Причинители добра

«Действуй по обстоятельствам!» – предупредил Повелитель. А обстоятельства вместе с главными действующими лицами сейчас удалялись в неизвестность. Я был уверен, на склоне больше ничего интересного не случиться. Высиживать сланцы смысла не имеет.

Новые кеды мягко скользили и по траве, и по земле, и по камням. Я быстро сократил расстояние между собой и мальчишкой-диверсантом. Причем, он дважды оборачивался, но меня не приметил, так что можно было подойти еще ближе, маскировка работала. Однако, я предпочел стометровку в качестве разделяющего нас пространства. Случись что, добегу или убегу, как получиться. В интернате получалось за 15 секунд на стадионе. Вряд ли женоподобный меня догонит.

Птички бодро пели свои песни. Мальчишка подобрал какую-то ветку и отмахивался ей комаров. Мне показалось, стало еще темнее. Впереди между холмами блеснула река.

Где же Повелитель и Черныш?

Ближе к реке склон стал круче. Чужой пацан съехал на пухлой заднице по какой-то осыпи. Я вовремя понял, что мне не стоит повторять этот подвиг, слишком много шума создам. Осторожно обошел опасное место, цепляясь на спуске за ветки кустарника.

Река была неширокой, камнем перебросить не проблема. В отличие от подискринских речушек, берег этой густо зарос мелкими лиственными деревьями, колючками кустов и высоченной травой. В этом переплетении тут и сям виднелись черные ветки и даже стволы валежника. Кое-где из воды торчали позеленевшие камни. Квакали лягушки, комары гудели на три тона громче, чем на вершине холма.

Толстяк некоторое время рассматривал весь этот бардак, потом осторожно двинулся по краю склона. Я увидел, там есть нечто вроде тропки – то ли звериной, то ли протоптанной ногами человека. Просто узкая полоса примятой травы.

Комары нещадно жалили пацана, прогрызаясь прямо сквозь майку. Мне стало его жалко. Но не настолько, чтобы окликнуть и предложить побрызгаться средством. Через пару сотен шагов тропка вывела нас к прибрежной полянке, где высота травы позволяла передвигаться относительно спокойно. При желании тут можно было сыграть в волейбол, а уж для привала в походе место подходило идеально. Пара поваленных стволов просилась использовать их, как лавки, а свободный подход к воде гарантировал общедоступность водных процедур.

Мальчишка замер на краю поляны, зачем-то присел, и вскоре я заметил причину такого поведения. Возле воды пошевелилась знакомая фигура в зеленой форме. На фоне травы рыбак был почти неразличим, но марля, обмотанная вокруг головы и шеи, делала его похожим на гигантский гриб, невесть зачем застывший на границе воды и суши. Удочка стояла на рогатине, поплавок подрагивал от легкой ряби. Рядом в воду был опущен садок.

Сидевший на корточках пацан оказался скрыт от рыбака травой. Да тот и не оборачивался, увлеченный процессом. Мальчишка немного поерзал, но комары явно не давали ему покоя. Наконец, решился, что-то вытащил из-за пазухи, поковырялся, спиной заслоняя от меня предмет. Я понял, что сейчас произойдет нечто, и оно вряд ли сильно понравиться пограничнику. В том, что это наш военнослужащий, причем офицер, я больше не сомневался. Оставалось неясным, затем он понадобился иностранным шпионам? А еще сильно напрягало отсутствие Повелителя.

Мальчишка-диверсант решился, выпрямился, замахнулся, отведя руку с каким-то предметом далеко назад. Уж не граната ли это?

Что я мог сделать? Правильно! Громко закричать и замахать руками:

– Бе-ре-гись!!!

Глава 6

Пацан замер, офицер на берегу тоже остолбенел. Затем оба медленно повернулись, и если мой соотечественник достаточно быстро оценил ситуацию, рыбкой нырнув в сторону, то мальчишка-иностранец удивленно опустил руку с гранатой и принялся всматриваться чуть выше того места, где я стоял. Не обнаружив никого, он снова повернулся к военному и громко выругался по-британски, не увидев его на прежнем месте. Брань я определил безошибочно!

Со своей высоты мне было прекрасно видно, как офицер ползет по берегу в сторону ближайших деревьев. Приметить это мог и пацан – трава все-таки колыхалась. Он выпрыгнул на поляну и попытался приблизиться к пограничнику. Интересно, есть у того оружие? Или ничего, кроме удочки с собой не брал?

Я снова заорал. Сначала по-британски.

– Файер! Файер! – Потом перешел на вислянский: – Первый взвод, заходи справа! Второй – слева! Сидорич, отстрели этому прыщавому…

Что именно нужно отстрелить, я не успел придумать, поэтому оставил обещание незаконченным. Пограничник опять хорошо меня понял, потому что замер, притворившись бревном, накрыл голову руками. Зато прыщавый сориентировался, где я нахожусь и, забыв про главную цель, опять развернулся ко мне. Теперь мне пришлось застыть, чтобы не выдать себя колыханием травы.

Но долго эта игра не могла продолжаться, и, приняв решение, подросток решил использовать свою гранату для того, чтобы умерить вокальные способности невидимого крикуна. Коротко размахнувшись, он швырнул свой снаряд примерно в мою сторону. Теперь падение пластом пришлось изображать мне, и земля больно ударила по руками и коленям. Бутылка и баллончик с репеллентом врезались в живот, глаза закрылись сами собой. Ни разу в жизни никто еще не кидал в мою сторону настоящую гранату, я даже понятия не имел, какой разлет осколков! Голову втянул в плечи и вообще собирался свернуться калачиком, однако не успел.

Полыхнуло! Хлопок был негромким, но даже сквозь веки меня ослепило. Невидимая рука оторвала невидимого меня от вполне видимой земли, подняла, перевернула в воздухе и не слишком мягко опустила обратно. Теперь упал я спиной, и воздух вылетел из легких от удара о почву. Не дыша, я все-таки вскочил, ломанулся в сторону, споткнулся, зацепился за какую-то ветку. Проехал боком по склону, долбанулся коленом о камень, снова понялся на ноги. Покачнулся, потому что потерял ориентацию в пространстве. Снова развернулся к реке лицом, успел заметить сунувшего руку за пазуху толстяка. Я заорал что-то неразборчивое, в три прыжка вырвался на тропу, собираясь дать деру.

Перед глазами все плыло. Своими передвижениями я наверняка выдал себя, а может маскировка перестала действовать, потому что в этот раз юноша-диверсант почти не промахнулся. Небольшой круглый предмет, более похожий на камень, чем на гранату, описал короткую дугу и должен был если не попасть в меня, то шлепнуться совсем рядом. Я согнул ноги, готовясь прыгнуть, но не успел… В паре метров от меня, прямо в воздухе снаряд наткнулся на какую-то невидимую преграду и взорвался. Вспышка белого пламени выросла до небес, и перед тем, как ослепнуть, я заметил, что на пути ее полыхнула красным заревом полусфера заслонившего меня щита. Однако, ударная волна все равно оторвала меня от поверхности земли. Невидимый грузовик врезался прямо в грудь, отбросил, закрутил в воздухе. Трижды сделав корявое сальто, я приземлился на ветки какого-то дерева. Что-то проскребло по ребрам, что-то оцарапало лицо, и, наконец, спина и шея пришли в соприкосновение с чем-то большим и твердым.

Сознания я не потерял, хоть дышал в последний раз уже очень давно, а перед глазами нельзя было различить ничего, кроме мутной синевы. Кажется, даже пытался подняться на ноги, но закончилось это тем, что боднул головой ствол, и в придачу к уже имеющимся травмам добавился оглушительный звон в ушах.

Наверное, мне оторвало и руки, и ноги, скорей всего тело было покрыто сотнями ужасных ран. Поэтому я сильно удивился, когда спустя всего несколько секунд картинка начала проясняться, а оставшиеся в наличии конечности сами подняли меня в вертикальное положение. Ноги робко сделали несколько шагов. Едва различив перед собой тропу, я тут же придал этим усилиям единственно верное направление. Кто там хвастался стометровкой? При взгляде на то, как окровавленный с почти оторванной головой мальчишка несется вверх по тропке, а затем по склону, любой спринтер перешел бы из легкой атлетики в шахматы.

– Восемь! Девять! Десять! Олимпийский рекорд! – выдохнул я, падая ничком, но тут же вскакивая и оборачиваясь. Метров пятьдесят пробежал, не больше, но диверсант теперь вряд ли добросит следующую гранату.

Я различил его полную фигуру на поляне. Меня никто не преследовал, но теперь парень явно меня видел. Магическая маскировка больше не работала! Он прокричал что-то на своем дурацком языке, я ничего не понял. Контратаковал хорошо мне известным ругательством. Как и все другие ребята в ВИСЛ, я однажды узнал, что в британском есть слова, для заучивания которых совершенно не требуется усилий.

