Предатель. Верни нас

– Да… – еще больше теряюсь от его вопроса.

Вряд ли звонят из компании. На часах почти восемь, рабочий день давно закончился.

– Меня зовут Николай, – оперативно представляется незнакомец, – Я – врач скорой помощи. Мы нашли…

– Это Артем? – на фоне шипит свекровь, но я жестом прошу ее замолчать.

– … он сейчас в реанимации в тяжелом состоянии, но врачи…

– Где?! – кричу в трубку, стоит только услышать слово «реанимация».

Артем, реанимация, врач скорой помощи, который продолжает терпеливо мне что-то объяснять, – это все какой-то бред…

– Дай сюда трубку, курица, – Алла материализуется передо мной за секунду. Вырывает телефон и начинает кружить по коридору, разговаривая с врачом.

– Отдайте телефон, – моя очередь шипеть на женщину, но она сильнее меня.

Пока свекровь спорит с Николаем, я бегаю за ней хвостиком, пытаясь расслышать хоть что-то про состояние мужа.

– Почему моего сына отвезли в эту больницу? – грозным голосом Алла отчитывает врача, – Я хочу, чтобы его перевезли в частную клинику Свиридова… Как на операции?!... Вы можете… Да… Еду. Я вас поняла.

Звонок завершается, свекровь молча возвращает мне телефон и также молча идет к выходу.

– Что с Артемом?

– Отойди.

– Куда вы едете? Я с вами.

– Сиди дома!

– Прекратите, – преграждаю женщине путь и добиваюсь своего, – Я еду с вами.

– Артем попал в аварию, – с надломом в голосе сообщает Алла, и я впервые вижу ее такой… обезоруженной.

– Как это? – мой собственный голос тоже не слушается. Перед глазами пелена от непрошенных слез, но я заставляю себя надеть кеды и ветровку.

– Не знаю, – всхлипывает она, пока я копошусь с ключами, – Вроде бы на него наехала другая машина. И теперь мой сын… – новый всхлип, от которого у меня внутри все сжимается, – Его оперируют. Врач сказал, что у Артема серьезная травма головы…

– Поехали, – строго обрываю свекровь, потому что если она заплачет, то заплачу и я.

А мне нельзя. В животе – ребенок, где-то там в больнице – любимый человек, который борется за жизнь.

***

Обычная городская больница встречает нас тусклой мигающей лампочкой в отделении приемного покоя. Медсестра выдает нам халаты и просит ждать, пока не закончится операция.

У Артема черепно-мозговая травма и несколько переломов. Вроде ничего смертельного, можно жить, но врачи оперируют его уже второй час.

А еще время… Оно тянется невыносимо медленно.

Пока я сижу на деревянной неудобной лавочке, Алла нахаживает круги по вестибюлю и постоянно кому-то звонит. Мужу, который в командировке. Знакомым врачам, родственникам и друзьям. Она то кричит, то плачет в трубку, сетуя, как не везет ее сыну.

И черная полоса в жизни Артема, по мнению свекрови, началась ровно в тот момент, как он познакомился со мной.

– Молись, чтобы мой сын выжил, – выдает эта невыносимая женщина, не понимая, что мне и без ее угроз плохо.

Авария… Одно это слово звучит так, что у меня все внутренности сжимаются от дикого страха.

– Молюсь, – смотрю на нависающую надо мной Аллу, – Вы даже не представляете, как я молюсь, чтобы мой муж выжил.

– Он выживет, – кивает она, – Обязательно выживет, поправится, и вы разведетесь. Хватит с моего сына страданий.

Раз, два, три, четыре… Дыши, Арина.

Нет, это не помогает!

– Когда вы уже успокоитесь? – не выдерживаю, вскакиваю на ноги и кричу на все помещение, вызывая осуждение в глазах медперсонала, – Мы три года женаты, у нас скоро будет ребенок, а вы до сих пор при каждой встрече угрожаете мне разводом.

– Ребенок… – это все, что улавливает свекровь из моей речи.

– Алла Георгиевна? – раздается уставший, но четкий мужской голос.

Синхронно поднимаем головы в сторону звука и видим в пяти метрах от нас врача – молодого мужчину, около тридцати лет. В синей хирургичке и белом халате.

Он стоит, чуть завалившись на одну ногу, и ждет, когда мы уже закончим нашу перепалку и подойдем к нему.

– Это я! – Алла оказывается рядом с врачом за считаные секунды, а я ковыляю за ней следом.

– Что с моим мужем? – спрашиваю тише и спокойнее, потому что еще чуть-чуть, и нас выгонят отсюда.

– Если говорить простым языком, – произносит мужчина, – У Артема Леонидовича тяжелая травма головы и ряд сопутствующих травм. Нам пришлось поместить его в медикаментозную кому…

– Мой сын останется инвалидом? – пораженно шепчет свекровь, а мне хочется ее ударить.

В ее «останется инвалидом» не боль и переживания за близкого человека. Она переживает исключительно за себя, компанию и общий престиж семьи Демидовых. Если Артем не поправится и не встанет на ноги, они потеряют «наследника».

– Пока рано говорить об инвалидности, – спешит успокоить ее врач, – Завтра утром мы сможем точнее оценить шансы вашего сына.

Шансы – еще одно отвратительное слово, от которого хочется выть.

Нет у нас никаких шансов. Я еще это не понимаю, но там, в палате, сердце Артема покрывается ледяной коркой безразличия, а разум утрачивает любые воспоминания о нашей любви.

Глава 3

Три года спустя, за семь лет до событий пролога

ДТП, где второй водитель погиб на месте, многочасовая операция, кома, а потом транспортировка Артема в частную клинику. Алла добилась своего и забрала сына из городской больницы.

– Там ему будет лучше, – аргумент, против которого я не стала возражать.

Теме там действительно стало лучше. Он проснулся, показатели пришли в норму, и прогнозы радовали – спина не задета, мой муж будет ходить. А еще сегодня, впервые за неделю, нам разрешили увидеться.

Странно, что пришлось ждать так долго, но сейчас это не главное.

Главное лежит в коробочке с белым бантом – тест на беременность и УЗИ, которое я сделала только вчера. Для кого-то банально, но для меня в этой коробочке спрятан целый мир, и я собираюсь подарить его мужу.

Долгожданный малыш, еще совсем крохотный эмбрион, но уже с настоящим, громким сердцем.

– Арина Дмитриевна? – выдергивает меня из волнительных мыслей медсестра частной клиники Свиридова, куда я приехала на свидание к Теме.

– Да, это я, – вскакиваю с места и натягиваю на плечи одноразовый халат.

Голос дрожит от нетерпения, коробочка с красивым бантиком приятно греет ладонь. Артем узнает о беременности и точно обрадуется – он мечтает об этом уже года два и почему-то хочет именно девочку. Но то работа, то мои курсы, и мы все время откладывали.

А сейчас я понимаю, что вот он – идеальный момент. Работа и учеба никуда не денутся, а жизнь, как показала абсолютно неожиданная для всех авария, может ускользнуть за секунду. Кроме того, одна мысль, что у меня в животе растет часть Темы, вызывает прилив тепла и сумасшедшей радости.

Какие-то две минуты разделяют нас с мужем. Коридор, еще один, лестница вверх на второй этаж и последние десять метров до палаты.

– Прошу, – медсестра с именем «Татьяна» на бейджике приглашает меня внутрь, показывая рукой прямо, – У вас не больше десяти минут. Пациенту нужно отдыхать после такой травмы, чтобы он поскорее вспомнил все.

Я не спорю. Десять – это уже много, учитывая, что я не видела Артема целую вечность.

– Вспомнил все? – до меня доходит не сразу, но женщина стремительно скрывается за поворотом, оставляя меня наедине с мужем.

Наверное, Тема не помнит аварию – это распространенное последствие тяжелых травм головы, когда у пациентов случаются кратковременные провалы в памяти.

«Это нормально», – мысленно успокаивают себя и прохожу в палату. Подхожу ближе, встаю практически вплотную к кровати и забываю, как дышать.

– Артем? – в голосе дрожь и слезы от увиденного.

Мой сильный и самый лучший муж похож на тень от прошлого себя. Весь в бинтах и гипсе, на коже синяки, ссадины с засохшими корочками и… тяжелое дыхание.

Его тело напоминает огромный механизм, который отчаянно пытается справиться с поломками. Хрипит, дергается, заводится заново, но еле функционирует.

– Артем… – зову еще раз, но резко одергиваю себя.

Медсестра права – ему надо спать и восстанавливаться, а здесь я устраиваю глупую истерику.

Но что делать, если внутри постепенно образуется тугой ком из боли и волнения? Нельзя показывать свои переживания – Артема они не поднимут на ноги. Только вот я ничего не могу с собой сделать.

Впервые вижу его таким. Беззащитным, каким-то даже одиноким на этих идеально белых простынях. Нахожу глазами стул, аккуратно ставлю его ближе к кровати и сажусь.

Пусть спит, сколько потребуется, – побуду рядом. Десять минут так десять. За это время я превращаюсь в губку, которая жадно впитывает образ мужа. Если Артем идет на поправку, нам разрешат видеться чаще, но я все равно зачем-то запоминаю каждую черточку, хотя и так знаю все наизусть.

– Арина, – мягко прикасается к плечу все та же Татьяна, когда проходит время, – Вам пора.

Выныриваю из своего транса, с трудом отрываясь от мужа. Глаза все еще щиплет, но уже не от слез, а потому что я, кажется, не моргала все это время.

– Хорошо, – грустно шепчу ей в ответ и поднимаюсь с кожаного стула, поправляя съехавший халат на плечах, – А когда я смогу прийти еще раз?

– Вам нужно согласовать посещение с Аллой Георгиевной, – загадочно произносит женщина, пока мы идем к выходу.

С кем…

Ноги резко прирастают к месту, ком в груди становится больше и болезненнее, когда я слышу имя свекрови.

– Почему я должна согласовывать посещение с Аллой? – говорю это чуть громче, чем следовало бы.

– Потому что она – его мама, – с доброй улыбкой отвечает медсестра, а я только сейчас понимаю, что все ее вежливые слова и жесты пропитаны фальшью.

Я в ее глазах – несмышленая дурочка, и даже сейчас женщина бесцеремонно хватает меня за рукав свитера и грубо начинает тащить к выходу, будто имеет право так со мной обращаться.

– Подождите! – ожидаемо начинаю сопротивляться, – Отпустите меня!

– Вам пора, Арина, – медсестра, которая теперь напоминает мне тюремного надзирателя, переходит на шипение, выталкивая меня из палаты.

Что происходит?!

– Кто здесь?

Это Артем. Он проснулся, но я не узнаю голос своего мужа. Тихий, но жесткий и требовательный.

– Артем! – нахожу силы оттолкнуть Татьяну и убегаю обратно к мужу. От радости совершаю еще одну глупую ошибку – кидаюсь на него, зажимая в объятиях, – Тема, Темочка…

– Вы что делаете?! – орет за спиной медсестра, – Я вызову охрану!

– Артем! – начинаю задыхаться от эмоций, – Ты очнулся? Ты в порядке?

– Ты кто вообще?

Вместо улыбки – недобрый оскал, вместо ответных объятий – руки, отрывающие меня от себя. И во взгляде пустота, от которой почему-то становится холодно.

– Что?.. – кажется, что мне послышалось.

Но нет.

– Кто ты такая? – повторяет грубый голос не моего Артема, – И почему ты в моей палате?

– Я…

– Артем Леонидович, – ловко перебивает меня медсестра, – Девушка, наверное, ошиблась палатой. Я сейчас уведу ее. Отдыхайте.

– Будьте добры, – кивает ей мой муж, возвращая голову на подушку.

А я…

Я похожа на рыбу, выброшенную на берег. Глупо пойманную в чью-то ловушку, абсолютно беспомощную и ожидающую, когда ей отрубят голову и кинут в суп.

– Но как же?.. – голос возвращается ко мне, только когда мы оказываемся в коридоре.

– Что «как же»? – с непонятным мне весельем переспрашивает женщина, продолжая тащить за руку к выходу, – У ресепшена вас ждет Алла Георгиевна. Она хочет поговорить.

Глава 4

– Что здесь происходит?! – нападаю на Аллу, подпирающую стойку ресепшен. А она даже не скрывает, что довольна всем происходящим.

Смотрит на меня ехидно, улыбается, демонстрируя свои виниры, и вызывает одно желание – вцепиться ей в волосы или врезать по лицу, накаченному филлерами.

– Не кричи так, – приторно сладко произносит женщина, хватая меня за запястья и приближая к себе – так, чтобы нас не слышали медсестры рядом, – Я ведь говорила тебе все эти годы, что разлучу вас с Артемом, а ты мне не верила.

– Что вы сделали со своим сыном? – чувствую, что горло охватывает спазмом, и я начинаю задыхаться, – Это… Это вы подстроили ту аварию?

Впору поверить в самый фантастический сценарий происходящего. Алла и правда практически при каждой нашей встрече говорила, что разведет с Артемом. Тогда я наивно думала, что свекровь просто сходит с ума и несет всякую чушь. Иногда, конечно, обижалась на ее слова, но никогда не воспринимала их всерьез.

А теперь… Теперь я вижу, что сумасшествие трансформировалось в безумие, и Алла не преувеличивает. Она действительно что-то провернула за моей спиной, чтобы Артем меня не помнил.

– Не говори ерунду, – злобно хихикает женщина, продолжая впиваться красными наманикюренными когтями мне в руку, – Авария была случайностью, но ее последствия… – загадочно тянет она, – Представляешь, Артем очнулся, и первое, что он попросил, – позвать Ульяну.

Паника наступает быстрее, чем я перевариваю сказанное свекровью. В груди начинает нестерпимо жечь, когда я слышу знакомое имя.

Ульяна – бывшая невеста Артема. Девочка из такой же богатой семьи, и Демидовы-старшие еще с пеленок сына планировали поженить его на ней. Только вот Тема встретил меня, и активная подготовка к свадьбе быстро схлопнулась.

– Ульяну?..

Он просто не мог позвать ее – они давно не общались. Наверное, с тех пор как мы поженились в том ЗАГСе в Туапсе. Да и Артем никогда не любил Ульяну, чтобы в самый трудный момент, после комы, нуждаться в ней. Как мне казалось…

– Да, Ульяну, – Алла вот-вот лопнет от того, как довольна собой, – Врачи провели тесты, и оказалось, что мой сын не помнит ничего за последние пять лет. Представляешь? – лучезарно улыбается женщина.

Ее единственный ребенок серьезно пострадал в аварии, получил травму головы и потерял память пяти (!) лет своей жизни, а она рада. Так рада, что скоро треснет от своего счастья. Что угодно, лишь бы Артем бросил меня.

– В ближайшее время он все вспомнит, – стараюсь придать своему голосу уверенности, вырывая руки из захвата этой ненормальной, – Амнезия после травмы головы – распространенное явление, но она проходит в течение нескольких дней. Вы не сможете долго скрывать от Артема меня.

Они не смогут. И Артем не сможет забыть меня – это просто невозможно.

Можно забыть мимолетное событие, ничего не стоящее в твоей жизни. Но не жену и любимого человека. Нас связывает слишком много воспоминаний.

Квартира, машина, в бардачке которой лежат мои вещи. А фотографии? Документы? Мы не в фантастическом триллере, чтобы вот так, по взмаху волшебной палочки, устранить меня из жизни мужа.

– А вот и Улечка, – восторженно произносит свекровь, заставляя меня повернуть голову в сторону входа.

Ульяна. Да. Собственной персоной. Заходит в клинику, словно участвует в модном показе. Высокая, с идеальной модельной фигурой, с укладкой и в красивом сером брючном костюме. Она видит нас и радостно машет рукой.

– Аллочка! – все, меня больше не существует для Аллы, когда ее заключает в объятия «правильная невестка», – Я приехала, как только смогла. Погода ни к черту, папин самолет из Абу-Даби задержали.

– Ничего, дорогая, – ласково отвечает ей свекровь, поглаживая по спине, – Артем все равно спал, и врачи просили не тревожить его.

– Он проснулся? Я могу увидеть его?

– Нет, не можете, – вмешиваюсь в эту идиллию, пытаясь встать между Аллой и Ульяной, – Прекратите обе! Что за цирк вы здесь устраиваете?! Артему нужно восстанавливаться, вспоминать прошлую жизнь и точно не участвовать в ваших дворцовых переворотах! – поворачиваю голову к Алле, – Как вы можете? Он ведь не только меня забыл, но и вообще все, что проходило в течение пяти лет…

– Не переживай, Аринушка, – перебивает меня женщина, выплескивая новую порцию яда, – Мой сын вспомнит все, а мы Леонидом и Ульяной ему в этом поможем.

– Вы хотели сказать, – горько усмехаюсь, – Он вспомнит именно то, что нужно вам? Не жалко собственного ребенка? Когда-нибудь Артем вспомнит меня и не простит вам этого.

– А ты не переживай, – меня вновь хватают за руки и передают ловко подоспевшему охраннику Демидовых, – Я найму лучших психотерапевтов, чтобы он никогда не вспомнил тебя. А если вдруг вспомнит, рядом будет Ульяна, их семья и дети. К этому моменту ты ему просто будешь не нужна.

Мне не дают ответить, защититься и убежать к мужу. Амбал Демидовых хватает за шкирку, словно провинившегося котенка, и выкидывает на улицу, блокируя двери в клинику.

Я даже пискнуть не успеваю, как оказываюсь за порогом, со слезами и немым криком наблюдая за уходящими Аллой и Ульяной. Они победили, забрали у меня Артема и теперь идут под ручки, смакуя свой триумф.

***

Прошло пять или семь часов. В какой-то момент у телефона закончилась зарядка, и я перестала следить за временем.

На дворе почти ночь, в вестибюле клиники Свиридова включили тусклый свет, а я продолжаю стоять там, куда меня вышвырнули после разговора со свекровью. У закрытых дверей, и, как назло, сегодня в больнице больше нет посетителей, с которыми я бы могла пробежать внутрь к мужу.

Или Алла и здесь подсуетилась.

Нахожу глазами бордюр, на который не решалась сесть из-за дождя, и все-таки сажусь на него, потому что ноги адски болят от усталости. Прижимаю колени к груди и начинаю подвывать.

Это какой-то сюр. Так не бывает.

Да, у этих людей есть деньги и связи. Но не настолько же?

– Он вспомнит, – шепчут обветренные губы, – Это невозможно…

Пальцы на руках и ногах потеряли чувствительность, тело охватил озноб, но я не уйду. Алла не будет вечно сторожить в клинике. Она уедет, а я найду способ проникнуть внутрь. Если надо, научусь через заборы лазить. Артем мне не простит, если сдамся и уйду пораженной, согласившись с безумным планом этой женщины.

– Пошли, – мне вновь хватают и вновь куда-то тащат.

Даже не брыкаюсь, когда слышу голос свекрови. Буду драться с ней – сделаю и себе, и ребенку только хуже, потому что тащит меня под руки все тот же амбал, которому не нужно прилагать много усилий, чтобы сломать меня пополам.

– Садись в мою машину, – не просьба, а приказ, и вот я уже сижу на пассажирском сиденье черного седана свекрови. Сама ведьма садится рядом, на водительское, включает печку и лампочку над приборной панелью, освещая свое зловещее лицо. Амбал остается снаружи.

– Вы ведь понимаете, что этот план с амнезией Артема может рухнуть в любой момент, – пытаюсь воззвать к совести Аллы, – Он в любой момент вспомнит меня.

– Звонила в полицию? – это не вопрос, женщина, кажется, в курсе каждого моего шага.

– Да, звонила.

Звонила, и там меня послали. Потому что «нет тела – нет дела», а когда оперативник услышал фамилию Демидовых и адрес клиники, рассмеялся в ответ.

«Девушка, разбирайтесь сами», – цепкие руки этой семейки добрались и до правоохранительных органов.

– И что тебе там сказали? – издевается свекровь, доставая из бардачка большую кожаную папку.

– Вы ведь прекрасно знаете, что мне там сказали, – вспыхиваю, но быстро потухаю, когда на моих коленях оказывается паспорт.

Беру холодными рукам документ, открываю его и на секунду теряю ориентацию в пространстве.

Это мой паспорт. Точнее, не мой, но мой.

Фото мое, дата рождения, роспись, регистрация – все мое, но имя.

Новосельцева Арина Дмитриевна.

И штампа о браке нет, словно его никогда и не существовало.

– Это твой новый паспорт, – объясняет свекровь, – У Артема мы тоже обновили документы. Ваши прошлые, как и свидетельство о браке, больше недействительны.

– Но это незаконно, – продолжаю пялиться на свое фото на главном развороте.

– Вполне законно, – хихикает свекровь, – Ты как была простушкой, так ей и осталась. А должна была знать, что, если Демидовы чего-то захотят, для нас нет ничего незаконного.

Теперь верю. Артем редко, но рассказывал, что у его отца много влияния, и не только в городе. Приемы у президента, общий отпуск с губернатором области, теннис по субботам с главным прокурором.

– Итак, – продолжает свекровь, передавая мне новый конверт, – Я хочу, чтобы ты сегодня собрала свои вещи и уехала из этого города. Самолет в Москву через четыре часа. Думаю, этого времени достаточно, чтобы бесследно исчезнуть из наших жизней.

– Какой еще самолет? – открываю конверт и достаю оттуда билет на свое имя. Рейс ровно через четыре часа. В глазах шок, а внутри паника. Поднимаю голову на Аллу, – Вы ведь знаете, что здесь вся моя жизнь. Работа, дядя… Муж.

– У тебя больше нет мужа, Арина, – с ухмылкой отвечает она, – На работе тебя уволили сегодня, дядя твой немощный вряд ли будет сильно переживать, если его племянница переедет в другой город. Мы поговорили с Павлом Викторовичем. За хорошую сумму он охотно согласился забыть Артема и ваш брак.

Дядя Паша… Ощущение, что меня окружили, но в рукаве оставался еще один аргумент против свекрови.

– А моя беременность? – достаю из сумки ту заветную коробочку с бантиком и протягиваю ее Алле, – Вы ведь понимаете, что во мне растет ваш внук?

Ожидаю, что женщина удивится или хотя бы испугается, но нет. И на это она подготовила ответ.

– Честно, – выдыхает свекровь, – Я думала, что ты пошутила тогда.

Коробочка летит куда-то на задние сиденья.

– Нет, я не шутила, и беременность правда наступила. У меня родится ваш внук или внучка.

– Тогда избавься от него.

– Что?..

– Избавься от него, как прилетишь в Москву, – новый конверт, и в нем уже толстая пачка денег, – Здесь твоя компенсация или вознаграждение. Называй как хочешь. На эти деньги можно записаться в хорошую частную клинику и сделать аборт. Какой у тебя срок?

– Семь недель, – отвечаю не своим голосом, с трудом переваривая весь бред, который продолжает выливать на меня эта женщина, – Вы серьезно готовы убить родную кровь ради статуса семьи? Чтобы у Артема была нужная вам жена?

От Аллы можно ожидать что угодно. Но я бы никогда не подумала, что она будет так спокойно рассуждать об аборте. Словно это в магазин сходить. Заплатил денег и все. Готово. Нет проблем.

Однако это не проблема. Это ребенок. Живой, реальный.

– Давай так, – устало заявляет свекровь, явно недовольная моей реакцией, – У тебя есть два пути. Уезжаешь с новыми документами и деньгами, делаешь аборт и живешь счастливо. Найдешь новую работу, мужа под стать себе и заведешь хоть десять сопляков.

– Или? – вопрос скорее риторический. Я примерно представляю, что она мне сейчас скажет.

– Или я попрошу своего охранника, который стоит у машины, решить этот вопрос по-другому, – в голосе женщины больше нет злорадства, там холодный расчет, – Сначала он пнет тебя пару раз в живот, чтобы не тратить деньги на аборт, а после вывезет в лес. По частям или нет – я еще не решила.

Угроза, которая не просто на словах. Смотрю на Аллу и понимаю, что всю эту неделю она тщательно готовилась. И охранник правда в любую секунду может ворваться в машину, чтобы исполнить кровавый план своей хозяйки.

Медленно поворачиваю голову в сторону мужчины и замечаю, как он смотрит на меня. С улыбкой, демонстративно сжимая кулаки.

– Видишь, – добавляет женщина мне прямо на ухо, посылая противные мурашки по телу, – Я три года ждала этого момента, – ядовито усмехается она, – Выбирай, Арина. Другого пути у тебя просто нет. Артем с Ульяной назначили сегодня дату свадьбы, через пару недель мы их распишем, а ты… Только от тебя зависит, где будешь ты в это время. В новом городе, начиная все с нуля, или в холодной земле наших охотничьих угодий, где тебя никогда не найдут. И даже если мой сын вспомнит, что был женат на простушке, я смогу убедить его, что ты сбежала в самый сложный момент, купившись на наши деньги.

Молчу, потому что мне нечего сказать. Это ловушка. Пропасть, из которой не вылезти.

– Решай, дорогая, решай, пока я добрая…

Глава 5

Семь лет спустя, наши дни

– Дашааа, – ласково шепчу дочери, убирая с ее розовощекого лица прилипшие во время сна волосики, – Пора вставать.

Раскрою маленький секрет многих родителей: будить своих малышей по утрам – одно удовольствие. Гладить их, целовать пока еще пухлые щечки и с умилением наблюдать, как они хмурятся и капризничают.

Даше уже шесть. Через год она пойдет в школу и окончательно растеряет свои «малышовые повадки», поэтому я беру от каждой минуты вместе максимум.

– Мааааам, – зевая, хнычет ребенок, – Я не хочуууу.

– Я знаю, – смеюсь, раскутываю дочь и начинаю хватать ее за ноги, угрожая щекоткой. Мой коронный прием, от которого она обычно в ответ громко хохочет и мгновенно просыпается.

Беру в руку первую сладкую пяточку и замираю от удивления.

Странно… Кожа прохладная, хотя ребенок в пижаме и под теплым одеялом.