Причинители добра

– Тебе было бы легче, если б я проник в комнату обычным способом? – поинтересовался человек, и я узнал голос Напи. Сегодня он был одет совсем по-другому, и постричься где-то успел. Акцента вообще не было слышно. – Ну, чего напрягся? Посмотри, какая красота за окном! Солнце, свежий воздух, птички! Что еще надо? Люди сейчас на работу идут, а мы с тобой…

Он мечтательно закатил глаза. Интересно, если он работает водителем, а сейчас полседьмого, и к месту несения службы Напи уже прибыл… Во сколько же он встал, чтобы добраться в Лукина? Может быть, живет поблизости? Но зачем тогда эти бессвязные рассуждения?

– Мы, духи, не пользуемся дверями, – продолжал Напи. – Можем, конечно, открывать их, закрывать. Создавать все эти ненужные скрипы петель, звяканье замков, сквозняк… Ты чего кровать не заправил? Слуг у нас нет! И одевайся! Зарядку делать умеешь? Двадцать три минуты до завтрака!

Я покраснел, повернулся и быстро привел постель в порядок. Покопался в своем чемодане и вытащил вчерашние треники. Для зарядки пойдет!

Спросил:

– Гантели есть?

Напи уставился на меня. Сегодня на нем была одежда как раз для прогулки на лыжах. Серая тренировочная куртка, темные штаны, стоптанные ботинки. Шапочка торчала из кармана, из второго выглядывала газета. Я еще раз поразился, какие изменения произошли с его шевелюрой. Вчера он носил старомодную прическу, сегодня же волосы стали короче, отступили со лба и макушки, обнажив залысины. Но главное – выражение лица. От вчерашнего скучающего не осталось и следа. Напи улыбался, и делал это как-то странно, только нижней частью лица. Его глаза смотрели цепко, сосредоточенно. Кажется, они стали светлее.

– В спортзале все есть, – наконец сказал он. – Даже гантели. Но у нас ведь не тренировка! По-быстренькому покрути руками-ногами, поприседай. Утренняя гимнастика! Слышал про такую? Я тебе пока газету почитаю!

Пожав плечами, я приступил к зарядке. Повращал головой, руками, начал наклоны. Напи тем временем раскрыл газету:

– Трезвость, только трезвость! Поддерживаем всей душой! Труженики производственного объединения грузового автотранспорта высказывают слова одобрения мерам, намеченными по борьбе с пьянством и алкоголизмом. Так… так… По всей стране закрываются магазины, изымаются остатки вино-водочной продукции. Владимир, ты не пьешь? Я давно бросил это гадкое дело! Ну, разве что по праздникам с друзьями. Короче, бой этому пьянству! Мозги разжижаются, и тянет на всякое нехорошее. Вместо того, чтобы книжку читать, собираются некоторые возле магазина, людям нормальным мешают. Их бы всех на спортплощадку! Или в библиотеку! Чтобы заняты были, не буянили. А в семьях что происходит? Дети голодные видят всю эту грязь! Матери напиваются так, что ползают под столом… Как все-таки здорово, что добрались наконец до этого! Наш Главный Совет состоит из гениальных людей, не иначе! Такое придумать!..

Я перешел к наклонам, а Напи стал читать новую статью. Ничего против не имею. Водитель был веселым, я тоже не видел причин скучать. Ну, посижу сегодня в классе несколько часов, зато потом…

– Классовые схватки. Пикеты в аэропортах. Все больший размах в СШК приобретает общенациональная забастовка работников крупнейшей авиакомпании страны… Так… так… Вот капиталисты проклятые, опять жируют за счет пролетариата! Все им мало! Совсем за людей рабочих не считают!..

– Там так написано? – поинтересовался я, делая полуприседы.

– Да… нет… Так и написано! Что тут читать? Я без того знаю, что тут сказано в статье! Запад загнивает! Все, как Прессбург обещал, так и происходит! Хорошо, что у нас все замечательно! Вот посмотри! Вертолеты новые строят, 4 миллиона гектаров только пшеницей засаживают и только в Боровской области. Товары народного потребления вот на комбинате строительных материалов выпускают! Хорошо, что мы в Империи живем! Родился бы ты в какой-нибудь Бенгалии…

– А вы не иностранец разве!

– Э-э-э… иностранец, да! Но этот, тоже наш… ваш… социалистический!

Я пожал плечами, присел, принял упор лежа и начал отжиматься. Пока пыхтел, Напи вернулся к первой полосе:

– Интервью М.С. Гопкалича хиндийскому агентству. Так… так… Исключение ядерного оружия из жизни человечества вполне соответствует целям внешней политики нашей страны. Идя на переговоры в Генфе с Союзными Штатами, мы договорились о том, что цель этих переговоров – не начинать гонку вооружений в космосе, прекратить ее на Земле, приступить к радикальному сокращению ядерных вооружений вплоть до полной их ликвидации… Вот красавец наш Мико! Вот загнул! Только в ВИСЛ думают о мире во всем мире! Им на Западе плевать! Капитализм равно война! Но надо договариваться, надо! Мир лучше войны, однозначно!

– Газета не свежая! – заметил я. – Это номер от понедельника, мы позавчера его на политинформации разбирали.

– У вас газеты каждый день что ли выходят? – удивился Напи. – Я думал, это еженедельный выпуск! Вот молодцы! Вот порадовали! Будет что почитать! Вот мы классные ребята! Ну пойдем на завтрак! Шорты и майку какую-нибудь надень!

…Я думал, что опять попробую тонюсенькую лепешку с топленым сыром и кусочками копченой колбасы, но учитель меня расстроил. Яйца, сваренные «в мешочек», овсянка в маленькой пиале, бутерброды с маслом, яблоки, чай.

– Доброе утро, генерал! – сказал я, помня о том, что рядом находится Напи, а он обращается к наставнику именно так. Продемонстрировал ладони: – Руки помыты!

Учитель поморщился. Кажется, не рад был видеть меня. Проскользнув мимо него к окну, я вздохнул. Море манило, звало меня к себе. Как было бы здорово сейчас хотя бы ноги помочить…

Я подавил очередной вздох и отошел от окна. Учитель аккуратно взял за шкирку водителя, которые едва не стер носом все масло с бутерброда.

– Духи не едят! – напомнил он.

– Только запах в себя втяну…

– Я тебе втяну! А новобранцу что останется? Бутерброд без запаха?

– Генерал, я же чуть-чуть. Вы ведь знаете, что масло тут другое. Я по-настоящему соскучился!

– Магазин прямо по улице – двести метров! – показал рукой учитель. – Три сорок за килограмм! В ящике двадцать кэгэ. Унесешь?

– Прошу срочно выдать мне зарплату за последние двести лет! – потребовал Напи. Я посмотрел на него и едва не проглотил чайную ложку, которой разбивал яйцо. Волосы отросли, а лицо постарело. И на водителе опять был вчерашний сюртук с кружевами. Глаза потемнели, стали почти голубыми.

– За двести лет? – переспросил учитель. – Ты еще компенсацию за вторжение выплатил не полностью! Отрабатывать тебе до конца эпохи!

Напи схватился за голову и начал причитать на странном мурлыкающем языке.

– Спасибо, очень вкусно! – сказал я, чтобы не обижать учителя. Яйца и вправду были лучше, чем в интернатской столовой. Еще теплые, не закоченели, желток ни разу не зеленый. Масло обычное, вкусное, хлеб тоже. Овсянка приятно порадовала. Яблок таких в мае не бывает, это точно магические! Откусив, я понял, что не ошибся. Никогда не пробовал этот сорт.

Не отказался бы от жареной картошки, но предварительных заказов от меня никто не принимал. Учитель обмолвился, что продукты здесь лучше, и надо бы местные закупать. С этой фразой он посмотрел на Напи. Надо будет напомнить духу про картофель, когда он в магазин пойдет.

Через пять минут я закончил с едой и отпросился, чтобы одеться:

– Как понял, сейчас в интернат? По времени не поздно? Что с собой брать? Учебники я там оставил.

– Бери, что есть, – подумав, ответил учитель. – Придираться к тебе не будут! Давай через десять минут в холле. Не задерживай никого!

– В комнате с лужайкой за окном? Хорошо! Я еще зубы почистить забыл.

– Их и надо чистить после завтрака, – удивил меня учитель. – Что касается времени, часы в твоей комнате теперь показывают твое личное время. Ни искринское, ни какое другое, а лично твое. Сегодня оно чуть-чуть от местного отстает, а в будущем не удивляйся, если на тренировку утром выпадет идти, а в интернат после обеда. Будет свободная минута, я тебе еще одни повешу – чисто с искринским временем.

– Ничего пока не понял, но ладно.

…Мне хватило семи минут. Новая форма сидела хорошо, обувь тоже, портфель со вчера не разбирал.

Учитель задумчиво оглядел меня, кивнул и сказал:

– Чтобы экономить твое же время, Напи будет тебя только забирать. В интернат же отправишься на автобусе.

– Автобусная остановка прямо возле калитки? – поинтересовался я. – Разве есть такой маршрут «Лукина-Интернат»? И с каких это пор автобусы быстрее легковой машины ездят? Пока не успеваю за вашей логикой, Повелитель!

Он опять поморщился, и я решил больше не называть его ни генералом, ни Повелителем.

– Автобус отсюда далеко и из-за нас маршрут менять не будет. Но есть универсальная дверь. Ты, главное, с подножки не упади, когда из автобуса выходить будешь! Готов?

– Всегда готов, босс! – отозвался я. Какая-то странная фраза получилась.

Глава 9

Хоть учитель предупредил, я все равно чуть не запнулся, когда, сделав шаг через порог двери, очутился на подножке автобуса. Выходящие пассажиры помогли ласковым толчком в спину, я потерял равновесие и вынужден был шагнуть на асфальт. Толпа и здесь не дала задержаться, вынесла за остановку, где уже окончательно рассосалась, оставив меня в покое. Я повернулся и посмотрел на отъезжающий «дедалус». Кроме меня некому было удивляться, люди спешили по своим делам. Магия их не интересовала. На то, что внутри дома я зашел в универсальную дверь, а вышел уже из автобуса, никто не обратил внимания.

До интерната было метров пятьсот, успевал с запасом. Ребята, конечно, удивились, что я вернулся, но директор был предупрежден, поставил в известность преподавательский состав, поэтому взрослые смолчали. Некоторые посмотрели на меня с прищуром, однако этим любопытство ограничилось.

Зато одноклассники не стеснялись.

– Что, вернули тебя обратно? – ехидно поинтересовался Ванек. Левка тоже обрадовался. Одному в комнате ему было скучно. Пришлось расстроить его.

– Ограниченно годен, – ответил я. – На уроки буду приходить, но домашку разрешили не делать!

– Врешь! – возле меня собралось несколько одноклассников. Даже девчонки подтянулись.

– Естественно вру!

Я отыскал глазами Даночку Яворович. Блина, как и думал, она даже не заметила моего появления!

Первым уроком должна была стать алгебра, но все почему-то потянулись на литературу. Тут выяснилась непонятная штука. Ребята с какого-то перепуга решили, что сегодня понедельник, а не пятница. С тремя десятками человек я спорить не решился, раз прошло у них со вчерашнего дня трое суток, значит прошло. Кого больше, тот и прав! Тем более, конец года, на каникулы хочется поскорее, в последний день учиться лень, и все такое…

Сами уроки тоже были скомканными – проверка выполненных контрольных, работа над ошибками, выставление четвертных оценок, задания на лето. Литература, алгебра, география, история, физика… Никто из учителей не пытался поймать меня, проверить невыполненное задание. Вообще ни о чем не спрашивали!

Сосредоточиться на учебе я не мог. Вчерашние события столь яркими картинами стояли у меня в голове, что унылая действительность казалась ненастоящей. Думал о своем. Вернее, мечтал. Пять часов пролетели быстро, я даже устать не успел. Вместе со всеми пообедал, попрощался, вышел на улицу.

В старомодном своем прикиде Напи дожидался меня на прежнем месте у ворот. Учителя не было. Сели в машину. Молчать водитель не умел, мои ответы не дослушивал до конца, любил повторяться, особенно если речь шла о нем самом. Однако, говорил он совсем не так, как утром. Спокойно, даже вальяжно. На переднем сиденье у него лежала кипа свежих газет.

– Весьма трудно управлять, если делать это добросовестно, – сказал он явно заготовленную фразу. Слегка картавил при этом.

Я не понял, о водительской ли профессии речь. Напи заметил это и решил пояснить:

– Мало кто обладает профессионализмом. Все хотят лишь пить, гулять, веселиться.

– Трезвость – норма жизни! – на всякий случай напомнил я.

– Серьезно? Кто тебе сказал такую глупость? Вино – это кровь Иисуса! Перебирать не надо, но отказываться – тоже грех! Раньше, я, бывало, любил бургонское. О, боже! Какое это блаженство! Урожай восемьсот пятого года.

– Ого! – присвистнул я. – Вино так долго хранится?

– Тысяча восемьсот пятого года, – уточнил Напи, – как сейчас помню…

– Тысяча?..

Проехав светофор, Напи взял одну из газет, поднес к глазам, посмотрел на дату печати и исправился:

– Восемьсот пятого года! Храниться-храниться, если правильно хранить!

«Идель» легко катилась по магистрали. Я приоткрыл окно.

– Не знаете, что сегодня будем делать?

Напи похлопал по стопке газет.

– Я буду занят надолго! Генерал же хотел преподать тебе пару уроков.

– А вы тоже владеете магией?

– Магией слова – в совершенстве!

– А конфету с орехами можете наколдовать?

– Конечно… нет. Это так мелко! Необоснованная растрата сил! Поистине, перевороты совершаются брюхом.

– А из какой страны вы приехали?

– Э-э… из очень далекой и очень прекрасной страны.

– Ну, это либо Европа, либо одна из Колумбий. Вы же с генералом бледнолицые, как я. Не из Чжунго же выписывают таких специалистов!

– Да, да. Из Колумбии… из латинской. Или Серебрии. Со временем все узнаешь.

– Генерал говорил, что познакомит меня с какой-то женщиной, что живет в соседней с ним комнате.

– Н-да… Мария… Приятная дама, приятная! Спортсменка! Думаю, он сегодня познакомит вас.