Песня о звёздах. Книга 1

– Нет у меня никакого потенциала! – Теона остановилась посреди оживлённой дороги, скрестив на груди руки. – И никуда я не пойду.

В обеденный час центральная улица гудела городской суетой, и Теона мигом нарушила бурлящий в своём неуловимом ритме хаос людского потока. Богато одетая пара, вынужденная посторониться чтобы обойти её, чуть не столкнулась с торговцем, загруженным продуктовыми ящиками, послышалась сердитая ругань и удивлённо оханье, когда объемная поклажа чуть не посыпалась на мостовую под ноги прохожим. Преодолевая жгучее желание начать извиняться, Теона проигнорировала осуждающие взгляды, наблюдая за Вейландом. Тот тоже остановился, оборачиваясь.

– Тея, ты хотя бы посреди улицы не стой, – взяв её под локоть, наставник мягко, но настойчиво увел её с пути спешащих по своим делам горожан. – Зашибут же такую коротышку.

– Я с тобой больше не разговариваю, лжец! – игнорируя предостережения, Теона высвободила свою руку из его пальцев и отвернулась.

Утром Вейланд пообещал, что сводит её пообедать в «Сладкий реверанс» и она так обрадовалась, что даже не заподозрила подвоха. Когда они миновали верхний квартал, где располагались самые элитные торговые заведения Наоса, включая заветный ресторан, и свернули на главную улицу нижнего города, Теона наивно недоумевала, гадая, не заблудился ли её наставник и, только вспомнив, что Наосская Академия как раз находится где-то в районе западной городской стены, чуть в отдалении от остальных кварталов, поняла, что её подло обманули.

– Обещаю, это всего на несколько минут, – улыбаясь, заговорил Вейланд. – А потом пойдём в твой «Реверанс».

– Нет.

– Тея…

– Ты соврал мне! – разозлившись, вспылила она, гневно воззрившись на Вейланда. – Я просила тебя не говорить никому! Я сказала, что не собираюсь учиться в Академии, но ты всё равно обманом потащил меня туда, потому что решил, будто тебе виднее!

– Никто не заставляет тебя учиться в Академии, – сообразив, наконец, что её злость не притворная, Вейланд, посерьёзнев, примирительно поднял руки. – Я просто хочу познакомить тебя с одной из преподавателей. Она оценит уровень твоих способностей и сможет дать совет, как тебе лучше их развивать. Неужели тебе самой неинтересно узнать, на что ты способна?

– Я и так прекрасно знаю на что способна! – огрызнулась Теона сквозь плотно сжатые зубы.

«Ни. На. Что».

Она знала. И давно смирилась с этим. Зачем Вейланд пытался вселить в неё глупую, пустую надежду?! И это уже не говоря о риске быть разоблачённой.

– Я возвращаюсь в Орден, – глухо процедила Теона, собираясь уйти.

– Подожди, – Вейланд тронул её за плечо, не удерживая, но и не убирая руки. – Чего ты так боишься?

«Дня не хватит, чтобы перечислить», – мрачно подумала Теона, упрямо глядя себе под ноги. Она боялась всего: снова оказаться ненужной, остаться одной, потерять то немногое что успела обрести… никогда не найти брата.

– Я уже говорила тебе. Не вижу смысла тратить чужое время.

– Если проблема только в этом, то уверяю тебя…

– Вейланд, – Теона перебила его, обратив тяжёлый взгляд в глаза наставника, – ну почему ты думаешь, будто можешь всё решать за других?

– Потому что, если не решу я, ты так и останешься сидеть в этой своей скорлупе до конца жизни, – на удивление серьёзно ответил тот.

Теона замешкалась. Он смотрел на неё так, словно знал, о чём она думала, понимал, какие тревоги одолевают разум и сердце, видел насквозь все потаённые страхи и сомнения. Она молчала, но в бесконечно высокой стене, которой Теона отгородилась от любых его попыток убедить её передумать, появилась первая трещина. Словно почувствовав, как она колеблется, Вейланд настойчиво продолжил:

– Одна беседа. Клянусь. Если после неё ты не изменишь своего решения, я больше никогда не подниму этот вопрос.

Теона вновь отвела взгляд от чересчур проницательных янтарных глаз наставника. С самой первой их встречи Вейланд ни разу не предложил и не сделал ничего, что могло бы навредить ей. Порой его решения выглядели странными или бессмысленными, но по итогу он оказывался прав. Теона сомневалась в себе, но вот в нём… в нём она была уверена. В конце концов, где бы она вообще оказалась если бы не встретила Вейланда и не приняла его помощь?

Быть может, и в этот раз стоило просто довериться его суждению?

– Ладно, – наконец решила она. – Но только одна беседа.

– Ну вот другое дело, – тут же повеселел тот, увлекая её за собой. – А то я уж было начал думать, что моя подопечная ужасная трусиха.

– А вот и нет! – тут же возмутилась Теона. – Я просто зла, что ты мне соврал.

– Конечно, конечно, – беззаботно хмыкнул тот, заложив руки за спину. – Но раз уж меня разоблачили, стоит провести тебе короткую лекцию о том, что тебе следует знать об Академии.

– Не нужно, – торопливо попросила Теона качая головой. – Мне эти знания не пригодятся.

Она слишком боялась увлечься его рассказами, размечтаться, а потом сожалеть о растаявшей иллюзии.

– Вот же упрямая, – качая головой, проворчал собеседник и с любопытством покосился на неё: – Впервые ты так отчаянно сопротивляешься новым знаниям. А я-то нарадоваться не мог тому, какая у меня любознательная ученица. Что все-таки тебя так пугает в твоём даре?

– Ничего. Дело не в том, что он меня пугает. Просто… – она пожала плечами и неуклюже сменила тему: – Почему одарённых называют а́кмэ?

– Хм?

– Разве это не люди, наделённые крупицей божественных сил? Их сила – результат благословения богов. Так почему такое чудно́е название?

– А как их называть? – хохотнул Вейланд. – Полубогами?

– Ну… да?

– Но так ведь это неверно, – он перехватил вопросительный взгляд ученицы и чуть улыбнулся. – Суть элементального дара происходит от богов, но это не милость для избранных, а обыкновенная человеческая природа. Сила одарённых это просто в каком-то роде талант.

– Талант?

– Да. Посмотри на это с другой стороны, – подумав, предложил Вейланд. – Некоторые рождаются гениальными музыкантами или художниками, архитекторами или учёными. В них уже заложен этот дар и, чтобы его развить, они упорно учатся и совершенствуют свои способности. Но никто ведь не считает их высшими существами, даже если высоко оценивает мастерство.

– Архитектором или музыкантом при желании может стать любой, – возразила Теона. – А вот управлять стихиями без дара не выйдет.

– Расскажи это алхимикам и артефактологам, – смешливо предложил Вейланд. – Я бы взглянул, как их удар хватит от возмущения.

– Тогда в чём разница между обычными дархийцами и акмэ? – растеряно спросила Теона.

– В том и суть, что ни в чём кроме профильного образования, – Вейланд перехватил озадаченный взгляд собеседницы. – Ах, похоже ты так и не поняла, малышка, – улыбаясь, заключил он. – В Дархине все люди одарённые. Как-никак древние боги создатели не могли не заложить в них каплю собственных сил. Человеческая природа отличается от божественной, но стихии и элементы у них в крови. Просто у некоторых элементальной энергии заложено больше нормы и тогда проявляется активный дар. В этом случае человек может поступить в Академию, освоить профессию и при должном упорстве даже получить учёную степень. Акмэ – не какой-то мудрёный термин для особенных людей, Тея. Это просто призвание… или специализация если уж выражаться официально.

– И это доступно каждому в Дархине? – ошеломлённо спросила Теона.

– Именно!

– А если у меня есть способность, но я не хочу становиться акмэ…

– То никто тебя не заставит туда поступать, – кивнул Вейланд. – Не каждый активный одарённый это акмэ и, как ни иронично, не каждый акмэ – одарённый. Практики акмэ мало чем отличаются от гвардейцев или священнослужителей в храме, разве что превосходят всех их вместе взятых своим непомерным эго.

– Ремесло… – пробормотала Теона, растеряно моргая.

А она-то думала будто так называют лишь особо избранных. Отстранённость и закрытость Академии только подтолкнули её к такому убеждению. Выходило, тут всё было устроено не так как в Эльте. И теперь становилось понятно, отчего ни Бетэни, ни Диана не придавали особенного значения своим способностям. А Диана так и вовсе их заблокировала. Выходило, что в Дархине наличие способностей даже не считалось чем-то особенным. Просто… профессия, которую выбирали по прихоти. Теона озадачено нахмурила брови. Тогда что насчёт эльтийцев? Чем отличался их дар? И отличался ли вообще? Почему эльтийцы столетиями нарекали себя единственными хранителями мировой оси? Если происхождение населения первого витка схоже с жителями других уровней Сарисы, то любой мог бы…

Мог ли?

