Песня о звёздах. Книга 1

– Но, а разве людей на нём перевозить нельзя? – провожая взглядом невероятное воздушное судно, тоскливо спросила Теона, уже воображая, как было бы здорово подняться высоко в небо и взглянуть на простирающиеся внизу земли.

– Можно, – Вейланд растянулся на траве, закинув руки за голову. – Но лишь при необходимости быстро перебросить куда-то отряды гвардии или боевого корпуса.

– Так это военное судно?

– Не совсем, – Вейланд хмыкнул. – Я бы сказал это просто своего рода прихоть губернатора. Эдакий символ научного прогресса. Я имею в виду, таких штуковин на весь Дархин всего пять.

– Почему бы не сделать больше? – дирижабль удалялся, превращаясь в маленькую точку на горизонте, но Теона продолжала провожать его взглядом, завороженная невероятным изобретением.

– Ты видела его размеры? И топлива этот монстр жрёт больше, чем… чем, – Вейланд задумался, глянув на свою ученицу. – Скажем так, если собрать все посевные и уборочные машины Верхнего Царства, то они и за сезон не сожгут столько топлива, сколько воздушный корабль за полёт. Одним словом, дорого это – производить и использовать их в большом количестве.

– И как высоко он может подняться?

– Не слишком высоко, – Вейланд прикрыл глаза, наслаждаясь лучами полуденного солнца. – В своё время, когда воздушные корабли только изобрели, кто-то особо тщеславный заявил, что с помощью таких устройств мы сможем добраться до небесных жителей на первый виток.

Теона во все глаза уставилась на своего наставника.

– И что случилось?

– А ты как думаешь? – его губы скривились в ироничной полуулыбке. – Разбили аж три дорогущих судна, прежде чем до них дошло, что выше дозволенного не подняться.

– Выше дозволенного?

– Ограничения мировой оси, знаешь ли, боги установили, – насмешливо протянул Вейланд. – Полагаешь, они не продумали ситуацию, в которой какому-нибудь «гению» вздумалось бы долететь наверх?

– Ты прав, – с сожалением согласилась Теона.

И всё же мысли о том, чтобы однажды полетать на воздушном судне ещё долгое время не покидали её. Возможно, если бы с ней был Астер, его способность управления ветрами могла бы поднять дирижабль гораздо выше… до самой Эльты.

О возвращении домой Теона думала всё реже, увлеченная новыми открытиями. В Дархине было слишком много всего интересного, странного и необычного, заставляя по-новому взглянуть на второй виток Сарисы. Культура, нравы и обычаи, даже нормы поведения и правила разительно отличались от устоев Эльты. В сравнении с Дархином, первый виток походил на спокойную гладь зеркального озера – безмятежную, величественную, и… неподвижную. Время там словно стояло на месте: сезоны не сменяли друг друга, а день едва ли отличался от ночи. Веками эльтийцы хранили Священное Знание и не растрачивали силы на лишние изыскания. Каждый из них нёс в сознании главное наставление волхвов: «Эльта должна оставаться неизменной и спокойной, потому что на неё опирается весь мир. Только для этого звезды даруют нам своё благословение».

Звездный Предел – единственный город первого витка, жил тихим созерцанием. Эльтийцы не стремились к прогрессу и развитию, не расширяли свои территории, не изобретали ничего нового. Их жизнь, с появления на свет и до самой смерти, была предопределена заранее. Каждый знал своё место и не стремился ничего изменить. Предсказуемость, контроль и порядок были основополагающими принципами Эльты. Будущее определяли звезды, и Эльта во всем стремилась походить на них, оставаясь неизменной, спокойной и вечной, как их холодный свет.

Теона, как и любой житель Эльты, уважала это и следовала правилам, ограничивая и сдерживая собственное любопытство. И она, как и все эльтийцы, всегда знала, какая судьба ей уготована.

До того мгновения пока её и Астера не сбросил вниз штормовой ураган. С той же секунды, как Теона проснулась в новом, чужом для неё мире, предопределённость и постоянство остались недостижимо далеко, как звезды и мирно живущая под ними Эльта.

