Фейридейл

– Сейчас вернусь, – говорит она, кидая салфетку на стол. – Нужно кое о чем позаботиться, только и всего, – бормочет она и почти бегом пробирается к выходу из закусочной.

Что за…

Смотрю на пустой стул перед собой, потрясенно моргая, а потом устало вздыхаю и возвращаюсь к еде.

Только я решила, что нашла единственного нормального человека в Фейридейле, как происходит это…

Сделав глоток воды, подаю знак официантке принести счет. Расплатившись, доедаю обед и собираюсь уходить, сомневаясь, что Катрина вернется в ближайшее время.

Поднявшись из-за стола, разглаживаю черное платье и беру сумки с покупками, желая поскорее вернуться домой и надеть свою новую одежду, а не обноски Грейс.

Я с невозмутимым видом прохожу мимо столиков. Теперь за ними расположилось еще больше людей, и, судя по их ухмылкам, они уже прослышали о катастрофе на похоронах.

Их перешептывания не ускользают от моего внимания, как вдруг, ни с того ни с сего, я чувствую резкий шлепок по ягодице, сопровождаемый свистом.

– Классная попка, ведьма, – смеется мужик, и к нему тут же присоединяются остальные посетители закусочной.

Даже официантка смотрит на меня так, словно я этого заслуживаю.

Я стискиваю зубы, хорошо понимая, что не могу устроить сцену, иначе все они объединятся против меня. У меня и так уже мурашки по коже от их похотливых взглядов.

Поэтому я громко фыркаю, выпрямляю спину, поворачиваюсь вполоборота и отбиваю его руку сумкой с покупками.

– Ой. – Я натягиваю улыбку. – Ты поосторожнее, а не то наложу на тебя заклятие. – Заглядываю ему прямо в глаза и произношу несколько слов на несуществующем языке, указывая на него пальцем. – Эшлиндл Бидэл Гол. Ха. – Я киваю сама себе, а потом подношу палец к губам и дую на него, как на дуло пистолета.

Если у меня и были какие-то сомнения в том, что здешние люди действительно верят в колдовскую чепуху, то теперь они полностью развеялись. Мужчина бледнеет прямо у меня на глазах, впадая в настоящую панику, а его дыхание становится прерывистым.

Я не остаюсь понаблюдать за ним, но слышу в его голосе ужас, когда он кричит на всю закусочную:

– Я проклят!

Еще одна причина поскорее убраться из Фейридейла. Теперь я, вероятно, не смогу показаться на людях без того, чтобы меня не облили святой водой и не избили распятием – так ведь расправляются с ведьмами?

Посмеиваясь над собственной глупостью, я едва успеваю выйти из закусочной, как передо мной с ревом проносится машина, заставляя отскочить назад.

– Боже милостивый, – бормочу я, широко распахнув глаза.

Дверь открывается, и я вижу не кого-нибудь, а его.

Калеба Хейла.

Глава шестая

Во рту у него сигарета, а на носу солнцезащитные очки «Рей-Бен». Строгая рубашка на нем смотрится небрежно: верхние пуговицы расстегнуты, галстук отсутствует, а рукава закатаны до локтей. Когда я наклоняюсь, то замечаю вены на его руках и рельефные мышцы.

– Запрыгивай, – командует Калеб низким голосом, который я так хорошо помню.

На мгновение я оказываюсь во власти его очарования – настолько, что напрочь забываю о своем отвращении к чужим приказам. Даже когда сажусь на пассажирское сиденье, закрываю дверь и пристегиваюсь ремнем безопасности.

Полностью кожаный салон такой же роскошный, как и внешний вид автомобиля, и это напоминает мне, что Хейлы так же состоятельны, как Пирсы, – если не богаче.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, как только туман в голове рассеивается и я осознаю, что села в машину к незнакомцу, поставив себя в невероятно уязвимое положение.

– Секрет, – подмигивает он, и у него на щеке появляется ямочка.

– Не смешно, – бормочу я, изо всех сил стараясь не смотреть в его завораживающие глаза.

– Я не собираюсь убивать тебя и прятать твое тело, Дарси. – Калеб поворачивает ко мне голову, а в его голосе слышится веселье. – Будь это моей целью, прошлой ночью у меня было бы предостаточно возможностей, не думаешь?

Я не отвечаю – в основном потому, что он прав. Прошлой ночью он с легкостью мог сделать со мной все что угодно. А учитывая, что дом находится где-то на отшибе, никто бы ничего не узнал.

Даже сейчас, когда весь город обсуждает мои выходки – и не в позитивном свете, – я сомневаюсь, что их будет волновать мое исчезновение.

– Перестань тревожить свою хорошенькую головку, – говорит Калеб, видимо заметив мои нахмуренные брови и поджатые губы.

Я удивленно моргаю, мысленно ухватившись за его слова. Правильно ли я расслышала…

– Ты считаешь меня хорошенькой? – выпаливаю я, и мои щеки заливаются густым румянцем.

– Не думал, что ты из тех, кто напрашивается на комплименты, Дарси, родная, – произносит он, растягивая слова. Затем поворачивается ко мне, наклоняя голову так, что солнцезащитные очки сползают на кончик носа и его пристальный взгляд встречается с моим.

Я замираю.

Его глаза… Могу поклясться, накануне вечером они были светлыми. Но сейчас?

Они черные. Черные как смоль.

– Ты пялишься на меня, – внезапно говорит Калеб, приподнимая бровь.

– А ты не смотришь на дорогу, – огрызаюсь я, пойманная с поличным.

Он усмехается, и меня обдает волной жара.

– Со мной ты в безопасности. В большей безопасности, чем с кем-либо другим, – заявляет он самоуверенным тоном. Будь на его месте кто-то другой, эти слова прозвучали бы дерзко, но когда говорит он, я почему-то верю.

Странно? Чрезвычайно.

Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, что в нем такого особенного и почему он так влияет на меня. Он вызвал не только невероятные сны, но и чувство глубокого одиночества, которое я давным-давно похоронила в глубине души.

Каким-то образом одной лишь встречей – без сомнения, незначительной для него – этот мужчина пробудил во мне то волнение, которое я всегда скрывала. И если раньше я просто существовала, то теперь мне хочется жить.

Вопрос остается открытым.

Почему? Почему сейчас? Почему он?

– Ты уже слышал? – сухо спрашиваю я, не желая зацикливаться на том, что звук его голоса вызвал во мне бурю эмоций.

– А кто нет? Все уже знают о голубоглазой ведьме, которая одним взглядом сожгла Лео Пирса, – смеется Калеб.

– И ты веришь? Может, я и правда сделала это – прокляла его, чтобы он превратился в пепел.

Какое-то время он молчит, полностью сосредоточившись на дороге.

– Это не про тебя, – внезапно говорит Калеб. – Ты бы не смогла убить, я прав? – задумчиво задает он вопрос, на который у него уже есть ответ.

– Кто знает, – пожимаю плечами. – Может, при определенных обстоятельствах.

Калеб фыркает, и уголки его губ дергаются в понимающей улыбке.

– Уверен, что так, – саркастически говорит он.

– Почему это звучит как вызов? – Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Не совсем вызов, скорее… – Он замолкает и снова смотрит мне в глаза. – Мне любопытно, как далеко ты сейчас сможешь зайти, – Калеб наблюдает за мной, и я опускаю взгляд на его губы, когда он произносит мое имя самым решительным образом, – Дарси.

– Сейчас? – Я хмурюсь.

Он коротко улыбается.

– В будущем, – исправляется он, выбрасывая сигарету в окно.

– Ладно, в следующий раз, когда ты подкараулишь меня ночью, я обязательно огрею тебя металлическим прутом по голове, – бормочу я себе под нос.

Мои слова лишь сильнее забавляют его. У него на губах играет легкая улыбка, и, клянусь, он больше внимания уделяет мне, чем дороге.

Не то чтобы я возражаю.

Но я пока не уверена, как с ним быть. И хотя от его близости у меня подкашиваются коленки, нужно действовать осторожно.

– Калеб, ты был там прошлой ночью, – начинаю я и прикусываю губу от дурного предчувствия. – Дверь в Старую Церковь ведь была открыта?

Его брови взлетают.

– Что? Разумеется, нет, – тут же отвечает он. – Она заперта со времен эпидемии. Внутри никого не было.

– Но… – Я уже собираюсь возразить, но потом вспоминаю реакцию мистера Воана. Меньше всего мне хочется, чтобы меня считали сумасшедшей, поэтому решаю не продолжать. Может, это и правда был всего лишь сон…

– Тебя там не было, – прочистив горло, меняю я тему. – На похоронах.

– Да, – подтверждает он.

– Почему?

