Шепот оборотня: Стая

— А теперь штаны, — сказал Стас, стягивая треники. — Надевай. А то точно заболеешь.

Он протянул их Илье.

Тот внимательно смотрел на него, словно пытался прочитать что-то в его лице. Потом дрожащими руками, взял штаны. С трудом, как-то неловко, натянул их на себя.

Стас стоял в футболке, трусах и кроссовках. Он просто смотрел, как Илья кутается в его одежду, и чувствовал странное облегчение. Будто сделал что-то правильное.

— Пошли до дома, — тихо сказал он.

Илья не ответил. Только опустил голову и прижал колени к груди. В кофте и штанах сейчас он казался чуть менее жалким.

Стас постоял еще секунду, потом кивнул сам себе. И как только умудрился так вляпаться? Илья больше не пугал его, немного раздражал, но больше вызывал сочувствие.

— Пошли! — сказал он, подхватывая соседа под руку.

Тот уже не сопротивлялся.

Они двинулись в сторону дома. Нога Стаса ныла при каждом шаге, но это было еще терпимо. Гораздо хуже было с Ильей: тот почти не шел сам. Тело его едва слушалось, ноги подгибались, колени дрожали, каждый шаг давался с видимым усилием. Стасу пришлось буквально тащить его на себе.

Радовало одно: до дома оставалось недалеко. Поле уже кончалось, впереди маячил знакомый забор.

Когда они наконец добрались до калитки дома Ярцевых, Стас толкнул ее и завел соседа внутрь. Довел до крыльца, усадил его на верхнюю ступеньку. Потом подошел к двери и постучал.

— Эй! Есть кто?

Тишина.

Он постучал еще раз. Но из-за двери никто не выходил. Там вроде никого и не было. Хотя, возможно, соседи сейчас носились по округе в поисках сына. Дом был закрыт на ключ.

Стас обернулся к Илье.

— Ладно… подождем твоих родителей, — сказал он, стараясь звучать уверенно.

Илья поднял голову. Глаза его были усталыми, но теперь уже осмысленными.

— Нет, — тихо сказал он.— Уходи.

Стас моргнул.

— Что?

— Уходи, — повторил Илья, уже чуть громче. — Никто… не должен знать.

Стас нахмурился.

— Ты серьезно? Ты же весь… — он махнул рукой на Илью, на кровь, на синяки, на дрожь. — Тебе нельзя тут одному оставаться.

Илья покачал головой.

— Уходи… пожалуйста.

Стас вздохнул. Посмотрел на Илью, на то, как тот сидит, сгорбившись, кутаясь в его кофту. Потом кивнул.

— Уверен? — переспросил он.

Илья не ответил. Только опустил взгляд и прижал колени к груди сильнее.

Стас постоял еще секунду. Потом повернулся, спустился с крыльца и пошел к калитке. Медленно, хромая, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Он не хотел уходить. Но Илья просил. И, кажется, ему правда было лучше одному.

Стас остановился у калитки, обернулся в последний раз.

Илья сидел на ступеньке. Маленький, одинокий. Он не смотрел на Стаса. Просто сидел, глядя куда-то в землю.

Стас тихо выругался себе под нос, толкнул калитку и вышел на дорогу.

Свернул во двор Алферовых. Дом еще спал: окна темные, только слабый свет уличного фонаря ложился на крыльцо. Он тихо прошел на кухню, сел за обеденный стол у окна и выглянул в сторону соседского дома.

Илья не двигался. Просто сидел, глядя куда-то в землю. Стас смотрел на него долго, не отрываясь. Не знал, сколько времени прошло: может, десять минут, может, полчаса.

Вдруг с дороги послышались громкие, торопливые шаги.

Родители Ильи направлялись к своему дому. Мужчина впереди, женщина следом. Волосы у нее растрепаны, лицо бледное от беспокойства. Они увидели Илью одновременно.

Женщина вскрикнула что-то, но слов Стас не разобрал. Мужчина рухнул на колени перед сыном, обхватил его руками, прижал к себе. Он что-то быстро говорил, гладил мальчика по голове, по спине, проверял, цел ли. Илья чуть наклонился вперед, уткнулся лбом в его плечо. Женщина стояла рядом, прижав руки ко рту, потом наклонилась, коснулась щеки сына.

Мужчина осторожно поднял ребенка на руки. Илья обхватил его за шею и закрыл глаза. Отец занес его внутрь. Мать придерживала дверь, потом быстро захлопнула ее за собой.

Стас смотрел за происходящим до тех пор, пока в соседских окнах не зажегся свет.

Он вздохнул, поднялся и подошел к раковине. Включил кран и смыл запекшуюся кровь. Потом тихо прошел в комнату, забрался под одеяло к Димке и лег рядом.

Стас только на секунду прикрыл глаза, позволяя теплу и усталости утянуть его в сон, как вдруг в лицо прилетела подушка.

— Ты охренел? Мне тебя долго ждать? — голос Димы был громким, возмущенным, но с привычной насмешкой.

Стас резко открыл глаза, моргнул, пытаясь понять, где он и что происходит. Подушка лежала у него на груди, а Димка стоял над кроватью, уперев руки в бока.

— Иди ты нафиг! Щас оденусь, — буркнул Стас, отбрасывая подушку в сторону.

Дима прищурился, явно недовольный ответом. Он скрестил руки на груди, наклонил голову набок.

С кухни потянуло легким, уютным ароматом выпечки. Дом Алферовых уже просыпался: где-то тихо скрипнула половица, звякнула посуда, послышался приглушенный голос тети Олеси.

Значит, Стас все-таки поспал. Казалось, весь тот ужас остался позади, растворился в утреннем свете, в привычных звуках дома. Все стало слишком спокойным, почти обыденным.

И только разодранная коленка, все еще ноющая под свежей коркой крови, напоминала о произошедшем.

Глава 6

Следующая неделя для Стаса шла непривычно. Казалось, будто он находился под толщей воды и никак не мог вынырнуть. Все вокруг звучало глухо, движения были медленными, а внутри стоял постоянный тяжелый гул — как будто кто-то давит ладонью на грудь и не отпускает. Дядя так и не позвонил. Даже короткой смс-ки не пришло. Стас каждый вечер проверял телефон, потом клал его экраном вниз и старался не думать об этом. Что, кстати, благодаря соседу выходило на ура.

Димка вел себя как-то иначе. Нет, он и раньше не особо вникал в чужие настроения, но если Стас был не в духе, обычно просто оставлял его в покое или тащил куда-нибудь, чтобы отвлечь. А сейчас будто нарочно делал вид, что ничего не замечал.

Единственный раз, когда Димка проявил интерес к состоянию Стаса, случился тем утром, когда друг вернулся из леса.

— Ого, — он прищурился, разглядывая коленку и мелкие царапины. — Это что у тебя?

Стас дернул ногой, но было поздно.

— Ты где так разодрался? — удивился Димка, наклоняя голову, словно пытаясь разгадать загадку. Он усмехнулся, но в голосе сквозило любопытство, почти беспокойство.

И тут Стас понял, что не может рассказать. Пожалуй, впервые. Обычно ему было все равно, слушает друг или нет. Он просто вываливал все, что было в голове. А тут…

Нет, конечно хотелось бы. Но перед глазами то и дело вставал тот напуганный соседский парень. Язык не поворачивался. Нет, его напрямую не просили молчать, но это ведь было очевидно, не так ли?

Да и как вообще это рассказать? Не зверь и не человек. Просто нечто. Попробуй объясни так, чтобы не выглядело, будто ты рехнулся.

— Ничего, — пробормотал он. — Споткнулся.

— Споткнулся, ага, — Дима фыркнул, но видно было, что поверил не до конца.

Больше они об этом не говорили.

Через пару таких дней Димка даже начал будить его немного позже, чем обычно. Так и в этот день он больше не будил Стаса на рассвете, хотя в этот день и рассвета особо не было. Утро выдалось на редкость пасмурным: тучи затянули небо, и на солнце не было даже намека. Правда, сегодня был не обычный летний день, а самый что ни на есть особенный: у тети Олеси день рождения. Максим должен был отвезти их в город, чтобы они могли выбрать ей подарок.

Вообще он обещал отвезти их пораньше, но с их машиной что-то случилось, и родители не объяснили, что именно:

— Сломалась и сломалась, бог с ней, — только и сказала тетя Олеся.

Ну и ладно.

А сегодня их должен был кто-то подвести.

Но они еще хотели выйти из дома пораньше. Ленка попросила бабушку сорвать сирень из их огорода. У них была и белая, и сиреневая, а тетя Олеся больше всего на свете любила сирень. Поэтому план был такой: быстро ускользнуть из дома, нарвать цветов, поздравить тетю Олесю с утра, а уже потом поехать за подарком.

В то утро Стасу даже сначала показалось, что он проснулся раньше Димки. В комнате было открыто окно, он вдыхал носом свежий запах, слушал стук дождя о подоконник.

Хотел потянуться, но рука почему-то не слушается. Почему она не слушается?

Стас постарался пошевелиться — никак. Сердце забилось сильнее. Дверь в комнату была открыта, и мальчик видел черную тень, которая ходила туда-сюда за дверным проемом. Слишком высокая для человека, что-то слишком хорошо ему напоминавшее. Стас долго вглядывался в тень, пытаясь понять, кто это: может, Максим просто где-то вдалеке?

Но вдруг на долю секунды ему показалось, что под ребрами что-то вспыхнуло до боли знакомым красным свечением.

Оно просто ходило, не обращая на мальчишку никакого внимания, а Стас никак не мог успокоиться. Более того, он не мог никак разбудить лежащего рядом Димку.

Дыхание участилось, и мальчишка подумал: не спит ли он до сих пор? Напряг все тело, постарался открыть глаза, и это вроде даже получилось: за дверью уже никого не было, но глаза продолжали закрываться сами собой. Так он и пытался поднять тяжелые веки, то находя, то теряя тень из виду, пока Димка, уже одетый как обычно, не швырнул в Стаса подушку, чтобы разбудить.

Немного дерганый и возбужденный Стас быстро схватил одежду и переоделся. Прыгал с ноги на ногу, хватался за вещи, суетился, комментируя каждый свой шаг. Дима слегка моргнул, наблюдая за ним, а Стас так старался скрыть беспокойство, что почти не дышал.

Он первым выскочил из дома и чуть не влетел в родителей. Тетя Олеся резко дернулась, отбрасывая сигарету в мокрую траву, отмахнула дым и абсолютно нелепейшим образом делала вид, что никакой сигареты в ее руке не было. Да они с Димкой знали, что она курит как паровоз. Да и Максим знал. И зачем она все время пряталась? Как и многие вопросы, этот оставался без ответа. Просто однажды Максим сказал не спрашивать ее об этом, вот они и не спрашивают.

Димка вылетел из дома почти следом за Стасом и влетел в его спину, и теперь Стас все-таки рухнул на Максима. Тот его, кстати, сумел поймать и помог встать обратно на крыльцо.

Максим уже был полностью собран перед поездкой в город и, похоже, ждал только детей.

— Ну и куда вы? — еле сдерживая смех, спросил он. Тетя Олеся легонько хлопнула его по руке, но тоже смеялась.

— На речку! — вскрикнул Димка, перепрыгнул через ступеньки и бегом вылетел из ограды. Стас шмыгнул следом.

Олеся быстро пригладила волосы и посмотрела на Максима с легким укором, но уголки губ все равно подрагивали.

Максим поймал ее взгляд и тихо хмыкнул, не сдерживая улыбки.

— Что? — невинно спросил он, разведя руками. — Я ничего не видел. Честное слово.

— Ой, иди ты, — Олеся легонько толкнула его плечом, но толчок вышел скорее ласковым, чем сердитым. — Лучше скажи, куда они намылились?

— Лесь, честно? Вот я без понятия куда!

Женщина усмехнулась, подогнула под себя босые, слегка влажные ноги. Легкий пар пошел изо рта. И пока она вглядывалась в горизонт за забором, Максим стянул с ног кеды, занырнул в дом, схватил свою куртку с крючка у дверей и, накинув на ее плечи, вернулся обратно.

— Слушай, — вдруг начала она, и мужчина знал, что это ее «слушай» редко предвещает что-то хорошее. — тебе Гриша не звонил?

Максим вздохнул — коротко, устало, но без злости. Он потер шею, глянул в сторону забора и пожал плечами.

— Нет, но я попрошу меня сегодня подкинуть до склада. За деньгами зайду.

— Возвращаться к ним не думаешь?

— Честно говоря, не очень хотелось бы. — Улыбка полностью слетела с лица, а голос, казалось, совсем поник. Максим тяжело вздохнул, положил руку на тыльную сторону ладони Олеси и, повернувшись с легким прищуром, спросил: — А ты думаешь, мне стоит вернуться?

Это был важный вопрос, ответ на который в любом случае повлияет на всю их семью. Оба супруга это понимали.

— Мне кажется, что уже не имеет смысла возвращаться. Можно ведь посмотреть и другие варианты?

Максим молчал секунду, в изумлении открыв рот. Он всегда так делал. Олесе нравилось то, как он смотрит на нее. Еще со школы нравилось и нравилось, что и спустя одиннадцать лет брака этот взгляд никуда не делся. Потом он наклонился и поцеловал ее. Олеся улыбнулась в поцелуй, отстранилась и легонько хлопнула его по груди.

— Эй, — усмехнулась она, — ты от подарка так не отвяжешься!

Максим фыркнул, не выдержав.

— Даже и не пытался!

Он снова наклонился к жене за поцелуем, как залетевшие в калитку дети с полными руками сирени прервали эту идиллию!

— С днем рождения! — закричали они в один голос, и Олеся нервно засмеялась, ошарашенная от такого поздравления.

— Вы откуда?

— Все хорошо, мам! — сразу оправдался Димка. — Нам все разрешили, никто ругаться и разбираться не придет!

Мальчишки выложили цветы к ногам Олеси, и Димка, освободив руку, достал из заднего кармана одну домашнюю белую розу, которую бабушка Ленки тоже всучила им при выходе из своего двора. Вообще они думали, конечно, взять меньше цветов, но бабушка все равно в этот день планировала срезать кусты, так что они забрали все, что смогли унести.

— С днем рождения! — еще раз произнес Димка и кинулся обнимать маму. Олеся крепко прижала мальчика к себе.

Слишком трогательно для нее все это было, она радостно улыбалась, а глаза уже были на мокром месте. Приятно осознавать, что дети для нее постарались, да и так ее, наверное, еще ни разу не поздравляли, а тут сын…

Она приподняла голову и, одной рукой все еще обнимая Димку, второй подозвала Стаса:

— Ну ты чего, тоже иди сюда.

Стас подошел ближе и тоже обнял Олесю, уткнувшись ей во второе плечо. А затем Олеся поцеловала в щеку одного и второго и дрожащим голосом сказала «спасибо».

— Мам, ты чего? — отстранившись, обеспокоенно спросил Димка.

— Нет, сынок, все хорошо.

— Пап? — Димка перевел взгляд на Максима. — Что с мамой?

А Максим лишь усмехнулся в ответ:

— Все хорошо, шпана, мама просто очень рада.

— Ну все, —Максим подорвался с места, завидев, как из соседнего дома выходит Сергей. — Пошли, парни, наш водитель уже собрался.

Поцеловав жену на прощание, мужчина подтолкнул детей к калитке. На выходе Максим поправил капюшон толстовки и, дожидался, пока Сергей выгонит из гаража машину.

— Доброе утро, — сказал Максим, закрывая ворота соседа на металлические ставни.

— Доброе, — добродушно ответил мужчина. Поправил седые волосы и устало кивнул.

Они сели в машину. Стас долго и внимательно рассматривал дядь Сережу. Он не ожидал, что именно этот мужчина повезет их в город. Стас пока не понял, как к нему относиться, но они с Максимом вроде как хорошо поладили за эту неделю. Для себя Стас сделал вывод, что мужчина достаточно приятный и при его виде не бросает в дрожь, в отличие от его сына. На самом деле и от сына его тоже не бросало, для этого Илью надо было хотя бы видеть. Но почему-то у дяди Сережи нет каких-то шрамов и синяков. Может Илья на него не кидается?

Стаса интересовало много вопросов, например: «что Илья такое?» Ну то есть, ночью это было совершенно ужасающее, страшное нечто, а на утро… На утро его было жаль.

Но, пожалуй, что его волновало больше всего, так это куда делся мальчишка. И он сам для себя не мог объяснить почему это его волнует больше, чем та тварь в которую этот самый мальчишка превращается. Он долго не решался и, пока Димка изворотливо застегивал ремень безопасности, любопытство наконец-то взяло верх.

— А где Илья? — вдруг спросил он и, когда все в машине на него уставились, почувствовал себя слишком неуютно, хотя обычно ему нравилось внимание. Но уж слишком пристальные взгляды были вокруг. — Ну просто его совсем не видно, интересно просто.

Горло Сергея пересохло, он сглотнул и хрипло ответил:

— Он приболел.

— Сильно заболел? — резко повернулся Максим. — А то мы сегодня шашлыки жарим, вы тоже приходите. Да и Олеся с женой твоей пообщается наконец-то, мальчишки с Ильей, да, пацаны? — Максим повернулся к детям и потрепал Димкины кудряшки.

Димка недовольно фыркнул и, закатив глаза, посмотрел на Стаса.

— Не сильно, но вряд ли пойдет. Ну, обещать ничего не могу, но заскочу — поздравлю обязательно.

— Серег, а он вообще у тебя успел хоть с кем-то познакомится? А-то не видно, не слышно его, а скоро школа.

— Нет, он только с больницы вышел, пока отлеживается.

— А это после собаки той?

— Да, после нее.

Сергей устало улыбнулся и, повернув ключ зажигания, завел машину.

Стаса интересовало, что там за история с собакой такая, но спрашивать об этом он не стал. Итак уже странно все, да еще и Димка неприятно косится.

Машина тронулась с места, и только тогда Олеся поднялась с крыльца, легонько потянулась и, собрав свои огромные букеты, зашла в дом.

Она спокойно проводила день, занимаясь домашними делами. Знала, что семьи не будет где-то до обеда. Помимо базовых покупок на вечерние посиделки, им еще нужно заехать оплатить счета, да и заскочить по мелочи в пару мест. Ну то есть сделать все, что накопилось за эту неделю.

Ей хотелось поскорее решить вопрос с машиной. Не то чтобы ей это доставляло настолько уж больше неудобства, просто не хотелось, чтобы муж так сильно переживал. Но Максим взял это на себя. Он вообще слишком много на себя взял и теперь еще больше расстраивался из-за того, что не справлялся.

Не проходит много времени, когда на телефоне Олеси раздается звонок от контакта «Лешка».

Она смотрит на экран секунду, потом улыбается уголком губ и отвечает.

— Привет, родная.

— Привет, Лешка.

— Разрешите сегодня приехать?

— Сегодня? — удивилась Олеся, отставляя кружку. — Я думала, ты только завтра прилетаешь?