Жизнь в столице Верхнего Царства кипела и бурлила, а каждый день приносил ворох новых впечатлений. Дархин был быстрым ручьём, что бежал с горных вершин, обращаясь в бурный речной поток. Он жил, дышал, развивался, спешил. Безумный, шумный, сложный, иногда совершенно непостижимый, постоянно меняющийся, полный удивительных изобретений и не менее удивительных людей. С каждым днём Теона влюблялась в него всё больше. И главным очарованием оказалась непредсказуемость собственного будущего. Не было больше ни цели, ни миссии. Всё что было важным в Эльте, здесь теряло значение. И время, раньше стоящее на месте, полетело так стремительно, что Теона едва ли заметила, как провела в Наосе целых два месяца.

Тугой узел напряжения и страха в груди постепенно слабел, позволяя вести себя более открыто с окружающими. Прежде Теона боялась сказать что-то неосторожное или странное, постоянно смущалась и предпочитала оставаться тихой и немногословной, не зная толком как себя вести. Но когда она наконец решилась покинуть уютные стены собственной добровольной изоляции, она быстро обнаружила, насколько просто завести здесь приятелей и знакомых. Её настороженность по отношению к дархийцам изживала себя. С каждым новым днём все легче было выходить на улицу и заговаривать с другими людьми. Даже гвардейцы штаба уже не пугали так сильно, а некоторые и вовсе начали казаться весьма милыми людьми.

– А я говорю тебе, слишком много специй! Это невозможно есть!

– Так не ешь.

– Мне теперь голодать по-твоему, Юджин? Ты отвечал за перекус.

Теона молча жевала свой сэндвич, слушая переругивания Бетэни и Юджина. Все трое сидели на широком каменном выступе стены, свесив ноги вниз и облокачиваясь локтями о металлическое ограждение. Время от времени они обедали вместе, иногда поднимаясь на городскую стену. Со смотровой площадки, где они обосновались, открывался умопомрачительный вид на озеро Наос, опоясывающее город, и раскинувшиеся за ним луга и ленты дорог. Видны были даже черепичные крыши крошечных домиков городка, где Теона и Вейланд останавливались за день до её первого прибытия в Наос. Нежась в лучах полуденного солнца, Теона витала в неясных мечтаниях о том, как здорово было бы, бросив все дела, отправиться путешествовать по Дархину и не сразу заметила, что спор поблизости затих.

– Ты что-то сказала? – Теона перехватила вопросительный взгляд Бетэни. – Прости, я задумалась.

– Как всегда витает в облаках, – заворчала на неё архивариус. – И как ты только в стены не врезается с таким фокусом внимания?

– Кто сказал, что не врезаюсь? – отшутилась Теона, доедая свой сэндвич.

Бетэни скорбно проследила, как та расправилась с едой и вымучено вздохнула.

– Я так понимаю, тебе стряпня Юджина кажется вполне съедобной, – прокомментировала она.

– Ну… да? – Теона моргнула.

Ей почти любая еда в Дархине казалась вкусной, если только там не было мяса. За счёт приправ и специй вкус и аромат казались яркими и насыщенными, особенно сравнивая с блюдами Эльты – всегда постными и практически безвкусными.

– Видишь? – приосанился Юджин. – Я же говорил, это просто ты привередливая.

– Или Диана так её замучила, что у бедняжки атрофировались вкусовые рецепторы, – фыркнула Бетэни.

– Как это вообще связано? – оскорблённо надулся молодой гвардеец, Бетэни тут же важно задрала нос.

– Мне лучше знать. Не просто же так я годами чахла в Научном Центре. Разум и органы чувств весьма прочно взаимосвязаны. Если ум перетруждён это влияет на весь организм.

«Научный Центр?»

Теона затаила дыхание. Ранее она мельком слышала про два самых значимых института Наоса: первым был Научный Центр, а вторым – Наосская Академия. Теона не успела до конца вникнуть в суть их деятельности, лишь знала, что в Научном Центре работали инженеры, изобретатели и алхимики, отвечающие за изобретение устройств и машин для улучшения благосостояния города, а в Академии проводились исследования элементальных энергий и артефактов. Там же обучались одарённые, которых в Дархине называли «акмэ». Теона не совсем понимала природу их сил и опасалась расспрашивать об этом, но предполагала, что акмэ это некое привилегированное сообщество особенных людей со способностями управлять стихиями. Так было в Эльте, где дару придавалось едва ли не сакральное значение. Наделённых каплей могущества великого небесного владыки невероятно уважали и превозносили как полубогов. Они называли свой дар – свидетельством благословения и покровительства Кайрана. Бездумное использование такой силы считалось чем-то вопиющим. Лишь немногом избранным было дозволено обращаться к наследию бога.

