Первая тишина. Том 4

— Троих можно провести сегодня, — предложил сотрудник. — Сто пятьдесят закрыты, ещё три пойдут в остаток. На четвёртого потом доберёте.

Мужчина сразу посмотрел на жену. Та прижала младшего мальчика к себе и едва заметно покачала головой.

— Нет, — решил он. — Вместе пришли, вместе и зайдём. Сколько осталось?

— Сорок семь молчунов. Или переходите на второй вариант, если вам так быстрее.

Мужчина несколько секунд молчал, после чего выражение его лица заметно изменилось.

— Живых я сюда таскать не буду.

Сотрудник пожал плечами, словно подобный ответ слышал уже много раз.

— Никто не заставляет. Тогда сорок семь молчунов, и вопрос закрыт. Пока семья остаётся на внешнем периметре, воду получите, место у вас есть. Карантин вы уже прошли, поэтому доберёте норму — оформляем всех четверых и заходите внутрь.

Мужчина кивнул, забрал со стола какую-то бумажку и вернулся к жене. Старший мальчик сразу поднял один из рюкзаков, после чего вся семья медленно направилась к палаткам.

Я проводил их взглядом. Вот теперь условия Маяка переставали быть абстрактным рассказом Ломова. Четыре человека стоили здесь двух сотен молчунов, а если очень хотелось ускорить процесс, существовал другой курс — пять живых за одного. Причём мужчина за столом произнёс всё это с такой будничностью, словно речь шла о мешках цемента.

Андрей Викторович заметил мой интерес и остановился рядом.

— Что-то не нравится?

— Пять живых за человека мне с самого начала не нравились.

Он посмотрел вслед уходящей семье и спокойно пожал плечами.

— Поэтому никто не заставляет выбирать этот вариант. Молчунов принимаем точно так же.

— А откуда у человека возьмутся пять живых, которых он может вам отдать, ты предпочитаешь не спрашивать?

Андрей Викторович повернулся ко мне. На этот раз прежней добродушной улыбки на его лице уже не было.

— Я предпочитаю не спрашивать людей о том, что происходило с ними до наших ворот, пока это не касается безопасности Маяка. У тебя в группе свои правила, у нас свои, и каждому новому человеку условия называют заранее.

Спорить дальше смысла не было. По крайней мере, теперь я увидел систему в действии. Оставалось понять, что происходило с теми, кто необходимые пятьдесят молчунов быстро собрать не мог.

Ломов заметил, куда я смотрю.

— Вот про это я тебе и говорил. Тут можно жить. Понятно, что рай никто не обещал, зато ночью возле твоего гаража створку молчуны не грызут и Кривцов в гости не приходит.

— Давай ты пока не будешь продавать мне экскурсионный тур, — ответил я. — У меня есть глаза.

Он довольно улыбнулся и больше тему не развивал.

Формально разговаривать с теми, кто находился на карантине, нам никто не запрещал, однако желания общаться с посторонними люди явно не проявляли. Большинство просто занималось своими делами, а стоило кому-нибудь из нас задержать на них взгляд, как человек почти сразу находил себе особенно важное занятие в противоположной стороне.

Элина некоторое время наблюдала за женщиной, которая сидела возле стены и латала детскую куртку, потом всё-таки подошла ближе и присела возле неё на корточки.

— Извините, а вы давно здесь ждёте? — спросила Элина.

Женщина подняла глаза, несколько секунд рассматривала её, после чего снова вернулась к куртке.

— Четвёртый день уже.

— А Андрей Викторович сказал, что карантин всего сутки.

— Карантин сутки. Мы его уже прошли, только условия пока не закрыли. Муж добирает, поэтому мы всё ещё здесь.

Элина невольно посмотрела на девочек возле стены, одна из которых продолжала увлечённо выкладывать из крышек какой-то узор.

— И как здесь вообще?

На этот раз ответ появился после небольшой паузы.

— Живём. Кормят нормально, вода есть, ночью спокойно.

— А дальше за этим забором уже сам Маяк?

Женщина слегка повернула голову в сторону брезента. Мне показалось, что она сейчас что-то добавит, поскольку игла замерла у неё между пальцами. В этот момент по дорожке прошёл один из охранников. Он просто нёс две пластиковые канистры и разговаривал со своим напарником, даже головы в нашу сторону не повернул, однако женщина сразу продолжила шить.