Юный диверсант ответил мне в том же духе. Показал неприличный жест. Я ответил по-своему. Вот и поговорили!

Кстати, руки-ноги у меня были на месте, кровь не хлестала из разорванной шеи. Костюму, конечно, хана, но кеды – нормально, даже с ног не слетели во время кульбитов. Качественно шнурки завязал! И вообще, хорошо быть маленьким и легким!

Что дальше? Диверсант начал озираться, ища глазами пограничника. Кажется, за мной он не собирался бежать. Но в следующую секунду вдруг передумал, повернул голову в мою сторону, сунул руку за пазуху и что-то сказал. Возможно, спросил, кто я такой и какого черта здесь делаю?

– Вислянский разведчик! – громко сообщил я, и, не дожидаясь более ничего, развернулся, нажал на несуществующие педали и пригнулся к воображаемому рулю.

Быстрее, чем с этой горки мог скатиться велосипед, я взлетел по ней в обратном направлении. И не остановился даже тогда, когда диверсант наверняка уже скрылся из виду. Пронёсся сквозь кусты, где недавно балдел от безделья, вломился в лес, выскочил обратно, поняв, что не смогу пробраться сквозь этот бурелом. И вдоль деревьев поскакал вправо, собираясь обогнуть непроходимое препятствие. Кажется, я громко кричал. И это было хорошо! Значит, дыхание полностью восстановилось.

Метелки высоченной травы хлестали меня по щекам. Ноги с трудом находили опору. Руками я изобразил нос ледокола, но все равно на каждые три шага приходилось одно падение, к счастью более мягкое, чем пару минут назад.

Вылетев внезапно из травы на относительно открытое пространство, тело поехало по каменистой осыпи, использовав для процесса передвижения самую подходящую часть моего тела. Крик превратился в икание, потом в кашель, завершился хрипом. Я медленно поднялся на ноги, как всплывшая подлодка, понял, что лес остался по левому борту, а впереди по курсу «льда» больше нет, зато имеется «спокойная чистая вода» в виде покрытого мхом и травой склона, кое-где украшенного совершенно несерьезными кустиками.

– Северный склон! – проявил я наконец-таки знания географии. – Здесь всегда меньше растительности! – И ринулся вперед.

Без падений не обошлось, но разве можно принять всерьез жалкий трехметровый кувырок по относительно мягкому склону? Царапина от колючей ветки или ссадина на коленке от острого камня никогда не придут в сравнение с недавней попыткой срубить елку собственной головой. Минуты не прошло, как я скатился в низину, и дальше надо было выбирать направление бегства. Вправо или влево по прогалине? Или прямо вперед сквозь сосняк, не слишком частым гребнем оккупировавшим соседний холм? Под кронами почти не было подлеска, только невысокая трава. Пройду, если не буду бежать сломя голову.

Или…

Не знаю, что там такое увидел во мне генерал, когда инспектировал шестой «Б» в спортзале? Может быть, действительно выбрал за острый гадкий язык?

Я повернул голову и посмотрел на холм, с которого только что спустился. Вершина его была занята тем самым непроходимым леском, справа от коего деревья росли реже. Еще правей по склону находилась низина, возможно пойма той самой реки, на берегу которой я самоотверженно бросил соотечественника наедине с вооруженным и очень злым диверсантом.

Ждут ли меня с той стороны?

Сделав первый шаг, я начал медленно набирать скорость и уже через несколько метров перешел на легкий бег. Перепрыгивал поваленные стволы, огибал слишком большие деревья и плотные заросли кустов. Вспугнул стайку ярких птичек, что-то порскнуло под ногами и зашуршало прочь. В рот залетел комар, пришлось сплевывать.

На бегу в голове поселилось осознание того, что взрыв неизвестной гранаты напоролся на какую-то защиту, окружавшую меня. Это волшебство охранило меня от неминуемой смерти, но взрыв снова сделал видимым для окружающих. В том, что гранаты диверсанта тоже имели магическую природу, я практически не сомневался.

На мгновение по траве рядом скользнула тень. Я поднял голову и успел заметить в небе смазанную фигуру то ли на помеле, то ли без него, скрывшуюся за лесом на вершине холма. Почти тотчас что-то громыхнуло в той стороне. Но скорости я не сбавил. Если не поучаствую, то хоть посмотрю, иначе буду потом жалеть до конца жизни. Ох, какая двусмысленная фраза получилась!