– Я удивлен, что Мордехай не предупредил тебя держаться от меня подальше, – говорит Калеб, успешно уклоняясь от ответа.

– Отчего же, он предупредил. Но я могу принимать собственные решения.

– Ну вот, тогда ты понимаешь. Присутствуй я там, пришлось бы проводить две похоронные церемонии вместо одной. Похороны Лео и…

– Мистера Воана? – спрашиваю я, посмеиваясь.

– Именно. Он бы заработал сердечный приступ, если бы увидел меня где-то поблизости.

– Почему он так тебя недолюбливает?

Калеб вздыхает.

– Ты, наверное, заметила, что он довольно близок с Вики Пирс, – начинает он, и я киваю. – Они были близки более двадцати лет. Это ни для кого не секрет.

Мои глаза расширяются. Я подозревала, что их связывает нечто более личное, но все равно шокирована, получив подтверждение.

– И когда ты говоришь «двадцать лет», то имеешь в виду… – Я замолкаю. Он бы не стал уточнять срок, если бы на что-то не намекал. И учитывая, что сейчас Грейс около двадцати лет…

– Вижу, ты все подсчитала.

– Значит, Грейс его дочь, – медленно произношу я, и Калеб кивает. – Но почему…

– Грейс всегда была влюблена в меня, – заявляет он как ни в чем не бывало, но от одного этого предложения у меня в душе разыгралась буря.

Серьезно, Дарси? Он же незнакомец!

– Дай угадаю. Ты ее отверг? – предполагаю я, моля бога, чтобы в голосе прозвучало поменьше… яда.

– Да, – смеется Калеб, а меня переполняет небывалое облегчение.

Может, я тронулась умом – или же близка к этому, – потому что до сих пор не могу понять, что со мной происходит. Почему рядом с этим мужчиной я чувствую себя такой растерянной, но в то же время защищенной, как никогда прежде.

– Она не очень-то этому обрадовалась, – продолжает Калеб. – А поскольку наши семьи враждуют, Мордехай решил объявить на меня охоту за то, что я довел до слез его маленького ангелочка.

– Он сказал, что война подкосила тебя, – осторожно говорю я и прикусываю губу, краем глаза наблюдая за его реакцией.

Но он не успевает ответить, потому что наконец сворачивает на небольшую подъездную дорожку.

Я так увлеклась разговором, что даже не обращала внимания, куда мы едем. И теперь, оглядевшись по сторонам, понимаю, что мы больше не в черте города. Справа от нас тянется лес, а слева, похоже, открытое поле.

– Ты уверен, что привез меня сюда не для того, чтобы убить и спрятать тело? – шучу я, оборачиваясь к нему в ожидании остроумного ответа.

Но вместо этого замечаю, что он уткнулся лбом в руль и тяжело дышит.

Калеб сидит в таком положении еще мгновение, а потом все же поворачивается ко мне. По его вискам стекают струйки пота, а лицо бледнее, чем раньше.

– Калеб? – зову я и протягиваю руку, впервые прикасаясь к нему.

Мои губы складываются в маленькую «о». Мы встречаемся взглядами как раз в тот момент, когда я касаюсь пальцами его кожи.

Он холодный. Такой холодный.

– Тебе нехорошо. – Я немедленно прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу.

– Совсем немного. – Калеб пытается улыбнуться, но я не нахожу в этом ничего смешного.

Должно быть, ему стало плохо уже давно. Вот почему его ответы были такими вялыми. Значит…

– Тебе нужен врач, – говорю я, почувствовав, что лоб у него такой же холодный, как и все тело. – А если у тебя грипп? Или что похуже, – бормочу я, начиная волноваться.

– Туда, – кивает он на что-то за моей спиной, похожее на маленькую хижину. – Помоги мне добраться туда.

Я уже собираюсь возразить, настоять поехать к врачу, пока он еще в состоянии вести машину, но потом снова смотрю на него и понимаю, что не смогу его переубедить.

– Ни один врач не поможет, Дарси, – мягко добавляет он. – Мне просто нужно немного отдохнуть.

– Но…

– Пожалуйста. – Он резко выдыхает, и в этот момент из его носа начинает капать кровь.

С бешено бьющимся сердцем я выскакиваю из машины, подхожу к водительской двери и замечаю, что Калеб, пошатываясь, уже пытается выбраться из салона.

– Какого черта с тобой происходит, Калеб? – шепчу я, чувствуя, как начинаю холодеть от нарастающей паники.

