«Бытие и время» Мартина Хайдеггера

§ 7. Феноменологический метод исследования.

7.1. Метод, а не доктрина: почему феноменология не «применяется».

Если § 6 показал, что традиция скрывает свои истоки, то § 7 отвечает на вопрос: каким методом можно раскрыть то, что скрыто? Ответ Хайдеггера — феноменология, но не как «учение» или «направление», а как метод, коренящийся в самих вещах. Это уточнение принципиально: феноменология для Хайдеггера — не набор готовых понятий, которые можно «применить» к проблеме бытия, а способ доступа, который должен вырасти из этой проблемы.

Здесь работает различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1], но в специфическом повороте. В § 1–6 функция бытия «функционировала» в высказывании, вопрошании, науке, Dasein, традиции. В § 7 речь идёт о методе: феноменология — не данность (не «учение», которое можно «применить»), а функция (способ доступа, который «функционирует» в каждом показывании). «Применить» феноменологию к бытию — значит превратить её в данность; феноменология же должна вырасти из проблемы бытия как функция.

7.2. Метод, а не доктрина.

Хайдеггер начинает с негативного определения: феноменология не является ни «точкой зрения», ни «направлением». Она не характеризует что исследуется, а как. Это не технический приём, который можно переносить с одного предмета на другой; подлинный метод укоренён в «работе с самими вещами» и тем дальше отстоит от «технического приёма», чем более он подлинен. Немецкий текст § 7 подчёркивает: Je echter ein Methodenbegriff sich auswirkt… um so ursprünglicher ist er in der Auseinandersetzung mit den Sachen selbst verwurzelt — чем подлиннее метод, тем изначальнее он укоренён в споре с самими вещами.

Лингвистическое примечание. Methode у Хайдеггера — не «методика» в современном смысле. Греческое μέθοδος — «путь вслед за чем-то». Метод не навязывает вещам схему, а следует за тем, как вещи сами себя показывают. Это важно для понимания всей феноменологии: она не «конструирует» бытие, а даёт ему показать себя.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: «метод» — это функция, которая «функционирует» в каждом показывании, но не «дана» как технический приём. «Применить» метод — значит превратить функцию в данность; «следовать» методу — значит описывать функцию, не подменяя её данностью.

7.3. «К самим вещам!».

Максима феноменологии формулируется как «К самим вещам!» (Zu den Sachen selbst!). Хайдеггер перечисляет, чему она противостоит: «оторванным конструкциям», «случайным находкам», «заимствованию лишь кажущихся обоснованными понятий», «псевдовопросам, которые часто десятилетиями выдаются за проблемы». Это не просто «призыв к эмпиризму»; это требование не принимать ничего как данное без показа того, как оно себя даёт.

Хайдеггер признаёт, что эта максима кажется банальной и что она выражает принцип любого научного познания. Но именно поэтому её нужно раскрыть: банальность скрывает то, что «сами вещи» не даны нам непосредственно — они всегда уже истолкованы традицией (см. § 6). Задача феноменологии — пробиться через эти истолкования к тому, как вещи показывают себя из себя самих.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: «сами вещи» — это не данности, которые можно «найти»; это функции, которые «функционируют» в каждом показывании. «Пробиться» к самим вещам — значит остановить подмену функции данностью, которую производит традиция.

7.4. Φαινόμενον и λόγος: предварительное различение.

Хайдеггер разбирает термин «феноменология» через два греческих компонента: φαινόμενον и λόγος. Это не просто этимологическое упражнение; это способ показать, что феноменология уже заключена в способе, каким греки понимали явление и речь.

Φαινόμενον происходит от φαίνεσθαι — «показывать себя», «выходить на свет». Феномен — это «то, что себя показывает», «самопоказывающееся», «явное». Но сущее может показывать себя и как то, чем оно не является; это Schein («видимость»). Хайдеггер настаивает: видимость — привативная модификация феномена, а не его противоположность. Только то, что может себя показать, может и «выглядеть как». Поэтому исходный смысл феномена — позитивный: das Sich-an-ihm-selbst-zeigende.