Краешком глаза заметил расплывчатую тень на склоне соседнего холма. Мелькнула, как молния. Вот это скорость! То ли Черныш, то ли пантера, кроме них тут никто, наверное, не способен бегать быстрее ветра.

Я постепенно огибал холм у его подножия. Низина приближалась. На грани слышимости донеслись какие-то крики, но тяжелое дыхание уже мешало различать все посторонние звуки. Замедлив бег, к низине я подошел быстрым шагом. Сердце бешенно колотилось. Из-за травы и кустарников ничего не было видно, но река – вот она! Если пойду дальше, обязательно выберусь на то место, откуда сбежал пятнадцать минут назад.

Ни дороги, ни даже тропки впереди не имелось. Над тем холмом, что поднимался за рекой, сверкнула пара молний. Вместо грома раздался пронзительный скрежет, вызвавший мурашки по всему телу. На склоне нашего холма пронеслись два черных сгустка. На мгновение сплелись, покатились клубком, затем снова разделились и умчались прочь. Кто за кем гнался, было невозможно понять.

– Ты шагай, не отставай! Громко песню запевай! – Правильно! Так легче! Пока шепотом, но как еще преодолеть этот непроходимый для любого здравомыслящего человека участок?

Я бежал и брел, полз и ковылял. Тонул ногами в какой-то трясине, перебирался через поваленные стволы, проползал под ними. Я вывозился в грязи и смоле, болотце затрофеило левый кед. На лице и руках прибавилось царапин, штаны порвались на коленке.

– Кто идет? Мы идем! Кто поет? Мы поем!

На моем пути стояла сплошная колючая стена. Река подмыла берег, образовав черные проплешины. Сквозь листву, сквозь камыш я лез и лез вперед, совсем потерял счет времени…

– Почему на бутербродах

Больше нету колбасы?

Кто дежурит по столовой?

Нет не мы! Нет не мы!!

Вспышки молний, скрежет и натуральный грозовой гром теперь слышались регулярно. Дикий визг и шипение, которые могли бы издавать кошки размером со слона. Пару раз над рекой проносились резкие порывы ледяного ветра. Небо потемнело. Однажды запахло клубничным вареньем. Затем природа-таки сдалась, и хлынул ливень.

Холодные струи заколотили по спине. На четвереньках я прополз через траву и оказался на давешней полянке для пикников. Пацан-диверсант стоял ко мне спиной и, держа нечто вроде зонтика, смотрел на холм за рекой, где в клубах пламени и дыма обменивались оплеухами две исполинские фигуры, кажущиеся призраками сквозь пелену падающей с неба воды. Одна смутно напоминала генерала, разве что мышцы он нарастил стократно, а ростом с ним поделился великан из сказки. Противостояла ему бочкообразная мадам, за спиной которой развевался гигантский плащ, накрыть которым можно было половину Лобной площади. Ведьма лягнула Повелителя, но промахнулась, потеряла равновесие и едва не шлепнулась. Я вздрогнул, представив, что может натворить эта туша, покатившись по склону и булькнувшись в речку. Сразу захотелось оказаться где-нибудь подальше. Идея прибежать сюда с той стороны холма уже не казалась мне гениальной.

Повелитель чуть отступил, быстро похлопал в ладоши, злорадно улыбнулся и отвесил даме отнюдь неджентльменский подзатыльник. Взметнулись волосы, качнулась голова женщины, раздался обиженный вскрик, разбудивший всех медведей в радиусе ста километров. Из-за холмов справа ему вторил яростный визг ста тысяч кошек, вышедших на битву против ста тысяч собак.

Мадам в обтягивающем костюме слегка съежилась в размерах, заскочила за спину генерала и ожгла его каким-то огненным хлыстом, внезапно выросшим из руки. Повелитель упал на одно колено, прогнулся, но тут же выпрямился, схватился за гибкое оружие гигантской диверсантки, рванул на себя.

Зрелище было впечатляющим, не спорю, но моя рука уже нащупала толстую ветку, и я решил вступить в битву, пока оставалась надежда на получение медали хотя бы за участие. Кажется, она не выдается посмертно, но кто помнит такие тонкости в нужный момент?!