— Ну, я вылетаю немного раньше, чем планировал.

— Что-то случилось? Ты вроде говорил, что там много дел.

— Нет, моему приезду есть одна самая банальная причина: у близкого мне человека день рождения. И я бы хотел просто поздравить.

Олеся тихо засмеялась, прижав телефон плечом к уху, и начала перекладывать посуду в раковину.

— Ты поздно вернешься? К вечеру успеешь? Мы хотели немного посидеть во дворе, ну и соседей позвать.

— Ну вечером вряд ли.

— Не успеешь?

— Не совсем. Вечер — это уже поздно. Выходи.

Олеся замерла с тарелкой в руках. Потом медленно поставила ее на стол и подошла к окну. Во дворе стояла серебристая Camry, мотор еще не заглох, а из водительской двери уже выходил Алексей: высокий, в черном свитере, с огромным букетом желтых роз в руках. Он поднял голову, поймал ее взгляд через стекло и легко улыбнулся.

Олеся вышла на крыльцо босиком. Дождь уже кончился, но воздух был влажным и прохладным, трава блестела. Алексей шагнул к ней, протянул букет.

— С днем рождения, Олесь.

Она взяла цветы, вдохнула их запах и только тогда по-настоящему посмотрела на него. И замерла.

Оглядев как всегда элегантно одетого, педантичного Лешу, она посмотрела на себя: в старой выцветшей толстовке мужа, домашних трениках, босиком стоящую на дорожке рядом с его лощенными туфлями. Почувствовала себя нелепо.

— Ты… — начала она и запнулась, — ты выглядишь как будто на встречу с инвесторами приехал, а я тут…

Алексей оглядел ее с головы до ног, медленно, без тени насмешки.

— А мне нравится, — сказал он тихо. — Ты в этом выглядишь как дома. А я в костюме — как гость.

Олеся фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

— Гость в костюме на день рождения в деревне — это перебор. Давай я тебе найду что-нибудь нормальное. У Максима есть джинсы и футболка, ты переоденешься, и вечером спокойно посидишь с нами. Без галстука и без вида, будто ты на похороны приехал.

Алексей рассмеялся — коротко, хрипло.

— Ох уж нет, увольте, я в своем.

— Почему? — она приподняла бровь.

— Потому что у меня чемодан с собой, есть во что переодеться.

Олеся замолчала. Посмотрела на него внимательнее. И только сейчас заметила: под глазами легкие тени. Он не заезжал никуда. Прилетел, взял машину и сразу сюда.

Олеся опустила взгляд на букет, потом снова на него. Сердце стукнуло сильнее.

Через пару часов соседская машина припарковалась у дома. Дверцы хлопнули, из нее вывалились уставшие, но довольные Максим и дети с кучей пакетов. Сергей, не глуша мотор, махнул рукой:

— Я к вам ближе к вечеру присоединюсь, ладно?

— Обязательно заходи, — крикнул Максим в ответ. — Шашлыки без тебя не начнем!

Стас, уже вылезший из машины, замер у калитки. Его взгляд упал на знакомую Camry. Дядина машина стояла там, как ни в чем не бывало.

Стас удивленно моргнул, открыл рот, но не побежал к дому. Вместо этого он молча шел рядом с Максимом, то и дело бросая быстрые взгляды на окна. Димка, заметив это, толкнул его локтем и широко ухмыльнулся.

Олеся с Лешей были на кухне. Увидев детей, оба были готовы поспорить, что этот блеск в их щенячьих глазах ничего хорошего не сулит.

— Что вы уже успели сделать? — тяжело вздохнула она, скрестив руки на груди. — Я знаю, по вам вижу, что вы что-то натворили.

— Ты вернулся? — спросил Стас, голос его звучал тише обычного.

Леша рассмеялся и, подхватив мальчишку под мышки, приподнял.

