Братья Карамазовы. 3 том. 3 Книга

«Видишь ли, Алеша, ведь, может быть, и действительно так случится, что когда я сам доживу до того момента али воскресну, чтоб увидать Его, то и сам я, пожалуй, воскликну со всеми, смотря на мать, обнявшуюся с мучителем ее дитяти: «Прав ты, Господи!», но я не хочу тогда восклицать. Пока еще время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре своей неискупленными слезками своими к «боженьке»! Не стоит потому, что слезки его остались неискупленными. Они должны быть искуплены, иначе не может быть и гармонии. Но чем, чем ты искупишь их? Разве это возможно? Неужто тем, что они будут отомщены? Но зачем мне их отмщение, зачем мне ад для мучителей, что тут ад может поправить, когда те уже замучены? И какая же гармония, если ад: я простить хочу и обнять хочу, я не хочу, чтобы страдали больше. И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены. Не хочу я, наконец, чтобы мать обнималась с мучителем, растерзавшим ее сына псами! Не смеет она прощать ему! Если хочет, пусть простит за себя, пусть простит мучителю материнское безмерное страдание свое; но страдания своего растерзанного ребенка она не имеет права простить, не смеет простить мучителя, хотя бы сам ребенок простил их ему! А если так, если они не смеют простить, где же гармония? Есть ли во всем мире существо, которое могло бы и имело право простить? Не хочу гармонии, из-за любви к человечеству не хочу. Я хочу оставаться лучше со страданиями неотомщенными. Лучше уж я останусь при неотомщенном страдании моем и неутоленном негодовании моем, хотя бы я был и неправ. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно. И если только я честный человек, то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю».

Так вот, я не хочу, с убийцей своего отца обниматься, и не хочу видеть, как он будет обниматься с Николаем II, в вечной гармонии, в вашем Царствии Небесном. Потому что никак не искупить ему убитых им, ни за что, ни про что шестьсот с лишним человек и страданий их близких, в связи с их смертью. Ибо такая же как я вошь. Возможностей у него таких нет, хоть и помазанник божий. Просто является символом, как моя шляпа, которая возомнила себя головой, только и всего, а по сути-то все одно клоп. Титул что, он для людей только значимый, но не для Бога. Там чинов и положений нет, туда все голые уходят. Даже, если его в святые произведут, все одно, это будет только для нас смертных, и только, а как оно для Господа-то выйдет, только одному Ему известно, нам-то, это не дано знать. И исходя из всего, я также, как когда-то отец, говорю: вот Ему, в вашем лице, что билет туда возвращаю и покорно прошу принять его, и не судить меня, ибо я человек и право имею, дарованное Им же!

— У вашего отца и у вас эвклидов ум. Я должна вас известить, что эвклидова геометрия не верна. И придет то время, когда мы с Алексеем Федоровичем миру откроем совсем другую, новую геометрию. А у вас по-простому, если сказать, дебит с кредитом не сходится и потому Царствие Небесное вам ненужно стало. Весьма простое умозаключение. Но Царствие Небесное, это лишь человеческое обозначение нематериального мира, не парк аттракционов, в который билеты продают. Воскресают все, и вы в том числе, но вот преосуществитесь ли вы в нем, это вопрос. И это, если и произойдет, то будет помимо вашего желания, а сообразно вашим способностям души и тому опыту общения и восприятия нематериального мира. Уж поверьте мне. А вообще с вами можно дискутировать на эту тему всю ночь и до утра, но у меня нет столько времени, уж простите меня.

Поймите, нельзя о метафизике рассуждать категориями человеческого уклада жизни, в загробном мире совсем все по-другому, там нет никаких иерархий, понятия высшего и низшего. И Христос не царь, каким Его все время хотят представить. Христос больше царя. Да и не смешивайте вопросы нравственности и морали с верой в Бога. Нравственность и мораль, опять же категории человеческого понятия о жизни, дающие человеку приобщения еще при этой жизни к миру нематериальному, тогда как, сама вера в Бога и Сам Бог, есть совокупность естества жизни, лишенное этих понятий. А значит рассуждать о грехе в отношении Царства Небесного или мира нематериального, куда переходит человек некорректно. Это все равно, что требовать рассчитать радиус у квадрата.

Что мы скажем про Моисея, который спустился с горы Синай со скрижалями Господними, и увидев, что часть его народа поклонилась золотому тельцу, повелел вырезать всех отступников включая и их детей? Что, говоря простым языком, Моисей теперь в Царствие Небесное не попадет, но позвольте, он же только что с Богом напрямую говорил?