– Ну где же твои манеры, Дарси, родная. – Он пытается усмехнуться, но вместо этого кашляет… кровью.

– Как ты можешь шутить, когда… – Я прикусываю губу, запрещая себе заканчивать эту мысль.

Калеб закидывает руку мне на плечо, и я, приняв на себя большую часть его веса, помогаю ему дойти до хижины. Слышу его хриплое дыхание прямо над ухом и понимаю: это вовсе не уловка, чтобы заманить меня в глушь и остаться со мной наедине. Он и вправду болен.

И я совершенно не знаю, как ему помочь.

С большим трудом мне все же удается дотащить его до домика. Калеб распахивает дверь и указывает на кровать в глубине комнаты. Шатаясь, мы доходим до постели, и он падает на нее, прижимая руку к груди, словно у него сердечный приступ.

– Калеб? Что происходит? – спрашиваю я, опускаясь на колени перед кроватью.

Достаю из сумочки носовой платок и вытираю кровь с его лица.

Но он обхватывает большой рукой мое запястье, останавливая меня, и поворачивает ко мне голову. Его глаза излучают такой ослепительный свет, что я вынуждена зажмуриться.

– Калеб? – прищурившись, зову я.

Он смотрит на меня, но словно не видит. Его глаза совершенно белые, а радужка выцвела, лишившись всех красок.

– Калеб, – повторяю я, ощущая, как во мне нарастает беспокойство.

Он моргает, словно реагируя на мой голос, а когда снова открывает глаза, они того же цвета, что и раньше.

Я облегченно выдыхаю, но его нездоровое состояние все равно беспокоит меня.

– Скажи, как тебе помочь, – тихо прошу я, обхватывая его лицо ладонями.

Калеб выглядит растерянным; он безучастно смотрит на меня, а его зрачки то расширяются, то сужаются, пытаясь сфокусироваться.

Слегка покачав головой, он накрывает мою руку своей и крепко сжимает ее, притягивая меня ближе к себе.

– Я не умру, – кашляет он. – Мне просто нужно… немного… отдохнуть, – говорит он прямо перед тем, как обмякнуть в моих руках и закрыть глаза.

Небывалая прежде паника охватывает меня, и я начинаю трясти его, звать по имени, умоляя хоть как-то отреагировать. Но Калеб лежит неподвижно.

Без сознания.

Я подношу палец к его носу и, ощутив слабое дыхание, немного успокаиваюсь. Он не мертв.

Вытерев с его лица остатки крови, я поудобнее укладываю его на кровати и изучаю маленькую хижину в надежде найти что-то, что сможет ему помочь.

Боже милостивый, мы в какой-то непролазной глуши. Калеб болен. Я не умею водить машину. Нет абсолютно никакой возможности связаться с кем-либо в городе. А он отчаянно нуждается в лечении.

Осматриваясь по сторонам, я замечаю лишь различное оружие на стенах и мусор в каждом углу. Судя по всему, это охотничий домик.

Если так, значит, здесь должны быть какие-нибудь медикаменты.

Я обшариваю каждую щель и закуток захламленной комнатки и вскоре нахожу консервы, патроны, несколько старых журналов и, наконец, маленькую коробочку с красным крестом. Но в ней лежат лишь бинты и дезинфицирующие средства, которые в данном случае бесполезны.

Разочарованно вздохнув, снова смотрю на Калеба и замечаю, что из его носа течет еще больше крови, отчего мое беспокойство возрастает до небес. Снова вытерев кровь, опускаю взгляд на наручные часы. Уже далеко за полдень. Скоро начнет темнеть.

Искусав губы от ужаса, я понимаю, что бесполезно просто ждать и молиться. Лучше пойти в лес и поискать лечебные растения.

Может, я и не профессиональная травница, но умею распознавать большинство лекарственных трав. И если могу ему чем-то помочь…

Взяв с собой только сумочку, выхожу из дома и шагаю по проторенной тропинке вглубь леса, стараясь быть начеку и запоминая окрестности, чтобы потом найти дорогу обратно.

Мне кажется, что я брожу здесь целую вечность, пока наконец не замечаю красный клевер. Еще через несколько шагов нахожу еще больше трав – базилик и хрен. Все они полезны при простуде или гриппе, но, боюсь, у Калеба болезнь посерьезнее. Я собираю по несколько листков каждого растения, аккуратно заворачиваю их в салфетку и кладу в сумочку.

