Пустое зеркало

В постели с женой он чересчур возбуждался и не мог долго сдерживаться. Всякий раз он воображал себя свирепым тигром, готовым разорвать все вокруг в клочья, но едва приступал к делу – тут же достигал развязки, не успев насладиться. Сунь Янь поначалу успокаивала его и призывала не расстраиваться, но со временем утешить его стало уже невозможно.

В тот ужасный вечер все и открылось. После они еще долго не заговаривали об этом, но проблема, как навязчивая тень, привносила в отношения дух раздора.

Чжай Чжиган сходил к знахарю и начал пить лекарства, но жене о том не рассказывал, а она и не спрашивала. Не то чтобы Сунь Янь не хотела заботиться о муже, она просто не знала, что делать. Украдкой от него она изучила нужную литературу и выяснила, что преждевременная эякуляция может быть и болезнью. Но даже четкий шрифт медицинской брошюры не помог уяснить, каковы же у той болезни причины.

Сунь Янь жалела Чжай Чжигана и делала все, что могла, лишь бы избавить его от страданий, но в самый ответственный момент ничего не получалось. Она вычитала в книгах про специальные позы, но при одной мысли о том, чтобы принимать их самой, ей делалось дурно.

* * *

Пошел снег. Колючая крошка била в лицо, мир окутала белесая пелена. С наступлением темноты жуткий ледяной ветер, порыв за порывом, раскачивал верхушки деревьев. Сунь Янь зарывалась в постель с головой, от холода ее хотелось то кричать, то смеяться. Укутав ноги потеплее, она вцепилась в одеяло и прислушивалась к вою ветра за окном. В их комнатке было тепло и тихо, на печке закипал чайник.

Нарочито медленно захлопнув дверцу печи, Чжай Чжиган скинул одежду и нырнул в постель к жене. Они лежали бок о бок, каждый под своим одеялом, и молчали. Потом Сунь Янь повернулась к Чжай Чжигану, и он ласково посмотрел на нее. Протянув руку, Сунь Янь погладила его по щеке и робко произнесла:

– Эй, не расстраивайся. Ничего же страшного, правда!

Чжай Чжиган молчал. Сунь Янь залезла к нему под одеяло. Они занялись любовью – нежно, неторопливо. И это было чудесно, и все прошлые переживанья и страхи казались уже позади.

На какое-то время их отношения наладились. Вечерней обязанностью Сунь Янь стало подогревать ему снадобье. Налив его в пиалу, она приносила Чжай Чжигану и смотрела, как он пьет. Она гордилась тем, что смогла оказать ему эту помощь, ведь это подтверждало искренность ее чувств.

Дома в выдвижном шкафчике они хранили тетрадь, куда вносили ежедневные расходы. Вести ее относилось к обязанностям Чжай Чжигана. За год с небольшим у Сунь Янь успела выработаться привычка: получив зарплату, сразу отдавать ее мужу с облегчением от того, что ей не придется забивать голову всей этой бухгалтерией. Сунь Янь считала, что ей страшно повезло.

Всю зиму Чжай Чжиган пил свое снадобье, а потом перешел на лекарственные шарики. Ему требовалась полная до краев чашка воды, чтобы проглотить целую горсть из сотни горошин. Для Чжай Чжигана это было мучительно, и после его отрыжки еще долго несло аптекой.

Одним весенним воскресным днем Сунь Янь лежала в кровати и читала книгу. Чжай Чжиган разбирал счета за столом, с улицы доносился галдеж прохожих. На тополях и софорах набухали почки, а с ними и сердца людей. Сунь Янь подняла голову, посмотрела в окно на голубое небо, подобное тонкому слою льда, и, тихонько вздохнув, перевела взгляд на мужа. На его бледном сосредоточенном лице различалась каждая веснушка, а меж бровей наметились три вертикальные складки. Не отводя взгляда, она машинально продолжила наблюдение. Определенно, фигуре ее супруга недоставало мужской энергичности, в его глазах не горел огонек. Порой он казался таким чужим, что она почти забывала, что их связывает.