Кто попадет, а кто не попадет в Царствие Небесное, это все досужие разговоры, которые можно вести лишь за тем, чтобы, что называется, убить время от скуки и безделья. И вы, как мне кажется, этим страдаете. Только одного не пойму топор-то над собой зачем повесили? Вы что топором царя хотите убить? Да кто же вам позволит к нему так приблизится?

— Топор, это символ справедливости в русской жизни и гнева народного. У нас все топором на Руси решалось. Французы гильотину придумали для этого, но мы-то народ дикий с низким уровнем культуры, а потому все-то у нас вручную происходит. Вот и топор для нас ближе, чем всякая механика.

— Снимите ваш топор и заглушите свою месть, поскольку без вас найдется кому за вашего папеньку поквитаться. Алексей Федорович, готовит вооруженное восстание в Петербурге, я вот с Петром Моисеевичем приехали, чтобы созвать рабочих на учредительный съезд и приготовиться к русскому бунту, если вам так будет понятней. Потому возвращайтесь к Екатерине Алексеевне, и приберитесь здесь основательно, а остальным мы с Алексеем Федоровичем займемся. Доверьтесь нам. Ну, договорились?

— Оставьте меня. Мне надо все основательно обдумать, — угрюмо с обидой, сказал Родион Иванович.

— Оставляю вас наедине с вашими мыслями, и надеждой на ваше благоразумие, — сказала Ева Александровна и скрылась за дверью.

— Ну как он? — встретила ее вопросом Екатерина Алексеевна.

— Помается с неделю, и если вправду вас любит, то думаю вернется к вам.

— Любит, любит, я это чувствую.

— Ну, дай бы Бог, дай бы Бог. Все я покидаю вас дорогая Екатерина Алексеевна, у меня есть еще и помимо вас дела. Даст Бог может свидимся, а пока не скучайте, но дела, дела прежде всего, — щебетала уже на ходу Ева Александровна.

«Состояние всего края, где свирепствовал пожар, было ужасно. Не приведи Бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный. Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка».

«Капитанская дочка»

А. С. Пушкин

ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ

Как много девушек хороших,

Как много ласковых имён!

Но лишь одно из них тревожит,

Унося покой и сон, когда влюблён.

Любовь нечаянно нагрянет,

Когда её совсем не ждёшь.

И каждый вечер сразу станет

Удивительно хорош, и ты поёшь!

В. Лебедев-Кумач

Алексей Федорович, несколько дней пребывал в какой-то прострации, после посетившего его озарения в Storkyrkan, у статуи святого Георгия. И только неожиданное посещение, его теперешней секретарши Маши Кудрявцевой, вернуло Алексея Федоровича к жизни. Ее легкое тело, плавность в движении и казалось совсем еще юное поведение, в котором прослеживалась загадочная грация, стали своего рода стимулятором, побудившим его к возобновлению деятельности. Тогда он, собравшись с мыслями, с самим собой, написал очередную главу «Утверждение Новейшего Знания». Только явление Маши Кудрявцевой, снова в его жизнь, не осталось бесследными для Алексея Федоровича. Сначала он почувствовал к ней симпатию, а затем наблюдая за ней, родилось влечение к ней и в довершении всего, как итог — любовь, что народился диалог внутри его:

У. Шекспир

Ромео и Джульетта

Акт I

Сцена 1

Ромео

Увы, любовь желанные пути

Умеет и без глаз себе найти! —

Где нам обедать? Что здесь был за шум?

Не стоит отвечать — я сам все слышал.

Страшна здесь ненависть; любовь страшнее!

О гнев любви! О ненависти нежность!

Из ничего рожденная безбрежность!

О тягость легкости, смысл пустоты!

Бесформенный хаос прекрасных форм,

Свинцовый пух и ледяное пламя,

Недуг целебный, дым, блестящий ярко,

Бессонный сон, как будто и не сон!

Такой любовью дух мой поражен.

Смеешься ты?

Бенволио

Нет, брат, — скорее плачу.

Ромео

Сердечный друг, о чем?

Бенволио

О сердце друга.

Ромео

Да, злее нет любви недуга.

Печаль, как тяжесть, грудь мою гнетет.

Прибавь свою — ты увеличишь гнет:

Своей тоской — сильней меня придавишь,

Своей любовью — горя мне прибавишь.

Любовь летит от вздохов ввысь, как дым.

Влюбленный счастлив — и огнем живым

Сияет взор его; влюбленный в горе —

Слезами может переполнить море.

Любовь — безумье мудрое: оно

И горечи, и сладости полно.

И вот в один из дней, когда Алексей Федорович, страдал, по обыкновению уже, от скуки, к нему пришел Владимир Александрович Поссе.

— Добрый день Алексей Федорович, вот зашел проведать вас, и поговорить с вами, о весьма пикантном деле, — сказал стоя на пороге Поссе.