Как же вовремя он меня подобрал! Может, у меня и не богатый житейский опыт, но я в самом деле хорошо разбираюсь в лечебных чаях и отварах. Если они хоть немного облегчат его состояние, мне станет спокойнее.

Я замечаю очередное растение, затем еще одно. Так и брожу по лесу, собирая всевозможные листья, коренья и все, что, по моему мнению, может помочь.

Тщательно осмотрев домик, я, к сожалению, не нашла никаких кухонных принадлежностей, кроме старой железной кастрюли. Но нет ни горелки, ни электричества.

Поэтому на обратном пути подбираю несколько поленьев для костра, чтобы вскипятить воду и заварить чай.

Я быстро добираюсь до домика, радуясь, что не заблудилась в лесу.

Вернувшись, сразу проверяю Калеба. Он до сих пор не проснулся и сильно вспотел, так что я вытираю с него пот, сжимая зубы от охватившей меня беспомощности.

Наверное, он знал, что болен. Но тогда почему, ради всего святого, привез нас сюда, а не в больницу?

– Ты не можешь умереть у меня на руках, – шепчу я, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть его и взять с него обещание. – Я не позволю тебе умереть.

Но проблема в том, что я не знаю, чем он болен. Мои чаи помогают при простуде и гриппе, но если проблема кроется в другом, то все будет напрасно. И все же я не теряю надежду.

Отогнав прочь навязчивые мысли, смачиваю тряпку в воде и кладу ему на лоб, а сама выхожу на улицу, чтобы попытаться развести огонь.

В детстве пару раз удавалось, но это не так просто, как кажется.

Спустя пять или больше попыток пламя наконец разгорается, становясь все больше и больше, когда я подкладываю дрова и сухие ветки. Выложив вокруг костра камни, ставлю на них кастрюлю с водой.

Время от времени поглядываю на Калеба через открытую дверь хижины.

Не заметив никаких изменений, я тяжело вздыхаю, подбираю подол платья и сажусь на землю, принимая удобную позу, чтобы перебрать собранные растения.

Отобрав нужные, очищаю их и опускаю в кипящую воду.

Длительность заваривания очень важна; поскольку некоторые из растений сильно горчат, я внимательно слежу за тем, сколько отвар кипит.

Закончив, осторожно разливаю горячую жидкость, стараясь не обжечься. Наполняю две чашки до краев и поворачиваюсь к домику.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, что Калеб уже проснулся.

Он сидит на краю кровати, не сводя с меня взгляда.

С такого расстояния мне снова кажется, что у него самые светлые глаза, которые я когда-либо видела. Но, приблизившись, понимаю, что это, должно быть, просто игра тускнеющего дневного света.

Его глаза черные. Как и раньше.

Калеб не двигается и пристально следит за каждым моим движением. От его взгляда у меня по коже бегут мурашки, и я невольно задумываюсь, не сделала ли чего плохого.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, натянув на лицо улыбку.

Он не отвечает, а от его прежнего веселья не осталось и следа. Вместо этого я ощущаю лишь нервозное напряжение, от которого мне не по себе.

Одну кружку я ставлю на стол, а другую подношу к нему.

– Это должно помочь, – говорю я, протягивая чай, и немного нервничаю от того, что он продолжает молчать.

И просто наблюдает за мной, словно хищник за жертвой.

Не успеваю я опомниться, как он судорожно сжимает мою руку, заставляя вскрикнуть от удивления. Горячий напиток едва не выплескивается из кружки, и я замираю на месте, распахнув глаза, и изо всех сил стараюсь не облить ни его, ни себя.

– Калеб? Что не так? – неуверенно шепчу я, заглядывая ему в глаза и пытаясь понять, что происходит.

Он не отвечает.

Только резко притягивает меня к себе. Не знаю, что шокирует меня больше: то, что не пролилось ни одной капли чая, или то, что наши лица оказались так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

– Чай, – хрипло произносит он, его голос низкий и резковатый, словно он не говорил целую вечность.

– Да, я приготовила тебе чай, – шепотом подтверждаю я.

Я не понимаю, что с ним происходит. Может быть, это симптом его недуга или же он просто начал бредить. Однако, вглядевшись в его черты, напряженные и словно вибрирующие от едва сдерживаемых эмоций, я больше не вижу ни одного признака болезни. Он не бледен и не потеет. По правде говоря, его кожа выглядит золотистой и здоровой, а на щеках появился естественный румянец, который делает его еще более привлекательным.

