«Бытие и время» Мартина Хайдеггера

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: «трудности выражения» — это не «недостаток слов», а структурная проблема: функция не может быть выражена в грамматике данности. «Новая терминология» — это не «изобретение слов», а описание функции, которая не подчиняется субъект-предикатной структуре. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

C.12. Граница: что раздел «C» не решает.

Важно зафиксировать границу, чтобы различение Тома I не превратилось в «закрытие» проблемы. Раздел «C» не решает вопрос о бытии; он только очерчивает предварительное понятие феноменологии. Различение функция / данность проясняет, почему феноменология не «наука о явлениях», но не объясняет, почему бытие вообще становится феноменом. Это объяснение — задача §§ 8–9 (план, тематика анализа) и § 44 (истина), и Том I здесь не даёт готового ответа.

Кроме того, различение функция / данность не отменяет хайдеггеровского тезиса о «герменевтике». Оно только показывает, в каком смысле герменевтика является «учением об условиях возможности»: не потому, что она «объясняет» бытие, а потому, что она описывает функцию, которая делает возможным любое объяснение. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

C.13. Современное дополнение.

В исследовании 2025 года Francesco Scagliusi показывает, что различение феномена и видимости у Хайдеггера не просто «устраняет иллюзии», а указывает на структурную особенность бытия: оно показывает себя через сущее, но не как сущее. Это означает, что феноменология не может «овладеть» бытием как объектом; она может только следовать за способом, каким бытие даёт себя в сущем, и расчищать путь для этого даяния.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет уточнить: «показывает себя через сущее» — значит, функция становится данностью, не подменяясь ею. «Не как сущее» — значит, данность не исчерпывает функцию. Феноменология должна описать это отношение, не подменяя функцию данностью. «Расчищать путь» — значит останавливать подмену функции данностью, которую производит традиция.

Ключевые моменты.

1. Феноменология = ἀποφαίνεσθαι τὰ φαινόμενα. Не «наука о явлениях», а метод, позволяющий видеть самопоказывающееся из него самого. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: феноменология — это функция, а не данность.

2. Феноменология не называет предмет. В отличие от «теологии» или «биологии», она указывает только на способ выявления. Её «предмет» определяется тем, что должно быть показано. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: «теология» и «биология» работают с данностями; феноменология — с функцией.

3. Главный феномен — бытие сущего. Оно обычно скрыто, и задача феноменологии — прорваться к нему. Феноменология имеет дело не с «явлениями» в смысле Erscheinung, а с тем, что делает возможным всякое показывание. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: бытие — это функция, а «явления» — это данности, которые скрывают функцию.

4. Феноменология — герменевтика. Метод феноменологии Dasein — истолкование (Auslegung). Она раскрывает смысл бытия через анализ структур Dasein и становится учением об условиях возможности всякой онтологии. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: герменевтика — это описание функции, а не истолкование данностей.

5. Бытие — transcendens. Не род сущего, а то, что превосходит всякую категорию. Трансценденция здесь — не «выход за пределы опыта», а превосхождение сущего к его бытию. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: трансценденция — это описание функции, а не «выход за пределы» (данность).

§ 8. План исследования.

8.1. Почему § 8 — не «оглавление»

Если §§ 1–7 подготовили почву — показали необходимость вопроса, его структуру, приоритет Dasein, метод и предварительное понятие феноменологии, — то § 8 делает шаг, который часто воспринимается как «оглавление», но на деле является программным заявлением. Хайдеггер не просто перечисляет разделы; он указывает, что вопрос о бытии требует двойной задачи, и что вторая задача — деструкция истории онтологии — не «приложение» к первой, а её необходимое продолжение.

Здесь работает различение два смысла начала (Том I, 4.1, 9.3)[^1], но в специфическом повороте. В § 6 это различение применялось к традиции: она — и исток (из неё выросли понятия), и предел (она «затвердела»). В § 8 речь идёт о плане: он — и исток (из него вырастает исследование), и предел (он очерчивает границы того, что может быть исследовано). Смешение этих смыслов порождает видимость того, что план — «готовая схема»; различение истока и предела показывает: план — членение вопроса, а не «оглавление».

8.2. Две задачи и их основание.

Хайдеггер формулирует тезис, который определяет всю архитектуру трактата: разработка вопроса о бытии разветвляется на две задачи, которым соответствуют две части. Первая — интерпретация Dasein на временность и экспликация времени как трансцендентального горизонта вопроса о бытии. Вторая — феноменологическая деструкция истории онтологии под путеводной нитью проблематики темпоральности.

Почему две, а не одна? Потому что Dasein само «исторично»: его онтологическое прояснение необходимо становится «исторической» интерпретацией. Это не выбор автора, а следствие предмета. Dasein не может быть понято «вне» традиции, которая уже сформировала его самопонимание (см. § 6). Поэтому анализ Dasein требует деструкции тех понятий, которые традиция передала как самоочевидные.

Различение два смысла начала (Том I, 4.1, 9.3)[^1] уточняет: две задачи — это не «две части» (данности), а два аспекта одной функции. Первая задача описывает исток (временность Dasein как основа понимания бытия); вторая — предел (деструкция традиции как граница понимания). Смешение этих аспектов порождает видимость того, что план — «механическая сумма»; различение истока и предела показывает: план — членение вопроса, в котором исток и предел неразделимы.

Лингвистическое примечание. Немецкое Aufriß в заголовке § 8 — «набросок», «план», но буквально «надрез», «разметка». Хайдеггер использует слово, которое позже, в «Языке» (1950), станет термином для «очертания» существа языка. В § 8 это ещё не термин, но уже не просто «оглавление»: это членение, которое должно соответствовать членению самого вопроса.

8.3. Первая часть: три раздела.

Первая часть распадается на три раздела:

1. Подготовительный фундаментальный анализ Dasein.

2. Dasein и временность.

3. Время и бытие.

Первый раздел — то, что составляет основное содержание опубликованного текста (главы 1–6 первой части). Второй — анализ временности как онтологического смысла заботы (главы 1–6 второго раздела). Третий — «Время и бытие» — должен был стать переходом от временности Dasein к темпоральности бытия вообще. Именно этот раздел не был написан.

Здесь важно современное уточнение. Исследования 2018–2025 годов показывают, что третий раздел не просто «не был закончен» — он оказался недостаточным в процессе печати. Хайдеггер в более поздних свидетельствах (GA 49) говорит, что раздел «Время и бытие» «оказался недостаточным» во время печати. Это не «забывчивость» и не «внешние обстоятельства»: концептуальная структура «фундаментальной онтологии» столкнулась с внутренним пределом. Как показывает японское исследование, проблема была в том, что временность (Zeitlichkeit) в системе «Бытия и времени» неизбежно оставалась зависимой от Dasein, тогда как темпоральность (Temporalität) должна была обосновать бытие независимо от Dasein. Переход от первого ко второму не мог быть выполнен в рамках первоначального замысла.

Различение сжатие и временная перспектива (Том I, 4.6, 5.6)[^1] позволяет уточнить, почему третий раздел «оказался недостаточным». Временность Dasein — это сжатие прошлого, настоящего и будущего в единую структуру. Темпоральность бытия — это горизонт, в котором это сжатие становится понятным. Но «горизонт» — не «данность», а функция, которая делает возможным любое сжатие. Переход от временности к темпоральности — это переход от функции (сжатие) к границе (горизонт), и он не мог быть выполнен в терминах «данности» (структур Dasein). Это не «неудача», а структурная необходимость: функция не может стать данностью без остатка.

8.4. Вторая часть: три ступени деструкции.

Вторая часть членится на три части:

1. Учение Канта о схематизме и времени как предварительная ступень проблематики темпоральности.

2. Онтологическое основание «cogito sum» Декарта и усвоение средневековой онтологии в проблематике «res cogitans».

3. Трактат Аристотеля о времени как водораздел феноменальной основы и границ античной онтологии.

Порядок не хронологический, а систематический. Кант — «предварительная ступень», потому что он единственный, кто продвинулся в направлении темпоральности (см. § 6). Декарт — потому что его cogito sum стало основанием новоевропейской онтологии субъекта, которую Хайдеггер считает главным препятствием к вопросу о бытии. Аристотель — «водораздел», потому что его трактат о времени определяет границы античной онтологии: то, что было достигнуто, и то, что осталось непрояснённым.

Различение два смысла начала (Том I, 4.1, 9.3)[^1] уточняет: три ступени деструкции — это не «три периода» (данности), а три аспекта одной функции. Кант — исток (он почти достиг темпоральности); Декарт — предел (он затвердил субъективизм); Аристотель — граница (он определил, что осталось непрояснённым). Смешение этих аспектов порождает видимость того, что деструкция — «история философии»; различение истока, предела и границы показывает: деструкция — членение вопроса, а не «хронология».

Современное дополнение. В 2025 году вышел Band 105 Gesamtausgabe — Vermächtnis der Seinsfrage («Завещание вопроса о бытии»), Ergänzungsband 3. Это не «недостающая часть» «Бытия и времени», но материалы, которые показывают, как Хайдеггер в поздние годы возвращался к вопросу, оставшемуся открытым в 1927 году. Для читателя § 8 это означает: план трактата следует читать не как «невыполненное обещание», а как карту проблемы, которая оставалась для Хайдеггера живой до конца.

8.5. Почему план не был выполнен.

Современные исследования дают несколько взаимодополняющих объяснений, и их стоит различать.

Концептуальное. Переход от Zeitlichkeit к Temporalität требовал обосновать бытие независимо от Dasein. Но вся структура «Бытия и времени» была построена так, что временность Dasein оказывалась последним горизонтом. Японский исследователь показывает: если временность Dasein — последний горизонт, то бытие зависит от Dasein, а это противоречит задаче «фундаментальной онтологии». Хайдеггер осознал это и отказался от завершения в той форме, в какой оно было задумано.

Биографическое и текстологическое. Исследование Тодороки («Введение в Бытие и время Хайдеггера») действительно рассматривает вопрос о том, почему «Бытие и время» осталось незавершённым, и включает главу о становлении книги. Однако доступные источники не подтверждают тезис о том, что Хайдеггер писал «спешно, чтобы получить должность во Фрайбурге». Биографические данные указывают иное: в 1927 году Хайдеггер был профессором в Марбурге, а в 1928 году получил кафедру во Фрайбурге, сменив Гуссерля. «Бытие и время» вышло в 1927 году — то есть до перехода во Фрайбург, а не в качестве условия для него.

Что касается текстологической стороны, здесь стоит опираться на более надёжные свидетельства. Огава Коити в своих работах о незавершённости «Бытия и времени» указывает, что вторая часть (деструкция истории онтологии) должна была содержать критику традиционной онтологии, но прямых черновиков этой части не сохранилось. Причина незавершённости, по мнению исследователей, глубже биографических обстоятельств: концептуальная структура «фундаментальной онтологии» столкнулась с внутренним пределом. Как показывает Огава, попытка «деструкции» традиционной онтологии с позиций онтологии субъективной (через Dasein) наталкивается на проблему: эти два уровня онтологии несопоставимы, и задача в задуманной форме невыполнима.

Таким образом, исправление состоит в следующем: убрать неподтверждённое утверждение о «спешке ради должности» и заменить его указанием на то, что вопрос о незавершённости рассматривается в исследовательской литературе (Тодороки, Огава) и что причины носят прежде всего концептуальный характер, а не биографический.

«Поворот» (Kehre). В лекциях конца 1920-х — начала 1930-х Хайдеггер начинает переориентацию с Dasein на бытие как таковое. «Время и бытие» должно было стать местом этого перехода, но переход не мог быть выполнен в терминах «Бытия и времени»: требовался новый язык (позже — Ereignis, «событие»). Поэтому незавершённость — не «неудача», а указание на то, что вопрос о бытии требует преобразования самой философской терминологии.

Различение сжатие и временная перспектива (Том I, 4.6)[^1] позволяет уточнить: «поворот» — это не «смена темы» (данности), а переход от функции к границе. Временность Dasein — это функция (сжатие); темпоральность бытия — это граница (горизонт). Переход от первого ко второму требует нового языка, потому что функция не может быть выражена в грамматике данности. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

8.6. Граница: что § 8 не решает.

Важно зафиксировать границу, чтобы различение Тома I не превратилось в «закрытие» проблемы. § 8 не решает вопрос о бытии; он только очерчивает план исследования. Различение два смысла начала проясняет, почему план — не «оглавление», но не объясняет, почему план вообще становится «членением». Это объяснение — задача §§ 9–10 (тематика анализа, разграничение с антропологией), и Том I здесь не даёт готового ответа.

Кроме того, различение сжатие не отменяет хайдеггеровского тезиса о «незавершённости». Оно только показывает, в каком смысле третий раздел «оказался недостаточным»: не потому, что Хайдеггер «не успел», а потому, что функция (сжатие) не может стать данностью (горизонтом) без остатка. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

8.7. Дополнение.

В 2025 году вышел Band 105 Gesamtausgabe — Vermächtnis der Seinsfrage («Завещание вопроса о бытии»), Ergänzungsband 3. Это не «недостающая часть» «Бытия и времени», но материалы, которые показывают, как Хайдеггер в поздние годы возвращался к вопросу, оставшемуся открытым в 1927 году.

Различение сжатие и временная перспектива (Том I, 4.6)[^1] позволяет уточнить: «возвращение к вопросу» — это не «повторение» (данность), а описание функции, которая «функционировала» в исходном замысле. Хайдеггер не «дописывал» третий раздел; он описывал функцию, которая не могла стать данностью в терминах «Бытия и времени». Это не «неудача», а структурная необходимость: функция не может быть выражена в грамматике данности.

Ключевые моменты.

1. План § 8 — не оглавление, а членение вопроса. Две части соответствуют двум задачам: анализу Dasein и деструкции истории онтологии. Вторая не «приложение», а необходимое следствие историчности Dasein. В свете различения два смысла начала (Том I, 4.1, 9.3)[^1]: две задачи — это исток и предел одной функции.

2. Третий раздел первой части («Время и бытие») не был написан, потому что оказался концептуально недостаточным. Переход от временности Dasein к темпоральности бытия не мог быть выполнен в рамках первоначального замысла без изменения самого понятия бытия. В свете различения сжатие (Том I, 4.6)[^1]: переход от функции (сжатие) к границе (горизонт) не может быть выполнен в терминах данности.

3. Вторая часть (деструкция) имеет систематический порядок: Кант Декарт Аристотель. Кант — предварительная ступень, Декарт — основание новоевропейского субъективизма, Аристотель — граница античной онтологии. В свете различения два смысла начала (Том I, 4.1, 9.3)[^1]: три ступени — это исток, предел и граница одной функции.

4. Незавершённость «Бытия и времени» — не «неудача», а указание на проблему. Хайдеггер осознал, что фундаментальная онтология в той форме, в какой она была задумана, не может обосновать бытие независимо от Dasein. Это привело к «повороту» и к поиску нового языка (позже — Ereignis). В свете различения сжатие (Том I, 4.6)[^1]: «поворот» — это переход от функции к границе, который требует нового языка.

Глава 1. Разъяснение задачи подготовительного анализа Dasein.

§ 9. Тематика анализа Dasein.

9.1. Почему § 9 — не «введение в тему».

Если §§ 1–8 подготовили почву — показали необходимость вопроса о бытии, его структуру, приоритет Dasein и метод, — то § 9 делает шаг, который часто воспринимается как «введение в тему», но на деле является онтологическим определением. Хайдеггер не просто говорит, что анализировать будет «человека»; он формулирует, чем Dasein отличается от всего остального сущего, и это различие определяет весь дальнейший анализ.

Здесь работает различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1], но в специфическом повороте. В § 4 Dasein «функционировало» как понимающее бытие, но не было «дано» себе. В § 9 речь идёт о структуре этого функционирования: Dasein — не данность (экземпляр рода), а функция (способ бытия, который «функционирует» в каждом отношении к сущему). Две характеристики — экзистенция и Jemeinigkeit — описывают эту функцию.

9.2. Двойственность Dasein: экзистенция и «всегда-моё».

Хайдеггер начинает с двух характеристик, которые на первый взгляд кажутся простыми, но на деле определяют уникальность Dasein.

Первая: «сущность» Dasein — в его экзистенции. Традиционная онтология понимала essentia (что-бытие) и existentia (есть-бытие) как два разных аспекта сущего: сначала мы спрашиваем «что это?», затем «есть ли это?». Хайдеггер переворачивает это отношение: у Dasein «что» неотделимо от «есть». Его «сущность» состоит в том, что оно должно быть своим бытием. Поэтому Хайдеггер отказывается от термина existentia в традиционном смысле (как «наличность», Vorhandenheit) и вводит экзистенцию — способ бытия, который не «есть» как вещь, а «экзистирует», то есть всегда относится к своему бытию как к возможности.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: экзистенция — это функция (способ, каким Dasein «функционирует» как отношение к своему бытию), а не данность (наличность). Dasein не «есть» как вещь (данность); оно экзистирует как функция. «Сущность» Dasein — не «что» (данность), а способ функционирования (функция).

Вторая: бытие Dasein «всегда моё» (Jemeinigkeit). Это не «эгоизм» и не «субъективизм». Немецкое Jemeinigkeit — «всегда-моё-бытие» — указывает на то, что Dasein не может быть понято как экземпляр рода. Нельзя сказать: «вот два Dasein» так, как говорят «вот два стола». Каждое Dasein есть своё бытие, и это бытие не передаётся другому. Именно поэтому Хайдеггер настаивает: обращение к Dasein всегда должно включать личное местоимение — «я есмь», «ты еси».

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет увидеть, почему Jemeinigkeit не является «индивидуализмом». Dasein — не «данность» (экземпляр), а функция (способ бытия, который «функционирует» в каждом «я есмь»). «Всегда-моё» — это не «принадлежность индивиду», а структура функции: способ бытия неотделим от того, кто его осуществляет. Русское «присутствие» скрывает эту проблему, потому что звучит как обозначение индивида (данности).

Современное уточнение. В аналитической рецепции идёт спор о том, является ли Dasein «счётным» термином. Haugeland утверждал, что Dasein «виртуально никогда не используется как счётное существительное» и что отождествлять Dasein с отдельным человеком — ошибка. Другие исследователи указывают на места, где Хайдеггер говорит «одно Dasein может…», «Dasein сообщает другому Dasein». Для § 9 это означает: Jemeinigkeit не означает «индивидуализм»; она указывает на то, что способ бытия, который мы каждый раз есть, неотделим от того, кто его есть. Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: Dasein — не «данность» (экземпляр), а функция (способ бытия); счётность Dasein проблематична именно потому, что функция не может быть «посчитана» как данность.

9.3. Подлинность и неподлинность: не моральные категории.

Из Jemeinigkeit следует, что Dasein может «выбирать» себя, обретать или терять. Хайдеггер вводит различение подлинности (Eigentlichkeit) и неподлинности (Uneigentlichkeit), но сразу предупреждает: это не оценочные понятия. Неподлинность — не «менее бытие» и не «низшая степень». Напротив, неподлинность может определять Dasein в его полнейшей конкретности — в деловитости, заинтересованности, способности к наслаждению.

Французский исследователь подчёркивает: подлинность и неподлинность должны пониматься из Jemeinigkeit как «необходимость и задача быть собой». Подлинность — это принятие задачи быть своим бытием; неподлинность — уклонение от неё, но не «падение» в моральном смысле. Хайдеггер не говорит, что неподлинный Dasein «хуже»; он говорит, что неподлинность — это способ, каким Dasein обычно существует.