Мысли путались, наталкивались друг на друга и сбивались в запутанный клубок, оседающий неясной тревогой где-то в глубине груди. Теона будто упускала нечто очень важное. Но стоило попытаться сосредоточиться, как причина смутного беспокойства ускользнула, оставив напоследок только тянущее, колючее беспокойство.

Пока Теона была занята размышлениями, они свернули с главной улицы в тихий переулок, в полуденный час, укрытый мягкой тенью Сарисы и побрели вниз вдоль невысоких домов. Отбросив на время свои тревоги, Теона любовалась пёстрыми цветами в подвесных кашпо, закреплённых под окнами, и наслаждалась уютной тишиной жилого квартала. Остаток пути до Академии прошёл в молчании. Вейланд то и дело задумчиво и немного удивлённо поглядывал на притихшую спутницу, словно не понимал, чем вызвала её внезапная задумчивость, но с расспросами не приставал. Постепенно узкие, извилистые улочки остались позади и невысокие каменные дома расступись, открывая взору небольшую мощёную площадь в центре которой застыла величественная статуя женщины в тяжелых длинных одеяниях. Гордо поднятую голову статуи венчала диадема, взгляд её был обращён к Сарисе, а держала она…

– Что у неё в руках? – приглядевшись, озадачено моргнула Теона. – Солнце?

Точнее, в правой ладони женщины была сфера похожая на солнечный диск, а в левой – тонкий серп будто часть окружности срезали острым ножом.

– Луна в двух основных фазах, – остановившись за спиной ученицы, сказал Вейланд.

– Луна? – в небе Дархина было лишь одно светило – Солнце. Эльту освещал Лунный камень, который при повороте иногда повторял форму серпа, но… – Что такое Луна?

– Древнее светило, которое можно было увидеть в небе по ночам, – Вейланд с улыбкой наблюдал за озадаченным лицом ученицы. – Оно исчезло после раскола мира, остались лишь записи в старинных трактатах о Потерянной Цивилизации.

– Поразительно, – пробормотала Теона, вновь обращая взгляд на статую. – А кто эта женщина?

– Калиде́я. Одна из восемнадцати богов создателей. Богиня ночи и снов и, – он хитро покосился на Теону, – благословенная божественная супруга небесного владыки Кайрана.

Теона так резко оглянулась, что едва не потеряла равновесие.

– Супруга?!

– А что? – весело удивился её спутник. – Боги, по-твоему, не заключали браков?

– Нет, я не то… в смысле… – Теона стушевалась и замолчала, снова взглянув на статую.

Она столько всего перечитала о Кайране, слушала как наставники и старейшины наперебой рассказывали о его величии и подвиге, но никогда, ни разу никто в Эльте и словом не обмолвился о существовании Калидеи. Для эльтийцев и правда, как будто существовало лишь одно божество.

– Почему её статую разместили напротив Академии?

– Калидея, помимо прочего, покровительствовала учёным и ратовала за образование, – несколько скучающе, пояснил её спутник. – Вот уважаемая ректор и решила установить здесь монумент в дань глубокого почтения богине.

Теона понимающе кивнула, размышляя о том, что впервые видит статую кого-то из богов в Наосе. Если так подумать, то для Дархина, так почитающего создателей, это было странно. Кроме символа солнца с восемнадцатью лучами, что встречался повсюду в городе, никаких святынь для богов не размещали. Даже в Храме.

– А ещё где-то в городе есть статуи богов? – преисполнившись любопытства, Теона обернулась к наставнику, тот с улыбкой покачал головой.

– Наос поклоняется восемнадцати, как и любой крупный город Дархина. Отдельные горожане вольны молиться любому богу, но Храм обязан в равной степени нести службу всем богам, не выделяя никого из них, – Вейланд скривился в саркастичной усмешке. – Как будто богам не плевать.

– А им по-твоему… плевать?

– Представь, какие это были бы мелочные боги, если бы устраивали шумные свары из-за того, чьих ликов больше понатыкано в городах и храмах, – он хмыкнул. – Но люди есть люди – судят обо всём примитивными человеческими мерками, низводя до своего уровня даже богов.