Юный диверсант свободной рукой зачем-то придерживал ватку в ухе. Тело пограничника у ног пацана пошевелилось. Только сейчас заметил его. А ноги уже понесли меня вперед, на бегу я выпрямился, занес в сторону оружие…

– Получай!

Ветка все-таки оказалась слишком тяжелой для меня, поэтому удар пришелся под колени прыщавому. Он немедленно выронил свой странный зонтик и сел на пятую точку, затем повалился на бок, чем определил мои дальнейшие действия. Выпустив ветку, я навалился сверху, почему-то решив, что именно в борьбе имею какое-то преимущество.

Это оказалось ошибкой! Несколько моих ударов хоть оказались неприятными, но все же не испугали юного диверсанта. Он заслонился одной рукой, второй ухватился за мою куртку и скинул с себя. Ловко перевернулся и раньше, чем я успел отползти, сам наскочил на меня, придавив массой.

– Ох! – успел выдохнуть я. Успел заметить, что ватка в его ухе имеет странную форму и скорее пластмассовая, нежели волокнистая.

Мальчишка попытался схватить меня за горло, но я закрылся руками. Тогда он заерзал, собираясь сесть на грудь. Пришлось отчаянно скрести землю ногами, чтобы не дать ему утвердиться сверху. Штуковина из его уха выпала.

Паника овладела моим разумом. С чего я решил, что совладаю с пацаном старше и вдвое тяжелее себя? Какое же опрометчивое решение напасть на него! Мои руки уперлись в жировые складки диверсанта, но он все-таки оседлал меня. Придавил правую руку коленом и уже собирался обрушить кулак на лицо, когда был сбит в сторону почти черным промокшим телом. Это пограничник решил очнуться и вступить в схватку на моей стороне. Представляю, что сейчас творилось в его голове! Пляска двух монстров за рекой кого угодно была способна заставить принять все происходящее за кошмарный сон. Зачем в таком случае напрягаться, рисковать жизнью и ввязывать в непонятный бой? Гораздо проще сделать усилие и проснуться.

А сам-то не сплю? В смысле, чего это я в воде разлегся?

Вскочив, обнаружил следующее… Пограничник и диверсант катались в соседней луже, пытаясь задушить друг друга. Примерно одинакового роста эти двое могли бы выступать в одной категории, но сразу было заметно, как вяло себя ведет офицер. Пребывание в отключке не пошло ему на пользу, сил не добавило. Он что-то пытался кричать, но из-за общего шума я ничего не слышал.

Выше по склону, разбрасывая комья грязи, метались две смутно угадываемые фигуры. Абсолютно черные! Явно большего размера, чем вырастают представители отряда хищников (мне только вчера выставили годовую оценку по зоологии). Неприятно царапающий уши визг и выворачивающее наизнанку мои легкие рычание доносились именно оттуда, перекрывая шум дождя.

Я повернул голову направо – вершины холма за рекой больше не существовало. Сотни тонн земли и камня вместе с деревьями, кустарником, травой исчезли, обнажив скальное основание. Струи дождя превратили подступы к холму в кипящее болото. Над всем этим, зависнув в воздухе, парила фигура тетки в обтягивающей одежде. Плащ она где-то потеряла и сама уменьшилась до привычных человеческих размеров. В руках у нее было неопределимое из-за расстояния оружие, струя света из которого била вниз наискосок, соединяясь в единое целое с лучом пламени, источником которого служило копье или посох в руках Повелителя. Тоже приняв обычный облик, он стоял на каменистом выступе и сдерживал магический напор.

Я почувствовал, как мозги закипают, не в силах осознать происходящее. Всего этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Но это, увы, было! И пальцы нащупали проверенную палку, лежащую в луже. Пора было отрабатывать конфету!

Подоспел я вовремя. Глаза пограничника уже закатились, он почти не сопротивлялся. В этот раз я попал мальчишке в плечо и хоть не сбросил диверсанта с офицера, но заставил его разжать хватку. Выругавшись, толстяк поднялся на ноги и недобро прищурился. О стратегии борьбы с превосходящими силами противника я читал еще в прошлом году, когда проходили курс Истории Древнего мира. Память была хорошая, и палку выбросил, понимая, что она будет мешать убегать. Хоть враг у меня был только один, я пока не видел способа победить его с помощью грубой силы.

Диверсант зарычал. Вода лилась по его прыщавому лицу, на скуле алела царапина. Вся одежда промокла насквозь. Я сам словно только что вылез из реки – ни единой сухой нитки! Босая нога коченела в холодной луже, какой-то острый камень уперся в пятку.