– Чай, – повторяет Калеб тем же непреклонным тоном, и его ноздри раздуваются. – Ты готовила его для кого-то другого?

– Что? – переспрашиваю я, застигнутая врасплох. – Разумеется, я готовила его для тебя, – тут же отвечаю я.

Он прищуривается и поджимает пухлые губы, словно с трудом сдерживает себя.

– Чай. – В его голосе слышится раздражение. – Ты когда-нибудь готовила его для другого мужчины? – спрашивает Калеб, крепче сжимая меня и притягивая ближе.

– О чем ты? – шепчу я, глядя ему в глаза, которые, могу поклясться, мерцают красным.

Какого черта здесь творится?

– Это простой вопрос, Дарси, – выдавливает он из себя. – Ты когда-нибудь заваривала чай для другого мужчины или нет?

Страх охватывает меня, но я подавляю его.

Медленно качаю головой, и слово «нет» слетает с моих губ едва слышным шепотом.

– Хорошо, – ласково шепчет Калеб и наклоняется, касаясь губами моего уха. – Ты никогда не должна делать этого для других.

Мне требуется некоторое время, чтобы переварить его слова – тот факт, что он что-то мне запрещает, хотя у него нет абсолютно никаких прав на меня.

– Ты не имеешь права…

Только я собираюсь возразить, как его палец прижимается к моим губам, заставляя замолчать.

– Права… – усмехается он, отстраняясь и бросая на меня испепеляющий взгляд. – Осторожнее, Дарси, родная. Осторожнее со словами. – Он четко проговаривает каждое слово, и их смысл предельно ясен.

Я сглатываю, борясь с собой. Я могла бы кивнуть и принять правила его игры, а могла бы возразить, как и подсказывает инстинкт. И все же от меня не ускользает, что он полностью пришел в себя и теперь излучает силу. Или что мы находимся в лесу совершенно одни, в чем я могу винить лишь себя.

Я выбираю следовать инстинкту самосохранения и медленно киваю в знак согласия.

Калеб расплывается в улыбке.

– Даже не покажешь свои острые коготки? – Он приподнимает бровь. – Жаль, – усмехается он, а потом забирает кружку у меня из рук и подносит к губам.

Когда он отпускает меня, я отступаю, с тревогой наблюдая за ним, словно один неверный шаг может привести к гибели.

Калеб отхлебывает чай, не сводя с меня глаз.

– Только для меня, верно, Дарси? – Он поднимает кружку с таким высокомерным видом, словно подначивает меня возразить.

Но я лишь киваю, робко улыбаясь ему.

– Только для тебя, Калеб.

И все же одного этого разговора достаточно, чтобы ослабить мое растущее влечение к нему. Да, он очень красив, но за идеальным личиком что-то скрывается – нечто темное и зловещее.

Как я могла сравнивать его с мужчиной из сна? Амон был истинным джентльменом, пусть и отрицал это. Но он убил человека, чтобы спасти меня, и рядом с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Калеб же…

Он пугает меня. И дело не только в его горящем взгляде, от которого у меня внутри все трепещет. Его напористость также приводит в ужас и заставляет переживать за собственную безопасность.

Я выхожу на улицу и снова начинаю заниматься огнем, но на деле обдумываю план побега, пытаясь игнорировать его присутствие.

Боже, нужно убираться из Фейридейла как можно скорее.

– С тобой скучно, Дарси, родная, – раздается его голос у меня за спиной.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы знать: Калеб сейчас стоит, прислонившись к двери хижины, и не сводит с меня взгляда.

Страх струится по моим венам, но я не могу этого показать. Нет, если хочу сохранить и свою жизнь, и свою невинность.

Натянув на лицо ту же улыбку, я обращаюсь к нему самым мягким тоном:

– Нам пора возвращаться. Начинает темнеть.

Оранжевые языки пламени танцуют на темно-синем фоне уже сгустившихся сумерек.

Калеб лишь приподнимает бровь, глядя на меня.

– Значит, пора, – медленно произносит он, и я удивлюсь тому, как легко он согласился.

– Я возьму сумочку и… – Но закончить не успеваю, потому что на землю внезапно обрушивается дождь, туша огонь, и вот я уже промокла до нитки.

Все происходит в считаные секунды.

Только что я смотрела на Калеба, надеясь вернуться в Фейридейл до наступления темноты, а в следующее мгновение он уже стоит передо мной, прямо под проливным дождем.