Чжай Чжиган вдруг поднял брови.

– А яйца, что ты купила тогда… Почем там вышло?

Сунь Янь встрепенулась. И, чуть подумав, ответила:

– Восемь мао[10].

Она прочитала еще страницу, как вдруг не удержалась и выпалила:

– Слушай, тут пишут, что каждый человек – заложник своей судьбы. Я верю!

Чжиган отложил ручку и задумался.

– А ты считаешь, судьба несправедлива?

Такого ответа Сунь Янь не ожидала никак. Муж понял ее настолько превратно, что вызвал у нее кривую улыбку.

– Что смешного? Есть что сказать? Говори.

У Сунь Янь не было желания произносить ни слова.

– На самом деле я тебя полностью понимаю, правда, будь я тобой, я бы тоже считал ее несправедливой.

– Чушь не болтай! Ты мной не был и никогда не будешь, – взорвалась Сунь Янь.

– Ладно, чушь так чушь, – мягко, словно оправдываясь, улыбнулся Чжай Чжиган. – Только знаешь, я ведь тоже об этом думал… Может, даже больше, чем ты… О том, что такое судьба. Ведь человек, по сути, – букашка или еще меньше букашки, хочешь верь, хочешь нет…

– Ты-то уж точно букашка! – съязвила Сунь Янь.

Чжай Чжиган поперхнулся и облизал губы.

– Это, конечно, просто фигура речи. Так… чтобы себя успокоить.

Чжай Чжиган не пытался с ней спорить, он лишь прямо говорил, что думал. Сердце Сунь Янь задрожало от жалости, и она с утешеньем заметила:

– Зачем ты так? Разве тебе живется не хорошо?

– А чего хорошего-то?

– Ну вот… со мной же тебе хорошо?

Чжай Чжиган бросил на нее взволнованный взгляд и вымученно улыбнулся.

– Хорошо, что ты это знаешь. А большего мне и не надо.

Глубоко в душе Сунь Янь всегда считала себя самой обычной женщиной, ведущей самую обычную жизнь. Своими горестями она не делилась ни с кем, даже с родителями и сестрой. И когда мать заботливо интересовалась: «Ну что, когда деток думаете рожать?» – Сунь Янь отвечала вызывающим взглядом: «Ну, хватит! Поменьше б ты об этом беспокоилась…»

Дни пролетали быстро. Не успели они глазом моргнуть, как наступил сезон капусты. На выходных они хлопотали без передышки, и к вечеру под их окном ровными рядами было уложено сто пятьдесят килограммов первоклассной капусты. Белой, крепкой – просто загляденье. Оба страшно устали, на скорую руку сварганили лапши и завалились спать. А утром, выйдя на улицу, обнаружили, что вся улица покрыта опавшими листьями, дует сухой и холодный ветер, почти беспрерывно завывающий в закоулках.

Дни становились короче, и в сумерках люди спешили разбежаться по домам. В ожидании автобуса Сунь Янь продрогла и спряталась в магазине у дороги. А в салоне ее зажали так, что она не могла пошевелиться и в спешке начала кричать: «Стойте, тут еще люди выходят!» В конце концов, взъерошенная, она продралась через просветы между пассажирами, и, когда ее выплюнуло из дверей, она споткнулась о бордюр и растянулась на тротуаре.

Автобус ушел, и горькие слезы обиды хлынули сами собой. Она рыдала, всхлипывая в голос. Дома Чжай Чжиган уже ждал ее с готовым ужином, и лишь тогда она успокоилась.

Прошел еще год. Ценой огромных усилий Чжай Чжиган перевелся в районный отдел образования. Контора была в трех шагах от дома. Он располнел и каждое утро требовал новый, чистый воротничок.

Что до Сунь Янь, она пошла на бухгалтерские курсы. Ей страшно хотелось перемен, хотя каких именно она понимала плохо. После работы она бежала на учебу и вместе с толпой незнакомых мужчин и женщин вваливалась в залитую светом аудиторию. Входил преподаватель, вечно витающий в облаках. С отсутствующим лицом он лаконично излагал материал, а Сунь Янь внимательно слушала и конспектировала его речи в тетради. В полдевятого звенел звонок. Все собирали вещи и, устало галдя, разбредались восвояси.