Теона покосилась на собеседника. Он и раньше высказывал подобные снисходительные или даже уничижительные мысли в отношении Храма и религии в целом. Похоже, её наставник не слишком-то почитал заветы священнослужителей. Впрочем, расспрашивать его об этом сейчас было не к месту, поэтому Теона снова перевела взгляд на статую, любуясь искусной работой мастера.

– Раз нельзя выделять богов, то как Академии разрешили установить тут статую?

– А ты попробуй им что-то запретить, – Вейланд усмехнулся. – Академия по уровню своего влияния стоит на одной ступени с Храмом, Научным Центром и Орденом Эриды. Будь ты хоть губернатором, хоть первосвященником, тягаться с таким чудовищем затруднительно. Хотя скандал тогда разразился грандиозный. Всех на уши поставили. Даже до наместника докатился. Вот он, должно быть, посмеялся тогда…

– Почему посмеялся?

Вейланд бросил на неё загадочный взгляд и неопределённо повёл плечом.

– Ну, скажем так, наместник – не тот авторитет, к которому следовало бы взывать по таким вопросам.

– Почему? Он не религиозен?

– Возможно, когда-нибудь, сама поймёшь, – заговорщицки подмигнув ученице, Вейланд сменил тему. – Хватит уже время тянуть, мы не на культурный обзор достопримечательностей отправились. Давай уже покончим с делами и поедим.

Он махнул рукой куда-то за спину Теоне. Та оглянулась, скользнув взглядом мимо каменной богини по пустынной площади к высоким кованным воротам, за которыми нелюдимо высилось самое унылое сооружение, которое Теона только видела в Наосе. Мысли о наместнике, богах и статуях тут же отступили в дальний уголок сознания.

– Это и есть Академия?

Вейланд смерил её насмешливым взглядом.

– Мне слышится разочарование в твоём голосе, – хмыкнул он. – Что? Неужели никакого почтительно трепета перед благородной колыбелью науки Наоса?

– Ну… э-э-э…

Теона не знала, что сказать. Думая об Академии, она представляла себе нечто преисполненное великолепия и загадочности. Что-то потрясающее воображение. Монументальное. А это… Даже штаб Ордена при всей его лаконичной строгости, выглядел жизнерадостнее. Это же сооружение, со всех сторон отгороженное высоким забором, скорее напоминало могильную плиту – мрачное и тёмное, как будто выточенное из цельного камня. На фасаде не было ни единого украшения, которыми так пестрили городские учреждения. Просто идеально ровный каменный блок с узкими окнами, окруженный газоном и редкими деревцами.

Не веря собственным глазам, Теона подошла к самым воротам и осмотрелась, в надежде углядеть хоть что-то особенное или интересное. На лужайке перед зданием скучал одинокий подросток, ковыряя совком землю и раскладывая перед собой выкорчеванные пучки травы. Чуть поодаль на чахлом дереве тоскливо причитала птица, за которой так же тоскливо наблюдала развалившаяся на земле тощая кошка. И больше ничего примечательного.

Вейланд тихо засмеялся, наслаждаясь растерянностью подопечной.

– Читай что написано, – он указал на медную табличку, закрепленную у ворот.

Теона шагнула ближе и пригляделась.

«Сила сокрыта в смирении, величие – в скромности, мудрость – в безмолвии».

Подобные слова отозвались неприятным напоминанием об Эльте. Смирение, скромность, молчание. Как люди, занимающееся наукой и изучающие стихии могли выбрать столь унылый девиз?

– Вот тебе подсказка, – будто читая её мысли, сказал Вейланд. – Практики акмэ – самые отстранённые от мирской суеты человеческие существа. Эти надменные засранцы большую часть времени так увлечены своими исследованиями, что практически ничему другому не придают значения. Всё прочее, тем более не несущее научной ценности, они считают пустой тратой ресурсов и времени. Но именно они создают самые потрясающие изобретения современности. Занятный контраст, не находишь?

– Да уж… занятный, – эхом откликнулась Теона, уже совершенно точно зная, что это последний раз, когда её нога переступает порог столь ужасающего заведения.

Сидящий на лужайке парень заметил их, когда Вейланд, спугнув дремлющую кошку, уже подводил Теону к массивным двустворчатым дверям здания. Поднявшись с земли, он отряхнул запачканные штаны и, продолжая сжимать в пальцах лопатку поспешил к посетителям.

