Предатель. Верни нас

– Ну что? – подбегает ко мне Варя, стоит только выйти на улицу.

Даше нужно на процедуры, а потом спать, поэтому я еще какое-то время провожу с ней в палате, параллельно изучая информацию про благотворительные фонды, а после пишу подруге, чтобы забрала меня.

У Вари есть машина – старенький форд, на котором мы собираемся доехать до одного из таких учреждений.

Не знаю, зачем мне все эти фонды – кроме Даши, у них достаточно детей, которым лечение нужно было еще вчера. Кто-то борется с онкологией в Израиле и не может продолжить терапию из-за долга в миллионы рублей, а кто-то ждет своей очереди на пересадку донорского органа.

Всем нужна помощь. Нет детей, кто бы мог с легкостью уступить свое место ради спасения моего ребенка.

Но наверное, таким образом я хочу оттянуть неизбежное или попытать удачу – что угодно, лишь бы не обращаться за помощью к Артему.

– Все плохо, Варь… – в очередной раз с усилием проглатываю слезы и тяжело выдыхаю, садясь в машину и пристегивая ремень безопасности, – Даша сможет прожить без операции два или три месяца. Результаты обследования выявили, что болезнь прогрессировала давно, но заметна стала только сейчас.

Это не новость для меня. Множество патологий начинаются незаметно – вы их не видите и не чувствуете, а болезнь тем временем активно пожирает ваш организм.

Значит, тот вирус, которым мы переболели недавно, не был катализатором порока – он лишь ускорил его развитие. А виной всему, вероятно, стала ангина, которую Даша перенесла пару месяцев назад.

– Ты звонила Демидову? – аккуратно спрашивает подруга, выезжая с парковки на основную дорогу.

– Нет, – отвечаю нервно, стоит только услышать знакомую фамилию, – Нет смысла звонить. Нужно ехать туда и разговаривать лично.

Да, нужно ехать, но ехать страшно. Страшно получить отказ, страшно посмотреть в глаза человека, которого когда-то любила.

А еще дико страшно начинать новую войну со свекровью, и не потому, что я боюсь ее. Каждая такая ссора и интрига – промедление с операцией.

А ссор, интриг и даже драк с этой семейкой будем много.

– Тогда поедем вместе! – слова подруги тут же вызывают тень улыбки на моем лице.

Я нисколько не сомневаюсь в Варе. Если надо, она танком проедется по всем Демидовым. Такой у нее характер – брать от жизни все дерзко, быстро и напористо.

– Поехали сначала в фонд, – киваю на дорогу, – Вдруг удача улыбнется мне, и никакие Демидовы с их кровавыми деньгами не понадобятся.

***

– Арина Дмитриевна?

– Да, это мы! – отвечает за меня подруга, не забывая при этом крепко сжимать мою руку.

Варя волнуется так, что дрожит всем телом. Она очень любит Дашу и переживает не меньше меня.

– Проходите.

Благотворительный фонд помощи детям «Спаси будущее» – самый крупная и распиаренная организация в нашем регионе. Участие звезд, блогеров, масштабные мероприятия, реклама по ТВ с историями подопечных фонда – все это показалось нам с Варей очень многообещающим, поэтому мы сразу приехали сюда.

И правда – офис организации выглядит внушительно. Десятки сотрудников, все бегают по коридорам со стопками документов, в приемной сидят люди, ожидающие, когда их примут.

Нас приглашают в кабинет председателя не сразу. Приходится ждать своей очереди больше часа, потому что сюда приходят по записи, а мы заявились без предупреждения.

– Здравствуйте, Арина…? – с порога встречает нас Инна Викторовна Боровицкая, председатель фонда.

– Дмитриевна, – тут же добавляю, когда вижу, что женщина замешкалась, вспоминая мое отчество.

Хорошо, что имя запомнила и вообще согласилась выслушать нас.

– Здравствуйте, – подает голос Варя за моей спиной.

– Проходите, садитесь, – женщина указывает на два стула, и мы тут же прижимаем пятые точки к месту, чтобы внимательно слушать ее.

– Наш врач собрал все справки, – протягиваю папку с документами, которую передал Петр Владимирович, и внимательно слежу за реакцией Инны Викторовны, пока та листает заключение Даши.

Листает быстро, едва успевает что-то прочитать.

– Ну мне все ясно, – папка резко закрывается, и женщина возвращает ее мне, – Нужна операция, и как можно скорее.

– Да, – воодушевленно киваю, мгновенно заразившись оптимистичным тоном Инны.

А вдруг у них есть возможность помочь нам?

Офис фонда выглядит дорого, сама Инна Викторовна вся в золоте. На столе у нее ключи от иномарки и ноутбук последней модели известного бренда.

У них есть деньги, и это видно.

– Вы уже разместили пост в своих социальных сетях о девочке? – вдруг спрашивает женщина, – Надо каждый день публиковать туда короткие ролики с фотографиями и видео вашей дочери. Возьмите кадры, где ребенок играет, смеется и радуется жизни. Только обязательно наложите грустную музыку. Народ такое любит и охотнее готов отдать последний стольник за жизнь ребенка. Поверьте мне.

Как быстро я заразилась от нее оптимизмом, также быстро возвращаюсь обратно в гнетущую безвыходность.

– О чем вы? – теряется Варя, – Какие ролики с грустной музыкой?

– А вы как хотели? – женщина почему-то смотрит на меня в этот момент, – Думали, я вас приму и сразу деньги на карту переведу. Фонд не резиновый, и сбор денег – ответственность родителей.

– Но как же…

– Вот так, Аринушка! – восклицает Инна Викторовна, резко меня тон обращения ко мне, – Мы, конечно, со своей стороны тоже не будем сидеть без дела. Сделаем пост в группе, разместим фото девочки в рекламном ролике на телеканале. Скажем, в октябре вас устроит?

Пост, ролики, грустная музыка… В октябре…

Мысли превращаются в кашу, когда я слышу весь этот бред.

Какие еще ролики под грустную музыку? Да, я регулярно вижу в социальных сетях такие видео, и родители малышей, кто занимается всем этим – герои для меня. Однако сколько времени пройдет, пока хотя бы один из постов завирусится, и о Даше узнают миллионы человек?

Мы не можем столько ждать.

– Мы пойдем, – вскакиваю с места и хватаю Варю за руку.

Спешно забираю документы, пихаю их в сумку и направляюсь в сторону выхода, не прощаясь ни с кем. Нет смысла тут оставаться, нет смысла давить на жалость. Хватит уже избегать неизбежное.

– Удачи, Арина! – успевает выкрикнуть Инна Викторовна на прощание, и я клянусь, что у самой двери, на секунду обернувшись к женщине, вижу на ее лице ироничную улыбку.

– Что ты делаешь? – встревоженно смотрит на меня Варя, пока мы спускаемся по лестнице на парковку.

А я дрожащими руками достаю из сумки телефон, нахожу сайт вокзала и покупаю билеты на поезд. Петр Владимирович сказал, что Дашу выпишут к концу недели, и он может передать план поддерживающей терапии любому кардиологу, если вдруг мы решим уехать на время.

И мы уедем. Точнее вернемся туда, куда я бы не хотела возвращаться никогда. Потому что семья Демидовых, будь она неладна, – единственное спасение моей дочери.

Глава 9

Где бы я не былГде бы ты не былаТы моё небоОт края до рая«Где бы я ни был», Beautiful Boys

Час остался. Ровно час до того момента, как наш поезд прибудет на станцию родного города.

Что я испытываю внутри?

Ужас, апатию и нервный смех одновременно. Ужас от всего, что происходит с моей дочерью. Апатию, потому что последняя неделя выжала из меня все жизненные силы.

А нервный смех… Кажется, не так я себе представляла возвращение в родной город. Совсем не так.

– Девушка! – резко выдергивает меня из мыслей проводница, с грохотом открывая дверь нашего купе.

Хорошо, что Дашу этот звук не будит, и она продолжает сладко спать на своем месте, не подозревая, какая буря разгорается прямо сейчас. Чем ближе поезд приближается к конечной станции, тем темнее становятся тучи.

– Да? – встаю с места и подхожу ближе, чтобы разговаривать шепотом и не потревожить ребенка. Пусть доспит этот час.

– Собирайтесь, – шепчет проводница, когда видит, что маленький пассажир все еще спит, – Сдавайте белье и стаканы из-под чая.

– Хорошо, – киваю ей и возвращаюсь к дочери.

Убираю игрушки и книжки Даши в чемодан. Сдираю со своей койки все белье и складываю его в аккуратную стопку.

В груди начинает жечь, как только в окнах купе показываются знакомые пейзажи. Поезд замедляется, а вместе с ним и мое сердце, которое я мысленно вырвала из груди семь лет назад. Бросаю взгляд на дочь и опять на окно, где постепенно появляются очертания города.

– Дашуль, – на автомате кладу ладонь на лоб дочери, проверяя, насколько холодная кожа, – Пора вставать.

– Уже? – сонно лепечет ребенок, и я с горечью понимаю, что болезнь медленно, но верно забирает у моей девочки улыбки, смех и активные игры.

Раньше Даша была маленьким «энерджайзером», а сейчас или спит, или рисует, замкнувшись в своих мыслях.

– Да, мы скоро выходим, – помогаю ей сесть и переодеться.

***

– Мам, а где мы будем жить?

Железнодорожный вокзал встречает нас шумом, суетой и невероятно ярким солнцем. На улице давно осенняя погода, но лучи так приятно греют, что я зависаю на секунду с чемоданом в одной руке, а Дашей – в другой.

Здесь ничего не изменилось. Совершенно. Может, только белые линии на брусчатке периодически красят, но на этом все.

– В отеле, – скорее отвечаю дочери, когда понимаю, что мое молчание затянулось, – Мы будем жить в отеле.

На секунду я подумала, что стоит написать дяде Паше о нашем приезде, но быстро отмела эту мысль. Чем он поможет? Да и я не забыла, как он продал меня Алле за пухлый конверт денег.

Поэтому за нами приезжает такси, и мы едем в отель, который я забронировала еще вчера. Простой номер с завтраками, а еще детская площадка недалеко. Кроме того, прямо от здания отеля ходит автобус до детской больницы, где нас уже ждет коллега Петра Владимировича. Пока мы здесь, Дашу будет наблюдать другой кардиолог.

– Мам! – вдруг оживает ребенок, когда видит большое здание цирка, – Смотри!

– Хочешь сходить? – целую сладкую макушку, приглаживая темные волосы.

Наш цирк и правда классный, хотя бы потому что там давно нет выступлений с живыми животными. Как-то завелось, что выступают только артисты, а недавно, судя по большой разноцветной вывеске, они добавили шоу с голограммой.

– Да-да-да!

В цирк так в цирк – куда угодно, лишь бы она почаще улыбалась и так восторженно прыгала на месте, что для нас сейчас – редкость.

А дальше мы проезжаем не только цирк, но и красивую набережную, местный кукольный театр и… офис Демидовых, на который я стараюсь не смотреть.

Дорога занимает всего пятнадцать минут, и отель нас встречает красивым зимним садом прямо в холле на первом этаже.

– Добро пожаловать! – мило улыбается мне девушка в идеально белой рубашке и красном пиджаке.

Раиса – так написано на бейджике.

– Здравствуйте! – радостно отвечает ей Даша, явно получающая удовольствие от нашего «путешествия».

– Здравствуйте, – смотрю на дочь и не могу сдержать улыбку, – Новосельцева Арина Дмитриевна, – протягиваю Раисе свой паспорт, который когда-то сделала мне Алла, и жду, пока девушка оформит наш номер.

«Срочное включение!»

– Извините, я сейчас выключу телевизор, – смущается менеджер, когда на экране слишком громко раздается голос ведущего.

– Подождите!

От моего крика вздрагивают все. И Раиса с Дашей, и я сама.

«Уже завтра пройдут похороны известной в нашем городе семьи – Алла и Леонид Демидовы трагически погибли, разбившись на своей машине. По словам следователя, в супругов, возвращающихся из поездки домой, врезалась фура».

Алла и Леонид Демидовы трагически погибли… Похороны… Завтра…

Боже…

Глава 10

Строгое черное платье, шпильки на остром каблуке и черный платок. Завершаю образ очками, закрывающими половину лица.

Не знаю, зачем я иду на эти похороны. Наверное, чтобы в последний раз посмотреть на тех, кто превратил мою жизнь в ад.

Дашу оставляю в отеле – хорошо, что в нашем номере есть телевизор и детские каналы. Ребенок без страха заявляет, что отлично проведет пару часов без меня.

– Если что-то случится или у тебя что-то заболит… – стараюсь говорить спокойно, но волнение внутри сложно скрыть.

– Я тебе сразу позвоню, – заканчивает за меня предложение дочь, оставляя на щеке поцелуй, – Не переживай, мамочка, все будет хорошо.

Как не переживать? К сожалению, у меня не осталось в этом городе знакомых, кто бы мог посидеть с Дашей. А няня для нас сейчас – дорогое удовольствие.

И так пришлось потратить деньги на одежду, но на похороны к Демидовым в другом нельзя. Если приду в джинсах и свитере, вызову больше внимательных взглядов и подозрений. Но ничего. Платье мне еще пригодится в суде, если Артем не захочет добровольно помогать с лечением дочери.

– Люблю тебя, – говорю напоследок ребенку и скорее выбегаю из номера.

Демидовых-старших хоронят на центральном кладбище нашего города, и как удачно, что до него ездит автобус. Добираюсь до места за полчаса, тут же подбегаю к незнакомой мне группе женщин и изображаю, что приехала вместе с ними.

Кто-то горько плачет, другие хмуро осматривают чужие могилы – на меня особо не обращают внимания, и спустя пять минут пути мы оказываемся на месте. Поправляю на голове платок и встаю под тенью дерева, чтобы со стороны наблюдать за погребением.

Два закрытых лакированных гроба из дорогого дерева. Две вырытые ямы и заранее подготовленные кресты. Уверена, позже здесь поставят памятники из мрамора, а пока могилы «украсят» огромным количеством цветов.

Артема нигде нет – глаза тут же начинают искать мужа, а сердце в груди сжимается от страха.

Я миллион раз представляла эту встречу. Как мы случайно столкнемся где-нибудь в городе или совесть победит, и он сам найдет меня.

Семь лет прошло, и я с трудом верю, что амнезия так долго не проходит, учитывая, что сам Артем на всех видео и фото выглядит вполне здоровым.

– Вы к Алле с Леней? – раздается хриплый женский голос у меня за спиной.

Поворачиваю голову и вижу перед собой пожилую даму. В красивом дорогом платье, с нитью жемчуга и кучей золотых колец на всех пальцах. Это явно кто-то из окружения Демидовых.

Подруга бывшей свекрови? Возможно.

– Да, – киваю, переводя взгляд на два гроба, – К ним.

Я ненавидела Аллу все эти годы. Люто, безжалостно. А сейчас… Сейчас внутри меня пустота, но точно не скорбь по утрате.

– А вы кем приходитесь Демидовым?

Невесткой и мамой их единственной внучки.

– Я когда-то работала в их компании, но ушла в декрет, – на ходу придумываю легенду, – Узнала о трагедии из новостей и не могла не прийти.

– Понимаю вас, – женщина вдруг начинает гладить меня по спине, словно пытается успокоить, – Такое горе, такая утрата… – раздается всхлип, и я тут же нахожу в сумочке бумажный платочек. Всегда ношу их с собой – привычка многих мам.

– А вы? – не то чтобы мне интересно, но так женщина хотя бы перестает плакать, отвлекаясь на нашу пустую болтовню, – Вы давно знали Аллу и Леонида?

– Я – двоюродная сестра Ленечки. Старшая…

Ах, вот оно что. Нет, я знала, что у свекра есть братья и сестры, но особо не общалась с ними. Алла и Леонид не любили показывать меня остальной семье, а я взаимно не любила участвовать в их «великосветских» приемах.

– Мам! Вот ты где.

Резко рядом с нами материализуется молодой мужчина, которого я тоже раньше не видела. Племянник Леонида чем-то даже похож на Артема. Такой же высокий, с темно-русыми волосами и светло-карими, почти медовыми, глазами.

– Сенечка, познакомься…

– Мам, пошли уже, – грубо обрывает ее «Сенечка», подхватывая женщину под локоть и не обращая никакого внимания, – Артем с Ульяной приехали. Давай встанем рядом с ними. Мне надо с братом переговорить по поводу моего стартапа…

Артем с Ульяной приехали.

Стоит парню произнести знакомые имена, как все звуки вокруг меня стихают. Вдалеке показывается священник, люди перестают перешептываться друг с другом и подходят ближе к будущему захоронению. Сотрудники ритуального агентства прекращают подпирать чужую оградку и встают рядом с одной из ям, готовясь опускать гроб.

Делаю шаг назад, чтобы получше спрятаться за своим деревом, и не замечаю под ногами большой корень, выступающий наружу. Каблук моментально запинается об него, нога подворачивается, и я… Начинаю падать, отчаянно размахивая руками.

Эпично.

И еще более эпично, когда падение не происходит. Вместо этого меня подхватывают две сильные мужские руки, помогая вернуть равновесие.

– Аккуратно, – произносит холодный строгий голос, от которого по всему телу проносится табун мурашек.

Артем…

О да. Именно так я НЕ мечтала когда-нибудь встретиться с ним.

– Извините, – сухо отвечаю ему, пытаясь выбраться из стального захвата.

Но он не отпускает.

Продолжает держать за предплечья, наблюдая, как платок медленно сползает с моей головы на плечи. Хорошо, что очки остаются на месте, но они, впрочем, не мешают мужчина пристально разглядывать меня.

Смотрит так, будто прекрасно узнал. С замешательством и яростью одновременно.

Однако следом раздается грубое:

– Ты кто?

И вот уже я начинаю растерянно хлопать глазами.

Глава 11

– Ты кто? – спрашивает он грубо и даже раздраженно, словно это я разрушила всю его жизнь.

От обиды поднимается волна возмущения, а в уголках глаз начинает скапливаться непрощенная влага, но я молниеносно беру себя в руки.

Отстраняюсь, поправляю платок на голове и вновь поднимаю взгляд на некогда любимого мужчину.

Артем Демидов изменился. Из богатенького холеного мальчика он превратился в хищного и властного мужчину – все это легко считывалось по его позе, острому взгляду и мимике. Такой же высокий, но чуть шире в плечах. Немного уставший, но контролирующий каждое свое слово и движение.

Передо мной не тот Артем, за которого я выходила замуж. Сейчас передо мной совершенно чужой человек, но так даже лучше. Проще.

– Никто, – стараюсь, чтобы голос звучал сдержанно, несмотря на бурю, разворачивающуюся внутри.

Это все ради Даши. Если бы не здоровье дочери, я бы никогда в жизни не оказалась здесь.

– С вами все в порядке? – вырывает меня из размышлений знакомый женский голос.

Поворачиваю голову на источник звука и…

– Да, – выдаю свой страх с потрохами, шумно сглатывая слюну, – Все нормально.

Это Ульяна, и по ее взгляду чертовски сложно определить, узнала она меня или нет.

Ульяна Демидова – местная «светская львица», блогер и соучредитель благотворительного фонда помощи бездомным животным. А еще она – жена Артема и, судя по заголовкам некоторых региональных изданий, Ульяна ждет ребенка от моего мужа.

Вот такая ирония.

– Хорошо, что мой муж вас поймал? – зачем-то спрашивает она, не забывая сканировать мое лицо в очках.

– Наверное…

Артем уходит, теряет ко мне всякий интерес и присоединяется к другим прибывшим на похороны, периодически поглядывая на своих родителей в закрытых гробах.

– А вы – родственница Демидовых? – не успокаивается Ульяна, и на ее лице появляется такая странная улыбка, словно она не на похоронах, а на свадьбе.

Радость вперемежку с чем-то хищным.

– Д-да…

– Не помню, чтобы мы встречались раньше, – продолжает она, как-то незаметно хватая меня под руку и уводя в сторону, – Вы со стороны Аллочки или Леонида Ярославовича?

Да чтоб ее!

– Аллы, – отвечаю уверенно, мягко отстраняясь от девушки, – «Седьмая вода на киселе». Мы редко виделись с Аллой Георгиевной, но на похороны я не могла не приехать.

– Понятно, – со зловещей улыбкой кивает Ульяна, в следующее мгновение надевая на свое лицо маску скорби, – Такая утрата для нашей семьи. Алла и Леонид… Они стали для меня вторыми родителями. А еще они так любили Артема… Не представляю, как мы теперь без них.

Немного избитая, но красиво отыгранная речь завершается не менее красивым всхлипом. Если бы мы были не на кладбище, я бы даже поаплодировала мастерству Ульяны.

Но она ведет себя так… Будто не узнала меня. Или это очередная игра?

– Я пойду к мужу? – еще один дурацкий вопрос, вводящий меня в ступор.

Зачем спрашивать?

– Конечно, – киваю и выдавливаю из себя улыбку.

То ли Ульяна намеренно изображает из себя дурочку, чтобы казаться окружающим безобидной, то ли она и правда такая.

Радует, что «новая» жена Артема действительно куда-то убегает, а я возвращаюсь к дереву и продолжаю наблюдать за всем происходящим со стороны.

Удивительно, но похороны проходят очень быстро. Священник читает молитвы, женщины старшего поколения за ним повторяют. Следом оба гроба опускают в ямы и под всеобщий плач закапывают.

Я лишь изредка посматриваю на погребение, потому что все эти полчаса разглядываю Артема.

