Способность жить

– А где я буду спать?

– Это предстоит нам выяснить. Думаю, что…

– Думаю, что буду спать здесь, – плюхнувшись на диван, сказал он.

Я неодобрительно взглянул на него:

– Ты пока особо не устраивайся здесь. Может нам определят иное место.

– Ха. Маркус, попробую тебе доходчиво объяснить, – он закинул ногу на ногу. – Жизнь надо строить так, чтобы место выбирал ты сам и точка.

В этот момент гид спускался обратно к нам, держа в руках постельное белье и полотенца. По его лицу было видно, что он рад возможностью приютить нас.

– Aquí se está muy a gusto. Gracias105[1], – сказал я.

– De nada. Vamos a ver quién duerme donde106[1].

Он подошел к Уиллу, пафосно сидящему на диване:

– Allí duermas107[1], – он указал на сзади стоящие кресла.

– Что он хочет? – спросил Уилл, с высока глядя на гида.

– Ты спишь на кресле, старина, – я не смог сдержать улыбку.

Уилл пулей поднялся с дивана, осматривая тканевые старые кресла. Чем больше он смотрел на них, тем сильнее качал головой.

– Исключено. Маркус, скажи ему, что это неправильно. У меня искривление позвоночника, – он принялся снимать с себя куртку. – Сейчас покажу.

– Y tu duermes aqui108[1],– гид ткнул пальцем на диван.

– Está bien, gracias.

Гид дал белье и полотенца, после устало оглядел весь этаж, остановив взгляд на кухне.

– Si hay algo comida en la nevera, creo que puedes averiguarlo. Me voy a la cama. Buenas noches109[1].

– Buenas noches.

– Доброй ночи, – сказал Уилл, стоически глядя на выданное ему домашние принадлежности.

– Ты хочешь есть? – спросил я у своего разочарованного жизнью приятеля.

– Да, не отказался бы.

Уилл шатко направился к холодильнику, когда гид, остановившись на половине лестницы, сказал:

– Casi lo olvido. Aquí hay una bañera110[1], – он указал куда-то в угол, в сторону кресел.

Я озадаченно осматривал стоящую напротив меня стену и заметил маленькую, ничем не примечательную дверь в ванну, которую, если бы не гид, едва ли бы увидел.

Приняв решение сначала помыться, а потом уже поесть, я, поблагодарив своего друга уже в тысячный раз, взял полотенце, зубную щетку, зубную пасту и отправился в ванну.

– Ты уверен, что ванна отвечает всем санитарным нормам? – спросил Уилл, роясь в холодильнике.

– Молчи уже. Ешь.

Когда я зашел в ванну, то вспомнил заданный вопрос Уилла касаемо санитарных норм. Перед моими глазами предстала отнюдь нелицеприятная картина: маленькая комната, облицованная потрескавшейся темно-оранжевой плиткой, где вместо душа находилась зияющая черная дыра, около которой стояло пластмассовое синее ведро, наполненное водой. В конце ванны, валялся алюминиевый тазик, сверху которого находился маленький металлический кран, грубо выходившей из стены.

– Ну что ж, приступим.

Спустя минут десять, я, вытирая волосы, вышел из ванны, направляясь к своей кровати. Уилл подвинул чуть вперед кресла, соединив их, получив таким образом импровизированное спальное ложе. Не особо комфортабельное, учитывая его рост, но хоть что-то. Он лежа ел вяленое мясо вкупе с хлебом, запивая это все водой.

– Ух, завидую тебе, – сказал Уилл, повернувшись ко мне.

– Что?

– Я про зубную щетку, – беззаботно произнес он. – Свою-то я отдал местным.

– То есть…

Я решил не продолжать свою мысль. Вместо этого расстелил простыню, положил подушку, одеяло и тяжело улегся на диван. Это был сложный и в тоже время насыщенный день. Подумать только, в какое приключение меня закинула судьба. Мне было страшно вообразить, что будет дальше. Хотя нет, не страшно. Скорее, волнительно и интригующе, но никак не страшно.

– Как думаешь, Маркус, эти братья не спустятся к нам ночью, намереваясь прикончить меня пока я сплю?

– У тебя что-то на подобии паранойи. Думаю, нам нечего бояться, – я посмотрел на него. – Если ты, конечно, не будешь нарываться на неприятности.

– Я и не нарываюсь, – обижено сказал он.

– Исходя из последних событий – не сказал бы.