– Стойте, стойте! – размахивая садовым инвентарём, возмущенно крикнул он. – Вам нельзя без разрешения! Госпожа ректор велела не впускать…

Вейланд, не убирая жизнерадостной улыбки с лица, толкнул входную дверь и в пол-оборота глянул на подростка. Отчего-то тот застыл так и не закончив предложение, а потом и вовсе испугано попятился.

– Это вы!

– Доброго дня, Саймон, – любезно мурлыкул Вейланд и подтолкнул Теону вперед, более не глядя на подростка.

– Кто это? Ты его знаешь? – Теона успела заметить, как парень, которого Вейланд назвал Саймоном, развернулся и торопливо потрусил куда-то за здание Академии.

– Саймон Аверилл. Юное дарование с непомерным эго и куриными мозгами, – пояснил наставник, увлекая Теону вглубь полутёмного холла.

Фамилия показалась знакомой.

– Кто он такой?

– Ученик.

– Понятно. И почему он тебя боится?

– Меня-то? – Вейланд хохотнул. – С чего бы кому-то меня бояться?

– Он выглядел напуганным…

– Тебе показалось.

– Хм…

Теона с подозрением покосилась на спутника, но раз тот не желал вдаваться в подробности, то и расспрашивать не имело смысла – всё равно не признается. Не придумав, о чём ещё поговорить, Теона принялась крутить головой, но рассматривать было особо нечего – по обе стороны тянулись серые стены узкого коридора, освещенного тусклыми светильниками и одинаковые закрытые двери.

– Ну и лабиринт, – пробормотала Теона, когда несколько минут блуждания по извилистыми коридорам, привели их к лестнице на второй этаж.

– Сразу видно, что гостям тут не рады, а?

– Мне кажется я уже заблудилась.

– В том и смысл, малышка, – загадочно подмигнул ей Вейланд, увлекая вверх по лестнице. – Приготовься, скоро увидишь занятный фокус.

Заставив её помедлить на последней ступени, Вейланд, тихонько насвистывая какую-то мелодию, прикрыл глаза Теоны ладонью, после чего осторожно подтолкнул её в спину, вынуждая сделать шаг вперед. Лишь после этого он убрал руку. Теона открыла глаза и потрясённо ахнула. Они находились… в саду. Необычайно красивом саду что поражал разнообразием цветов и красок. Высоко под сводом стеклянной крыши летали птицы с ярким оперением, над цветами порхали бабочки, откуда-то доносилось журчание воды.

– Это…

– Тс-с-с, – Вейланд приложил палец к губам и повел её по дорожке вглубь сада.

Теона с жадностью рассматривала восхитительные клумбы и розовые кустарники, гадая, кто мог разбить здесь такой волшебный сад? Как называются все эти растения? Где нашлись столь красивые птицы и бабочки? И почему этого стеклянного купола не видно с улицы? Он ведь такой огромный! Однако, чем дальше они заходили, тем острее ощущалась некая странная… неправильность. Теона не понимала причины, но всё здесь начало вдруг казаться… нереальным. Только что могло вызвать это чувство?

Хорошенько обдумать свои подозрения Теона не успела – дорожка вывела их к круглой беседке, укрытой сенью ивовых деревьев. В беседке за небольшим столиком сидела молодая женщина в свободных белых одеяниях, склонив голову над книгой. В струящиеся по плечам светлые волосы, спадающие до самой земли, были вплетены цветы и шелковые ленты, а от кожи казалось исходило слабое золотое свечение.

«Это и есть ректор?» – едва дыша от внезапно охватившего её волнения, гадала Теона, когда они подошли ближе.

Услышав шаги, женщина подняла голову, оборачиваясь. И лишь раз взглянув в это прекрасное лицо, лишённое всяких эмоций Теона поняла, что это не человек. Не могло быть человеком. Живое существо не может обладать такими глазами. Они были как у… куклы. Красивые и яркие, но совершенно пустые. Словно сделанные из цветного стекла.

– Вейланд, кто это? – с легким испугом прошептала Теона.

– А на кого она похожа?

– На… ну… – Теона неуверенно покосилась на женщину, опасаясь ненароком её разозлить и очень тихо прошептала: – Она как будто не настоящая.

– Умница, – с гордостью похвалил наставник, но больше ничего сказать не успел, так как женщина в беседке заговорила и голос у неё был под стать внешности – такой же красивый и мелодичный, но совершенно равнодушный.

– Госпожа ректор не ожидает сегодня посетителей, – известила она. – Вы предупреждали о визите?