Он действительно не помнит меня? Даже спустя семь лет?

Или он так же хорошо играет, как и Ульяна? Тогда зачем ему это все?

Вопросов много, ответов ноль.

Дожидаюсь, когда последний человек простится с бывшими свекрами, и сама спускаюсь из своего укрытия к их могилам.

Долго смотрю на кресты.

Леонид Ярославович всегда был тенью своей жены. Полностью погруженный в бизнес, он редко вмешивался в семейные разборки и также редко обращал внимания на меня.

Презирал, не разделял выбор сына, мечтал, чтобы рядом с Артемом была Ульяна – да. Но никогда не говорил об этом прямо, как это делала Алла.

Перевожу взгляд на фото свекрови, прибитое к кресту, и долго всматриваюсь в ее лицо. Здесь женщине около сорока лет. Снимок старый, примерно двадцатилетней давности. Но Алла и в сорок, и в шестьдесят выглядела хорошо. Хотя это несложно, когда у тебя столько денег.

– Это стоило того? – шепчу вслух, не прекращая смотреть на фото улыбающейся женщины, – Все эти обидные слова в мой адрес, интриги и угрозы стоили того, чтобы в итоге оказаться в холодной могиле?

Замолкаю. В горле резко образуется ком боли и страха за Дашу. Алла мертва, и вроде бы препятствий на моем пути стало значительно меньше.

Догнать Артема, вывалить на него наше общее прошлое и попросить денег – уверена, сумма, которая мне нужна на операцию, ничто для него.

И я даже решаюсь на это. Снимаю платок и очки, прижимаю сумку к груди и бегу к выходу.

– Артем! – кричу так громко, насколько позволяют мне легкие, – Арте…

Рывок, мое тело дергается, и я оказываюсь за высокими кустами давно отцветшей сирени.

Это опять Ульяна, а Артем тем временем садится в свою машину и медленно выезжает с парковки.

– Куда собралась? – ехидно спрашивает девушка, больно впиваясь своими нюдовыми когтями в мои запястья.

– Ты что…

– Что? – усмехается Ульяна, – Думала, я тебя не узнаю, Арина? – по буквам выговаривает мое имя она.

– Отпусти! – шиплю, пытаюсь вырваться, но все бесполезно.

– Алла в могиле, но это не имеет значения. Я не позволю, чтобы Артем вспомнил тебя.

Значит, он не знает. До сих пор… Но как?

– А если ты, – продолжает Ульяна, – Еще раз подойдешь к нему или как-то по-другому напомнишь о вашем общем прошлом…

Страх быстро проходит, когда перед глазами появляются кадры, где моя дочь, бледная и холодная, лежит на больничной койке и смотрит на меня глазами, полными слез. Если я буду и дальше бояться, она умрет.

– То что? – вспыхиваю моментально, – Убьешь меня?!

– Убью, – рычит Ульяна, заражаясь моей яростью, – Доведу дело семилетней давности до конца. А я говорила Алле, что от тебя надо избавиться, пока не поздно…

– Попробуй, – перехожу на шепот и резко вырываю свою руку из ее захвата, игнорируя боль в запястье, – Только учти, что я не та Арина семилетней давности. Больше нет той наивной дурочки, и ты даже не представляешь, как я изменилась за эти годы и на что готова ради до… – вовремя осекаюсь, круто разворачиваюсь и ухожу, успевая на свой автобус.

Глава 12

Артем

– Ты точно уверен, что твоих родителей убил отец Ульяны?

Перевожу уставший взгляд на Ростислава Смоленцева, моего лучшего друга и по совместительству адвоката, и понимаю, что от головной боли у меня двоится в глазах.

Точнее – от адской головной боли, которая началась примерно неделю назад.

В последний раз мне так разрывало мозги после аварии семилетней давности. И вот опять. Боль вернулась, и на этот раз она точно убьет меня.

– Да, – киваю и делаю паузу, когда в кабинет заходит секретарь со стаканом воды и таблеткой обезболивающего.

Забираю воду и скорее глотаю спасительное лекарство, откидываясь на спинку кожаного кресла.

– Открой окно, – прошу Роста и, когда свежий ледяной воздух попадает в помещение, окончательно уплываю в эйфорию.

Это то, что мне не хватало целый день.

– Итак, – спустя пару минут ожидания намекает друг, прекрасно понимая, как мне хреново сейчас. Но и откладывать этот разговор мы не можем.