Стану ему женой. Ребенок от монстра

Неизвестность так тяжела: постоянно дает ложную надежду, а затем отбирает. Иногда ужасный конец предпочтительней – его можно принять. Пройдет ли моя тоска по нему? Или до конца жизни я обречена переживать это?

Я засыпала со слезами на глазах. Во сне пришел он, чего уже давно не случалось, сидел на кровати рядом и гладил волосы, разметавшиеся по подушке. Шептал на ушко, и, казалось, еще чуть-чуть и я начну разбирать нежные слова. После вчерашнего я боялась кошмаров. Андрей забрал на себя часть моих тревог, впрочем, как всегда, когда… был жив.

Я проснулась через несколько часов: дернулась, как от тока и проверила лобик дочери. Жар понемногу спадал. В окно робко заглядывало пасмурное утро. Слипались глаза, и я снова прилегла рядом. С перерывами мы проспали почти до обеда.

Затем я попросила на ресепшен послать курьера в аптеку. Покупала с запасом: лекарства для Ани, дети ведь так неровно болеют, жаропонижающее еще может понадобиться… Еды на три-четыре дня, молоко… Голова шла кругом. Я была намерена дождаться отъезда, не выходя из отеля.

Аня проснулась немного вялой, но температура спала. Я не спешила радоваться, зная, как обманчивы детские болезни. Дочка попила молока, сползла с кровати и заинтересованно огляделась – пока еще робко в незнакомой обстановке. У меня отлегло от сердца. Остаток дня мы играли, бегали, потом пришлось переезжать – я брала номер на сутки. Альтернативу предложили даже лучше: номер был просторнее, в другом крыле, на этаж выше. В соседний въехала семья с детьми, и я совсем успокоилась. Младшему было около двух, они с Аней заинтересовались друг другом и делили кубики на ковре. Я смогла немного выдохнуть.

Когда выдавалась свободная минутка, я смотрела новости. Ничего нового. Убийство обсуждали, но уже известные факты. Ничего о загадочном стрелке.

Эмиль обещал о нем узнать. Но рисунок – это не фотография, плюс займет время. Этот человек интересовал меня еще и потому, что мне казалось, он знает Андрея. Моей смерти он не хотел. К тому моменту, как Геннадия Александровича застрелили, киллер знал обо мне все: мог похитить меня, шантажировать, так бы поступил враг Андрея.

Со мной это уже проделывали.

Около девяти я попросила мамочку из соседнего номера присмотреть за Анютой минут пятнадцать и вернулась в номер.

Быстро приму душ и пора укладываться.

День прошел – и слава богу. Еще день, две ночи и я буду в безопасности…

Свет не стала включать, сразу направилась в душевую. Она располагалась немного под углом к комнате и была направлена к входной двери. Я хотела иметь возможность все слышать, пока принимаю душ. Вдруг Аня расплачется, или ко мне постучат? С закрытой дверью, под душем, я этого не услышу.

Я включила воду и подставила ладонь. Упругие струи ее защекотали. Теплая. Предвкушая отдых, развязала гостиничный халат и забралась в кабину. Во мне боролись материнские чувства, которые торопили: «Мойся скорее!», и желание расслабиться. Только когда я завела своего ребенка, поняла, что сделала для меня мама. Как она вообще справлялась? Я ужасно выматывалась. Завидовала всем молодым мамочкам, когда видела, что они с мужьями, бабушками, родней.

Пятнадцать минут на душ – это целое сокровище.

Я провела по волосам, помогая воде скорее пропитать их. Запрокинула голову, ощущая нежные струи на лице. Последние сутки превратили меня в сжатую пружину, а душ снял напряжение и усталость. Несколько минут просто стояла, затем выдавила в ладонь немного гостиничного шампуня, пахнущего вишней, и вымыла волосы. Смыв пену, замерла: из-за шумящей воды не слышно, что происходит, приходилось прислушиваться, не плачет ли Аня в соседнем номере, не тарабанят ли в дверь...

Тихо.

Детский плач я бы сразу услышала. Моя крошка умеет реветь, как иерихонская труба.

Я мылась, спиной стоя к двери, плюс стенки кабины глушили звуки из номера. И словно ощутила на себе взгляд. Глупость… Дочки нет, дверь не открывалась… Кто бы смотрел на меня из темноты? Но я резко обернулась, автоматически прикрыв грудь. Показалось, там кто-то есть. Я что-то почувствовала!

Отодвинулась от потоков воды, пытаясь увидеть, что там. Ладонью провела по запотевшей стенке – пластик скрипнул. И застыла. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, словно меня ударило электрическим током.

В глубине коридора притаился мужской силуэт.

Он просто стоял… и смотрел на меня.

Глава 9

Я оцепенела от страха.

Плечистая, рослая фигура в глубине прихожей не двигалась. Лица я не видела: он глубоко надвинул капюшон на голову. Как в прошлый раз.

Но я его узнала.

Киллер мог достать оружие, застрелить в упор и преспокойно уйти, а я бы даже пискнуть не сумела. Не могла пошевелиться. Он просто смотрел, пока я умирала от страха. Острые струи воды били сверху, через запотевшую стенку просвечивало мое тело. Сколько так стоит и смотрит? Я не слышала, как открывалась дверь: он уже был в номере, когда я пришла...

А потом поняла, что он не просто смотрит.

И онемела от удушливого, жуткого ужаса. Сжалась в комок, прикрывшись руками, словно это могло что-то исправить. Дышала паром, надо мной шелестел душ, и от страха появилось ощущение, что все происходит не со мной. Не я смотрю, как незнакомый мужчина в коридоре онанирует на меня, словно на разворот порножурнала.

Закричи, сказала я себе.

Выключи воду, надень халат, который валяется на полу рядом с душевой кабиной. Привлеки внимание! Он уйдет!

Но я молчала и не двигалась.

Это было гадко.

Я чувствовала себя объектом, сексуальной игрушкой на витрине, но не человеком, потому что людей не используют вместо порноролика вот так.

Но молчала, чтобы не стало хуже. Он только смотрел и не прикасался, кто знает, сколько это длилось, пока я от усталости наслаждалась душем... Все это время он мог стоять за спиной. Если не провоцировать, уйдет сам, а если начну орать… Он может застрелить меня. Или тех, кто прибежит на крики.

Он увидел, что я заметила, и быстро довел себя до оргазма. Секунд за двадцать. Без всякого стеснения, прямо у меня на глазах. Зажав в кулаке хозяйство, свободной рукой оперся на стену и на миг опустил голову. Мне даже померещился стон, за шумом воды плохо было слышно.

Проваливай!

Я выдохнула от страха.

Перед глазами уже летали черные мушки от нехватки кислорода – я задерживала дыхание. Стекло запотело и я не стала протирать. Все равно видно, как черная тень в коридоре шелохнулась, и киллер направился в ванную.

Я забилась в дальний угол душевой кабины. Сверху падала вода, заливая глаза, я задыхалась от водяной пыли и страха. Грохнулась на пластиковый пол и поджала ноги, не зная, как закрыть все свои прелести…

Киллер не пялился. Повернувшись спиной, он включил воду в раковине и зачерпнул: смывал следы. Что он здесь делал? Поджидал меня или… уходил и задержался, увидев голой в душе? Он застегнул ширинку спиной ко мне, и с неспешностью хирурга начал мыть руки. Не отрывая настороженных глаз от плечистой фигуры, я свесилась из душевой кабины и подобрала халат. Не надела, просто прикрылась. Сначала сидела тихо, как мышка, а затем поняла, что ни насиловать, ни убивать он не будет – иначе уже бы приступил. Ну же, соберись с духом…

– Что вы знаете про Андрея? – выпалила я.

Он взглянул в зеркало. В моих глазах он видел лишь надежду и желание узнать правду.

– А ты?

Бархатистый голос был тихим и спокойным.

Я думала, он вымоет руки и молча уйдет. Но один вопрос уже сказал многое – он знает, кто такой Андрей.

– Вы ведь что-то знаете…

– Ремисов пропал без вести, – киллер внимательно посмотрел в глаза, вроде небрежно говорил, но взвешивал каждое слово. – Говорят, один из клиентов его кончил. О нем почти два года ничего не слышно. А ты его жена, да?

Он узнавал про Андрея…

Про меня.

Сказал «два года», округлил или совпадение, но два года назад началась наша история. Пошли слухи, что его девчонка подзалетела, меня начали искать враги. Повезло, что Андрей нашел меня, уже на приличном сроке беременную, первым.

Логично, что киллер знает нас, раз впутал меня в план с неизвестными целями. Но почему сказал: жена?..

– Что вам нужно?

Парень молча выключил воду. Капюшон не снял, но я и так видела остроскулое широкое лицо.

