало, дорогая Вики? Твоя дочь не очень-то похожа на мистера Пирса, так ведь? У нее глаза того же оттенка, что и у мистера Воана.

Лицо Вики вытягивается, в то время как мистер Воан сжимает губы в тонкую линию.

– Мама! – кричит Грейс, явно не подозревающая о своем истинном происхождении. – Это правда? Скажи, что это не так!

– Дорогая, я… – Вики на мгновение запинается, не находя слов для объяснения, а потом снова поворачивается ко мне с искаженным от злости лицом.

Только что она стояла в полуметре от меня, а в следующее мгновение уже хватает за волосы и дергает изо всех сил.

Я вскрикиваю от боли, но, как ни стараюсь, не могу высвободиться из ее хватки.

– Я должен также упомянуть, что если вы уедете из города, то деньги достанутся Вики и ее дочери, – скучающим тоном добавляет мистер Воан, даже не пытаясь остановить назревающую драку.

Как только смысл его слов доходит до меня, я понимаю, что это значит для ненавистной женщины передо мной и всех ее отпрысков. И хотя поначалу мне не хотелось даже прикасаться к этим деньгам, теперь я позволяю себе побыть мелочной.

– Не волнуйся, – говорю я в перерывах между вдохами, пытаясь отбиться от Вики. – Я никуда не уйду. Деньги и дом мои, – решительно добавляю я, и Вики огрызается:

– Грязная девка! – кричит она и снова набрасывается на меня.

Но сделать это она не успевает. Внезапно чьи-то сильные руки обхватывают меня, с легкостью оторвав от Вики и толкнув ее так, что она падает на пол.

Что…

– Довольно! – гремит голос, и все тут же замирают.

– Хейл, – раздраженно выдавливает мистер Воан, в то время как Грейс восклицает:

– Калеб!

Медленно повернув голову, я оказываюсь лицом к лицу со своим самым страшным кошмаром.

– Отпусти меня, – огрызаюсь я, готовясь к атаке.

– Ш-ш-ш, – шепчет он мне на ухо. – Спрячь свои коготки, Дарси, родная. Нам нужно устроить шоу. – И тут же переключает внимание на мистера Воана. – Я слышал условия завещания, Мордехай. Дарси не покинет Фейридейл. На самом деле моя семья приглашает ее пожить у нас, так что у нее будут свидетели на весь срок.

Пока он говорит, у меня пульсирует в голове.

Пожить у них?

Он имеет в виду… То есть я останусь в поместье Хейлов? Вместе с ним? Где он сможет делать со мной все, что вздумается?

Нет. Ни за что.

Я пытаюсь заговорить, но с ужасом понимаю, что не могу.

Открываю рот, но не издаю ни звука.

В панике оглядываюсь и вижу, что все увлечены спором. Через несколько мгновений мистер Воан выхватывает пистолет и угрожает Калебу, требуя убираться с его территории, иначе он – труп.

Затем раздаются крики.

Грейс плачет.

Вики кричит.

Август тоже наставляет на Калеба пистолет.

Разверзается ад на земле.

Когда мне кажется, что все вот-вот выйдет из-под контроля, Калеб подхватывает меня на руки и уносит прочь.

Только оказавшись на некотором расстоянии от дома Пирсов, я снова могу двигаться и говорить.

– Отпусти меня, – выдавливаю из себя.

К моему удивлению, Калеб ставит меня на землю.

Сам отступает и пристально осматривает меня с головы до ног.

– Тебя не было в хижине, когда я вернулся. – Его голос звучит ровно и четко.

Он мной недоволен.

Холодная дрожь пробегает по спине, и я инстинктивно начинаю пятиться от него.

– Думаешь, я бы осталась после того, что ты со мной сделал? – спрашиваю я, и слезы снова наворачиваются на глаза.

Видеть его таким – таким идеально собранным, с идеальным лицом, идеальным всем – причиняет мне невыносимую боль. Как он может вести себя так, будто ничего не произошло, когда на самом деле произошло все?

– О чем ты говоришь? – хмурится он.

– Не притворяйся, что не знаешь, – обвиняю я и поднимаю руку, чтобы смахнуть слезу со щеки. – Не смей, Калеб Хейл! Я иду к шерифу. Я все ему расскажу и…

– Что, Дарси? О чем ты, черт возьми, говоришь? – повторяет он, и этот вопрос стрелой вонзается мне в сердце.

– Ты изнасиловал меня, – шиплю я. – Ты меня изнасиловал, а теперь смеешь спрашивать, что случилось?

Калеб выглядит так, словно его ударило молнией.

– Прости, что? – переспрашивает он уже мягче, но все таким же непонимающим тоном.

– Ты прекрасно знаешь что. Я видела доказательства, видела кровь. – Я всхлипываю при воспоминании об этом, и боль снова пронзает меня.

– Дарси. – Он делает шаг ко мне, но я выставляю перед собой руку, стараясь удержать его на расстоянии. – Родная, я никогда этого не делал, – говорит он нежнейшим голосом. – Я никогда тебя не насиловал. Ты же не веришь, что…

– Там была кровь, – хриплю я. – А я никогда не была близка с мужчиной. Ты это знаешь. – Стоит мне произнести это, и слезы начинают литься безудержным потоком.

– Кровь была, – подтверждает Калеб. – От твоих ран. Ты упала на камни, Дарси. И сильно поранилась, – объясняет он, снова пытаясь приблизиться ко мне. Но я качаю головой.