За всё время, проведённое в Наосе кто-то впервые заговорил с Теоной о принадлежности к научному сообществу и это всколыхнуло в ней угасшее было любопытство.

– Так ты акмэ? – округлив глаза, спросила она, с интересом рассматривая Бетэни.

– Не просто «акмэ», – едва ли не возмущённо фыркнула архивариус, – я магистр акмэ третьей ступени алхимической специализации.

– О, – Теона замолчала, не особенно понимая, что это означает. – Это, хм, здорово?

– Невежда, – верно расценив недоумение на лице собеседницы, попеняла Бетэни. – В какой глуши ты росла, раз вообще ничего не понимаешь?

– Ты не знаешь, кто такие магистры акмэ? – вклинился потрясённый Юджин. – Они же очень уважаемые люди в Наосе, – он искоса глянул на Бетэни. – Ну некоторые по крайней мере.

– Ой молчал бы ты, а? – шикнула на него архивариус и снова вперила строгий взгляд в Теону. – Вот тебе краткий экскурс, деревенщина, – начала она, – у акмэ пять ступеней мастерства. Чтобы добраться до высшей ступени, нужно примерно пять или семь лет обучения. После этого можно получить ранг магистра акмэ. Их тоже пять. Пятый считается венцом мастерства.

Теона наконец понимающе ахнула.

– Так ты настолько одарённая!

– Просто усидчивая, – отмахнулась Бетэни, но похоже искреннее восхищение собеседницы немало ей польстило.

– Но раз ты так талантлива, то почему работаешь в архивах Ордена?

– Алхимия – капризная наука, – Бетэни отвернулась, устремляя взгляд на горизонт. – Она не прощает ошибок и неточностей. В какой-то момент я поняла, что… устала. Тогда как раз нужен был эксперт-алхимик в Ордене, и Диана предложила мне временную должность. Я согласилась, а потом… решила остаться.

Теона нахмурилась, изучая спокойное лицо собеседницы. Как можно променять благословенный дар и возможность его использовать на работу в пыльном архиве? Бетэни скосила на неё глаза и понимающе усмехнулась.

– Поверь, я тоже не сразу решилась выбросить тридцать лет собственных мучений, – сказала она. – У меня была хорошая должность и жалование, высокий ранг и уважение. Но не было, – она помедлила, подбирая слова, – страсти. Да, пожалуй, можно назвать это «страстью».

– Почему её не было? – почти шёпотом спросила Теона.

– Наверное, она сгорела в кострах провалов и несбывшихся ожиданий, – Бетэни меланхолично улыбнулась, снова обращая взгляд куда-то к небу. – Не каждый практик акмэ способен связать всю свою жизнь с даром. Я, как и Диана, оказалась одной из тех, кого этот дар в итоге сломал.

– Диана тоже одарённая? – моргнула Теона.

Сколько акмэ на самом деле её окружало?

– Не практикующая, – Бетэни помолчала, скривив губы. – Ей не повезло родиться с ментальным даром. Он редко встречается и сложен в управлении. Диане было четыре года, когда он проявился и уже тогда её неконтролируемые выбросы имели ужасающие последствия.

– Я слышал об этом, – добавил притихший было Юджин. – Говорят, её отец после одного такого выброса обезумел.

– Обезумел? – испугано прошептала Теона. – Что же за дар такой?

– Его называют благословением богини иллюзий и снов, но для Дианы это было больше похоже на проклятье. Даже проводящие артефакты не помогали как следует контролировать её способности, – Бетэни вздохнула. – Когда Диане было десять лет из-за её дара чуть не погиб один из её сокурсников. Тогда она попросила изготовить для неё блокирующий артефакт, чтобы полностью купировать свой дар.

– И это помогло?

– Да. В каком-то смысле, – выдержав небольшую паузу, архивариус глянула на Юджина и Теону, внимающих каждому её слову, затаив дыхание. – Выбросов больше не случалось. Но так как природа силы менталистов напрямую связана с их эмоциями, блокирующий артефакт также отрезал и часть эмоциональной восприимчивости Дианы.

– Так вот почему большую часть времени она такая, хм… равнодушная, – понимающе пробормотала Теона.

