Предатель. Верни нас

Особенно когда угроза расправы теперь висит надо мной.

– Родителей убили. Это не авария и не несчастный случай. Их убили.

Кто-то, а я примерно понимаю кто, устроил им аварию на одном из самых безопасных участков трассы в нашем регионе. Аварию на ровном месте – так, чтобы погибли сразу трое: наш личный водитель с двадцатилетним стажем, отец и мать.

Без следов вмешательства, без улик, оставляя мне лишь косвенные подозрения. Да, я не могу пойти к тестю прямо сейчас, выкладывая на стол все обвинения, но и верить в несчастный случай я тоже не буду.

Даниил Эрикович Лебедев – «лучший друг» родителей. Они познакомились с моим отцом на заре основания бизнеса. Папа ушел в логистику, а Лебедев в торговлю. То технику продавал, то медицинское оборудование. Однако ни то, ни другое у него никогда нормально не продавалось.

Позже, придя в компанию, я узнал, что все эти годы Лебедев на фурах отца возил контрабанду, а его полудохлая белая ИП-шка была лишь ширмой, скрывающей подпольный бизнес.

До поры до времени.

Пока не ужесточили законы, пока отец вдруг не передумал помогать другу, боясь тюрьмы. Казалось, что и сам Лебедев успокоился, вложив все заработанные деньги в инвестиции и уйдя на вполне обеспеченную пенсию.

Но я ошибался.

– Следующим убьют тебя, – верно отмечает друг, вызывая на моем лице кривую ухмылку.

Рост не иронизирует и не шутит – он прав.

Папа стал сентиментальным. Мечтал о внуке и спокойной старости. Незадолго до смерти он даже успел купить домик на юге Франции, куда хотел переехать с мамой в ближайшее время.

Он думал о безопасном будущем, поэтому полтора года назад прекратил «сотрудничество» с Лебедевым, ошибочно веря, что тот полностью поддержал его решение.

Тесть и правда выглядел так, будто согласен с моим отцом.

«Надо думать о детях и внуках», – как-то сказал он на общем семейном празднике, салютуя бокалом игристого нам с Ульяной.

– Как думаешь, – открываю глаза и снова перевожу взгляд на друга, – Это будет еще одна авария или они подстроят суицид?

Конечно, ни о каких внуках не может быть речи. И тогда, широко улыбаясь моим родителям, Лебедев это понимал.

Между мной и Ульяной ничего нет и не было с самого начала. Однажды мы попытались, но в итоге все закончилось взаимной неприязнью и банальным фиктивным браком ради красивых заголовков в прессе.

– Надо было развестись раньше, – усмехаюсь, вспоминая семь «счастливых» лет семейной жизни.

– Надо было, – соглашается Рост, добавляя, – Но я все равно не понимаю, зачем Ульяне помогать отцу? Настолько любит своего папочку?

– Ага, – новая усмешка, – Обожает.

Ульяна никого не любит, и в этом она полностью похожа на Лебедева-старшего. Ради денег, ради сохранения беспечной жизни – вот для чего женушка с удовольствием перегрызет мне горло по первому требованию своего отца.

Матерью наследника Демидовых она не стала, так хотя бы станет богатой вдовой, а ее папочка продолжит возить на наших фурах контрабанду.

Если, конечно, сможет. Старик несколько месяцев назад пережил инсульт и теперь восстанавливается, не вылезая из больницы.

А мне даже самому интересно, как Ульяна попытается избавиться от меня. В том, что моим палачом будет именно жена, я не сомневаюсь.

Отравить меня она не сможет – я давно не ем дома или что-то самостоятельно покупаю в супермаркете. Лекарства и даже воду из ее рук я пить не стану.

Авария? Банально, особенно после гибели моих родителей по такой же причине.

Сбросит с крыши? Задавит собственноручно? Выстрелит?

Раньше я считал Ульяну безобидной феечкой, которая и мухи не обидит. Но после свадьбы эта фея с вечно хлопающими глазками практически сразу показала свою настоящую сущность – хитрой ведьмы, которая в любой момент тебя проглотит и не подавится.

До сих пор не понимаю, зачем женился на ней тогда. Я ведь не планировал… Но вроде и планировал…

Вспоминаю события тех дней и натыкаюсь на высокую непробиваемую стену. Глупая авария, подробности которой я не помню. Потом кома, долгая реабилитация и брак с Ульяной Лебедевой, который наши родители подготовили за пару дней.