— Вам Андрей Викторович всё расскажет, — произнесла она уже гораздо суше.

Элина удивлённо посмотрела на неё.

— Я просто спросила…

— Девушка, я услышала вопрос. Вам лучше у начальства спрашивать, если интересно.

В её голосе раздражения почти не было. Скорее звучало желание закончить разговор как можно быстрее, причём появилось оно слишком резко, чтобы списать всё на обычную неприязнь к незнакомым людям.

Элина поднялась и вернулась ко мне. Когда мы отошли на несколько шагов, она тихо заметила:

— Странная какая-то.

— Возможно, просто осторожная. Здесь сейчас осторожность неплохо помогает доживать до следующего утра.

Я сказал это прежде всего для Элины, а сам продолжал наблюдать за женщиной. Стоило нам отойти, как она снова спокойно заговорила с девочками и даже улыбнулась одной из них. Андрей Викторович в это время стоял чуть поодаль и разговаривал с охранником, поэтому определить, слышал ли он разговор, я не мог. Впрочем, ещё несколько минут назад мы уже услышали достаточно, чтобы понять, насколько здесь любят вопросы о происходящем за внутренним забором.

Андрей Викторович дал нам ещё несколько минут осмотреться, хотя попытку Ломова подобраться к брезенту и заглянуть за внутренний забор пресёк сразу. Сам я даже пробовать не стал. Если местные намеренно закрыли эту часть территории от посторонних глаз, показывать её трём вооружённым незнакомцам никто не собирался, и на их месте я поступил бы точно так же. После недавнего нападения удивляло скорее другое: нас вообще провели по внешней территории, обработали Ломову рану и собирались спокойно отпустить обратно. Видимо, рассказы о том, что Маяку нужны новые люди, всё-таки были далеко не пустыми словами.

— Ну что, господа хорошие? — позвал нас начальник охраны.

— Пора и честь знать? — усмехнулся Ломов.

— Пора, — Андрей Викторович не стал отрицать.

— Пойдёмте, — сказал я. — Спасибо большое, что провели нас по территории.

Мы дошли до внешних ворот. Андрей Викторович остановился возле маленького помещения охраны и коротко распорядился вернуть наши вещи. Один из его людей ушёл внутрь, а мы остались под навесом. Здесь уже хорошо просматривалась дорога наружу и кусок промзоны за ограждением.

Через пару минут охранник вынес пластиковый ящик и поставил его на стол. Внутри лежало всё, что у нас забрали: автоматы, пистолеты, магазины, ножи и мелочь из карманов. Всё лежало на месте, ничего не пропало, что тоже вызывало небольшое удивление.

Мы забрали свои пожитки и оружие. Закончив, я отдал пустой ящик охраннику. Андрей Викторович тем временем открыл наружную калитку и жестом показал, что дальше мы можем идти самостоятельно.

За воротами я отошёл подальше от поста, вставил магазин и проверил ремень. Элина зарядила оружие рядом. Ломов попытался сделать то же самое одной рукой, второй придерживая себя за ограждение, однако быстро понял, что получается так себе. Я забрал у него автомат, вставил магазин и вернул обратно.

Мы уже собирались уходить, когда Андрей Викторович окликнул меня. Я остановился и повернулся к воротам. Он стоял внутри периметра, придерживая калитку рукой, и выглядел всё так же спокойно.

— Сергей, если всё-таки приведёшь своих, идите сразу через внешний пункт. Охрана получила ваши приметы, поэтому второй поход через В-7 закончится гораздо быстрее сегодняшнего.

— Я понимаю с первого раза, — ответил я.

— Вот и хорошо. Есть ещё один совет, который тоже лучше запомнить. Если вы всё-таки успели увидеть в В-7 что-нибудь лишнее, постарайтесь это забыть. Жить спокойнее будет.

Я задержал на нём взгляд. Андрей Викторович больше ничего не добавил, просто подождал несколько секунд и отпустил калитку. По выражению его лица понять что-то было трудно, да я и не собирался устраивать разговор возле ворот.

— Пошли, — сказал я своим. — До вечера ещё надо добраться домой и объяснить людям, что наш сказочный Маяк оказался вполне настоящим.

Элина быстро догнала меня. Ломов двинулся следом, чуть медленнее из-за ноги. За спиной закрылась калитка, потом лязгнул засов.

Мы прошли вдоль забора и свернули к дороге. Через несколько минут корпуса Маяка начали исчезать за деревьями, и вокруг снова осталась знакомая промзона с брошенными машинами, закрытыми воротами складов и пустыми окнами.

Следовало забрать тележку и опять везти Ломова в ней. Это сейчас, пока действовал укол, он практически не чувствовал дискомфорта, но экспериментировать с больной ногой совсем не входило в мои планы.

У тележки мы были через несколько минут. Она осталась стоять ровно в том месте, где мы её оставили.

— Не угнали, блин, — прокомментировал Ломов. — А я, честно говоря, переживал!

Теперь, когда мы отошли от Маяка на достаточное расстояние, Элина первой вернулась к последней фразе начальника безопасности.

— Как думаешь, он знает, что мы видели, Серёж? — прошептала девчонка.

— Если бы точно знал, разговор мог получиться другим. Сейчас он либо подозревает, либо проверяет каждого, кто забирается в сектор, — высказал я своё предположение.

— На идиота он точно не похож, — высказался Ломов, залезая в тележку.

Тут я был с ним солидарен. Андрей Викторович производил впечатление профессионала, который знал своё дело не понаслышке.

— Про бассейн нашим расскажем? — спросила Элина.

При одном воспоминании о том месте она заметно помрачнела. Понять её было легко. После двора с детьми, развешанного белья и нормального медицинского корпуса бетонный бассейн из В-7 выглядел ещё более дико. Эти две части Маяка пока никак не складывались у меня в одну понятную картину.

— Расскажем всё, что видели, — решил я. — Про бассейн тоже. Смысла скрывать это от своих нет.

Элина несколько секунд шла рядом, затем спросила:

— А сюда их приведём?

Вот с этим вопросом всё было гораздо сложнее. До сегодняшнего дня Маяк существовал для меня главным образом в рассказах Ломова и слухах, которые доходили до гаражей. Теперь я увидел его собственными глазами. Здесь действительно имелись врачи, вода, электричество, охраняемый периметр и несколько сотен людей, которые могли позволить детям сидеть во дворе и играть крышками от бутылок. Для нашего кооператива даже половина этих возможностей означала огромный шаг вперёд.

Одновременно существовал В-7. Белые собирали молчунов, сортировали их, использовали акустическую установку и кормили одну тварь другой. Вдобавок Андрей Викторович слишком внимательно следил за тем, что именно мы успели увидеть.

— Вернёмся, расскажем людям, что нашли, потом спокойно решим, — наконец сказал я. — Если кому-нибудь срочно потребуется врач, это отдельный разговор. После того, что сегодня сделали с ногой Ломова, спорить с местной медициной глупо. Переселять весь кооператив только потому, что здесь есть вода и стены, я пока тоже не готов.

Ломов уже добрался до тележки и осторожно усаживался внутрь, стараясь не задеть раненую ногу.

— То есть опять будешь копать, пока не узнаешь, что у них под каждым сараем лежит?

— Хотя бы до того момента, пока не пойму, зачем им В-7 и почему туда таскают молчунов. Если после этого окажется, что Маяк действительно лучшее место для наших, я первым это признаю.

Ломов устроился поудобнее и задумался. Теперь даже ему было трудно спорить с тем, что у Маяка имелась вторая сторона. Ногу ему здесь действительно привели в порядок, но бассейн в В-7 он видел собственными глазами вместе с нами.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Только если завтра Инна Павловна посмотрит на мою ногу и скажет, что мне обратно к этим докторам, геройствовать я не стану.

— Вот это как раз будет разумно. Сегодня тебе уже сделали всё, что могли сделать быстро, а дальше посмотрим по состоянию.

Я взялся за ручки тележки. Укол пока работал, поэтому Ломов выглядел гораздо бодрее, чем несколько часов назад, однако тащить его обратно пешком никто всё равно не собирался. Нам ещё предстояло выбраться из промзоны и добраться до гаражей до темноты.

Ломов вытянул здоровую ногу, проверил, удобно ли лежит раненая, и довольно откинулся назад.

— Ну всё, командир, пациент готов.

Мы двинулись к выходу из промзоны. То ли обратно попалась дорога хуже, то ли за сегодняшний день я всё-таки успел вымотаться, но теперь каждый разбитый участок асфальта ощущался через ручки тележки особенно хорошо. Ломов тоже перестал шутить и сидел молча, стараясь лишний раз не тревожить раненую ногу.

После сегодняшней истории изменилось и моё отношение к нему. Когда нас прижали в В-7, Ломов предложил остаться и прикрыть отход, прекрасно понимая, чем подобное решение могло для него закончиться. Такие вещи в нынешней жизни стоили значительно дороже красивых слов, а я их обычно не забывал.

— Спасибо тебе, — сказал я спустя некоторое время.

Ломов поднял голову и несколько секунд смотрел на меня, словно решая, стоит ли вообще отвечать. Потом только коротко кивнул и снова устроился удобнее.

После этого разговор сам собой закончился. Ломов придерживал автомат между коленями и некоторое время смотрел куда-то вперёд, а когда корпуса Маяка окончательно скрылись за деревьями, всё-таки вернулся к тому, о чём явно думал последние минуты.

— Только давай заранее об одном договоримся, Серёг. Если вы решите собирать плату за вход, я с пацанами среди этого самого «товара» ходить не буду.

Я даже шага не сбавил.

Он больше ничего не сказал, а у меня перед глазами сразу возникли створки гаража, за которыми оставалась сорок одна пойманная тварь. Сколько из них ещё сохраняли нужную Белым реакцию, я понятия не имел, однако теперь эта цифра означала уже кое-что вполне конкретное. Если подойдут все сорок одна, до первого пропуска в Маяк нам не хватало всего девяти молчунов.

К кооперативу подошли ближе к вечеру.

Я остановил Элину жестом ещё метров за семьдесят до ворот. На крыше административного здания сидел человек с оружием. Через несколько секунд он заметил нас, поднялся и что-то крикнул вниз. Почти сразу за воротами началось движение.

— Похоже, нас уже ждут, — тихо сказала Элина.

— Или ждут кого-то другого, — ответил я. — Оружие пока не убирай.

Ломов напряжённо покосился на закрытые створки. Мы прошли ещё десяток метров, когда сверху раздался знакомый голос:

— Сергей! Стойте пока там!

Я поднял голову. Наблюдатель уже стоял у края крыши и внимательно рассматривал нас.

— Нас трое! — крикнул я. — Я, Элина и Ломов!

— Вижу. Подождите!

Он исчез из виду. Элина тотчас посмотрела на меня.

— Что-то случилось.

Через минуту показался Дмитрий. Он подошёл к калитке, посмотрел на нас через щель между створками и только после этого отодвинул засов.

— За время вашего отсутствия гости появились, — сказал он вместо приветствия.

— Кто пришёл?

— Внутри расскажу. Давайте быстрее!

Калитка открылась ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Первой я пропустил Элину. Следом доковылял Ломов, которому пришлось выбраться из тележки ещё перед воротами. Дмитрий подхватил его под руку и помог перебраться через порог, после чего я вошёл последним и дождался, пока за моей спиной снова задвинут засов.

Только после этого Дмитрий повернулся к нам и сразу заметил свежую повязку на ноге Ломова. Он присел рядом, несколько секунд рассматривал её, затем поднял глаза на меня.

— У Инны Павловны таких материалов вроде не было. Вы всё-таки добрались до Маяка?

— Добрались, — подтвердил я. — Только сначала расскажи, что за гости появились у нас.

Глава 4

— Пойдём, покажу, — сказал Дмитрий и вздохнул. — Тут у нас за пару часов тоже скучно не было.

Во дворе действительно чувствовалось, что люди готовились к проблемам. Семён Ильич занял место возле ворот, Вика стояла у прохода между рядами с ружьём…

Лиза появилась возле дальнего гаража, увидела нас и сразу остановилась. Я поднял ладонь, показывая, что со мной всё нормально. Она кивнула, однако с места пока не ушла, продолжала смотреть.

Дмитрий повёл нас к забору. Тело лежало возле штабеля покрышек, прикрытое старым брезентом до груди. Мужчина лет тридцати пяти, крепкий, коротко стриженный, одежда грязная. Возле головы на бетоне уже подсохла кровь.

Я присел рядом и осмотрел руки, обувь, карманы куртки, которые кто-то уже вывернул.

— Теперь рассказывай по порядку. Сколько их было, откуда пришли, кто первым увидел и почему этот лежит здесь.

Дмитрий сел на корточки напротив и устало провёл ладонью по лицу.

— После вашего ухода долго было тихо, — он начал рассказывать. — Потом Лиза заметила человека возле заднего прохода. Он сидел снаружи и наблюдал, внутрь сразу не полез. Мы решили попробовать взять его тихо, потому что второй раз отпускать разведчика просто так уже совсем не комильфо. Паша пошёл через соседний ряд, Семён Ильич страховал. Когда начали сходиться, обнаружился второй мужик. Он сидел дальше, со стороны частного сектора, и прикрывал первого.

— То есть пришли уже парой и заранее распределились, — уточнил я. — Что случилось дальше?

— Первый заметил Пашу и сразу начал отходить. Ильич попытался его остановить, тогда этот вытащил ствол и два раза шмальнул. После этого тихого разговора у нас уже не получилось.

Дмитрий виновато развёл руками.

— Семён Ильич ответил, попал сразу. Второй ушёл в сторону частного сектора, мы за ним не полезли.

Я посмотрел на старика возле ворот.

— Правильно сделали. После двух выстрелов бегать по частному сектору за вооружённым человеком — хороший способ собрать там ещё и молчунов. Твари подходили после стрельбы?

— Трое появились минут через десять, — ответил Дмитрий. — Мы их увели от ворот. Сейчас там чисто.

Вот теперь картина выглядела логично. Я ещё раз осмотрел мёртвого, на этот раз уже внимательнее.

— Что нашли при нём, кроме оружия?

Дмитрий поднялся и махнул в сторону мастерской.

— Вот это тебе лучше увидеть самому. Пистолет обычный, нож, пару магазинов и бумага в кармане. Сначала думал, карта города, потом развернул и сразу решил ничего на ней не трогать.

— Показывай, — заинтересовался я.

Мы пошли в гараж мастерской, и Дмитрий достал из-под металлической кружки сложенный вчетверо лист и разложил его на верстаке. Я придвинулся ближе. На листе было нарисовано несколько кривых рядов, прямоугольник административного корпуса, ворота, задняя сторона кооператива. Нарисовано было как курица лапой, но вот сам смысл читался прекрасно.

Возле ворот стояли две отметки. На крыше административного здания — ещё одна. Несколько стрелок показывали проходы между гаражами. Рядом с задним проломом был поставлен жирный крест, ниже кто-то подписал время и пару цифр.

Элина встала рядом со мной и наклонилась над листом.

— Это наши посты. Вот здесь обычно Семён Ильич сидит, здесь Дмитрий дежурит, а эта стрелка ведёт прямо к заднему проходу. Они даже время записывали.

— Долго следили? — спросил я.

Дмитрий лишь пожал плечами.

— Сегодняшние двое могли сидеть несколько часов. Может, кто-то приходил раньше. После прошлого нападения мы знали, что адрес у них есть, поэтому особого открытия тут нет. Только вот такой схемы раньше у них в руках мы не видели.

Я провёл пальцем вдоль нарисованных ворот, потом остановился возле отметки у заднего прохода.

— Адрес они знали давно. Теперь изучают, как именно сюда заходить, где стоят люди и в какое время меняются посты. Это уже подготовка, — заключил я.

Ломов тоже зашёл в гараж, тяжело хромая, и подошёл к верстаку, опёрся ладонью на край и некоторое время изучал рисунок.

— Я вроде говорил, что второй раз они полезут уже с головой. Первый штурм показал им, где они получили по зубам, — прокомментировал он.

Возразить было нечего.

Я сложил карту обратно и убрал её себе.

— Сейчас усиливаем наблюдение у заднего прохода, смены на постах меняем ежечасно. А потом я расскажу, где мы были и почему сегодняшний рисунок сильно ускорил один разговор, который всё равно пришлось бы проводить.

Дмитрий покосился на меня.

— Какой ещё разговор?

Я кивнул в сторону двора, где между гаражами ходили наши люди.

— Про переезд. Зэки уже рисуют схему кооператива, так что ждать следующей попытки здесь я не собираюсь.

Разговор напрашивался — к мастерской уже подтянулись люди. Ломова заметили первым, точнее, его свежую повязку, которая выглядела слишком аккуратно для наших запасов марли и бинтов. Вика что-то спросила у Элины, Павел подошёл ближе, Никита вообще направился следом за нами, явно рассчитывая услышать историю раньше остальных.

Я остановился возле двери, обводя всех взглядом.

— Сейчас все расходятся по своим делам. Через некоторое время соберу всех и расскажу сразу всем, чтобы потом по гаражам десять разных версий не ходило. Дима, Инна Павловна, Григорий Семёнович — со мной. Элина тоже идёт.

Никита сразу скривился.

— Дядь Сергей, ну я же всё равно потом узнаю. Можно хотя бы сейчас послушать, раз там что-то серьёзное произошло?

Я улыбнулся, ничего не говоря, доходчиво так улыбнулся. Никита пробормотал что-то себе под нос, но всё-таки ушёл. Я пропустил Инну Павловну в мастерскую, дождался Антенну и прикрыл створку. Ломов добрался до верстака и сразу присел на край старого стула. Его лицо после дороги опять побледнело, хотя держался он вполне прилично. Но я-то понимал, что укол, который он получил в Маяке, уже не работает как прежде и держится мужик на морально-волевых.

Дмитрий дождался, пока створка мастерской закроется, и только после этого повернулся ко мне. За стеной ещё слышались голоса расходившихся людей, кто-то протащил по бетону железку, потом двор снова успокоился.

— Ну теперь рассказывай. Вы ушли на несколько часов, Ломов вернулся с такой повязкой, какой у нас отродясь не было. Что произошло?

Я поставил автомат возле верстака и освободил себе место среди инструментов.

— До В-7 мы добрались. Обратно вышли уже через Маяк.

Дмитрий нахмурился. По лицу Антенны тоже было видно, что одной этой фразы ему вполне хватило, чтобы догадаться о неприятностях.

Я рассказал, как нас обнаружили в секторе. Белые перекрыли выходы, заняли коридоры и предложили сложить оружие. При раненом Ломове прорыв через две группы вооружённых людей выглядел способом быстро закончить разведку вместе с собственной жизнью, поэтому пришлось договариваться.

— Положили стволы на пол и вышли, — закончил я. — После этого нас обыскали и отвели к начальнику охраны.

Дмитрий покачал головой.

— И всё?

— Почти. Ломову сразу привели медика. Рану обработали, перевязали, сделали укол. Потом поговорили с нами, провели по внешней части территории и отпустили. Оружие тоже вернули.

Последнее уже вызвало реакцию. Антенна даже переспросил про магазины и патроны, словно допускал, что автоматы нам могли вернуть исключительно ради красивого жеста. Пришлось подтвердить: ящик отдали целиком, из карманов тоже ничего не пропало.

Инна Павловна всё это время слушала вполуха. Свежая повязка интересовала её куда сильнее местной дипломатии, поэтому Ломову пришлось вытянуть ногу и терпеть осмотр.

Она осторожно приподняла край бинта, проверила рану и довольно долго молчала. Ломов сперва ещё пытался изображать безразличие, потом всё-таки перестал дёргать ногой.

— Хорошо сделали, — вынесла она наконец вердикт. — Обработано нормально, материалы нормальные. Сегодня трогать больше не будем, вечером посмотрю ещё раз.

Для неё этих нескольких слов было достаточно. Для меня тоже. В нашем положении нормальный медик уже сам по себе стоил очень дорого.

— Там медицинский корпус есть, — добавил я. — Несколько человек работают постоянно. При нас привезли раненого с вылазки, сразу забрали внутрь. Санитарная машина своя, лекарства есть. С водой тоже порядок, электричество работает.

Инна Павловна сразу вспомнила о тех, кто лежал у неё в медбоксе. Максим всё ещё оставался тяжёлым, мать Артёма продолжала температурить, Сенька требовал наблюдения. На этом фоне Маяк впервые переставал выглядеть для нас чужой крепостью где-то в городе и превращался в место, способное решить вполне конкретные проблемы.

— Людей там сколько? — спросил Дмитрий.

— Несколько сотен точно есть. Семьи есть, дети есть. Живут внутри постоянно, работают, воду набирают, бельё сушат. Мы собственными глазами видели.

Ломов довольно усмехнулся.

— А я вам что говорил?

— Подожди радоваться, — сказал я. — Сейчас дойдём до второй половины.

Он сразу понял, о чём речь. Элина до этого стояла возле стены и почти не вмешивалась, однако после этих слов подошла ближе к верстаку.

Второй раз пересказывать В-7 по минутам я не собирался. Для разговора хватало главного. Белые привезли туда молчунов. Живых, связанных, собранных явно заранее. После включения акустической установки твари почти одновременно потеряли активность, и рабочие спокойно начали ходить рядом с клетками.