Давно позабыв, каково быть студенткой, сейчас Сунь Янь вновь чувствовала себя юной и ходила в приподнятом настроении. После занятий один парень из группы шел с ней в ту же сторону. Поначалу они лишь кивали друг другу в знак приветствия, но постепенно стали здороваться, а потом и разговорились. Оба ездили на автобусе, и Сунь Янь выходила первой.

Фамилия у парня была Ло, и Сунь Янь решила называть его уменьшительно Сяо Ло, что значит «маленький силок для птиц». Когда же он задумался, как лучше обращаться к ней, она предложила называть ее по-взрослому «госпожа Янь», все-таки она старше. Но он тут же смерил ее лукавым взглядом.

– Янь значит «ласточка», так? Тогда ты у нас будешь Сяо Янь, «маленькая ласточка». Тебе подходит!

Она усмехнулась:

– Да тебе сколько лет-то?

– Двадцать пять! – улыбнулся Ло. – А тебе?

– Угадай.

– Двадцать один? Двадцать два?

Сунь Янь развеселилась:

– Последняя попытка!

Ло был рослым, куда выше Сунь Янь, и, чтобы заглянуть ему в глаза, ей приходилось задирать голову. Ее запрокинутое личико сияло очаровательным свежим румянцем. Еще и поэтому Ло оторопел, когда она сообщила, что ей скоро тридцать.

Возрасту она прибавила себе намеренно – на самом деле ей пока не исполнилось и двадцати восьми. Недоверчивый вид Сяо Ло привел ее в восторг.

– Ну что? Все-таки остановимся на «госпоже Янь»? – И она задорно рассмеялась.

В то время Ло собирался перевестись по работе в другой филиал, но начальство по-мирному не отпускало, и он готовился писать заявление. Сунь Янь восхищалась его смелостью, но в то же время переживала.

Дома она рассказала об этом Чжай Чжигану.

– А ты? Смог бы вот так? – спросила она мужа под конец.

Чжай Чжиган как будто не понял вопроса и прошил ее странным взглядом.

– Я псих, что ли? Что ты хочешь этим сказать?

Такой ответ ее разозлил, и она поняла, что разговора не выйдет.

– И что ты за человек! – раздраженно бросила она, да тут же и осеклась под его молчаливым взглядом.

На какой-то миг они попытались испепелить друг друга ненавидящими взглядами, но тут же остыли, смутились и помирились. Чжай Чжиган стал расспрашивать, как проходят ее занятия, и что там творится у Ло. И тогда Сунь Янь созналась: она тоже не хочет работать, а хочет уволиться.

– И чем же ты собираешься заняться? – с легким превосходством спросил Чжай Чжиган.

В голове у Сунь Янь роился миллион возможных ответов, но выдавить она смогла лишь один:

– Да кто его знает… Это я так, не всерьез!

На тот момент она осознавала, что семейные отношения не ладятся, и не хотела открывать Чжай Чжигану душу. Она стала относиться к нему с пренебрежением, а от серьезной физиономии мужа, поправляющего перед зеркалом свой фальшивый воротничок, ее просто мутило. Но он продолжал пить лекарства, а по хозяйству хлопотал уже исключительно ради нее, за что Сунь Янь, конечно, оставалась ему благодарна.

Бухгалтерские курсы закончились, а Сунь Янь и Ло продолжали общаться. Встречались они с определенной целью: подыскать Сяо Ло подругу.

Вот и сегодня Сунь Янь рассказывала ему об одной девушке, выкладывая все что знала, а Сяо Ло только слушал, кивал да посмеивался. Рассердившись, Сунь Янь прикрикнула:

– Алло! Я вообще-то скоро охрипну уже! Может, хватит нос задирать?!

Но Сяо Ло все улыбался. Глядя на него, Сунь Янь склонила голову набок и вдруг сама расплылась в улыбке. А затем выставила кулачки и заколотила его по спине.

– Так не пойдет! Ты слишком высокий! У меня уже шею сводит пялиться на тебя!

Ло захохотал так безудержно, что даже сбился с шага, но быстро овладел собой.

– Ты знаешь, что ты очень милая?

Польщенная, Сунь Янь залилась краской, но тут же отмахнулась:

– А что толку? Мы же с тобой не на свидании!

А потом подошел автобус. Сяо Ло помог ей забраться в салон, и, пока они ехали, их руки на железном поручне соприкасались. Сяо Ло проводил ее до хутуна, и она помахала ему.

– Ну, ступай уже… До свидания!

Но Ло стоял руки в брюки, не двигаясь с места. И лишь убедившись, что Сунь Янь не оборачивается, сам ушел восвояси.

Подобных встреч было несколько. И постепенно Сунь Янь начала осознавать, что Ло ей нравится, что ее тянет к нему все сильнее. Ночью в темноте она лежала и молча распутывала клубок своих сердечных загадок. Ло уже открыто признает, что она ему нравится. Что же их ожидает дальше?

Шагать с ним рядом она обожала: он был таким высоким и таким юным. Неужто он и правда влюбился в нее так сильно, как говорил? Определенно, он нравился девушкам, а многие не прочь и выскочить за него…

За окном начало светлеть, и Сунь Янь поняла, что провела в размышленьях всю ночь. Муж крепко спал, его ровное дыхание слышалось прямо под боком. Боже, эти муки невыносимы! Почему в нашей жизни вместо счастья сплошные страдания?!

От постоянной бессонницы ее мучила головная боль, а на лице читалось измождение. Однажды, смотрясь с зеркало, она обнаружила у себя седой волос и от удивления невольно вскрикнула:

– Ну вот! Только седины не хватало!!

– Да что ты орешь? Только людей пугаешь… – усмехнулся Чжай Чжиган. – Я давно с такими хожу, и что такого?

Но Сунь Янь не могла успокоиться. Она уже старуха. Вот и седина в волосах. Кто же теперь влюбится в нее по-настоящему? От этих мрачных мыслей она упала духом, но тут же и осознала: пришло время решительных действий.

И она написала Сяо Ло письмо о том, что больше не хочет его видеть. Написала – да тут же и порвала. Ведь если между ними ничего не было, зачем вообще такое писать? Чтобы он напридумывал себе лишнего?

А чуть погодя Ло позвонил ей и вдохновенным тоном заявил, что должен кое-что рассказать. Они договорились встретиться после ее смены. Весь рабочий день она блуждала в своих мыслях, перескакивая с одной фантазии на другую о том, что же такого важного расскажет ей Сяо Ло.

Например, он скажет, что хочет быть с ней. И что же тогда? Тогда она могла бы… развестись! От этой мысли сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Ее захлестнула невольная жалость к Чжай Чжигану: разве он сможет найти себе кого-то еще? Сунь Янь представила его несчастное, преданное лицо и подумала: да, этот человек искренне любит ее, но она уже не отвечает ему взаимностью. Это ее вина, он тут ни при чем… И что теперь? Не разводиться и жить с ним дальше? Но это же тоска! Беспросветная и смертельная…

Завидев Сунь Янь, Ло размашистым шагом направился ей навстречу. Глядя на его расслабленную походку, Сунь Янь забыла обо всем на свете и расплылась в улыбке. Ло предложил угадать, что произошло, и на удивление Сунь Янь моментально попала в точку:

– Ты уволился?

Ло звонко хлопнул в ладоши.

– Ха! А ты догадлива…

Событие полагалось отметить. Они отправились в кабак, заказали бутылку вина и долго болтали без умолку. Ло предложил Сунь Янь перейти в его контору, сам он уже отработал там целых два дня, занимался продажами. Обязанностей у него, конечно, прибавилось, но и платили куда больше, чем на прежнем месте.

Они ели и болтали обо всем на свете: о работе, о своих планах, о социальных проблемах. Поднося палочки к губам, Сунь Янь искоса бросала на Сяо Ло игривые взгляды. Тот понемногу притих, и в беседе стали появляться многозначительные паузы. Кабак закрывался, и они вышли на улицу. Сунь Янь немного волновалась: шел уже десятый час, но, добравшись до остановки, они не сели на автобус, а продолжили идти пешком.

«Что есть счастье?» – размышляла Сунь Янь на ходу. На самом деле, вот так идти – уже счастье. Смешно звучит, но это правда…

И тут Сяо Ло осторожно спросил:

– Можно вопрос? Если, конечно, сможешь ответить… Как у тебя отношения с мужем?

На секунду Сунь Янь обомлела. Но затем рассеянно пробормотала:

– Да кто же знал, что все так обернется…

– Как обернется? – настаивал Ло.

Сунь Янь задумалась.

– Характерами не сошлись. Он интроверт, а еще очень серьезный.

– Да уж… ты совсем не такая! – улыбнулся Сяо Ло. – Ты открытая, бойкая. Не то, что остальные…

– А это плохо? – поинтересовалась Сунь Янь, хотя прекрасно знала ответ.

– Хорошо, конечно! Мне нравится.

Сунь Янь натянуто улыбнулась. Пусть думает, что его слова показались ей забавными.

– Значит, и тебе стоит найти такую же бойкую. Только это непросто…

– Так я уже нашел тебя, Сяо Янь, – игриво усмехнулся Сяо Ло.

– Да что ты? А нельзя ли поуважительней к старшим?

– Ох, Сунь Янь… – Ло посерьезнел. – Не люблю, когда ты так говоришь! Не забывай, что ты старше меня всего на три года.

Они замолчали. Сунь Янь трепетала, а Сяо Ло над чем-то задумался, будто сдерживая себя. Пауза становилась гнетущей. Через несколько шагов Сунь Янь резко остановилась.

– Хватит! Мне пора домой.

– Ладно… Я провожу тебя.

В автобусе они ехали, не говоря ни слова. Сунь Янь запретила Сяо Ло выходить с нею вместе, но он не послушался.

От остановки до хутуна оставалось рукой подать. Они шагали все медленней, пока не остановились. В свете фонаря обоим было неловко: каждому хотелось укрыться где-нибудь потемнее.

– Идем! Я доведу тебя до дома, – сказал Сяо Ло, и Сунь Янь покорно последовала за ним в глубь неосвещенного хутуна. Казалось, на всем белом свете остались только они вдвоем. Что же дальше? Сунь Янь ощутила слабость: силы покинули ее. «Будь что будет», – подумала она…

И тут чья-то фигура вынырнула перед ними из темноты.

4

Из мрака показалось и мутно блеснуло лицо Чжай Чжигана. Сунь Янь оцепенела, не понимая, что делать, но вскоре очнулась и торопливо произнесла:

– Иди, мой муж пришел. Иди же! Увидимся.

И она быстро направилась к Чжай Чжигану, оставив Ло за спиной. Поравнявшись с мужем, она старательно выдавила улыбку.

– Ой, а ты здесь откуда?

– Кто это был? – не откладывая, спросил Чжай Чжиган.

– Где? – Сунь Янь попыталась изобразить непонимание, но гнетущее чувство стыда заставило ее осечься. – Ах, да… это Ло. Я же тебе говорила.

– Куда он убежал?

– Домой.

– А где он живет?

– Тебе что, прописку его показать?!

Сунь Янь вдруг преисполнилась осознания своей правоты. В конце концов, скрывать ей совершенно нечего!

Чжай Чжиган с ненавистью уставился во тьму переулка у нее за спиной. Сунь Янь не удержалась и обернулась, но, странное дело, в переулке не было ни души. Ло и след простыл. Сунь Янь оцепенела в недоумении, но потом облегченно выдохнула:

– Пойдем домой, а?

Она сделала уже несколько шагов, когда заметила, что Чжай Чжиган не двинулся с места, и остановилась:

– Эй, ты чего? Идешь?

Чжай Чжиган не реагировал. Ей пришлось вернуться обратно. Она потянула мужа за локоть. Чжай Чжиган покачнулся и будто по инерции поплелся за ней.

С полминуты она тащила его за собой. Затем ситуация показалась ей уже совсем нелепой. Не отпуская его локтя, она с улыбкой сказала:

– Эй, ну давай. Идем же!

Но он резко выдернул руку. Сунь Ян вздрогнула.

– Да пошла ты! – взорвался Чжай Чжиган, и глаза его заблестели от ярости. – За кого ты меня держишь?! Думаешь, я совсем идиот?! Так вот знай: я тебя раскусил, дорогая. А ты как думала? Развестись собралась? А я тебе вот что скажу: не выйдет! Невозможно, у тебя нет оснований! Или я совершил что-нибудь недостойное? А?

Из арки донеслось чье-то бормотание, а затем показались соседские дети: они выносили мусор.

– Пошли! Дома поговорим… – сказал Чжай Чжиган.

Но Сунь Янь не могла пошевелиться, сердце колотилось как бешеное. Дети, проходя мимо, с любопытством оглянулись на нее. Чжай Чжиган не оборачивался. Сунь Янь прошила его спину яростным взглядом, но все же последовала за ним.

Больше в тот вечер она не вымолвила ни слова. Что бы муж ни сказал – она хранила молчание. Чжай Чжиган расценил это как признание вины. Вообще-то, ругаться с ней он даже не собирался. Напуганный ее бледностью и молчанием, он уже пожалел, что заговорил о разводе, и решил выражаться осторожней.

Спать Чжай Чжиган пошел первым. Сунь Янь все сидела за столом. Злость уже прошла, но мысли путались, а от тоски хотелось плакать. Огоньки в окне над столом задрожали, перед глазами все поплыло. Сунь Янь закрыла лицо руками и горько разрыдалась.

Чжай Чжиган, не двигаясь, лежал на кровати и смотрел в потолок, но в конце концов не выдержал.

– Ну, чего ты расклеилась? Еще и реветь удумала!

Поднявшись, он сдернул с проволоки полотенце и протянул жене.

Та взяла полотенце, прижала к лицу и сквозь сопли и слезы невнятно запричитала:

– Да смысла же никакого… Ну, правда, как же все… бессмысленно!

Чжай Чжиган исподлобья смотрел на нее. Раздираемый ненавистью и унижением, он готов был влепить ей затрещину и даже сжал кулаки. Но Сунь Янь ничего не заметила. Она встала, тихонько набрала воды, умылась и легла в постель.

* * *

На другой день Ло позвонил ей проверить, как дела. Событий вчерашнего вечера никто из них не поминал. Теперь они созванивались все чаще. Ло был очень занят: мотался в долгие командировки по торговым выставкам. Однако нашел время и подарил Сунь Янь учебники по бухгалтерии. Она стала учиться дома и прямо сообщила мужу, что книги – от Ло.

На их хутун обрушился ливень, и в доме обвалилась стена – к счастью, никого не задело. Разверзшийся провал позорно открывал их комнату чужим взглядам. Каждый день, когда Сунь Янь проходила мимо проема, ей так и чудилось, будто неведомо кто с мрачным удивлением наблюдает за ними снаружи. Прошло много дней, прежде чем рабочие, присланные жилищным управлением, наконец-то залатали разлом.

Чжай Чжиган почти не заговаривал с ней, но это ее не расстраивало. Напротив – чем дальше, тем крепче становилось ее желание изменить свою жизнь. Через полгода с лишним Сунь Янь сменила работу: устроилась кассиром в больничную аптеку, – но уже через год уволилась и стала бухгалтером в издательстве.