Уилл, доев свой поздний ужин, повернулся к стене, плотно окутываясь одеялом.

– Ты не будешь есть?

– Что-то не хочется, – ответил я.

– Зря. Мясо очень даже ничего. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Как следует уложившись, я уставился на бездушный, чуть пугающей своей темнотой потолок и думал о своем будущем. Лишь тот факт, что за этот день, я сумел познакомиться с таким количеством добрых людей, чем за всю свою жизнь, уже поднимал мне настроение и заставлял идти дальше, несмотря на то, насколько будет тяжело дальше. Я смог преодолеть сегодняшние препоны, неожиданно встречающиеся на моем пути, значит, сумею и завтра. Сейчас во мне бушевала неистовая уверенность в своих силах и предстоящее счастье, все ярче светящее на моем пути. Давно я не засыпал в таком настроении. Надеюсь, что вы, однажды, будете способны ложиться спать с мыслью о том, что сегодняшний день прошел не зря, что он принес что-то хорошее не только вам, но и окружающем вас людям.

Глава 12.

Меня обдало приятным прохладным ветерком. Еще не открыв глаза, я начал шарить вокруг себя рукой, везде натыкаясь на теплый песок, плавно стекающий сквозь пальцы. Испугавшись такой метаморфозы моей кровати, я резко открыл глаза и увидел лишь чистое голубое небо, на котором висело знакомое нам всем солнце. Пришлось приподняться, чтобы понять, где я, в конце концов, оказался. Но никак не был готов к увиденному.

Хватило всего секунды, чтобы увидеть огромный бескрайний океан, грубо бивший своими волнами песок, ненадолго оставляя белоснежную, похожую на сахарную вату, пену. Казалось, что темно-голубая вода силится сломать тонкую линию горизонта, угрожая вылиться за пределы Земли – настолько исполинских размеров представился мне океан.

Белый песок отражал солнечный свет, что заставляло меня прикрывать глаза, покрывал всю ближайшую от меня область. Мне не хотелось вставать, лишив себя возможности погреться и вдыхать морской бриз. Вокруг ни души. Только я, Океан и песок. Это пугало, но и окрыляло одновременно.

Я уже писал, что жизнь порой бывает парадоксальной?

В каком-то смысле смирившись, что останусь здесь навечно, до меня донеслись едва уловимые звуки игры на флейте. Изначально, я не придал этому никакого значения, списав все на разыгравшееся воображение, однако музыка не стихала, а даже наоборот, усиливалась. Мне не пришло в голову найти музыкального эстета, выбравшего такое живописное место для практики на инструменте. Его музыку я счел, как дополнение к шуму волн. Начало клонить в сон.

Когда музыка стала слышна настолько, что казалось, будто музыкант намеренно играет все громче, не дав мне заснуть, я решил встать и найти его.

– Кто здесь? – бросил я, однако ветер тут же поглотил мой вопрос, оставив меня без должного ответа.

Я решил идти к звукам и не прогадал – уже через несколько минут, показалась фигура человека, сидящего в позе лотоса, который не торопясь играл на пан-флейте. Если недавно его музыка начинала меня раздражать, то сейчас снова дарила невообразимое наслаждение.

– Простите, – сказал я, подойдя ближе к таинственному музыканту.

Музыкант не слышал меня, зато сейчас я мог получше разглядеть его. Это был старик, находившийся, мягко говоря, в преклонном возрасте. Моему удивлению не было предела.

Я ускорил шаг, почти вплотную подойдя к старику.

– Здравствуйте. Мне, конечно, не хочется прерывать вашу игру, но скажите, где мы?

Старик тихонько убрал от своих высохших губ флейту, слегка сощурив глаза. Он все так же сохранял молчание.

– Вы меня слышите? Где я?

– Неважно, где ты, важно, почему ты здесь, – тихо произнес старик.

Я обижено отвернулся к океану, наслаждаясь его безмятежностью. Мне не понравилось, что старик говорит загадками с человеком, который чудодейственным образом переместился со своего дивана на пляж. Меня мучили вопросы, на которые я хотел найти ответы.

– Я умер? – спросил я, поворачиваясь к старику.

– Ты жив. Пока что.

Его «оптимизм» не смог воодушевить меня должным образом.

– Разве в жизни так бывает?

– Жизнь может быть и лучше этого, – он дряхлой рукой обвел океан. – Вопрос в том, готов ли ты идти за этим лучшим?

– Я не понимаю…

Старик впервые с начала нашего разговора взглянул на меня своими выцветшими серыми глазами:

– Маркус, ты всю жизнь стоишь у пляжа, желая подойти к воде, но все так же страшишься этого.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Ты бы мог уплыть куда-угодно, – продолжал старик. – Тебе надо лишь совершить маленький прыжок. Свой первый прыжок в то самое «лучшее».

– Хотите, чтобы я уплыл отсюда?

– А ты хочешь? – спросил старик, берясь за флейту.

Я опасливо взглянул на океан.

– Утонуть там – проще простого. Понятия не имею, зачем мне это.

Старик ничего не сказал, принявшись снова играть на своем диковинном инструменте.

Собравшись уже уходить, как услышал едва уловимый звук треска. Первое, что пришло мне в голову, что началось землетрясение, от чего я принялся хаотично махать руками.

– Спокойно, – тихо сказал старик. – Посмотри на океан.

Все больше я убеждался в мысли, что старик душевнобольной. Однако, последовал его совету и посмотрел на воду.

Через мгновение, из глубоких синих вод вынырнул циклопических размеров кит, устраивая грандиозное шоу, от которого волосы встают дыбом. Животное, игнорируя законы физики, замерло в воздухе, как бы давая возможность насладиться его грацией и идеальными пропорциями тела, если так можно сказать о телосложениях китов. Время замерло, все вокруг стало тягучим, все внимание было сфокусировано на огромном млекопитающем. Однако, уже через секунду, король океанов тяжело упал в воду, оставив после себя кучу брызг, впитывающих яркий солнечный свет, из-за чего они больше походили на падающие в океан звезды.

– Это прекрасно, – промолвил я.

– Только не простой здесь всю жизнь, наблюдая, как все прекрасное проходит мимо тебя.

– Как вижу, вы упражняетесь в философии. У вас хорошо выходит.

Я еще раз осмотрел старика – он был одет в обноски, которые сложно было назвать одеждой, скорее, это были старые тряпки, из которых он наштопал себе одежду.

– И стиль одежды у вас, как у Сократа.

– Тянешь время, Маркус. На тебя это похоже.

– Как вас зовут?

Он не ответил.

Сам смысл слов старика я понял. И признаюсь, что был согласен с ним. Его пример с океаном – давал пищу для размышлений. Может, я и правда всю свою жизнь наблюдал за тем, как все прекрасное проносится мимо меня, и это был мой выбор. Если не выбор, то последствие моей трусости. Долой оправдания. Люди каждый день с лихвой оправдывают себя. Подходящего момента как такого не существует, в классическом понимании этого слова, ибо жизнь всегда есть тот самый момент.

– Знаете, а вы правы, – я пошел в сторону океана.

Когда я находился уже около воды, то обернулся, чтобы посмотреть на старика. Его поза и музыка остались неизменны – он словно забыл про меня, не поднимая головы, играл на флейте. Все-таки, мне хотелось, чтобы старик смотрел, как я вхожу в воду, хотя бы для моральной поддержки.

– Ну и ладно.

Медленно передвигая ноги, я зашел в воду, ничего не сняв с себя. Через минуту, мои ботинки наполнились теплой водой и это тепло будто проникло внутрь моего тела, поднимаясь все выше, до самого сердца. Я даже и не думал останавливаться. Пройдя чуть вперед, около моих ног начали, как в вальсе, кружиться маленькие разноцветные рыбы, приветствуя гостя.

Мне почудилось, что стал одним целым не просто с океаном, а с природой вообще. Плавно опустив руку в воду, чувствуя проникающее внутрь тепло, я начал вырисовывать кистью круги, пытаясь приманить поближе рыб. У меня возникло желание погладить их, но каждый раз, как моя рука оказывалась в непосредственной близости от них, морские обитатели резво уплывали в сторону. Им будто была омерзительна сама мысль, что их коснется человек.

Оставив рыб в покое, я легким шагом пошел дальше, все глубже погружаясь в воду. Вся одежда промокла, от чего она стала заметнее тяжелей, но это никак не убавляло моего энтузиазма дойти до самого горизонта.