— Заходите. Искренне, искренне рад вас видеть, а то от тоски, то ли по Родине, то ли в ожидании настоящего дела извелся весь. Вот, вы развлечете, быть может, меня, тем делом, что привело вас ко мне.

— Погодите восхищаться моим приходом, не зная, о чем я говорить с вами хочу. Боюсь, разочаровать могу.

— Да что вы?! Ну, говорите, не томите, я прошу.

— Как бы это сказать поскладней, не знаю, но случилось так, что я узнал, опять же, у нее же, надо заметить…

— Да у кого, о чем это вы?! Говорите без предисловий. Саму же суть, сейчас мне изложите и покончим с этим. А потом вином вас угощу. Хотите?

— Нет.

— Тогда излейте, то, что в час сей, вас беспокоит.

— Я же говорю, от ней самой известно стало, что промеж вами, простите, чувства возымелись.

— Кого имеете в виду, я что-то не пойму вас.

— О вашей секретарше, о Маше, протеже моей.

— Ах вы об этом. Вот оно что…

У. Шекспир

Ромео и Джульетта

Акт I

Сцена 2

Бенволио

Ромео, право, ты сошел с ума!

Ромео

Нет, но несчастней я, чем сумасшедший:

В темницу заперт, голодом измучен,

Избит, истерзан...

— Вы должны оставить эту затею. Это все от безделья вашего и при том. Возьмите в ум, у вас же возраст, разница какая. Зачем ей, и вам это? Но, если мысль возьмете отвержения от нее, взамен, я вас развлечь берусь, избавлю от хандры, постигшей вас. Вот, смотрите, билеты во дворец, она-то тоже будет. Ожидается прием, да какой прием — королевский, гости, все лица высшего сословья. Аристократы при параде, все на одно лицо. Так как, вас я вдохновил? Надежда есть на выздоровленье?

У. Шекспир

Ромео и Джульетта

Акт I

Сцена 2

Бенволио

На празднике обычном Капулетти

Среди веронских признанных красавиц

За ужином и Розалина будет —

Красавица, любимая тобою.

Ступай туда, пусть беспристрастный взгляд

Сравнит ее кой с кем из жен Вероны —

И станет лебедь твой черней вороны.

Ромео

Коль святотатством погрешу таким,

Пусть слезы жгут мои глаза, как пламя;

Смерть от огня пусть карой будет им

За то, что сделались еретиками.

Прекраснее ее под солнцем нет

И не было с тех пор, как создан свет.

Бенволио

Брось! Ты другой не видел красоты,

И сравнивать не мог, конечно, ты.

Глаза твои, хрустальные весы,

Пусть взвесят прелесть и другой красы.

На празднике — красавиц целый ряд

Я укажу, что блеск твоей затмят.

Ромео

Пойду не с тем, чтоб ими любоваться,

Но чтоб красой, любимой наслаждаться.

ПРИЗНАКИ ЧУВСТВ НА КОРОЛЕВСКОМ БАЛУ

"Швеция неустанно молится о жизни и победе короля,

великолепного, удачливого, благочестивого

и всегда достопочтенного Карла XII, гордости северного мира,

Отца отечества, чья непобедимая храбрость

в результате титанических усилий привела его к вершинам славы.

Да сохранится богатство Дома

и приумножится из поколения в поколение".

Надпись на каменной табличке триумфальной арки Южного фасада Шведского Королевского дворца.

Официальная резиденция шведских монархов находилась на парадной набережной острова Стадсхольмен в районе в Гамла-стане. На месте разрушенного замка Тре Крона. Строительство дворца было возобновлено в 1727 года — через шесть лет после окончания Северной войны. Когда Тессин Младший умер в 1728 году, дворец был достроен Карлом Харлеманом, который также спроектировал большую часть его интерьера в стиле роккоо. Дворец не был готов к использованию в 1754 году, когда в него въехали король Адольф Федерик с королевой Луизы Ульрик, но некоторые внутренние работы продолжались до 1770-х годов.

Интерьер дворца состоит из 1430 комнат, из которых 660 имеют окна. Во дворце есть апартаменты для королевских семей, представлений и торжеств, такие как Государственные апартаменты, апартаменты для гостей и апартаменты Бернадотта. В сохранившихся подвалах бывшего замка находятся Государственный зал, Королевская часовня, Сокровищница с регалиями Швеции, Ливрусткаммарен и музей Тре Крона. До 1878 года Национальная библиотека Швеции, размещалась в северо-восточном Библиотечном крыле.

У. Шекспир

Ромео и Джульетта

Акт I

Сцена 4

Ромео

Ну что ж, мы скажем в извиненье речь

Иль так войдем, без всяких объяснений?

Бенволио

Нет, нынче уж не в моде многословье.