Λόγος Хайдеггер понимает не как «разум» или «суждение», а как Rede («речь») в смысле ἀποφαίνεσθαι — «давать видеть», «выводить на свет». Λόγος позволяет увидеть то, о чём идёт речь, из самого этого предмета. Это не «высказывание о» в смысле субъект-предикатной связи, а раскрытие того, что обсуждается. Поэтому феноменология как λέγειν τὰ φαινόμενα означает: «давать видеть то, что себя показывает, так, как оно себя показывает».

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет увидеть: φαινόμενον — это функция (то, что «функционирует» как самопоказывание), а Schein — это данность (то, что «дано» как видимость). Феноменология имеет дело с функцией, не подменяя её данностью.

7.5. Феноменология как ἀποφαίνεσθαι τὰ φαινόμενα.

Соединение двух компонентов даёт формальное определение: феноменология — это ἀποφαίνεσθαι τὰ φαινόμενα, «позволение видеть самопоказывающееся из него самого». Это и есть максима «К самим вещам!» в её методологическом смысле. Но Хайдеггер делает важный шаг: феноменология в собственном смысле имеет дело не с любыми феноменами, а с тем, что обычно не показывается — с бытием сущего. Феноменология — это онтология, поскольку бытие есть то, что скрыто за сущим и составляет его смысл и основание.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: «позволение видеть» — это описание функции, не подменяющей её данностью. Бытие — это функция, которая «функционирует» в каждом показывании сущего, но не «дана» как ещё одно сущее. Феноменология «даёт видеть» бытие, описывая функцию, а не конструируя её.

Дополнение. В аналитической рецепции идёт спор о том, является ли хайдеггеровская феноменология «дескриптивной» или «герменевтической». Сторонники «дескриптивной» интерпретации (Husserl) настаивают на «показывании» как основном жесте; сторонники «герменевтической» (Heidegger) указывают, что показывание всегда уже включает истолкование (Auslegung). Для § 7 это означает: феноменология не «нейтральна» — она всегда движется в круге пред-структуры понимания (см. § 32), и задача не в том, чтобы выйти из этого круга, а в том, чтобы войти в него правильным образом.

Различение пассивный синтез как функция / как данность (Том I, 8.6, 9.6)[^1] уточняет: пред-структура понимания — это функция, которая «функционирует» до всякой рефлексии. «Войти в круг правильным образом» — значит осознать эту функцию, не превращая её в данность.

7.6. Граница: что § 7 не решает.

Важно зафиксировать границу, чтобы различение Тома I не превратилось в «закрытие» проблемы. § 7 не решает вопрос о бытии; он только очерчивает метод феноменологии. Различение функция / данность проясняет, почему феноменология не «применяется», но не объясняет, почему бытие вообще становится феноменом. Это объяснение — задача §§ 8–9 (план, тематика анализа), и Том I здесь не даёт готового ответа.

Кроме того, различение функция / данность не отменяет хайдеггеровского тезиса о «видимости» (Schein). Оно только показывает, в каком смысле видимость — «привативная модификация»: не потому, что она «менее реальна», а потому, что она данность, которая скрывает функцию. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

7.7. Дополнение.

В аналитической рецепции идёт спор о том, является ли хайдеггеровская феноменология «дескриптивной» или «герменевтической». Сторонники «дескриптивной» интерпретации (Husserl) настаивают на «показывании» как основном жесте; сторонники «герменевтической» (Heidegger) указывают, что показывание всегда уже включает истолкование (Auslegung).

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет уточнить этот спор: «показывание» — это функция (она «функционирует» в каждом истолковании), а «истолкование» — это данность (то, что «дано» как понятое). Феноменология не «выбирает» между показыванием и истолкованием; она описывает функцию, которая делает возможным и то, и другое.

Ключевые моменты.

1. Феноменология — метод, а не доктрина. Она не «учение о явлениях», а способ доступа, который вырастает из самих вещей и не может быть перенесён на них извне. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: метод — это функция, а не данность.

2. «К самим вещам!» — не эмпиризм, а критика традиции. Максима требует не принимать ничего как данное, включая «самоочевидные» понятия, унаследованные от метафизики. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: «сами вещи» — это функция, а не данность.

3. Φαινόμενον — «самопоказывающееся», а не «явление». Видимость (Schein) — привативная модификация феномена, а не его противоположность. Феноменология имеет дело с тем, что обычно скрыто: с бытием сущего. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: феномен — это функция; видимость — это данность, которая скрывает функцию.

4. Λόγος — «давать видеть», а не «суждение». Ἀποφαίνεσθαι означает раскрытие того, о чём идёт речь, из самого предмета. Феноменология как ἀποφαίνεσθαι τὰ φαινόμενα — это «позволение видеть самопоказывающееся». В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: «давать видеть» — это описание функции, не подменяющей её данностью.

5. Феноменология и онтология совпадают. Не потому, что онтология «применяет» феноменологический метод, а потому, что бытие есть феномен в собственном смысле — то, что требует показа, поскольку обычно не показывается. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: бытие — это функция, которая требует описания, а не конструирования.

А. Понятие феномена.

А.1. Зачем различать φαινόμενον, Schein и Erscheinung?

Если § 7 задал общее направление феноменологического метода, то раздел «А» (§ 7a) отвечает на вопрос: что именно феноменология должна «давать видеть»? Ответ Хайдеггера строится через различение трёх греческих терминов, которые в русском переводе часто смешиваются: φαινόμενον (феномен), Schein (видимость) и Erscheinung (явление). Это различение не терминологическая педантичность — оно определяет, что феноменология может и чего не может исследовать.

Здесь работает различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1], но в специфическом повороте. В § 7 феноменология «давала видеть» функцию, не подменяя её данностью. В разделе «А» речь идёт о различении трёх модусов показывания: φαινόμενον — это функция (самопоказывание, которое «функционирует» в каждом показывании), Schein — это данность (видимость, которая «дана» как то, чем сущее не является), Erscheinung — это граница между функцией и данностью (указание, которое не является ни тем, ни другим). Без этого различения три термина выглядели бы как «терминологическая путаница»; с ним они становятся структурой, в которой функция показывания не подменяется данностью видимости.

А.2. Φαινόμενον: самопоказывающееся.

Греческое φαινόμενον происходит от φαίνεσθαι — «показывать себя». Хайдеггер определяет феномен как «то, что показывает себя в себе самом», «явное» (das Sich-an-ihm-selbst-zeigende, das Offenbare). Глагол φαίνεσθαι — медиальная форма от φαίνω («выводить на свет»), и корень **φα-* тот же, что в φῶς («свет»). Феномен — это не «явление» в смысле «кажимости», а способ, каким сущее себя обнаруживает.

Лингвистическое примечание. Русское «феномен» звучит нейтрально, тогда как греческое φαινόμενον сохраняет связь со светом и видимостью. Хайдеггер настаивает: феномен — это не «то, что мы воспринимаем», а то, что себя показывает. Акцент на возвратном «себя» принципиален: феномен не конструируется субъектом, он даёт себя из себя самого.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: φαινόμενον — это функция (самопоказывание, которое «функционирует» в каждом показывании), а не данность (то, что «дано» как объект восприятия). Феномен «даёт себя» — значит, функция становится данностью, не подменяясь ею. Это не «конструирование» субъектом, а описание функции, которая делает возможным любое конструирование.

А.3. Schein: видимость как привативная модификация.

Сущее может показывать себя и как то, чем оно не является. Хайдеггер называет это Schein («видимость», «кажимость»). Ключевой тезис: Schein — не противоположность феномена, а его привативная модификация. Только то, что может себя показать, может и «выглядеть как». Видимость возможна лишь на основе феномена.

Это важно для понимания феноменологии: задача не в том, чтобы «отделить» видимость от феномена как ложь от истины, а в том, чтобы показать, как видимость возникает из феномена и что она скрывает. В современной литературе подчёркивается, что Хайдеггер различает случайное и необходимое сокрытие (Verdeckung): Schein может быть не просто ошибкой, а необходимым способом, каким бытие даёт себя в сущем.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: Schein — это данность (видимость, которая «дана» как то, чем сущее не является), а не функция. Видимость возможна только потому, что функция самопоказывания уже «функционирует»; Schein — это подмена функции данностью, при которой данность выдаётся за функцию. Феноменология должна остановить эту подмену, не отбрасывая видимость как «ложь», а показывая, как она возникает из функции.

А.4. Erscheinung: явление как указание.

Третий термин — Erscheinung («явление»). Хайдеггер использует пример симптомов болезни: телесные проявления показывают себя, но в этом показывании указывают на что-то, что само не показывается (скрытое нарушение в организме). Erscheinung — это «не-показывание» в смысле «указания через то, что показывается».

Здесь русский перевод создаёт путаницу: «явление» обычно ассоциируется с «феноменом» (как в кантовском «явлении»), но Хайдеггер настаивает на строгом различении. Erscheinung не есть самопоказывание; это отношение указания внутри сущего. И это указание возможно только потому, что указывающее само себя показывает (то есть является феноменом в подлинном смысле).

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: Erscheinung — это граница между функцией и данностью. Указание не является ни функцией (самопоказыванием), ни данностью (видимостью); оно — отношение, в котором функция становится данностью, не подменяясь ею. Симптом указывает на болезнь, но не является ни болезнью (функцией), ни видимостью (данностью); он — граница, на которой функция становится видимой.

А.5. Почему это различение важно для метода.

Хайдеггер делает вывод: феноменология имеет дело не с «явлениями» в смысле Erscheinung и не с «видимостью» в смысле Schein, а с тем, что обычно не показывается — с бытием сущего. Бытие не «является» как симптом и не «кажется» как обманка; оно есть то, что делает возможным всякое показывание, но само ускользает от взгляда.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет увидеть: бытие — это функция, которая «функционирует» в каждом показывании, но не «дана» как ещё одно сущее. Феноменология «даёт видеть» бытие, описывая функцию, а не конструируя её. Schein и Erscheinung — это модусы, в которых функция становится данностью (или не становится); феноменология должна различить эти модусы, не подменяя функцию данностью.

А.6. Граница: что раздел «А» не решает.

Важно зафиксировать границу, чтобы различение Тома I не превратилось в «закрытие» проблемы. Раздел «А» не решает вопрос о бытии; он только очерчивает различение трёх модусов показывания. Различение функция / данность проясняет, почему Schein и Erscheinung не являются «противоположностью» феномена, но не объясняет, почему бытие вообще становится феноменом. Это объяснение — задача §§ 8–9 (план, тематика анализа), и Том I здесь не даёт готового ответа.

Кроме того, различение функция / данность не отменяет хайдеггеровского различения «случайного» и «необходимого» сокрытия. Оно только показывает, в каком смысле сокрытие «необходимо»: не потому, что оно «неизбежно», а потому, что данность всегда уже скрывает функцию. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

А.7. Дополнение.

В исследовании 2025 года (Studia Phaenomenologica) Francesco Scagliusi показывает, что различение случайного и необходимого сокрытия, намеченное в § 7, было подробно разработано Хайдеггером в марбургских лекциях (GA 17, 19, 20). Schein как необходимое сокрытие — это не «ошибка», а способ, каким бытие присутствует в сущем, не будучи тематизированным. Для читателя § 7a это означает: различение феномена и видимости не просто «устраняет иллюзии», а указывает на структурную особенность бытия — оно показывает себя через сущее, но не как сущее.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет уточнить: «необходимое сокрытие» — это данность, которая всегда уже скрывает функцию. Бытие «показывает себя через сущее» — значит, функция становится данностью, не подменяясь ею. «Не как сущее» — значит, данность не исчерпывает функцию. Феноменология должна описать это отношение, не подменяя функцию данностью.

Ключевые термины.

1. Φαινόμενον (феномен) — «то, что показывает себя в себе самом». Не «явление» в смысле кажимости, а способ самопоказывания сущего. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: феномен — это функция (самопоказывание), а не данность (объект восприятия).

2. Schein (видимость) — привативная модификация феномена: сущее показывает себя как то, чем оно не является. Видимость возможна только на основе феномена. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: Schein — это данность, которая скрывает функцию; подмена функции данностью.

3. Erscheinung (явление) — указание на что-то, что само не показывается, через то, что показывается (например, симптом указывает на болезнь). Не тождественно феномену. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: Erscheinung — это граница между функцией и данностью; отношение, в котором функция становится видимой.

4. Феноменология — не «наука о явлениях» в смысле Erscheinung, а метод, позволяющий видеть то, что обычно скрыто: бытие сущего. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: феноменология — это описание функции, не подменяющей её данностью.

B. Понятие Логоса.

B.1. Зачем разбирать λόγος?

Если раздел «А» показал, что феноменология имеет дело с самопоказывающимся, то раздел «B» отвечает на вопрос: что значит «давать видеть»? Хайдеггер разбирает греческое λόγος не ради филологической точности, а чтобы показать: феноменология как ἀποφαίνεσθαι τὰ φαινόμενα возможна только потому, что λόγος изначально означал не «суждение» и не «разум», а способ позволения видеть.

Здесь работает различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1], но в специфическом повороте. В разделе «А» феномен (φαινόμενον) был функцией самопоказывания, а Schein — данностью, которая скрывает функцию. В разделе «B» речь идёт о λόγος как о функции, которая «функционирует» в каждом высказывании, но не «дана» как суждение. «Суждение» — это данность, в которой функция λόγος забыта. Задача раздела «B» — восстановить функцию, не подменяя её данностью.

B.2. Многозначность λόγος и её причина.

Хайдеггер признаёт: у Платона и Аристотеля λόγος многозначен — «речь», «разум», «суждение», «понятие», «определение», «основание», «отношение». Но эта многозначность, по его мнению, не фундаментальна: она — «видимость», которая сохраняется до тех пор, пока интерпретация не схватит основное значение в его первичном содержании. Если сказать, что основное значение λόγος — «речь», это ещё ничего не проясняет, пока не определено, что значит сама «речь».

Лингвистическое примечание. Русское «речь» звучит как «произнесение слов», тогда как греческое λόγος в этом контексте ближе к «собиранию», «выявлению». Хайдеггер настаивает: позднейшие переводы (ratio, «разум», «суждение») затемняют исходный смысл, потому что переносят акцент с события раскрытия на ментальный акт.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: многозначность λόγος — это не «богатство значений», а затемнение функции. Каждое из позднейших значений («разум», «суждение», «понятие») — это данность, в которой функция λόγος уже не видна. «Основное значение» — это не ещё одно значение среди других, а функция, которая делает возможными все значения. Хайдеггер ищет не «определение» λόγος, а описание функции, которая была забыта.

B.3. Ἀποφαίνεσθαι: давать видеть.

Хайдеггер определяет функцию λόγος через ἀποφαίνεσθαι — «давать видеть», «выводить на свет». Это не «высказывать суждение» в смысле связи субъекта и предиката, а позволять тому, о чём идёт речь, показать себя из себя самого. Ἀπό в ἀποφαίνεσθαι указывает на «из», «от»: речь «позволяет увидеть» то, о чём она говорит, из самого предмета.

В подлинной речи (ἀπόφανσις) сказанное должно быть взято из самого предмета обсуждения, так что сообщение делает его явным и доступным для другого. Это не «передача информации», а раскрытие. Хайдеггер подчёркивает: λόγος может иметь структуру σύνθεσις (синтеза) только потому, что его функция — ἀποφαίνεσθαι. Синтез здесь — не «соединение представлений» в психологическом смысле, а «дать увидеть нечто в его совместности с чем-то, нечто как нечто» .