Я хотел окунуться в воду, проплыв под ней некоторое расстояние, как вдруг услышал неприятный звон. Машинально прикрыв уши, я начал судорожно крутиться по сторонам, не понимая, что происходит. Посмотрев на небо, мне показалось, что оно стало белеть. Да, оно начало превращаться в огромный фонарь, все настойчивее слепя глаза. Уже через несколько секунд, я не мог смотреть на яркий небосклон, из-за чего мне пришлось наклонять голову вниз, при этом силясь игнорировать нарастающий звон. Еще через минуту, небо стало настолько ярким, что мне пришлось закрывать глаза руками, отворачиваясь спиной от него. Звон резал барабанные перепонки, и я, как угорелый, закрывал руками то уши, то глаза.

– Помогите, мужчина, – прокричал я, пытаясь отыскать на берегу старика.

Он безмятежно восседал на теплом песке, продолжая играть на флейте, игнорируя мои мольбы о помощи.

– Помогите! Слышите? Прошу вас. Помогите!

Согнув ноги и плотно закрыв уши, я принялся орать во все горло, моля Бога спасти меня. Голова гудела от неистовой боли, все тело дрожало. Звон стал настолько сильным, что я перестал слышать собственный голос. Мне было страшно даже приоткрыть глаза, думая, что тут же ослепну.

Силы иссякли, мои руки тяжело полетели вниз, голова накренилась в сторону, ноги отказали. Я упал в воду, все глубже проваливаясь в пустоту.

Прыжок.

**********

– ¡Levántate! ¡Levántate! ¿Oír? ¡Despierta111[1]!

Тяжело подняв голову, я медленно открыл глаза. Все плыло, однако смог разглядеть фигуру гида, метавшуюся по всему этажу.

– Qué… ¿Qué pasó112[1]? – спросил я.

Он резко подпрыгнул к дивану, хватая меня за плечи.

– Vide, – он отошел в сторону. – ¿Entiendes ahora? Revisé todo113[1].

Я лениво поднял глаза, желая снова погрузиться в сон.

Увиденное повергло меня в шок, тут же заставив встать с дивана. Сон как рукой сняло.

Уилла в кровати не было.

Глава 13.

В полном смятении, я накручивал круги, пытаясь сообразить, что нам делать дальше. Мне не верилось, что Уилл мог так запросто бросить нас, сбежав посреди ночи. Должно быть какое-то объяснение его побегу.

Надо успокоиться. Я присел на диван, где так недавно пускал слюни, видя седьмой сон и устало взглянул на гида.

– ¿Estás seguro de que revisaste todo114[1]?

– Sí, eso es todo. varias veces115[1] – ответил гид, не поднимая голову.

Он сидел за кухонным столом, погруженный в свои мрачные мысли, похлебывая чай. Казавшийся мне неотъемлемый оптимизм гида – испарился, оставив лишь жалкую горстку пепла. Всегда больно смотреть на грустного человека, который практически всегда по жизни пытается сохранять позитивный настрой, нежели на того, кто каждодневно остается угрюмым.

– Tenemos que pensar en ello116[1].

Значит так, думал я, сейчас десять минут шести утра, в восемь нас ждет человек, который отправит нас к Андам. Но без Уилла поездка срывается. Ситуация и впрямь щекотлива. Необходимо восстановить хронологическую цепочку последних событий: мы легли спать примерно без двадцати час ночи, в пять утра меня будит гид и сообщает, что Уилл пропал. Я явно что-то упускаю.

Ничего в поведении моего нового друга не наводило на мысль, что он собирается бежать. Когда он ушел? Как только я заснул? Дождался подходящего момента и дал по газам, как говорится. Струсил совершить опасную поездку в горы и тихо ушел, подумал я, это самое логичное объяснение, пока что. Может, испугался, что братья гида действительно захотят его убить ночью. Порой Уилл и правда вел себя как параноик, но не до такой же степени, чтобы ночью убегать из дома в неизвестном направлении.

Внезапно, я стал очень зол на горе дезертира. Кем надо быть, чтобы, никого не предупредив, покинуть тех людей, которые дали ему пищу и крышу над головой, тем самым разрушив их планы? Так не поступают. Кажется, я упоминал, что Уилл показался мне человеком, имеющим довольно бунтарский и строптивый характер, в котором хорошо угадывался классический ущемленный эгоизм, однако, даже для него это выходило за всевозможные границы дозволенного.

Знаете, мне надоело бегать за ним. Довольно. Сама судьба будто бы против моей поездки. Я не собираюсь целыми сутками выслеживать больного параноика эгоиста, уговаривая его отправиться со мной на горы.

– El viaje se cancela. Este es el final117[1].

Гид удивленно взглянул на меня, поверх своей кружки:

– ¿Por qué?

Я вскочил с дивана, настолько быстро, что у меня потемнело в глазах:

– ¿Crees que es normal? Huyó como el último cobarde, habiendo arruinado todos nuestros planes. ¿Y ahora tenemos que buscarlo de nuevo, corriendo por el pueblo118[1]? – я указал на спальное место Уилла.

Гид не без интереса посмотрел на указанное мною место, чуть приподнимаясь со стула:

– Escucha, no se llevó toda la mochila119[1].

Резко крутанувшись на сто восемьдесят градусов, я посмотрел на сдвинутые кресла. В углу лежал чуть затасканный рюкзак Уилла. Меня инстинктивно потянуло к нему. Быстрым шагом подойдя к находке, я удручено осмотрел ее. За моей спиной стоял гид, который рассматривал спальное место сбежавшего туриста.

– Vide, – сказал он, потянувшись вперед.

Внимательно следя за его действиями, я увидел, как гид ухватился пальцами за угол листа, выглядывающего из-под подушки.

– ¿Qué es esto? – спросил я, пока мой приятель раскрывал сложенный пополам лист бумаги.

– Mensaje, – ответил он, растерянным взглядом уставившись на записку. – Aquí en inglés120[1].

Я забрал у него лист, направляя его к окну. Гид чуть ли не подпрыгивая, выглядывал через мое плечо.

Привет, Маркус! Мне пришлось ненадолго отойти.

Нужно закончить кое-какие дела. Надеюсь, что успею к восьми утра.

Уилл

– ¿Qué dice121[1]? – не унимался гид.

Мне пришлось несколько раз перечитать эту лаконичную записку, оставленную Уиллом, чтобы свыкнуться с реальностью.

– ¿Qué dice? – уже повысив голос, повторил свой вопрос гид.

Устало опустив руку с листом, я посмотрел в окно, через которое уже можно было угадать первые лучи солнца, неторопливо наполнявшие жизнью новый день.

– Вот же идиот.

Глава 14.

Гид выхватил лист, снова пытаясь разобрать написанное. Вместо того, чтобы ответить на интересующий его вопрос, я медленно покачивал головой, все так же уставившись в окно. Казалось, что оставленная записка развеет туман сомнений и волнений, заложив в нас надежду. Напротив, этот лист напрочь убил во мне не только надежду, но и сами мысли о поездке, не говоря уже о том, что злоба на Уилла увеличилась раза в два.

Делать нечего. Оставалось лишь ждать Уилла, теша себя тем, что он, возможно, успеет в назначенный час. Верилось с трудом, скажу я вам. Этот человек отобьет всякое желание отправиться в путешествие —вдруг где-нибудь в Аргентине или, допустим, Франции, жизнь сыграет с вами злую шутку, подкинув такую личность, как Уилл. Можете быть уверены – ваш отпуск превратится в выживание, а вместо утренних променадов по центру Парижа, вас ждут нескончаемые погони за этим монстром.

Пока я мысленно представлял, каким пыткам подвергну своего земляка, братья гида спустились к нам на первый этаж, усаживаясь за кухонный стол.

– ¿Qué son las personas tristes122[1]? – спросил один из братьев, доставая валянное мясо из холодильника.

– El segundo turista escape, – ответил гид. – Y dejó una nota123[1].

Если братья пытались сделать вид, что они не рады этой новости, то у них вышло ужасно. Один из них даже хлопнул в ладони, радужно улыбаясь.

Я сказал, что Уилл написал в своем сообщении, ожидая получить слова поддержки, что он успеет к нам до восьми утра.

– Bueno, que no tenga prisa124[1], – с издевкой произнес один из братьев, начав наливать всем в кружки кофе.

Их реакция была ожидаема, ничего другого ждать не стоило. Все-таки, пару часов назад они хотели убить его. Была мысль, что гид заразит меня своим хроническим оптимизмом, но он гордо хранил молчание, видимо, боясь пойти наперекор всеобщей радости братьев. Так что, его можно было понять.

Пока братья уплетали мясо, фрукты, не забывая про горячее кофе, а гид сидел рядом с ними, я пошел к рюкзаку Уилла. Да, мне пришло в голову порыться в его вещах. Разумеется, многие возьмутся читать сентенции, призывая сохранить лицо джентльмена, однако, по какой-то неизведанной мне причине, я был уверен, что смогу лучше узнать Уилла, найдя ответы на вопросы касаемо его таинственного поведения и ночному побегу.