— Вернулся, — ответил он, улыбка на лице стала еще шире. — Куда ж я денусь? Вот только из аэропорта и сразу сюда. Соскучился я, зараза ты такая, по тебе.

— А мы думали, ты завтра, — сказал Димка, глядя на Алексея снизу вверх. — Значит, теперь точно шашлыки будут нормальные. Ты же умеешь жарить, да?

Алексей усмехнулся, потрепал Димку по голове. Мальчишка резко отшатнулся:

— Да что вам всем мои волосы сегодня сделали.

— Они просто мягкие, — добавил Максим, протискиваясь между толпой у двери с кучей пакетов в руках. Поставил их на тумбу и неловко махнул рукой, натянуто улыбнувшись Леше.

— Все взяли? — спросила Олеся.

— Ну, вроде, — улыбнулся Максим, а затем, нырнув носом в один из пакетов, достал прозрачную бутылку. — А еще я взял текилу.

— Кажется, вечер обещает быть веселым, — усмехнулась она.

На что Леша, игриво улыбнувшись, добавил:

— С тобой всегда весело, Олесь.

Максим только хмыкнул, обнял жену за плечи и поцеловал.

На самом деле Олеся переживала за такой тандем. Им вообще противопоказано находиться в одном помещении, а тем более несколько часов и с алкоголем. Да, пусть сейчас они вели себя прилично, но это как сидеть на пороховой бочке возле костра в надежде, что все вокруг не вспыхнет.

Хотя, к счастью, вечер проходил спокойно. Они не особо общались, но спокойно занимались подготовкой к вечеру. Так, например, вместе вынесли стол на улицу. Олесю это уже устраивало.

Погода постепенно становилась лучше. А еще все четверо ее мужчин не давали ей делать абсолютно ничего. Даже когда она просто хотела вынести пакет на улицу, Димка тут же выхватывал его из рук и говорил маме, чтобы она отдыхала.

Взрослые начали выпивать почти сразу. Максим очень радовался, когда к ним вышел Сергей. Они проводили время у мангала, а Олеся успевала спокойно пообщаться с Лешей. Она признавала: с соседом и правда спокойнее. Жаль только, что его семья не смогла прийти. Сергей сказал, что сын неважно себя чувствует, и жена решила посидеть сегодня с ним.

Они на самом деле ни разу не общались ни с его женой, ни с сыном, но Сергей производил впечатление очень доброго и уютного человека.

Вечером они смеялись за столом. Шашлыки, арбуз и громкая музыка. Пожалуй, это огромный плюс жизни в поселке — соседи не жалуются на громкость. Скорее всего они ее и не слышат.

Правда, когда уже стемнело, очередную партию мяса приходилось жарить дольше, несмотря на все уверения Максима, что «горячее сырым не бывает».

— Бывает, — ответила ему жена, укладывая решетку обратно на мангал.

Максим много фотографировал ее, и дети просто выпадали в аут, когда уже прилично подвыпившая мама запрокидывала голову назад и выпивала текилу. Затем брала рюмку, победно поднимала вверх и с покрасневшими щеками самодовольно улыбалась.

— Знаешь, — смеялся Максим, — я вот боюсь, когда ты такая.

— Боишься? — игриво спрашивала она. — Это правильно.

Стасу нравилось это времяпрепровождение: все близкие ему люди были рядом, приятный вечер, и, к его удивлению, еще не укусил ни один комар, а это важный для него критерий хорошего вечера.

Он то и дело поглядывал на темные окна в соседнем доме. Казалось, там вообще никто не живет. Дом выглядел брошенным, хотя дядя Сережа каждый день выходил на крыльцо и махал им рукой. Странно: с самим дядей Сережей Стасу было спокойно, даже уютно, а от этого дома веяло тревогой. Поэтому всю эту неделю он старался держаться подальше от их двора, а еще приспособился закрывать окна на ночь, как бы сильно Димка на него за это не ворчал.