– Вислянские не сдаются! – сообщил я, хотя никто меня о том не спрашивал.

Диверсант шагнул навстречу, я отпрянул, забирая влево. Когда он потянулся за мной, стало видно, что паренек хромает. Я злорадно оскалился. Если не будет бросаться взывчатыми веществами, у меня есть шанс. Главное, не удаляться от него слишком далеко, чтобы не пришло в голову воспользоваться гранатами!

Некоторое время мы играли в догонялки. Не скажу, что выбрали самое удачное место на Трибун-мошири. Несколько раз я падал, мальчишка-иностранец тоже скользил по мокрой траве. Пограничник вяло шевелился в своей луже, и я ждал, пока он придется в себя, чтобы объединенными усилиями постараться укротить диверсанта.

Но раньше, чем соотечественник смог найти в себе силы, и раньше, чем устал прыщавый пацан, от соседнего холма в нашу сторону метнулась тень. Я не успел среагировать, только поднял руки, закрываясь. Что-то тяжелое сбило меня с ног, больно ударившись в плечо. Но тотчас же вытянуло за шиворот из грязи, поставило на ноги и сдавило шею. Я немедленно схватился за это что-то, оказавшееся человеческой рукой, разве что увеличенного формата. Так что пальцы одной руки полностью обхватили мою тощую шею.

Передо мной, злобно улыбаясь, стояла женщина-диверсантка. Сейчас в ней было метра четыре росту, но мне было неудобно задирать голову, еще и шея находилась в плотном захвате. Поэтому колдунья (сомнений в этом больше не имелось) подняла меня повыше, оторвав от земли и так сильно сдавив, что мне пришлось подтянуться на ее клешне, дабы не расстаться с головой.

Что-то сказала по-британски, хищно прищурившись, но дышать я не мог, все силы собрал, чтобы висеть на руках, так что не понял ничего, кроме одного слова, кажется обозначавшего вопрос «кто?» Ответ не представлялся возможным, в глазах быстро темнело. Дождь резко закончился, но стало ли кому-то от этого легче?

Капли текли по лицу магической диверсантки, ее мокрые спутанные волосы превратились в большое аистиное гнездо. Кто-то вскрикнул в той стороне, где остался мальчишка. Кто-то зарычал. Колдунья медленно повернула голову в ту сторону, мне тоже удалось скосить глаза.

Черныш, поставив лапу на грудь лежащего пацана, раскрыл пасть величиною с дверь. Пес, а может все-таки кот, сейчас был размером много больше человека. Сомкни он челюсти, и от пацана останется ровно половина! Глядя на хозяина, мультиморф ждал команды.

Когда они все успели переместиться на поляну? Да, да, рядом с Чернышом и его жертвой замер Повелитель! Обычного роста, в порванной на груди майке, слегка закопченный, насквозь мокрый, но улыбающийся. Подобно диверсантке, генерал держал за горло еще одного участника изначальной диспозиции – черную пантеру, ныне больше походившую на нашкодившего котенка. Размер ее сильно уменьшился.

Перед глазами все плыло, мысли путались.

– Отпусти его, Аманда! – сказал Повелитель. – Не то лишишься своих помощников!

Диверсантка что-то ответила на своем языке. Кажется, во фразе присутствовали какие-то цифры. Мне показалось, женщина стала чуть ниже, а хватка на моем горле чуть ослабла.

– Три-два-один! – подтвердил генерал. Он больше не улыбался. – Это не игра, Аманда! Неужели тебе не жалко своего паренька? Черныш не побоится дисквалификации!

Угасающее сознание родило интересную мысль. Я отпустил правую руку, повиснув на одной левой. Нащупал молнию на кармане. Я практически ничего уже не видел, просто вытянул баллончик вперед, чувствуя, как погружаюсь в темноту небытия. Из последних сил поднял руку, палец нажал на клапан.

– А-А-А! – яростный женский вопль ударил по ушам.

Меня встряхнули, бросили, но удара о землю я почти не почувствовал. Совершенно автоматически встал на четвереньки, и очень быстро, как только услышал голос Повелителя, пополз в ту сторону. Две-три секунды, и зрение частично вернулось, позволив различать тени. Я заполз за генерала, по-прежнему удерживающего пантеру, упал между ним и Чернышом, так же контролирующем мальчишку.