Искоса глянув на кухонный стол, где сохранялась все такая же беззаботность, я, как сапёр, аккуратно открыл рюкзак, ожидая увидеть приведенную в действие бомбу. Сверху лежало пару футболок, шорты, солнцезащитные очки и шпагат. Ничего особенного. Расстроившись, я начал вынимать одежду, кладя ее на кровать Уилла, постепенно добравшись до дна рюкзака.

В самом внизу лежало пару фантиков от батончиков, крошки и, чему я был несколько удивлен, карта Нью-Джерси. Когда я раскрыл карту, оттуда выпал плотный пожелтевший чуть меньше размером самой карты лист бумаги. Такая бумага обычно очень старая, подумал я. Подняв ее с пола, меня резко обкатило волной страха, что обнаруженную мною находку никто не должен видеть. Быстро убрав вещи обратно в рюкзак, я направился к выходу, решив рассмотреть лист на улице.

Не успев сделать и пару шагов в направлении двери, как гид, пристав со стула, грозно посмотрел на меня:

– ¿Qué tienes ahí125[1]?

Я быстро спрятал лист за спину.

– Dónde es? ¿Esto es? – мои ладони чуть вспотели. – Mapa de América. Iré a dar un paseo126[1].

Гид ничего не ответил, тяжело присев обратно на стул.

Быстром шагом, я вышел на улицу, где меня тут же встретили слегка согревающие солнечные лучи. После чего завернул в сторону, осторожно посмотрел в окно дома гида, убеждаясь, что они не следят за мной. Кажется, я становлюсь таким же параноиком, как Уилл. Братья все так же сидели на своих местах, заканчивая завтракать, только лицо гида выглядело чересчур угрюмо. Может, он понял, что его обманывают.

Уже успокоившись, что за мной никто не следит, я отошел на пару шагов от дома, на ходу разворачивая хрупкий лист бумаги. Подумать только – как Уиллу хватило мозгов так небрежно хранить такой ветхий лист. Если он, конечно, представляет из себя хоть какую-то ценность.

Не буду врать, что, когда я развернул лист, у меня дрожали руки. Однако, это был не предел, потому что, увидев содержимое на бумаге, у меня начались трястись все члены моего тела. Я, как человек пересмотревший множество фильмов, знал, что именно в таких моментах происходит западня, где главного героя убивают и забирают у него интересующие врагов вещи. Я импульсивно осмотрел улицу. Никого.

Этот папирус, как я его прозвал, был картой, на которой с краю методической точностью были нарисованы горы, в середине находились несколько десятков маленьких поселений деревушек, похожих на ту, где сейчас был я. В самом низу карты графическим почерком написано предложение на незнакомом мне языке, очень походившим на испанский.

Больше всего меня поразило, как автор карты, мастерcки объединив черчение и само рисование, сумел реалистично изобразить деревушки и горы, не забыв добавить реки и хвойные леса.

Долго думать не пришлось: я был уверен, что эта карта отображает здешнюю местность. Теперь вопросов стало еще больше. Откровенно говоря, где-то в глубине души, мне хотелось верить, что это всего лишь красиво сделанный сувенир, проданный в типичной маленькой чилийской лавке, не имеющий никакого отношения к реальности. Уилл все больше казался мне загадочной личностью.

Мне стало немного дурно. Поэтому я сложил карту обратно и пошел в сторону соседнего дома, намереваясь спрятаться под тенью его крыши от солнца. Хотелось курить.

Это утро не перестало одаривать меня «сюрпризами» – в то время, пока я надеялся найти в кармане куртки завалявшуюся сигарету, увидел, как в пару метрах от меня, под крышей того самого дома, где хотел приютиться, стоял человек и, судя по его фактуре, это был мужчина. Я чуть замедлил шаг, пытаясь рассмотреть незнакомца. Через несколько секунд, почувствовав кончиками пальцев смятую сигарету, я ловко вынул ее из кармана, тут же заснув в рот.

Мужчина не двигался, не замечая меня. Видимо, он был поглощён своими мыслями. Не только у меня было тяжелое утро. Намереваясь попросить у незнакомца огонь – я только сейчас понял, что его у меня нет, попытался привлечь внимание, окрикнув его.

–Señor.

Никакой реакции. Я подошел к нему еще ближе, собираясь снова позвать его, как вдруг, мужчина резко вышел из тени, направившись мне навстречу.