– Я думал, ты меня не заметишь, – белоснежным полотенцем он вытер руки. – Извини.

Он вышел из ванной, хлопнула дверь номера. Уходит… Я выдохнула, опустив голову. И дернулась – в соседнем номере Аня! Иррациональный материнский страх толкнул вперед. Поскользнувшись, я вывалилась из душевой кабины, встала, скользя, и, на ходу натянув халат на мокрое тело, выбежала в коридор.

Там никого не было. Киллер ушел.

Я затарабанила в соседнюю дверь. Вдруг унес малышку?!

Соседка открыла с Аней на руках, и с недоумением уставилась на меня. Представляю зрелище: перепуганная мамаша, волосы обвисли сосульками, с них капает…

– Показалось, Аня кричит, – пробормотала я, подхватывая ее на руки. – Иди ко мне, маленькая… Спасибо!

– Не за что, – соседка приветливо улыбнулась. – Если что, обращайся…

Я занесла Аню в номер и прислонилась к двери. По ногам прошел сквозняк, и я приоткрыла глаза – в распахнутую балконную дверь выдувало тюль.

– Вот как ты сюда попал…

От слабости у меня затряслись руки, и я ссадила дочку на пол. Выглянула на балкон: соседний примыкал встык, спортивному парню ничего не стоило перебраться с одного на другой. Свет там не горел – нежилой. Нас долго не было в номере. Аня играла с детьми, я за ней присматривала, киллер забрался, увидев что окна долго остаются темными… Это потом я не вовремя вернулась и полезла в душ, а человек оказался слаб к развлечениям.

Что он здесь делал?! Не подрочить ведь заходил?

Капризная после простуды и игр, Аня расхныкалась. Я подхватила ее на руки и огляделась: не помню, как лежали вещи… Он мог перерыть здесь все, и я бы не заметила. Бросилась за документами: на месте. Микрофон, жучок, бомба? Какой «подарок» оставил?

Я беспорядочно запихала вещи в сумку. Сунув дочери кубики, полотенцем отжала и скрутила в тугой пучок на затылке волосы. На улице тепло, и в такой прическе видно не будет, что они мокрые. Переоделась, быстро натянув чистое белье, джинсы и старую блузку.

– Иди ко мне, – дочь расхныкалась, не желая расставаться с игрушками, но я посадила ее на сгиб локтя, схватила сумку и выглянула через глазок в коридор. – Анечка, давай договоримся… Я куплю, сколько хочешь кубиков, только сейчас веди себя потише, ладно?

Коридор пустой. Я тихо приоткрыла дверь и быстро спустилась по лестнице. Сердце бухало в груди. Вот как парень меня нашел, а? Так оперативно и быстро – только по записям: на ресепшен мои данные вносили в компьютер. Я думала, это безопасно. У меня был случай, когда онвыследил меня по медицинским записям. Но тогда у Андрея были широкие возможности, и те сведения много куда поступают, в отличие от регистрации в гостинице. Я не собираюсь играть с ним в эту игру.

Надеюсь, на ресепшен никого не окажется…

– Что-то случилось? – администратор была на рабочем месте и вскинулась, как только я спустилась на первый этаж.

– Опять температура, – пробормотала я. – Хочу показать врачу, вызвала скорую… Простите за неудобства.

– Вам помочь? – долетело, когда я уже оказалась за вращающимися дверями на крыльце.

Темно.

Самое время бегать с больным ребенком на руках… Я вздохнула, чувствуя разрушительную усталость, дробившую кости и мышцы, как тонна камней.

Ничего. Найду гостиницу попроще, положу лишнюю купюру, скажу, паспорт украли… Не выгонят же нас на улицу. Я поддернула Аню повыше – рука отрывалась, и быстро пошла вдоль здания отеля.

Позади раздался визг покрышек.

Резкий, как будто водитель бьет по тормозам в последний момент. Я на ходу обернулась и спряталась за углом, в узком проходе между домами. Присела, прижимая хныкающую дочь.

К центральному входу подлетели несколько джипов. Хлопнули двери. Мужчины в черных костюмах целеустремленно взбежали по ступенькам. Может, не за нами, но я полузадушенно пробормотала:

– Твою мать!

Аня хныкала, и я прижалась губами к горячему лбу. Температура опять растет, а мне еще искать ночлег. Нужно идти. Сейчас кто-нибудь увидит сверху, как женщина с малышом сидит в тупике за зданием. И на камерах, натыканных вдоль фасада, останется, как я ушла и куда свернула.

Если киллер меня нашел, то и другие могли. Убежать с Аней на руках не получится, так что надо встать, тихонько выйти и идти от них. В авто остались водители, но с этого расстояния вряд ли меня узнают. Блондинок много. Они охотятся за мной? Или за киллером, который только что был у меня?

Глава 10

Перекинув Аню на другую руку, я поднялась, чуть не надорвав поясницу, и подхватила сумку. Дала себе отдышаться и бодро вывернула из-за угла.

Главное, не оглядываться.

Быстрым шагом я удалялась от гостиницы, ожидая, что в любой момент за мной бросятся следом. Прежде чем свернуть в переулок, я обернулась: мужчины в черном вышли на крыльцо.

Я скорее свернула на более оживленную улицу, нашла кафе и устроилась за столиком в глубине зала, посадив Аню на колени. Людей много – повезло. Дочка с любопытством оглянулась, заметила рыжебородого здоровяка слева и задорно улыбнулась. Пока она глазела по сторонам, я отрыла телефон на дне сумки и поискала поблизости гостиницы и комнаты внаем.

Нужно продержаться всего два дня.

Такого набора паспортов, как у Андрея, у меня нет, лишний раз светиться не хочется. Но если переезжать каждый день и мои данные никуда не внесут, вряд ли я чем-то рискую. Можно и просто соврать, что нет документов, и «доплатить за риск». Но этот способ тоже не казался надежным, когда я рассмотрела его внимательней: женщина с ребенком без документов могут вызвать подозрения. Как бы не вызвали полицию, решив, что дочку я украла, а мне эта круговерть ни к чему… Ане надоело сидеть на коленях и она попыталась спуститься.

– Ма-ма! – пискнула она, а когда я не пустила, забрыкалась и заревела, пока не подошла официантка.

– Кофе, – устало попросила я. – И ребенку сырники с джемом.

Та деловито записала и унеслась. Аня снова забрыкалась. Чувствуя себя выжатой, я отпустила и тут заметила, куда она стремилась: к разрисованной прозрачной стенке детской комнаты. Какое облегчение… Пока Аня изучала местные игрушки, мне успели принести кофе.

Я закрыла глаза.

Минутка отдыха, уютное кафе, кофейный аромат, возвращали в прошлое. Там все было просто и понятно, а самой большой проблемой казался несданный экзамен или случай, когда я попалась с дурью, пронесенной по просьбе подруги… Интересно, как Вита сейчас поживает. Наверное, у них все классно. Учится, скоро закончит и найдет работу, а мой бывший уже должен закончить, и родители должно быть подсуетились, чтобы обеспечить любимому птенчику теплое местечко…

Я всегда завидовала семейным.

Не приходится надрываться, всегда есть кому помочь, подставить плечо, поддержать… Наверное, голод по семье и теплу толкнули к нему, и я влюбилась, как дура, в первого, кто защитил.

В монстра.

У него все было: и деньги, и плечо надежное. Не было будущего. Я вздохнула и взглянула вокруг: посетители казались благополучными, и только я на их фоне проигрываю: родившая рано, без кола и двора, гражданская жена киллера… Мысли вновь вернулись к зеленоглазому стрелку. Почему он назвал меня женой Андрея?

Может быть, такой меня считают в их среде? Официальный брак не обязателен, достаточно иметь от него ребенка?

Поглядывая за дочкой одним глазом, я вернулась к старым поискам. Что-то рассказать о киллере могло только дело, в котором он засветился. Я нашла статью про Геннадия Александровича, и вновь рассмотрела фото.

Ну и при чем здесь я?

Я этих людей – двух убитых по краям, и бизнесмена в центре – не знаю. Андрей никогда про них не говорил. Зачем меня было впутывать? Найти имя единственного оставшегося в живых на снимке мужчины не составило труда.

Господин Глодов.

Долго жил за границей, написано: бизнесмен, инвестор, но чем конкретно занимается, неизвестно. Какой-то заграничный бизнес, несколько раз обанкротился, в молодости – аресты... Жил в разных городах и странах. Фамилия вдруг показалась знакомой. Где-то я ее слышала.

И тут нашла: его брат.

Я читала об этом, когда жила в Пекине. Первое время после отъезда ни о чем не могла думать, кроме Андрея. Ждала, ондаст о себе знать, каждый день рылась в новостях, по крупицам отыскивая все, что хотя бы косвенно могло иметь к нему отношение…

Через четыре с половиной месяца после моего отъезда я нашла кое-что, что отдаленно касалось Андрея. Вместе с охраной был убит старик, на которого онработал. Это сделали люди из конкурирующей группировки, к которой когда-то и имел отношение брат Глодова, погибший несколько лет назад.

И что бы это значило?

На стол поставили тарелку с сырниками. Я принесла дочку из детской комнаты и вручила ей вилку.

– Не играй с едой, – пробормотала я, когда Аня начала восторженно размазывать джем.

– Да! – звонко ответила та, не прекращая безобразничать.

Ладно, лишь бы тихо сидела.

Я продолжила рассматривать снимок, пытаясь найти незамеченные ранее детали. Не то чтобы что-то подозревала, скорее это привычка, глаз художника.

Геннадий Александрович улыбается, на руке дорогущие часы. Интересно, почему это фото было у него в кабинете? На стеллажах стояли только снимки с важных встреч, триумфальных моментов. Просто так такое на полку не ставят.

Значит, это не просто встреча друзей. На фото запечатлена важная веха их жизни.

Я изучила фото с удвоенным вниманием, и заметила кое-что, чего раньше не видела.

Фото обрезано.

Аккуратно, с двух сторон.

С той стороны, где стоял Геннадий Александрович, не хватало человека. В кадр попал край рукава, почти незаметный на фоне пиджака гендиректора. Костюмы были практически одного цвета. С другой стороны снимок, видимо, обрезали для симметрии.

– Интересно… Кто это?

Снимок был точь-в-точь, как в кабинете. Кого же отрезали с этого праздника жизни?

Аня окончательно расковыряла сырник, съела половину, второй пришлось доедать мне. Несмотря на усталость и капризы дочки, уходить не хотелось. Среди людей я чувствовала себя в безопасности.

Дочка перемазалась джемом, и я наклонилась, вытирая мордашку салфеткой, а когда подняла глаза, чуть не рухнула под стол. За окном кафе бдительно оглядывался мужчина в черном костюме.

Они не отстали.

Удостоверившись, что того, кто им нужен, нет в гостинице, начали обшаривать прилегающие улицы. Подхватив возразившую ревом дочку под мышку, я вместе с сумкой метнулась в туалет, пока они не догадались обшарить кафе.

В кабинке я поставила Аню на влажный кафель, а сама села на унитаз.

В Пекине сейчас ночь, мне жаль его будить, но больше не у кого спросить совета!

– Меня преследуют, – прошептала я, когда в трубке раздался заспанный голос Каца. В груди возник холодный спазм, словно ужас происходящего стал осязаем после того, как я произнесла это вслух. – Я убежала из гостиницы, сижу в кафе, эти люди обходят улицы.

– Не выходите, – сразу же сказал он. – Вызовите полицию и скажите, что вас преследуют.

– Я боюсь…

– Вам нечего бояться! – отрезал Эмиль. – Вы ничего противозаконного не сделали!

На заднем плане раздался шум: разбуженная Дина спрашивала, что случилось. Эмиль отстранил трубку, я услышала приглушенное: «Это Лена».

– …пусть обратится в агентство.

Я слушала, как они препираются. Беспокоить Каца всегда было неловко, мне казалось, он нас с Аней недолюбливает, хотя никак не давал об этом понять. Но то ли я подспудно улавливала это шкурой, то ли такое впечатление создавалось из-за его холодности. Дина – другое дело. Я чувствовала, что она на моей стороне. И когда она вмешалась в разговор, сразу стало легче.

– Лена, обратитесь в охранное агентство, – вновь раздался голос Каца. – Они охраняли мою семью. Я позвоню, вас заберут.

– Даже если это что-то серьезное? – я вспомнила, как Эмиль не хотел лезть в разборки.

– Они специализируются на таких проблемах. Давайте адрес.

Точного адреса я не знала, но, как смогла, объяснила, в какое кафе меня занесло.

– Не выходите, – повторил он, прежде чем отключиться.

Я сжала трубку в кулаке и выдохнула – как будто холодом. Мучило жуткое предчувствие: случится что-то плохое. Такое же ощущение надвигающейся беды я испытывала, когда умерла мама, когда мы расставались с Андреем... Аня, уловив мою тревогу, начала хныкать.

– Т-ч-ч, – строго прошипела я, и посадила ее на колени.

Хорошо. Предположим, киллер мог узнать обо мне.

Достаточно было завести связи в криминальной среде и слухи бы донесли, что у Ремисова есть ребенок. Я открыла фото портрета, чтобы держать перед глазами. Пролистала, что было. Там были и другие мои работы: лучшие, те, которыми я гордилась и притащила на собеседование, наивно поверив, что они чего-то стоят.

Это единственное, что осталось от прошлой жизни, то, что я ценила. Но и эту ценность смяли и выбросили в мусор…

Мои рисунки, вдруг поняла я. Портфолио. Я ведь действительно поменяла все, что могла, но стиль не поменяешь – это во мне, часть меня, раньше мне говорили, что у моих работ есть «лицо», стиль автора. Я их много размещала в интернете, когда искала работу. Без портфолио никак, иначе я бы даже заказов не получила. Собирать его мне пришлось заново. Но по моим работам меня можно было бы найти... Если бы он говорил с кем-то, кто хорошо знает меня и мой стиль.

– Ах вы гады… – прошептала я, имея в виду свой старый круг художников.

Валера. Вита. Мои преподаватели – теоретически каждый из них мог меня узнать, не на сто процентов, но мог бы заподозрить мою руку. Особенно Валера. Не думаю, что зеленоглазый киллер допрашивал преподавательский состав, а вот мой бывший попадал в косяки с бандитами. Более того: два года назад к нему приходили, и чуть дух из него не вышибли.

Если киллер шел по слухам, то услышал бы, как мы с Андреем познакомились. И про мою подругу Виту, и про бывшего парня… Андрей мои проблемы уладил, а вот эти двое встряли на деньги.

Вита знала, что я беременна.

Валера прекрасно знал мой стиль, он мной восхищался. Знал, что я беру заказы в интернете, умел искать картинки. Этот момент не учли ни я, ни Эмиль. Не поэтому ли после «собеседования» киллер брал запись видео? Чтобы показать и точно убедиться, что это я? Сколько же он потратил на это времени, и стоила ли овчинка выделки? Кто ему нужен: мы с Анютой или Андрей? Ведь не зря же переспросил, когда я задала вопрос: а ты знаешь, где он?

Как Эмиль правильно заметил: это не значит, что Андрей жив.

Совсем нет.

Но зачем-то это было нужно.

Мысленно я проследила цепочку: киллер долго искал меня, пока не наткнулся на портфолио. Убедился, что это я. Подстроил, чтобы меня взяли на работу, где директор был его целью.

Не тронул меня, когда я его раскрыла. Хотя мог бы.

У меня было два объяснения странной игры: либо он хотел подставить Андрея, либо выманивал на меня. И если второе, то я догадалась, зачем на самом деле киллер забрался в мой номер.

Глава 11

Я расстегнула сумку и перекопала вещи, ощупывая каждую. Одежда, моя и Анина, игрушки… Куда он засунул жучок?

Андрей пользовался отслеживающими устройствами. Я по опыту знала, какими маленькими они могут быть. Может, так киллер и в гостинице меня нашел?..

В дверь кабинки постучали. Я вздрогнула, а Аня расхныкалась.

– Вы долго? – голос у дамы был немного истеричным.

– Да! – отрезала я. – Соседние свободны.

С неразборчивым бормотанием та хлопнула дверцей кабинки рядом. Чтобы не привлекать внимания, из туалета я вышла минут через десять, и мы с Аней устроились на диванчике в закутке перед ним, готовые спрятаться обратно при опасности. Я следила, чтобы нас не было видно из окон. Возможно, те люди, обыскав улицы и даже заглянув в кафе, пока мы скрывались в кабинке, уже ушли, но я не хотела проверять.

Аня крутилась на диване, капризничала – малышка давно хотела спать. Я пригладила ей волосики, закусив губу от боли за нее.

– Потерпи, Анечка, – чтобы занять ее, я сунула в ручки куклу.

Ту самую, которую Андрей купил.

Звонок раздался минут через двадцать – с незнакомого номера.

– Алло? – робко ответила я.

– Елена Макина? Вас беспокоит директор охранного агентства по поручению Эмиля Каца…

Я выдохнула от облегчения.

– Оставайтесь на месте. За вами приедут через несколько минут.

– Хорошо.

Я спрятала телефон в сумку и вытянула шею, чтобы видеть вход.

– Иди сюда, – подхватила хнычущую дочку вместе с куклой, готовая бежать или прятаться. – Посиди у мамы на ручках спокойно…