– Старому другу не нужно предупреждать, когда он решит наведаться в гости, – беспечно бросил Вейланд и окинул пристальным взглядом мирно цветущий сад и пустынные дорожки, словно выискивая кого-то.

– Прошу назвать своё имя и цель визита.

Вейланд проигнорировал красавицу в беседке, продолжая скользить взглядом по округе.

– Прошу назвать своё имя и цель визита, – с пугающей монотонностью повторила женщина. – Прошу…

– Ой да угомонись, – проворчал он. – Можно подумать, она не знает, кто пришёл.

– Прошу назвать своё имя и цель визита.

Наставник Теоны вздохнул.

– Вейланд Гарсван. Цель…

– Вейланду Гарсвану в визите отказано, – тут же равнодушно известила женщина.

– Ну естественно.

– Госпожа ректор объявила запрет на посещение Вейланда Гарсвана. Прошу покинуть территорию академии.

– Я смотрю она так и не остыла за последние три года.

– Госпожа ректор объявила запрет на посещение Вейланда Гарсвана. Прошу покинуть территорию академии.

Вейланд досадливо цокнул языком и пнул мелкий камешек в чистый поток ручья, после чего поднял голову к прозрачному стеклянному потолку и громко крикнул.

– Хильда! Хватит прятаться. Мне нужно ровно десять минут твоего времени. Выбирай, что тебе важнее: потерпеть меня немного или чинить полгода зеркало иллюзий. Ты знаешь мой взрывной темперамент, я считаю до двух, раз…

– Не смей трогать! – вдруг рявкнули где-то позади них. – Я два года на него убила, паразит бессовестный.

Теона, подскочив от неожиданности, круто развернулась и обнаружила на дорожке высокую, ужасно худую женщину в длинном мешковатом платье неопределённой расцветки, что больше походило на халат. Вид она имела немного диковатый: спутанные, чуть тронутые сединой каштановые волосы были кое как собраны на затылке в неаккуратный пучок, под глазами залегли глубокие тени, кожа казалась пергаментно белой, а губы кривились в угрожающем оскале.

– А вот и ты! – Вейланд смерил женщину ироничным взглядом. – Великолепна, как и всегда.

– Что тебе нужно от меня? – игнорируя шпильку, злобно и как-то немного отчаянно, воскликнула та. – Я же сказала, чтобы ноги твоей тут не было!

– Есть разговор.

– Доступ в архивы не дам, – даже не дослушав, отрезала женщина. – Диане передай, что она может засунуть свои угрозы себе в…

– Тише-тише, – торопливо замахал на неё руками Вейланд. – Не при детях же!

Хильда наконец заметила Теону. В тот же миг тёмные, как будто чёрные, глубоко посаженные глаза обратились к ней с пугающе пристальным вниманием. Повисло продолжительное молчание, прежде чем она наконец снова зыркнула на Вейланда.

– Ты что умудрился нагулять где-то дочь? – уже немного спокойнее, спросила та и сама же, покачав головой, заключила: – Хотя нет. Какая женщина в здравом уме согласится вступить с тобой в отношения? – её оценивающий взгляд снова переместился к Теоне. – Да и сходства никакого. Дитя, тебя похитили?

«Почему каждый раз при первом знакомстве все думают, будто он меня похитил?» – мысленно недоумевая, Теона скосила глаза на своего наставника:

– Вейланд, у тебя очень странная репутация, – шепотом сообщила она и уже громче обратилась к Хильде. – Здравствуйте, я Теона. И меня не похищали, я тут…

– Я хочу, чтобы ты её протестировала, – перебил Вейланд, не дав ей договорить.

Хильда, сощурила глаза, взглянув на Теону внимательнее, помолчала и наконец слегка досадливо фыркнула.

– В этом, как ректор Академии, я увы отказать тебе не могу. Заходите, – она достала из кармана маленькое круглое зеркальце и нажала на какой вензель сбоку.

Сад тут же исчез, сменившись просторным круглым залом с большими витражными окнами и высоким потолком. Гладкие покатые стены от потолка до пола покрывали яркие, поразительно реалистичные фрески с изображением пейзажей и городов, диковинных животных и, как заметила Теона, того самого сада, который и окружал их ранее. В центре разместился массивный канцелярский стол, за которым с неизменно равнодушным лицом продолжала сидеть над книгой та необыкновенно красивая девушка, приветствовавшая их в беседке. Хильда махнула гостям рукой, нетерпеливо призывая следовать за ней к золоченым двустворчатым дверям.