Еще когда Сунь Янь работала в больнице, Чжай Чжиган все пытался убедить ее пройти обследование и выяснить, почему она не беременеет. И хотя ей совсем не хотелось, она все же сходила к врачу. Тот никаких проблем не нашел: с ее здоровьем все было в порядке. Но Чжай Чжиган продолжал вздыхать. Сам он давно пил лекарства, и те помогали, так почему же детей у них нет до сих пор? Эта загадка превратилась в его одержимость.

Сунь Ли – старшая сестра Сунь Янь – вышла замуж за аспиранта и родила сына. Сунь Янь обожала своего племянника, да и Чжай Чжигану мальчишка нравился. Иногда малыш делал их ближе, а иногда разжигал вражду. Нередко Сунь Янь делилась наболевшим с сестрой. Сестра была женщиной сильной и амбициозной. Сунь Янь прекрасно понимала, что родную сестру ей не перещеголять никогда.

Понимала она и сестрицыны советы, да только выполнить их никак не могла. А советовала ей Сунь Ли в целом вот что: хочешь понять, что тебе действительно нужно, – следуй своим желаниям. Непрозрачно намекая на то, что у Сунь Янь могло бы неплохо получиться и с Ло, если она действительно этого хочет. Но когда Сяо Ло пропал из жизни Сунь Янь, сестра заподозрила неладное:

– Я не пойму, тебя с ним, кроме болтовни, ничего… поглубже не интересует? Ты понимаешь, о чем я!

Интересует или нет? С этим Сунь Янь разобраться никак не могла. Сам факт того, что с Чжай Чжиганом она не получала удовольствия, ее не просто расстраивал, но еще и обострял все ее потаенные желания, доводя порой чуть ли не до истерики. Хотя иногда ей было приятно. Например, когда пахнущий уже так по-родному Чжай Чжиган, задыхаясь, спрашивал: «Ну как, удачно? Получилось? Да или нет?» А Сунь Янь закрывала глаза и пыталась отстраниться от реальности. В голове сумбурно мелькали сцены ее встреч с Сяо Ло, но надолго задержаться в мире фантазий не получалось. Видя, как старательно муж заботится о ее ощущениях, пытаясь доставить ей удовольствие, она понимала, как сильно он хочет ребенка.

В день своего тридцатилетия Сунь Янь целую вечность смотрелась в зеркало. Отражение в целом радовало ее: она вовсе не выглядела старой, на кокетливых щечках проступила всего парочка морщин. Едва коснувшись уголков глаз, она сказала себе:

– Что ж… И в бездетности есть свои преимущества!

А в апреле Сунь Янь забеременела.

Чжай Чжиган преобразился на глазах и задышал бодростью. О чем бы ни шел разговор, он настойчиво переводил тему на Сунь Янь, рассказывал о ее беременности, о различиях между мальчиками и девочками, о социогенетизме и биогенетизме[11]. То и дело он хватал в охапку Додо – сыночка Сунь Ли – да приговаривал:

– Эй, малышня! Ты в курсе, что у тебя скоро будет братик? Говори, братика хочешь или сестренку? Отвечай, поросенок, а то за бочок укушу!

Додо кривил губки и в конце концов принимался истошно орать.

Сунь Ли уехала учиться в Америку, оставив сыночка на бабку с дедом. А тут и беременность младшей дочери! На такое счастье они не смели даже надеяться! Оставаясь с женой наедине, Чжай Чжиган вел себя предельно осторожно, как будто пытаясь угодить ей, чем приводил Сунь Янь в замешательство: она словно жила с незнакомцем. Мысли об этом занимали ее постоянно, и однажды она спросила его:

– А что было бы, если б я не забеременела?

– Ерунду не болтай…

Чжай Чжиган явно не был настроен на разговор.

– Ну правда, я хочу знать! А если б не забеременела?

– Но ты же забеременела.

– А если будет выкидыш?

И тут Чжай Чжиган словно взорвался изнутри. Губы его сжались так, будто сдерживали в пасти бушующее пламя. Заметив это, Сунь Янь захотела раззадорить его еще больше и принялась нараспев рассуждать о том, что сама-то ребенка не хочет, ведь рожать тяжело, опасно и очень больно…