– Не стоит её жалеть, – перехватив её сочувственный взгляд посоветовала Бетэни. – Диана сильный человек. Чужая жалость для неё оскорбительна, – она чуть улыбнулась. – Зато теперь ты понимаешь, почему наша эмир капитан такое кровожадное чудовище.

Теона кивнула с нервным смешком. У неё не укладывалось в голове – каково это жить, не испытывая практически никаких эмоций. Но Бетэни была права: жалость – это не то что следовало испытывать в отношении Дианы Эссельт. И всё же тема разговора у всех троих оставила не слишком приятный осадок и остаток обеденного перерыва они провели в унылом молчании. Когда на часовой башне зазвонил колокол, они, опомнившись, начали торопливо собираться обратно в штаб.

– Идите без меня, – Теона передала Бетэни сумку с пустыми контейнерами от сэндвичей. – Мне нужно зайти в Храм.

– Ты всё ещё думаешь, что он там объявится? – Юджин, уже наслышанной о поисках брата Теоны, с тревогой взглянул на неё.

– Не знаю, – она рассеяно поправила синий кадетский сюртук. – Но если я перестану проверять, то… – она замолчала, не понимая, как облечь в слова то что испытывала.

Как бы сильно её ни завораживала новая жизнь в Дархине, не было и дня, когда бы она не вспоминала про брата. Один из ящиков стола в её комнате постепенно заполнялся картами и схемами провинций Верхнего Царства, на которых она отмечала те зоны, где по её расчётам он мог оказаться после падения. Она отдала одну из таких карт Хью, когда тот предложил подключить к поискам наемников, частенько заглядывающих к нему в паб, и разузнать не встречался ли им юноша похожий по описанию на Астера. Даже Диана дала указание отрядам разведывательного корпуса, по возможности собирать информацию об Астере в провинциях. Но за прошедшие месяцы ни гвардейцы, ни наёмники так и не принесли обнадеживающих вестей. Оставалась только отчаянная надежда, что Астер объявится в Храме, но и этого до сих пор не случилось.

Юджин, будто прочитав все терзающие Теону мысли на её лице, переглянулся с Бетэни, тяжело вздохнул, но больше ничего не сказал. Пожелав ей удачи, они направились обратно в штаб, а Теона поплелась в сторону лестницы, ведущей к Храму уже догадываясь, что там будет её ожидать. Она продолжала упрямо приходить туда каждый раз, как появлялась возможность и каждый раз священнослужительницы, уже запомнившие её в лицо, печально качали головами и улыбались в безмолвном сочувствии. Попытка оставить там сообщение для Астера о том, где её можно найти тоже ни к чему и не привела.

По началу Теона почти каждый день ждала, что брат вот-вот объявится на пороге штаба. Но время шло, а он так и не пришёл. Жрицы посоветовали возносить молитвы и Теона послушно посещала обряды. Она прилежно повторяла ничего не значащие для неё стихиры, обращаясь к богам, о которых ничего не знала и надеясь, что хоть кто-то услышит. Но богам до неё не было дела, как и ей до них. Теона давно потеряла надежду случайно повстречать Астера в храме, но это место оставалось последней ниточкой, связывающей её с братом. Казалось, стоит остановиться, эта нить оборвётся и тогда она больше никогда его не увидит.

Каждый раз после посещения храма Теона чувствовала себя одинокой и подавленной. Атмосфера там слишком напоминала о жизни в Эльте – степенной, тихой и размеренной. А думая об Эльте, она не могла не думать об Астере, и тоска только сильнее отравляла её. Как правило после таких удручающих визитов Теону находил Вейланд и тащил гулять по городу. Они до самой темноты бродили по освещенным улицам и ужинали в кафетериях, пока наставник рассказывал Теоне какие-нибудь глупые и уморительные истории о своих путешествиях. В такие мгновения его шутливые, порой бессмысленные байки значили для Теоны куда больше, чем любые слова утешения или поддержки, чем любые обряды храма и пустые молитвы. С ним она снова находила в душе силы и уверенность, запрещая себе сдаваться.

Иногда Теона мечтала, чтобы Вейланд всегда оставался рядом. С ним было спокойно. Он заставлял на время забыть о том, что Теона совсем одна в этом большом, чужом мире. Недоверие, которое она испытывала к нему в самом начале знакомства, исчезло едва ли не в тот же миг, как Вейланд помог ей попасть в Орден. Но чем больше времени Теона проводила в обществе этого человека, тем сильнее проникалась к нему искренней симпатией. Хоть характер у Вейланда был невыносимый, чувство юмора – странным, а манеры и вовсе оставляли желать лучшего, его неугомонный нрав и энергия заряжали Теону неугасаемым оптимизмом. Иногда ей даже казалось, будто с появлением Вейланда, в помещении становилось теплее, а на душе – спокойнее. И пускай у него не было ничего общего с рассудительностью и благородной сдержанностью Астера, Теона могла бы назвать его другом. Пожалуй, первым другом в её жизни, кроме брата. Но рано или поздно им придётся проститься. Вейланд не жил на одном месте подолгу и однажды он снова покинет Наос, а Теона останется здесь, пока не найдет брата. Надежду воссоединиться с Астером она не оставила бы даже ради Вейланда.

И всё же, поднимаясь сейчас по лестнице, ведущей к Храму Теона вдруг подумала, что за прошедшее время Наос стал для неё почти родным, а далёкая Эльта начинала казаться сном, навечно растаявшем поутру. От этого сна у неё остался только Астер – единственное напоминание о потерянном доме, которое она не могла и не хотела отпускать.

Глава 8. О здоровом питании и жульничестве

Стоя на крыше штаба, Теона подняла часы, расположив их так, чтобы циферблат, разделённый на три равные секции, был направлен на мировую ось и пригляделась, склонив голову к плечу.

– И правда ровно по солнцу, – восхитилась она, сверяя стрелку с расположением светила в небе.

Часы, согласно записям, строго соответствовали движению солнца по небу и в зависимости от расположения стрелки, можно было с точностью определить в какой точке Дархина находится солнце даже ночью, когда оно угасало и было практически неразличимо в темноте. Время играло здесь важную роль. Тогда как в Эльте жители ориентировались на грани разворота Лунного Камня, что позволяло лишь приблизительно определить временные промежутки, здесь значение имел каждый час.

Вейланд сидел на краю крыши, свесив вниз ноги и краем глаза наблюдал за подопечной, едва заметно улыбаясь.

– Так выходит, когда стрелка переместится на отметку «шесть», солнце будет находиться над Срединным Царством? – Теона оглянулась к наставнику.

– Да, а на отметке «двенадцать», переместится к Нижнему Царству, – Вейланд зевнул. – Но надеюсь, мы не проведём весь этот чудесный выходной день, сверяя часы по солнцу?

Теона с лёгким сожалением пожала плечами.

– Чем тогда займёмся?

– Сперва поедим, – наставник поднялся на ноги и с удовольствием потянулся. – На сытый желудок решения принимаются легче. Идём-идём, пока в «Белой Кошке» не раскупили всю выпечку.

Мигом позабыв про свои нехитрые исследования, Теона сунула часы в карман куртки и поспешила за Вейландом к лестнице.

***

– У всех в Наосе два имени?

Наставник, витающий в грёзах послеобеденной дрёмы, моргнул и сфокусировал взгляд на сидящей напротив подопечной.

– В смысле «два имени»?

– Диана постоянно зовёт тебя Гарсван, – напомнила Теона, накалывая на вилку кусочек запечённого в сливках картофеля. – Разве это не твоё второе имя?

Уголки губ Вейланда чуть дрогнули, будто он изо всех сил сдерживал смех.

– Это фамилия, а не второе имя, малышка.

– Вот как, – Теона озадачено моргнула и скорректировала вопрос: – У всех в Дархине есть фамилия?

Вейланд, если и счёл формулировку странной, никак не отреагировал, лишь качнул головой.

– Только у тех, кто постоянно проживает в больших городах или числится в академии, Научном Центре, гильдиях или орденах.

– Раз я теперь живу в большом городе и числюсь в Ордене, то и мне нужна фамилия? – обдумав его слова, уточнила Теона.

– Она у тебя уже есть, – хохотнул её наставник. – Гарсван.

– Как твоя?

– Да, – Вейланд жизнерадостно кивнул. – Теперь официально ты моя племянница… я думал, ты в курсе.

– Теперь в курсе, – она уже немного разбиралась в родственных узах, принятых в Дархине, поэтому термины были для неё не в новинку, а вот всё остальное… – И, хм… кто же мои родители?

– Ну, твой отец был моим братом, – известил Вейланд. – Мы с ним давно не виделись, так что про твою мать мне мало что известно, а о тебе я узнал только недавно и взял под своё крыло, когда ты осиротела. Вот такой я добросердечный.

– Так я ещё и сирота, – пробормотала Теона, осмысливая новую информацию и внезапно появившееся прошлое с запутанной семейной историей. – А что насчёт Астера? Он, выходит, тоже твой племянник?

– Выходит, что так.

Они оба замолчали, когда Розалинда – хозяйка кафе «Белая Кошка», где они частенько обедали, поставила перед Теоной тарелку с вишнёвым пирогом и, ласково улыбнувшись гостье, удалилась обратно на кухню. Как и многие горожане Наоса, с которыми успела познакомиться Теона, Розалинда видела в ней ребенка, что порой выражалось в попытках угостить её чем-то сладким «за счёт заведения». Иногда Теона чувствовала себя немного виноватой из-за этой доброжелательной заботы окружающих. Казалось неправильным обманывать их, но после нескольких неудачных попыток доказать, что она вовсе не маленькая девочка, Теона смирилась со своей новой странной ролью. К тому же, приходилось признать, что она и правда выглядела весьма юной. Когда Теона впервые наткнулась на местных ребятишек, она наконец поняла отчего никто не верил в её реальный возраст. Она и сама начала в нём сомневаться.

В Эльте Теона не встречала других детей, а к ней и Астеру никто не относился со снисхождением присущим людям старшего возраста. Единственным человеком, близким ей по возрасту был брат, но в нём Теона никогда не видела ребенка. Теперь же, когда представилась возможность сравнить собственную внешность с дархийскими детьми, Теона не могла отрицать, что выглядела значительно младше своих лет. Вероятно, взросление в Эльте происходило медленнее, но как объяснить это дархийцам, не выдав себя? Пришлось смириться и позволить окружающим заблуждаться и дальше.

Теона отправила в рот кусочек тёплого, невероятно ароматного лакомства и едва не замурлыкала от удовольствия. Это было так вкусно, что она временно забыла и о чувстве вины, и о внезапно обретённом семействе, смакуя кисло-сладкий вишнёвый соус с примесью ванили и гвоздики. Кулинария Дархина стала для Теоны отдельным завораживающим открытием. Блюда здесь изобиловали разнообразием приправ и специй, соусов и начинок вроде мёда, орехов или фруктового джема, что превращало каждую трапезу в незабываемый фейерверк эмоций. Теона всё еще избегала употребления мяса, но постепенно свыклась с добавлением в еду яиц и молочных продуктов, даже решилась испробовать рыбные блюда хоть и не слишком их оценила. Вейланд, если и замечал её избирательность в еде, не придавал этому значения. Но отказать себе в удовольствии прокомментировать вкусовые предпочтения подопечной, конечно, не смог.

– Если ты и дальше будешь так питаться, то навсегда останешься коротышкой и расти будешь разве что вширь, – меняя тему, заметил он.

– Ты уж определись, много я ем или мало, – уплетая свой десерт, посоветовала Теона. – В прошлый раз ты ворчал, что у меня аппетит как у цыплёнка.

– Вопрос не в количестве, а в качестве, дорогая моя ученица, – назидательно объяснил Вейланд. – Ты слишком хилая.

– Разве ты не сказал, что я расту «вширь»? – шутливо сузив глаза, поддела его Теона.

– Ну да. Широкая и хилая. Однажды ты превратишься в шар и не пролезешь в двери кабинета Дианы. Тогда придётся прорубать новый проход в окне. А кому за это устроят взбучку? – он с деланым возмущением ткнул себя пальцем в грудь. – Мне, дорогуша.

– Не так уж и плохо быть шаром, – мечтательно промурлыкала Теона собирая ложечкой вишнёвый джем с тарелки. – Я смогу быстро кататься по коридорам, и уважаемая капитан возможно перестанет ругать меня за нерасторопность.

Вейланд рассмеялся, качая головой, потом немного посерьезнел, придирчиво разглядывая собеседницу.

– А вообще ты и правда хилая, – недовольно заключил он. – Такими темпами ты однажды свалишься с лихорадкой.

– С чего это вдруг?

– У тебя чересчур плохая физическая подготовка, а график жизни как у белки накануне холодов.

Теона заинтересованно воззрилась на него.