У нас с собой не будет Купидона

С повязкой на глазах, с татарским луком,

Похожего на пугало воронье

И ужас наводящего на женщин,

Ни устного Пролога, что с запинкой

Сопровождает вход наш под суфлера.

Пусть думают о нас, что им угодно, —

Мы только протанцуем и уйдем.

Ромео

Мне факел дайте: для веселой пляски

Я слишком грустен; я светить вам буду.

Меркуцио

Нет, милый друг, ты должен танцевать.

Ромео

О нет, вы в танцевальных башмаках

На легоньких подошвах; у меня же

Свинец на сердце: тянет он к земле

И двигаться легко не позволяет.

— А где же наша Маша? Вы как условились? — Спросил Алексей Федорович, когда она с Поссе, поднимались по дворцовой лестнице.

— Не беспокойтесь. Будет. У нее отдельный билет, — ответил тот и повел его внутрь.

Маша смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Все смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу равномерный гул голосов, шагов, приветствий оглушил Машу ; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «Charme de vous voir», — так же встретили и Карамазова с Поссе .

Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Маше . Она посмотрела на нее и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Машу и спросил у графа, которая его дочь?

— Charmante! — сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.

В зале стояли гости, теснясь перед входной дверью, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Маша слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.

— «Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас», — подумала она.

Том второй

Часть третья

Глава XV

Роман «Война и мир»

Л. Н. Толстой

Войдя в зал, Алексей Федорович, при ярком свете, в огромном зале, среди пестрого одеяла из платьев гостей бала, увидел ее.

У. Шекспир

Ромео и Джульетта

Акт I

Сцена 5

Ромео (своему слуге)

Скажи, кто та, чья прелесть украшает

Танцующего с ней?

Слуга

Синьор, не знаю.

Ромео

Она затмила факелов лучи!

Сияет красота ее в ночи,

Как в ухе мавра жемчуг несравненный.

Редчайший дар, для мира слишком ценный!

Как белый голубь в стае воронья —

Среди подруг красавица моя.

Как кончат танец, улучу мгновенье —

Коснусь ее руки в благоговенье.

И я любил? Нет, отрекайся взор:

Я красоты не видел до сих пор!

Карамазов наблюдал этих робевших при государе кавалеров и дам, замиравших от желания быть приглашенными.

Поссе подошел к Карамазову и схватил его за руку.

— Вы всегда танцуете. Тут есть моя protégée . Машу , пригласите ее, — сказал он.

— Где? — спросил Карамазов .

— Виноват, — сказал он, обращаясь к барону, — этот разговор мы в другом месте доведем до конца, а на бале надо танцевать.

— Он вышел вперед, по направлению, которое ему указывал Поссе . Отчаянное, замирающее лицо Маши бросилось в глаза Алексею . Он узнал ее, угадал ее чувство, понял, что она была начинающая …

— Позвольте вас познакомить с моей дочерью, — сказала графиня, краснея.

— Я имею удовольствие быть знакомым, … — сказал Алексей с учтивым и низким поклоном …

«Давно я ждала тебя», — как будто сказала эта испуганная и счастливая девочка своей просиявшей из-за готовых слез улыбкой, поднимая свою руку на плечо А лексея . Они были вторая пара, вошедшая в круг. Карамазов был одним из лучших танцоров своего времени. Маша танцевала превосходно. Ножки ее в бальных атласных башмачках быстро, легко и независимо от нее делали свое дело, а лицо ее сияло восторгом счастья … Ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; Маша казалась девочкой, которую в первый раз оголили и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо.

Карамазов любил танцевать и, желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения … , пошел танцевать и выбрал Машу , потому что … … она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижный, трепещущий стан и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко от него, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.

Том второй

Часть третья

Глава XVI

Роман «Война и мир»

Л. Н. Толстой

Танец был закончен, и Карамазов присел отдохнуть, наблюдая за всеми гостями.

Какая-то девушка танцевала в первой паре, и, к ее счастью, ей не надо было говорить, потому что Корсунский все время бегал, распоряжаясь по своему хозяйству. Карамазов с Машей сидели почти против нее. Она видела их своими дальнозоркими глазами, видела их вблизи, когда они сталкивались в парах, и чем больше она видела их, тем больше убеждалась, что несчастье ее свершилось. Она видела, что они чувствовали себя наедине в этой полной зале. И на лице Карамазова , всегда столь твердом и независимом, она видела то поразившее ее выражение потерянности и покорности, похожее на выражение умной собаки, когда она виновата.

Маша улыбалась, и улыбка передавалась ему. Она задумывалась, и он становился серьезен. Какая-то сверхъестественная сила притягивала глаза Незнакомой девушки к лицу Маши . Она была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении; но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести.