Сторож Август

Борис помедлил и ответил:

— Думают, что перебьются год-другой и свалят.

— Ты должен разъяснить, что в этом деле есть скрытый ресурс и немалый достаток. Можно нормально зарабатывать.

— Мы каждому новенькому об этом толкуем, но не все понимают, а потом… люди не роботы, в бригадах бывают недопонимания. Приходится разводить. В «Солнышке» собрались музыканты, творческая интеллигенция. Пришлось серьезно объяснять, чтобы не шумели, не светились. Поначалу к ним со всего города приезжали, а прошло время — успокоились, врубились и уже двадцать лет тихо сидят, студию в подвале сделали и песенки записывают.

— Как у них с заведующей? — заинтересовался Виктор.

— В этом у нас все нормально. Как правило, все понимают свою выгоду. Но бывают случаи, приходится вмешиваться. Недавно одна взбрыкнула. Не дура вроде, работала не первый год, но встала в позу. Решила квоту урезать.

— Чем кончилась?

— Убрали, внесли в список. Ее теперь даже уборщицей не возьмут.

— Ты крут.

— А как по-другому, Виктор Дмитриевич? Система перегружена, мест в садиках не хватает, цены растут. Надо понимать.

— Пойдем еще разок проплывем, — предложил Виктор и бросил полотенце на скамейку.

Мужчины аккуратно спустились в воду и поплыли. В этот момент дамы закончили плавать и с шутками, подталкивая друг друга, вышли из воды. Мужчины сосредоточенно плыли запланированные двадцать пять метров. Закончив упражнение, они отправились в сауну.

— Я когда с молодыми говорю, вспоминаю себя. Все было: и девок приводил, и выпивали. Спал я в спортзале, составлял лавки. Рассказывал, как на ёжика наступил? — улыбнулся Борис.

— Не помню, — ответил Виктор, потирая уши.

— Уснул, вдруг просыпаюсь, слышу шум, ни на что не похожий. Прикинул, в окно не лезут. Встал, пошел к выключателю. И наступил на ёжика. Он из зооуголка сбежал. Хорошо, я в тапочках был, не накололся. Я его потом по залу гонял, пытался поймать. Загнал в угол, а как взять — не знаю. Я до этого ежей только в мультиках видел. В мусорную корзину его поймал, притащил на место. Его Фунтиком звали. Летом по территории выгуливали. Сейчас животных санэпидем запрещает. У нас еще кролик был, белочка и хомяки.

— Что делать, думаешь? — прервал воспоминания Бориса Виктор Дмитриевич.

— Усилим разъяснительную работу, за пьянство будем наказывать рублем. Больше ничего не работает. Пробовали бить — обижаются.

— Обрати внимание на работу с дворниками. Там стали брать кого попало, они вечно косячат.

— Виктор Дмитриевич, я держу руку на пульсе, этот вопрос с мигрантами конкретно решили, — рубанул рукой воздух Борис.

— С этими ясно, ты вообще присмотрись. Время тревожное. Не хотел говорить прописные истины, но уж начал. Самый ответственный участок — это сады и школы. Лучше даже не представлять ничего плохого, но ты понимаешь, что может произойти. Никто не знает, где может треснуть. Дети, Борис, это святое. На святое могут покуситься.

— Вызывали? — перебил Боря.

— Нет. Сам понимаешь, что творится. Ты проведи разговоры. Душевно так поговори. Скажи, что на них надеются, им доверяют. Глядишь, и станут серьезнее относиться к делу. Ветеранов привлекай. Совсем старых не дергай, а тех, кто в здравом уме, подтяни.

— Ясно. Сам как, Виктор Дмитриевич?

— В делах, скреплю, — ответил Виктор. — Макова жалко.

— Да, прискорбно, — поддержал его Борис. — Наш был человек.

— Найдем. Приведи его в пример для назидания. Он хоть и работал на коммерсантов, но был нам старым товарищем.

— У меня как всегда проблемы с подростками и бомжами, — пожаловался Борис. — Разреши отлавливать.

— Бомжей лови и вывози на работы, сдавай фермерам. Это в твоей компетенции. А подростков возвращай родителям и выставляй на бабки по полной программе. Заплатят, будут понимать, куда можно лазить, а куда не надо. Деньги, Борь, самый эффективный способ воспитания. Пойдем чай пить, — Виктор поднялся с полка, намотал полотенце и, придерживая себя за спину, вышел из сауны.

Чайная была рядом со стойкой администратора. Виктор Дмитриевич расположился в углу, Борис сел с краю. Мастер чайной церемонии принес чай: Виктору — с лимоном и сахаром, Борису — зеленый с мятой.

— Как у тебя на личном фронте? — спросил Виктор, помешивая чай.

— Нормально, дети растут, парень школу заканчивает, дочь танцует.

— А жена?

— Живем, — обыденно признался Борис.

— Ты можешь считать, что я лезу не в свое дело, но семейная жизнь коллеги меня тоже касается. Мне проще быть одному.

— У меня вроде наладилось. У мужиков средний возраст, а у женщин свои прелести. Надо потерпеть. Она же меня выдержала.

— Хорошо. Давно я у тебя на даче не был.

— Поехали, — предложил Боря.

— Разгребу дела — и поедем, — вытаскивая лимон, сказал Виктор.

— Если нужна помощь — я подключусь.

— Спасибо, пока справляюсь, — Виктор допил чай и сказал: — Пошли.

Борис выдохнул и встал.

— Виктор Дмитриевич, может, пообедаем? Я место знаю. Там мясо готовят хорошо. Возьмем шашлык или грудинку запеченную, огурчики, помидорчики, поедим не спеша. Не убегут твои дела, — застегивая сумку, предложил Борис.

— Дела у нас общие. Хотел домой поехать, салат порубить, но ты смог уговорить, — засмеялся Виктор, и они вышли.

На крыльце Виктор остановил Бориса:

— Пока мы на воздухе, расскажи, как у нас с финансами?

Борис оглянулся и, не смотря на собеседника, сказал:

— Все по плану. Как решили, так и действую. В двух словах: часть в белую на счете Союза, часть в офшоре и часть в работе, распихали по кредитным организациям. Минимальный риск есть, но свое мы всегда заберем.

— Если под компанию не попадем, — добавил Виктор. — А с новыми поступлениями как?

— Есть проблемки. В целом мы договорились. Люди понимают. Но некоторые начали устанавливать камеры и отказываться от людей. Не понимают, что за техникой следить надо.

— Это вопрос времени. Смотри, чтобы все было копейка в копейку. Поехали обедать.

Вечером Борис отправился проверить посты. Было у него несколько проблемных объектов. На одном у сотрудника возникли сложности в семье, и он находился на грани срыва. Мог запить. Мужик был неплохой, но впечатлительный. Сменщик рассказал, что видел его бабу с каким-то хахалем. Человек мог расстроиться и схватиться за бутылку. Борис решил проконтролировать. Объект был на выселках или, как у них говорили, в самом заду. Ехать не хотелось, но лучше перестраховаться, чем потом разгребать.

Второй пост был в другом конце города, там работали женщины. В их бригаде всегда было все в полном порядке, но вчера от них поступил сигнал: «Кто-то прошел на территорию и трогал окна. Сотрудница не успела рассмотреть, но в отчете указала, что неизвестный в два часа ночи прошел по периметру, приблизился к окну, возможно, дергал дверь. Следов не оставил».

Сегодня у них на смене «молодая». У Бориса не было к ней никаких эротических помыслов. Он давно не позволял себе неслужебных отношений. А в юности бывало. Обычное дело — позвать подружку скоротать ночку. Молодой надо показать, что помимо отдела есть представитель Союза. Они наблюдают и все контролируют. Борис знал: необходимо напоминать, что люди не зря отдают процент, и поэтому поехал на край города.

В районе массовой застройки, в гуще домов, за зеленым забором спряталось двухэтажное здание. Борис подошел к воротам, проверил, что все закрыто по нормативу, достал телефон и позвонил.

— Карпов? — спросил Борис. — Открой, это Борис.

Скоро послышался шум, и ворота открылись. Перед Борей стоял взлохмаченный мужчина среднего возраста.

— Проходите, Борис Михайлович. С проверкой нагрянули?

— Проверять тебя бригадир будет, я поговорить приехал.

— Машину загонять станете? — спросил Карпов.

— Пусть стоит. Пойдем к тебе, чтобы не светить тут.

— С машиной ничего не будет, у нас можно. Заходите, пожалуйста.

Мужчины проследовали в здание. Зашли в комнату.

— Располагайтесь, — пригласил Карпов.

— Ладно, — ответил Боря и сел на дерматиновый диванчик. — Алексей, дело у меня к тебе по работе, но оно личное.

— Понимаю, настучали.

— Доложили. И правильно сделали. Скажи, ты же за дело болеешь. Волнуешься, когда сменщик заболеет?

— Ну да, — опустив голову, ответил Карпов.

— Значит, правильно сделали. Переживает товарищ. Я одного не пойму, ты почему расстроился?

— Ну, Борис Михайлович, так-то она не права.

— Любовь что ли?

— Вроде как жена, своя, неприятно. Если вы насчет выпить — клянусь, на работе ни-ни, — Карпов замахал руками и посмотрел на Бориса.

Борис вздохнул:

— Еще бы ты на объекте забухал.

— Да не за что, — уверял Леша.

— Меня волнует, что ты дома начнешь и уйдешь в запой. Человек в таких чувствах слаб. Знаю, у самого бывало. Есть у меня предложение. Хочешь, пару дней после смены в доме отдыха поживешь. Разгрузка там, соляные пещеры.

— Спасибо, Борис Михайлович, я сам как-нибудь.

Борис грузно встал.

— Послушай, Лёш. Мы тебе добра желаем. Видишь, я сам приехал. Ты нормальный работник, место у тебя хорошее. Из-за бабы потерять доверие и место — это фигня. Давай подумай. И не разводи мелодраму. Пошли, закроешь.

Мужчины вышли, Борис, дойдя до ворот, пожал Карпову руку и, придерживая за плечо, произнес:

— Лёх, Пушкина из-за бабы застрелили. Не дай себе погибнуть.

Карпов удивленно посмотрел на Бориса и мотнул головой.

— Понимаю.

Ворота закрылись, и Борис поехал разбираться к молодой.

Перед тем как войти, он решил обследовать территорию. Обошел здание, посмотрел дверные замки, заглянул в замочные скважины. Внимательно оглядел рамы. Он знал, что лучше вызвать бригаду, и они профессионально все исследуют, но дергать людей из-за того, что женщинам померещилось, не стоит. Он приехал успокоить.

В этом тихом городском углу, в самой глубинке частного сектора, разбойники давно не водились. Полиция утверждала, что вывели их двадцать лет назад. На бандитов Борис и не думал, а вот психопат мог объявиться. Кнопка звонка у парадного входа была старше Ивана Грозного. Борис нажал, раздалась противная трель.

Прошло три минуты, за дверью послышался кашель.

— Ой! Борис Михайлович! — распахнув дверь, улыбнулась молодая.

— Здравствуйте, Нина, — Боря глянул на невысокую женщину примерно тридцати пяти лет и подумал: «Правда, молодая».

— Проходите, пожалуйста, вы по работе? — Нина улыбнулась и пропустила Бориса, закрывая за ним дверь на щеколду.

— Замок, — бросил Боря.

— Ага, — спохватилась Нина и повернула ключ.

— Показывай, — распорядился Борис. — Кто к тебе ломился.

— Я их не видела, — смутилась женщина.

— Это плохо. Тогда рассказывай.

— Пойдемте ко мне, чаю налью.

— Айда, — согласился Борис.

Они прошли в маленькую комнату, которую можно назвать коморкой. Нина налила в чистый бокал кипятка и опустила в него чайный пакетик.

— Конфеты, сушки, угощайтесь, — предложила молодая.

— Спасибо. Как все было? — усаживаясь на стул, спросил Борис.

— С вечера все было спокойно, а ближе к двум зашуршали, — начала она рассказывать, раскачиваясь на стуле. — Я вышла послушать, посмотрела в окно, увидела тень на углу. И все. На камерах никого.

— Странно, — Борис взял сушку и сломал ее в кулаке. — Что думаешь?

— Если бы знала… — задумчиво ответила Нина. — Тут что может быть? Или хулиганы, а у нас на районе их нет. Или бомжи пришлые, местные к нам не сунутся.

— А что у вас бомжам надо?

— Кто их разберет.

— Куда лезли? — уточнил Борис.

— Да не поняла я: то ли в окно, то ли дверь дергали. Испугалась я, закричала: «Щас бригаду вызову!» Они и ушли.

— Вызвала?

— Нет, ушли же. Утром бригадиру сообщила.

— Правильно. Боишься? — и Борис взял вторую сушку.

— Страшно, вдруг что? — призналась женщина. — Без мужика живем.

— А что мужик?

— Вышел бы, разогнал, — Нина покосилась на Бориса.

— По правилам нельзя покидать пост. Забыла?

— Помню, я так, к слову. Конечно, нельзя выходить, а вдруг их много.

— Ладно, давай осмотр сделаем и поеду. Веди, молодая, — Боря улыбнулся, встал и вышел из комнатки.

Нина повела Бориса по первому этажу, показала замки на дверях и окнах. Все было заперто. Они поднялись на второй этаж, двери на балконе и окна были закрыты. Пожарный выход опечатан.

— Подвал есть? — спросил Борис.

— Есть, но окон и дверей нет. Вход через служебный, — отрапортовала Нина.

— Тогда все. Где туалет?

— Там, пойдем, провожу, — и женщина повела Бориса по узкому коридору.

Когда он вышел из туалета, Нина, белая как мел, стояла у стенки, приложив палец к губам, второй рукой показывая в сторону.

— Слышишь? — прошептала она.

Борис встревожился. Прислушался — где-то что-то скрипело.

— Шуршат, — опять шепотом сказала Нина.

— Слышу, — ответил Борис и приказал: — Звони на пост.

Женщина на цыпочках пошла по коридору.

— Чего крадешься? — спросил он.

Нина остановилась, повернулась и, разведя руками, сказала:

— Не знаю.

Борис подошел и приложил ухо к двери. Ему показалось, что за дверью кто-то дышит. Он понимал, что за такой тяжелой дверью ничего не должно быть слышно. Постояв минуту, он пошел к ближайшему окну. Осторожно отодвинув штору, выглянул. Снаружи никого не было. Но звук был. Противный скрежет, будто пенопластом водили по стеклу.

Вернулась Нина.

— Борь, — позвала она. — Телефон вырубили.

— В смысле? — не сообразил Борис.

— Не гудит, — с ужасом в глазах ответила Нина.

— Не может быть. Звони на мобильник, — распорядился он и пошел к следующему окну.

Когда отодвинул штору и глянул, то отшатнулся и крикнул:

— Бля! — на него смотрел лысый. — Пошел отсюда! — крикнул Боря.

Лысый спрятался.

— Знаешь его? — спросил он у Нины.

— Я тут никого не знаю. Я в другом районе живу. Телефон говорит, что абонент недоступен, — показывая трубку, ответила испуганная женщина.

Борис достал свой телефон, оглянулся на окно — там было темно. Он набрал номер, приложил телефон к уху.

— Недоступен, — растерянно сказал и посмотрел на женщину. — Странно.

Со второго этажа послышался скрежет.

— Окно пытается открыть, чёрт! — крикнула женщина. — Там решеток нет.

— Кто это? — крикнул Боря и кинулся на второй этаж. — Где ты, блять?

— Боря, тут нельзя материться! — одернула его Нина.

Борис остановился.

— Так, дорогая, что-то мы не то делаем. Замок в подвале есть?

— Как положено, оборудованное бомбоубежище.

— Бежим, — приказал Борис и подтолкнул Нину. — Быстро.

Женщина развернулась и, прыгая по две ступеньки, понеслась вниз. Боря скакать не мог. Он был крупный мужчина старше пятидесяти пяти лет. Оглядываясь, они проскочили коридор и остановились у двери в подвал.

— Открывай, стой там, — распорядился Борис. — Где тревожная кнопка? Будем вызывать.

— Может, подождем? Сразу не залезет.

— Хочешь с ним побороться? — съязвил Борис.

— Окна крепкие, — сказала Нина, и в этот момент они услышали сильный удар в дверь.

— Вот тебе и штурм, молодая. Не бомжи, однако. Где кнопка?

— В кабинете у заведующей.

— Беги, я прикрою! — приказал он.

Нина перекрестилась и побежала. Борис пошел за ней, оглядываясь и прислушиваясь. В дверь опять ударили. Окно на втором этаже трещало. Боря взял за ножку детский стул. Нина добежала до кабинета, открыла дверь и остолбенела: в стекло на нее смотрел лысый.

— Ёп… — испугалась женщина и упала на колени.

— Жми! — крикнул ей Боря. — Давай!

Нина поползла. Ей было очень страшно, она знала, что лысый смотрит, но сделать пока ничего не может. Тревожная кнопка была на стене между окнами. Нина, не вставая, нажала на клавишу, развернулась, соскочила и побежала к Борису. Он ждал ее на повороте к подвалу. Было слышно, как стучат в дверь, как скрепит окно.

— Заходи, — Борис толкнул женщину в подвал.

— А ты? — остановилась она.

— Успею.

— Не успеешь, — волновалась она.

— Вот зараза, — выругался Боря и шагнул в подвал.

Тяжелая бронированная дверь плавно закрылась. Боря повернул колесо замка, огляделся. На полках стояли банки, бутылки, ящики, коробки.

— А это я хорошо попал, — вырвалось у него. — Десять минут переживем. Рассказывай, кто это?

— Вурдалаки какие-то, — виновато ответила Нина.

— Откуда?

— Бабы гадают, вот и наворожили. Портал пробили. Говорила я им. Икону надо повесить. А они сопротивляются. Какую, говорят, икону в детском саду? Богородицы, дуры.

— Давно гадают? — прислонившись к стене, спросил Боря.

— Я пришла десять лет как, они уже гадали. К ним со всего города едут. Зинка хорошо гадает. Ей карты не врут. Катька по кофейной гуще видит. Мы попа уже звали. Окропил, денег взял.

— Когда? — разглядывая Нину, спросил Боря.

— В позапрошлом году. В мае, на Красную горку. Что вы на меня так смотрите, Борис Михайлович? — вдруг спросила Нина.

— А ты ничего так, молодая. За тобой пришли?

— Вы меня смущаете. Я женщина скромная, не замужняя, на каждого мужчину смотрю как на самца. А ситуация, сами понимаете, тревожная. Хочется прижаться к сильному плечу. Вы не против, если я вас обниму? — Нина не стала дожидаться ответа и шагнула к Боре.

— Стоять, красотка, — резко остановил ее Борис. — А это не ловушка?

Нина не остановилась и, подойдя, обняла Бориса. Он поднял руки и стоял, прижатый к стене.

— Я сама боюсь, черти эти, вдруг по мою душу.

— Уверена?

— Нет, — призналась молодая. — Кто их знает, может, и мне пора в ад.

— Есть за что? — спросил Борис и положил руки ей на талию.

— Ворожу, малышам пупок могу заговорить. Но за это черти не забирают. Просто накопилось, — Нина положила голову Борису на грудь, а левую руку сунула ему ниже пояса.

— Мы при исполнении, — убрал ее руку Борис. — На работе нельзя.

— Кто нас тут заметит? Пока наряд приедет, мы управимся, — и она опять опустила руку ниже его ремня.

— Мне трудно тебе отказать, но есть нормативы.

— Страшно, вдруг последние минуты живем, хоть умру с удовольствием.

— Женщине трудно отказать в такую минуту, — ответил Борис. Он пришел в себя, шок от неожиданного нападения прошел. Он обнимал женщину, которая просила нежности. Но был как скала. — Отойди.

Нина еще сильнее прижалась к его груди.

— Прости, — Боря отодвинул ее. — Меня не поймут.

Нина вздохнула, сделала шаг назад, посмотрела на Борю и согласилась:

— Не поймут.

— Подождем.

Женщина села на коробку с апельсинами, Борис остался стоять у стены.

— Не обижайся, Борис Михайлович, это не специально. Так получилось. Все мы тут виноваты. Очень мужчину хочется в такую минуту. А ты такой большой. Это не засада, клянусь. Я сама испугалась. Поняла, когда второго увидела. Сначала боялась подумать, а потом вижу — лысый чёрт. Тут ноги подкосились. А что если за мной? И тебя паровозом потяну. Тебя жалко. Зачем на себя душу твою брать. Хотя… — Нина посмотрела на Бориса. — Вряд ли ты безгрешный. И в церковь, наверное, не ходишь.

— Хожу по праздникам. Ладно, снимай трусы, — согласился Борис.

Глава 3. Вневедомственная тишина

— Уважаемый Виктор Дмитриевич, постарайтесь объяснить, что происходит? Слухи ходят. Черти завелись.

Невысокая женщина в темном мундире глядела мимо него в окно. Виктор изучал узор древесных волокон на столе и ждал, пока начальник выскажется. Когда она замолчала, он сделал паузу и ответил.

— Елена Алексеевна, чёрте что.

— Мы на работе, у вас не должно быть от нас секретов.

— От вас, Елена Алексеевна, или от органов? — напрямую спросил Виктор.

Женщина повернулась.

— От меня, Виктор Дмитриевич.

— Как только все выяснится, смогу вам рассказать в неофициальной обстановке, а вызывать меня больше не надо. Только из уважения к вам.

— Вы на работе.

— У меня есть непосредственный начальник, и по своим должностным обязанностям я отвечаю за один объект, — деловым тоном заявил Виктор.

— Не надо так, уважаемый Виктор Дмитриевич, — Елена Алексеевна подошла к своему креслу, но не села. — Если вы так считаете, то мы можем и расстаться с вами.

— Вы угрожаете?

— Какие могут быть угрозы? Предупреждаю, по закону мы можем вас уволить.

Виктор посмотрел на начальницу.

— И на каком основании?

— Основание мы найдем.

— Елена Алексеевна, сколько лет вы в управлении?

— А это не важно, — ответила женщина.

— Попробуйте, может, у вас даже получится, но будет непросто. Замечаний у меня нет, прогулов не бывает. Вы, Елена Алексеевна, садитесь, — предложил Виктор.

Женщина осталась стоять.

— Я постою.

— Тогда я пойду.

— Я еще не закончила, — повысила голос начальница. — Я должна знать, что произошло.

— Вы у подчиненных спрашивайте. Вам должны были объяснительные написать. Если я что узнаю, то при встрече расскажу. Приходите завтра в сад. Придете? — спросил Виктор.

— В сад не пойду, встретимся на аллее Павших.

— Во сколько?

— В шесть часов вечера, — чуть не взвизгнула женщина.

— Всего хорошего, — Виктор встал и вышел из кабинета.

Светило солнце, он надел темные очки, заложил руки за спину и пошел. Вдоль тротуара за ним медленно ехал автомобиль. Вдруг к Виктору подбежал мальчик и сказал:

— Дяденька, возьмите конфетку.

— Не надо, — ответил Виктор. — Вдруг она отравленная.

— Правильно, дядя, — улыбнулся мальчик. — Хорошую конфету я сам съем.

— Ну, беги играть, — улыбнулся Виктор и пошел дальше.

Мальчик посмотрел ему вслед, сплюнул на асфальт, подпрыгнул на месте и убежал.

Дойдя до перекрестка, Виктор остановился, и к нему подъехала машина. Он сел и уехал.

В кабинете руководителя городского отдела охраны зазвонил телефон. Михаил Семенович Тимофеев ответил:

— Слушаю.

— Селезнева, — представилась Елена Алексеевна.

— На связи, — сказал Тимофеев. Он не уважал начальницу из управления и не желал с ней здороваться.

— Приготовьте дело на этого вашего Виктора Дмитриевича.

— Слушаюсь, — не удивился Тимофеев. Он предполагал, что начальница начнет бить копытом. Эта тыква, как называли ее сотрудники, ничего не понимала и при каждом случае старалась казаться большим начальником. Михаил Тимофеев прослужил в отделе двадцать лет и знал, кого можно трогать, а на кого лучше не рыпаться. Когда он знакомился с личным составом, Виктор Дмитриевич дал ему совет: «Не суетись по пустякам». Тимофеев уяснил. Вечером, рассказывая жене, как прошел день на работе, он поделился:

— Кто она такая? А Виктор Дмитриевич — уважаемый человек. Без него, наверное, можно работать, но с ним спокойнее. Если она попробует копать на него, ей так дадут по тыкве, она семечками какать будет, — Михаил оглянулся на дочку. Ребенок уткнулся в телефон и не услышал.

Супруга Тимофеева выслушала мужа и промолчала, она не лезла в его дела. А Виктора Дмитриевича видела на демонстрации в День единства. Высокий пожилой мужчина с доброжелательной улыбкой и в темно-зеленом плаще.

Вечером следующего дня Виктор отправился гулять по аллее Павших героев. У третьего фонаря стояла Елена Алексеевна. Он помахал свернутой газетой, она не ответила.

— Добрый вечер, — сказал Виктор.