Точнее – ловко воспользовались моей беспомощностью, не дав мне возможности нормально восстановиться.

– А причина какая? – хмыкает Рост, – На голову кирпич упадет?

– Зная Ульяну, примерно так все и будет.

– Не боишься? – в глазах друга вдруг появляется что-то похожее на переживания, но он быстро прячет все намеки на чувства за маской профессионального адвоката.

Ростислав – единственный, кому я могу сейчас доверять. Жаль, что он появился в моей жизни всего пять лет назад. Будь он рядом со мной со школы или, например, университета, все было бы по-другому.

Не знаю почему, но чувствую.

– Боюсь, – честно признаюсь ему, потому что я не супергерой, который может побороть ядовитую змею голыми руками, – Но и умирать от рук подлых крыс не собираюсь.

У меня нет ни свидетелей, ни прямых улик – лишь Ульяна, которая «случайно» оказалась в гараже нашего автопарка за день до аварии, и это зафиксировали камеры видеонаблюдения.

Что она там делала? Как повредила автомобиль без знаний автомеханики? Я все еще разбираюсь с этим.

– Да, кстати, – резко меняет тему Рост, – А что за девушка так красиво упала в твои объятия на кладбище?

Вроде безобидный вопрос, даже слегка шутливый, но почему-то он молниеносно возвращает пульсацию в висках, несмотря на действие обезболивающего.

– Я ее знаю, – вырывается из меня сквозь пелену боли, – Откуда-то знаю, но не могу вспомнить…

Ульяна

– Что дальше? – смотрю на отца и понимаю, что не хочу стареть.

Не хочу становиться такой же дряхлой и немощной, дрожа всем телом и опираясь на палочку, потому что это самое тело еле стоит на ногах.

А еще не хочу в один день остаться ни с чем, существуя на подачки дочери и бывшего друга.

Мертвого бывшего друга.

– Нет времени ждать, – продолжаю, не дождавшись никакого ответа, – Арина в городе. Она откуда-то узнала о смерти Демидовых. Видимо, хочет прибрать Артема и его денежки к рукам, раз Аллы больше нет.

То, что сделала Алла семь лет назад, достойно аплодисментов.

Так жестоко воспользоваться немощностью сына. Лишить его настоящей любви и подсунуть бутафорию в виде меня. Грамотно сыграть на его амнезии и внушить то, чего никогда не было.

И все это не ради любви к своему ребенку, а ради собственного комфорта. Ради статуса, который в нашем мире ценится больше, чем любое светлое чувство.

Первые пару лет брака с Артемом я даже уважала свекровь и во всем слушалась ее. Такая женщина…

Жаль, что ее постиг такой конец. Впрочем… Алла заслужила и это.

В какой-то момент она решила, что я обязана подарить ей внука. Золотого мальчика, который продолжит «священный» род Демидовых.

Однако внук не родился – Артем не горел желанием исполнять супружеский долг, и мегера Алла понизила меня с любимой невестки до одного уровня с дурочкой Ариной – низшего существа, на которого можно смотреть со всем презрением и ненавистью.

– Ты убьешь его, – через пару минут выдает отец, заставляя меня закатить глаза.

У старика не только проблемы с суставами. Похоже, его одолела деменция, потому что в последние дни он не блещет умом.

– Убью, – отвечаю безразлично, будто убить – это то же самое, что и за хлебом сходить.

Но я убью, иначе останусь ни с чем, как отец.

– Я свяжу тебя с одним человечком, – продолжает он, периодически покашливая, – Он все сделает как надо. Чисто и без лишнего геморроя. Менты никогда в жизни не докопаются. Все будут думать, что Артема пристрелили за контрабандистские дела его папаши…

Новый приступ кашля, и в воздухе моментально материализуется сиделка отца, которая тут же приобнимает его и уводит в сторону палаты.

А я остаюсь на месте, молча наблюдая, как сгорбленная фигура папы скрывается за поворотом.

Еще полгода назад он без проблем ходил на своих двоих. Бегал по утрам и плавал в бассейне по субботам.

Потом инсульт, плохие прогнозы и долгая реабилитация.

Долгая и дорогая. И чем дольше папочка находится в частном медицинском центре, тем дороже мне обходится его лечение.

Поэтому, когда на мой телефон приходит СМС с контактами киллера, я не медлю. Набираю незнакомый номер и с кровожадной улыбкой жду, когда на том конце провода ответят.

– Слушаю, – сухой мужской голос, от которого по коже расползаются мурашки.

– Это Ульяна Лебедева, – отвечаю сладко и с придыханием, – Мне сказали, что вы поможете сделать меня богатой вдовой.

Флиртовать с киллером – плохая идея, но я люблю ходить по грани дозволенного.

– Когда нужно все сделать?

Ни имен, ни адресов – моему собеседнику это все не нужно. Он прекрасно знает и меня, и моего мужа.

Знает, где Артем работает, а где обедает. Во сколько он выходит из офиса и в какую машину садится.

– Завтра.

– Жду деньги и приступаю.

Вызов завершается, и в следующую секунду на мой телефон приходит еще одно СМС с данными криптокошелька.

Глава 13

– Мам, а куда мы приехали?

Смотрю на жмущуюся ко мне Дашу и чувствую, как в груди разливается что-то болезненно жгучее, словно вместо крови по венам начинает течь кислота, разрушающая каждую клеточку моего тела.

Я с трудом радуюсь рядом с ней, вымученно улыбаюсь и ненавижу себя, потому что приходится делать вид, что все в порядке.

А это ложь.

Вчера на щечках моей дочери был румянец, а сегодня она отказывалась выходить на улицу без вязаной шапочки и куртки, которые обычно надевала только в конце сентября.

Ей очень холодно. Все время. И даже сейчас детские ручки спрятаны в карманах, потому что я не взяла в поездку перчатки.

– Мы приехали посмотреть дом моей бабушки, – прикладываю недюжинные усилия, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя так отчаянно хочется расплакаться.

Мы сходили на прием к местному детскому кардиологу, и Даша получает необходимое лечение, которое сдерживает ее заболевание и помогает дожить до операции. Но время все равно не на моей стороне.

– Зачем?

Я сама не знаю, зачем мы сюда приехали. Воспоминания прошлой жизни жалят и вызывают тоску по тому, что уже никогда не вернуть.

Бабушки давно нет. Ее дом медленно, но верно превращается в руины. Но участок здесь красивый. Большой, прилегающий к местному пруду. Надеюсь, у меня получится продать его. Хотя бы за треть цены.

– Хотела показать тебе места из своего детства.

Еще во времена бабушки поселок постепенно угасал. Молодежь переезжала в город, а взрослые или спивались, или вслед за детьми продавали дома и тоже уезжали.

Здесь нет ни заводов, ни лесопилок, ни посадок – глушь, которая в течение пяти или десяти лет окончательно превратится в заброшенное место. Остается только верить, что найдется тот энтузиаст, которому понравятся красивая природа и участок бабушки, доставшийся мне по наследству.

– Мам! – кричит Даша, и я резко выныриваю из воспоминаний детства.

Ребенка нигде нет. Только что была рядом, прижимаясь ко мне всем телом, а сейчас глаза упорно не могут найти ее макушку в красном вязаном берете.

– Даша! – в панике забегаю на участок и, перепрыгивая высокую траву, бегу к дому, – Даша, ты где?

На крыльце ее нет. Дверь в дом закрыта на большой амбарный замок – внутрь она бы никак не попала. Бегу за дом и понимаю, что эта болезнь постепенно превращает меня в параноика. Любой чих дочери, и я готова волосы на голове рвать от приближающейся истерики.

Так нельзя. Знаю.

Но когда каждый день – борьба за жизнь ребенка, сложно изображать, что у тебя все под контролем.

– Мам, я здесь, – раздается новый визг, и мое сердце пропускает пару ударов, – Смотри!

– Иду! – ору в ответ, не переставая сканировать глазами каждый куст.

Надо покосить тут все, иначе участок, больше напоминающий джунгли, я никогда не продам.

– Мама! – радостно встречает меня ребенок, и огромный булыжник тревоги, засевший у меня внутри, где-то в районе груди, исчезает, когда я вижу перед собой улыбающуюся и румяную дочь.

А еще она больше не мерзнет – даже шапку сняла и расстегнула куртку.

Нет, я, конечно, знала, что животные положительно действуют на детей, но не думала, что белая козочка, кем-то привязанная к столбу нашего забора, так повлияет на мою малышку.

Надо бы сделать замечание Даше, чтобы больше не убегала от меня в незнакомом месте. Но сил хватает только на то, чтобы подойти, присесть на корточки и вместе с дочкой гладить мягкое и пушистое тельце козы.

– Нравится? – спрашиваю тихо, чтобы не напугать животное.

– Давай заберем ее себе, – шепчет дочь, вызывая на моем лице широкую улыбку, стоит только представить козу в нашей квартирке.

Хотя…

Если бы коза обладала исцеляющим эффектом, я бы стадо завела. А еще коров и кур, чтобы наверняка – что угодно, лишь бы мой маленький мир жил.

– Мы не можем. У козочки где-то рядом есть дом и владелец.

– Тогда зачем ее оставили, привязанной к нашему забору? – сокрушается ребенок, – Бросили одну…

– Ее не бросили, – спешу успокоить Дашу, пока грусть не довела ее до озноба и слабости, – У нее…

– Арина? Ты? – перебивают меня грубо и бесцеремонно.

Перебивает тот, с кем бы я ни за что не хотела больше встречаться.

Резко встаю, прячу Дашу за спину и со всей ненавистью, которая накопилась у меня за эти годы, смотрю на дядю Пашу.

– Нет, не я, – вырывается из меня яд злости на этого человека.

– Как это не ты? – с глупой улыбкой удивляется он, – А кто это там?..

– Руки! – рычу на мужчину, когда он пытается своими грязными лапищами потрогать Дашу за макушку.

Дядя Паша пьян, и его перегар, наверное, чувствуется за километр. Странно, что я заметила его поздно – отвыкла от алкоголиков в моей жизни. Да и не помню, чтобы он так активно увлекался бутылкой.

– Все-все, не кипятись, – выставляет руки перед собой дядька, – Я просто хотел познакомиться с твоей дочуркой. На папку похожа. Я даже со своим зрением…

– Заткнись! – перехожу на шипение, чтобы еще больше не пугать Дашу.

Мы никогда не говорили с ней о ее папе. Я не врала про командировки или «он улетел в космос». Не придумывала невыдуманные истории, но и не рассказывала ей правду.

Рано еще. Подрастет, а позже я расскажу ей о Демидовых. Кто они и почему от них нужно держаться подальше. Пусть Алла и Леонид больше никогда не навредят моему ребенку, но остается Ульяна. И, судя по нашему «теплому» общению на кладбище, она сделает все, чтобы не делиться деньгами Артема.

– Понял, – громко икает дядя Паша, обдавая меня новой порцией вонючего перегара, – Нем как рыба.

Ну все. Пора прекращать этот цирк.

– Пошли, солнышко, – поднимаю Дашу на руки, прячу ее голову у себя на плече и медленно обхожу мужчину, чтобы выбраться на улицу и скорее убежать на автобусную остановку. Жалко, что следующий рейс через час.

– Арин, – раздается жалобное за моей спиной, – Ты это…

– Все, дядь Паш. Нам больше не о чем говорить. Ты все сделал семь лет назад.

– Арин, – не унимается старик, пытаясь поймать меня за рукав джинсовки, – Да подожди ты!

Круто разворачиваюсь и всем своим видом показываю, что не настроена на общение.

– Что еще?

– Слышал, что Демидовы… того…

– Мы уходим, – продолжаю идти к калитке, по пути цепляя голыми щиколотками крапиву. А я уже забыла, как больно она жалит.

– Арин…

– Нам некогда!

– Аринушка! – всхлип, и позади меня раздается грохот, будто кто-то с высоты кинул на землю мешок с картошкой.

Поворачиваю голову и вижу картину, от которой Станиславский бы расплакался.

– Дядь Паша, – выдыхаю с горечью, когда понимаю, что так просто не избавлюсь от своего «родственничка».

– Давай просто поговорим, – мужчина тут же пользуется тем, что я остановилась, и на коленях подползает ближе, – Как зовут твою доченьку?

– Даша, – за меня отвечает дочь, на удивление спокойно реагируя на душераздирающее представление своего двоюродного дедушки.

– Даша? – переспрашивает он с улыбкой, – А я дядя Паша. Дядька твой… или, Арин, дедушка, получается? Я для Даши – дед?

– Ага, дед, – усмехаюсь не без иронии.

Даже не знаю, кто лучший дедушка для моей дочери – Леонид, который ненавидел меня, или дядя Паша…

– Дашенька, а ты ко мне в гости приехала?

И в глазах дяди Паши столько неприкрытой надежды, что я готова лично вручить ему Оскар. Интересно, в его пропитых мозгах уже появился план, как подороже продать Демидовым информацию о Даше?

– Нет, – качает головой дочь, и в следующую секунду своими словами выбивает весь воздух из моих легких, – Я приехала сюда умирать. Мне так Толик из больницы так сказал.

Глава 14

– У Даши порок сердца, и ей срочно требуется операция. Желательно где-нибудь в Германии – так сказал наш лечащий врач.

Рассказываю сухо и без лишних подробностей. Про обморок и скорую. Про диагноз и предстоящее лечение.

Ни слова про угрозы Аллы и мою тайную беременность, когда страшно было лишний раз выйти за порог съемной квартиры. Молчу и про нашу жизнь все эти семь лет вдали от дома – ни к чему это все. Чем меньше дядя Паша знает обо мне, тем безопаснее.

Даша полностью захвачена игрой с козочкой, а мы с ним сидим на ступенях крыльца и оба, не сговариваясь, смотрим вдаль. На пруд, где до сих пор плавают уточки, а иногда здесь можно встретить даже журавлей. Жаль, что они уже улетели на юг, и Даша не увидит их до следующего лета…

«Если выживет», – предательски добавляет голос в голове.

– Дела… – задумчиво произносит дядя Паша, еще сильнее взлохмачивая седые волосы на голове, – Вот для чего ты приехала сюда. Дом хочешь продавать?

– Хочу.

– Не продашь ты его, Аринка, – «поддерживает» меня мужчина.

– Осенью охотнее покупают деревенские дома, и я планирую продать его за копейки, – упрямо возражаю ему.

– И хватит тебе этих копеек на операцию в Германии? – с грустной улыбкой смотрит на меня дядя.

Не хватит. Он прав.

И вся эта идея с продажей дома выглядит глупо и сомнительно. Никто не купит участок так быстро, и никто не заплатит мне за него ту сумму, которая требуется на лечение Даши.

Надо возвращаться в город. Найти Артема и поговорить. Рассказать ему про дочь и попросить денег.

Звучит просто, но на деле стоит только представить этот разговор, как все внутри сжимается от страха.

Страха, что он откажет, даже не разобравшись. Страха, что придется выбивать из него деньги через суды и тесты ДНК, а у нас на это нет времени.

А еще не стоит недооценивать Ульяну, которая с удовольствием сделает все, чтобы избавиться от нас с Дашей. Только уже окончательно, доделав то, на что не решилась Алла семь лет назад.

– К знахарке вам надо, – неожиданно выдает дядя Паша, заставляя меня вынырнуть из тяжелых мыслей и резко повернуть голову в его сторону, – Баба Ирина и не таких на ноги поднимала.

– К кому? – переспрашиваю, не веря своим ушам.

Я человек науки, годы отдавший медицине. Врачом не получилось стать, но младший медицинский персонал никогда не уступал по знаниям терапевтам и узкопрофильным специалистам.

Знахарки, гадалки, привороты и прочие чудесные исцеления – все это не для меня. Нет, я верю в чудо, и оно даже происходило на моих глазах много раз. Но чудо творили врачи скорой помощи, реаниматологи и хирурги, доставая людей с того света.

Никак не деревенские знахарки.

– У Даши порок сердца, – напоминая мужчине, чувствуя, как ко мне возвращается былое раздражение, – Тебе объяснить, что из себя представляет это заболевание?

Встаю, отряхиваю пыль с джинсов и всем своим видом показываю, что наш «душевный» диалог окончен. Жаль, что дядя Паша не умеет понимать без слов.

– Да стой ты! – мужчина хватает меня за руку и резко разворачивает к себе, обдавая тошнотворным перегаром, – А у тебя есть другие варианты?

– Есть! – вырываюсь и отхожу на пару метров, глотая ртом свежий воздух.

– И какой же? – не успокаивается дядька, словно возомнил себя спасителем всего человечества, – Я так понимаю, Демидов-младший послал тебя куда подальше? Раз ты здесь. Приехала и пытаешься продать эту рухлядь, которую никто в жизни не купит.

– Лучше молчи, дядя Паша, – рычу на него, хватая свой шопер с покосившегося забора, – Даша, ты где?

Дочь так увлечена общением с козой, что особо не реагирует на меня. Она лишь жалобно просит дать ей еще поиграть с животным, а дядька тем временем все никак не успокоится.

– Баба Ира лечит людей с тех времен, когда ты еще на свет не родилась. Она в прошлом году Семенычу вот такую опухоль сдула! – демонстрирует он мне в воздухе размер новообразования, – Врачи отказывались его лечить, а она смогла!

– Дядь… Ты себя слышишь?

– Попробуй, Арин, – теперь его очередь жалобно давить на меня, – Я бы ни за что не предложил тебе это, сомневаясь в способностях Ирины. Она поможет нашей Дашке, и тебе не придется унижаться перед Артемом.

***

Наверное, я полная дура, раз соглашаюсь на авантюру со знахаркой. Дядя Паша умело пользуется замешательством в моих глазах, хватает Дашу и тащит нас обеих через всю деревню к дому той самой бабы Иры.

Вполне современная изба у этой шарлатанки – с пластиковыми окнами, большой спутниковой тарелкой и недешевым забором из профнастила.

– Проходите-проходите, – толкает нас вперед дядя Паша, – Не стойте. Ирина вас уже ждет.

– Когда ты успел предупредить ее? – удивленно смотрю на него, не в силах сделать и шаг на участок женщины.

Все это большая глупость, но стоило дядьке пару раз произнести имя «Артем», как мои мозги окончательно отключились, и я, человек с медицинским образованием, потащила свою тяжелобольную дочь к какой-то шарлатанке в надежде…

В надежде на что?

Поездка сюда, идея с продажей дома, дурацкий разговор с дядей и знахарка – это мои жалкие, трусливые попытки оттянуть серьезный разговор с Артемом.

– Мама, – вырывает меня из вороха мыслей тонкий детский голосок, – А где мы?

– Вы… – спешит объяснить ей дядька, но его тут же перебивают.

Калитка резко открывается, и на нас выбегает несколько больших рыжих кур.

– Привет, козочка, – с доброй улыбкой обращается к моей дочери, судя по всему, та самая Ирина, – В гости ко мне пришла?

Удивительно, но от такого обращения на лице Даши появляется ответная улыбка. Ребенок заметно расслабляется и даже с интересом поглядывает на женщину, вокруг которой громко кудахчут куры.

– К вам, Ирина Петровна, – с тяжелым вздохом отвечает дядя Паша, – С проблемой мы пришли. Серьезной. У моей внучки, Дашки, болезнь…

Что он несет…

– Ты давай, Паш, – опережает меня Ирина, считывая по моим глазам всю злость на дядьку и его умение ляпнуть не по делу, – Оставь нас на часок, а мы пока с твоими девочками чай попьем да поболтаем.

– Понял, – отдает ей честь дядька, еще сильнее подталкивая нас с Дашей вперед. Прямо в руки Ирины.

Заходим, идем вслед за женщиной и непрерывно смотрим по сторонам. Я, чтобы оценить обстановку вокруг, а Даша, чтобы разглядеть как можно больше местной живности.

У знахарки обитают не только куры – стоит зайти за дом, как глаза дочери становятся больше и определенно радостнее.

– Корова?! – с восторгом пищит ребенок, который раньше коров видел только в детских книжках и мультфильмах.

– Да, – кивает Ирина, – Жулькой зовут. Хочешь погладить? – хитро предлагает женщина, – Не бойся, подходи ближе. Она людей любит, не бодается.

– А это точно безопасно? – с усилием удерживаю дочь на месте. Даше уже ничего не надо – отпущу руку, и она на скорости ветра побежит к корове.

– Безопасно, – успокаивает меня женщина, – Моя коровушка еще никого не обидела.

Верится с трудом, но материнское сердце не выдерживает, когда Даша начинает подпрыгивать на месте от нетерпения.

– Мам, можно? Можно? Я осторожно…

– Иди, – сдаюсь, и дочь в ту же секунду забывает про все на свете, аккуратно подступаю к корове.

Животное и правда не обращает никакого внимания на ребенка, продолжая щипать траву. А Даша, к моему счастью, лишь бережно касается пальчиками тела коровы, внимательно разглядывая ее рога.

– Сердечница?

– Что? – не сразу понимаю, о чем речь, с трудом отрывая взгляд от дочери.

– Твоя дочь – сердечница? – терпеливо повторяет женщина, не прекращая заглядывать мне в глаза.

– Да, – сглатываю вдруг образовавшийся ком в горле.

Она могла угадать или вообще… Вдруг услышала наш разговор с дядькой.

– Так и поняла, – кивает знахарка, тяжело вздыхая, – Сколько детей сейчас болеет. То онкология, то сердце, то почки. В какое время мы живем?

– Откуда вы узнали? Высшие силы подсказали? – вырывается из меня ирония.

– Я больше тридцати лет проработала фельдшером в соседней деревне, – спокойно отвечает женщина, игнорируя мою колкость, – А до этого в городе окончила медицинское училище.