Братья Карамазовы. 3 том. 3 Книга

Поссе подошел к Карамазову и схватил его за руку.

– Вы всегда танцуете. Тут есть моя protégée. Машу, пригласите ее, – сказал он.

– Где? – спросил Карамазов.

– Виноват, – сказал он, обращаясь к барону, – этот разговор мы в другом месте доведем до конца, а на бале надо танцевать.

– Он вышел вперед, по направлению, которое ему указывал Поссе. Отчаянное, замирающее лицо Маши бросилось в глаза Алексею. Он узнал ее, угадал ее чувство, понял, что она была начинающая…

– Позвольте вас познакомить с моей дочерью, – сказала графиня, краснея.

– Я имею удовольствие быть знакомым,… – сказал Алексей с учтивым и низким поклоном…

«Давно я ждала тебя», – как будто сказала эта испуганная и счастливая девочка своей просиявшей из-за готовых слез улыбкой, поднимая свою руку на плечо Алексея. Они были вторая пара, вошедшая в круг. Карамазов был одним из лучших танцоров своего времени. Маша танцевала превосходно. Ножки ее в бальных атласных башмачках быстро, легко и независимо от нее делали свое дело, а лицо ее сияло восторгом счастья… Ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; Маша казалась девочкой, которую в первый раз оголили и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо.

Карамазов любил танцевать и, желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения…, пошел танцевать и выбрал Машу, потому что… …она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижный, трепещущий стан и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко от него, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.

Том второй

Часть третья

Глава XVI

Роман «Война и мир»

Л. Н. Толстой

Танец был закончен, и Карамазов присел отдохнуть, наблюдая за всеми гостями.

Какая-то девушка танцевала в первой паре, и, к ее счастью, ей не надо было говорить, потому что Корсунский все время бегал, распоряжаясь по своему хозяйству. Карамазов с Машей сидели почти против нее. Она видела их своими дальнозоркими глазами, видела их вблизи, когда они сталкивались в парах, и чем больше она видела их, тем больше убеждалась, что несчастье ее свершилось. Она видела, что они чувствовали себя наедине в этой полной зале. И на лице Карамазова, всегда столь твердом и независимом, она видела то поразившее ее выражение потерянности и покорности, похожее на выражение умной собаки, когда она виновата.

Маша улыбалась, и улыбка передавалась ему. Она задумывалась, и он становился серьезен. Какая-то сверхъестественная сила притягивала глаза Незнакомой девушки к лицу Маши. Она была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении; но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести.

Незнакомая девушка любовалась ею еще более, чем прежде, и все больше и больше страдала. Та чувствовала себя раздавленною, и лицо ее выражало это. Когда Карамазов увидал ее, столкнувшись с ней в мазурке, он не вдруг узнал ее – так она изменилась.

– Прекрасный бал! – сказал он ей, чтобы сказать что-нибудь.

– Да, – отвечала она.

Часть первая

Глава XXIII

Роман «Анна Каренина»

Л. Н. Толстой

Когда прекратились танцы, то все направились к ужину, а Маша таинственно исчезла. Алексей Федорович, за искал ее глазами, но не нашел и огорчившись этим, он покинул Государственный зал, не дождавшись окончания королевского приема. Пойдя с мыслью, вернуться к себе на квартиру. Выходя из дворца, Алексей Федорович, окинул взгляд на балкон и в нем вскружился мысленный поток: