Стану ему женой. Ребенок от монстра

Когда дверь распахнулась, и в кафе появились двое мужчин характерного вида, хоть и в обычной одежде, нервозность достигла такой отметки, что я сразу вскочила, как ужаленная. Первой идти к ним боялась, и ждала звонка, сжимая ручки сумки.

Оглядевшись, один из них достал телефон. Тут же зазвонил мой.

– Елена, где вы? Мы готовы вас забрать.

Я направилась к ним, прижимая дочь к себе. Ане не нравилось, но она быстро успокоилась – вокруг было много интересного. Мужчины окружили меня: один подхватил под локоть, другой открыл дверь. Машина была напротив выхода. В компании профессиональных телохранителей я сразу почувствовала себя лучше. Если им доверяет Эмиль, то я могу тоже.

– Меня преследовали, – предупредила я на всякий случай. – Люди на черных джипах. Они недавно обыскивали улицу.

– Мы никого не видели.

Я хотела сказать о том, что в мои вещи могли напихать жучков, но просто не успела – нас посадили на заднее сиденье. Мужчины сели вперед, и авто технично рвануло с места. Детского кресла не было: я держала Анюту на руках, сумку бросив в ноги.

Мы свернули в переулок, но далеко не уехали: путь впереди преградил черный джип. Предвидя, чем это может закончиться, я спряталась еще до окрика:

– Пригнитесь!

Прижала дочку к себе и накрыла теплую головку ладонью, повернулась спиной к ним, пытаясь спрятать ее за собой. Мы начали было сдавать назад, но телохранитель вынужденно ударил по тормозам: сзади нас заблокировал второй джип. Мы остановились рывком. Если бы я с Аней не была уже на полу – обязательно свалились бы с сиденья. Дочка, не понимая ситуации, громко заревела.

Я ждала выстрелов, но вместо них захлопали двери: нас пытались перехватить. Дверь сбоку распахнулась, один из телохранителей вытащил нас с Аней наружу и утащил под прикрытие дома. Второй остался у машины: позади раздались выстрелы, он завязал перестрелку.

Не оглядываясь, я бежала вместе с телохранителем, крепко прижав дочь. Сумку бросила в машине. Аня затихла от тряски. Когда выбирались из салона, она выронила игрушку. Белокурая кукла осталась лежать на асфальте. Еще один поворот и перед нами, скрипнув тормозами, остановился черный седан. Я не успела испугаться, как меня ловко запихнули на заднее сиденье, хлопнули двери, и машина сорвалась с места.

– Там Серега остался, – телохранитель сел рядом со мной, и сейчас поправлял пиджак. – Передай, что мы оторвались.

Аня плакала, но тихо, как будто скорее для галочки. Ребенок так устал, что даже на плач не было сил. Я шептала утешения, целуя сморщенную мордашку.

– Елена, с вами все в порядке? – он окинул меня, дрожащую с ног до головы, взглядом. – Немножко пришлось испугаться, но теперь все хорошо. Вас отвезут на конспиративную квартиру до отлета. Шеф с вами поговорит.

Квартирка оказалась маленькой – однокомнатная студия с крошечной кухней, и необходимой мебелью. Все было настолько стандартным, как в гостинице, что я решила, что квартиру держат, как конспиративное жилье постоянно. Детской мебели не было, но кровать достаточно широкая, Аня сможет спать со мной…

Директор ждал меня в кухне. Первым делом, я отнесла ребенка в спальню, дождалась, когда принесут молоко, успокаивая, и уложила. Подождала, пока дочка выпьет молоко и заснет – измоталась за день. Лоб был еще немного горячим. Укрыла ее, и сидела рядом, с грустью думая, что Андрей был прав: дети не предназначены для жизни в бегах. Детям нужна стабильность, дом, семья… Он не смог бы нам этого дать, как бы ни хотел этого.

Больше всего было жаль куклу.

Это память Ани об отце, немногое, что она сможет подержать в руках, когда вырастет. Платье под божью коровку, наверное, тоже не вернут… Нужно попросить, чтобы проверили и потом отдали, если сумка так и осталась валяться в машине.

Вздохнув, я поцеловала дочку в горячий лоб, и направилась в кухню.

Директор охранного агентства стоял у окна, сунув кисти в карманы брюк. Я без сил упала за стол: безумно устала от беготни и нервного потрясения.

– Меня зовут Виталий Градов, я отвечаю за вашу безопасность, – он присел напротив.

Странно, но оказался сравнительно молодым. Я представляла себе седовласого мужчину за пятьдесят, а он до сорока дотянул максимум. Одет аккуратно, но просто – в черный костюм и белую рубашку. Выглядит как человек, который не думает о внешности, но это напускное безразличие: слишком идеальна каждая деталь образа. Либо служил в армии, либо в органах – видно по поведению.

– Расскажите, что произошло.

Я кивнула – голова раскалывалась. Скрывать нечего: рассказала обо всем с самого начала. О том, как попала на работу, о киллере, но умолчала чем тот занимался в номере, пока я принимала душ. Когда подошла к этому моменту, залилась краской и поняла, что не смогу признаться от стыда. Сказала, мол, просто заметила его, когда уходил. Градов ничего не заподозрил. У меня и так язык заплетался от стресса.

– Не волнуйтесь, – мягко посоветовал он, может, и догадался, что я скрываю что-то, а может, и нет. – Это тайная квартира, о том, что вы здесь не знает никто, кроме меня и двух доверенных лиц. Здесь вы будете ждать вылета. Когда господин Кац прилетит, мы доставим вас в аэропорт под охраной. Вы в полной безопасности.

Его голос звучал плавно, веско, и внушал уверенность – я в надежных руках. Только расслабиться не получалось. Представляла, что нас с дочкой могли похитить, и снова начинало трясти.

А если бы увели силой? Я уже была в плену беременной, мне хотели на камеру отрезать палец и послать Андрею. С беззащитной малюткой оказаться в руках у очередных извергов я точно не хочу.

– Вы знаете, кто они? – спросила я, обхватывая руками плечи. – Что им надо?

Градов покачал головой, но не ответил: ему пришла смска. Я заметила, что он прочел ее и сразу удалил.

– После перестрелки они скрылись. Ваша сумка осталась в машине, мы изучим ее на предмет следящих и подслушивающих устройств.

– А кукла? Аня ее уронила рядом с машиной.

– Куклу не нашли. Скорее всего, ее забрали преследователи.

– Зачем? – нахмурилась я.

Мне это показалось странным, но директор мнения не разделил.

– Давайте лучше поговорим вот о чем. Судя по номерам, вас преследовали люди Глодова. Это серьезный человек. Вы рассказали достаточно опасные вещи, Лена. Он не побоялся вступить в конфликт, перестрелку. Вы с ребенком очень ему нужны. У вас есть предположения, почему?

Я помотала головой и крепко обхватила лоб ладонями. Голова заболела еще сильнее.

Понятия не имею, что нужно этому Глодову.

Я только сегодня о нем узнала!

Что им всем от меня нужно?.. Я наморщила лоб и расхныкалась, совсем как Аня недавно.

– Ну-ну, не переживайте. Мы обо всем позаботимся. Господин Кац передал мне фоторобот, я попытаюсь выяснить, кем был стрелок. Я не хочу вас пугать, Лена… Но посмотрите, подумайте, может быть, вы встречались?

Мужчина отдал включенный телефон. Три фотографии Глодова, самые разные: на отдыхе, встреча в офисе, и уже знакомый мне, обрезанный снимок.

– Это все, что удалось найти. Многие фото Глодова из свободного доступа удалены. Посмотрите внимательно.

Я честно рассмотрела каждую черту, прикидывая, могла бы я где-то с ним встретиться? У меня неплохая память на лица.

– Нет, – я вернула телефон. – Извините, я совсем его не знаю. А что?

– Он разыскивает вас, – помедлив, признался Градов.

Глава 12

– Разыскивает со вчерашнего дня, – продолжил он. – После убийства генерального директора Глодов запросил на вас информацию через отдел кадров. Его люди были по адресу, который вы оставили на работе, у ваших коллег, вычислили по записи в отеле, а также разослали ваши ориентировки во все охранные агентства города.

– Господи… – пробормотала я дрожащим голосом.

– Не волнуйтесь. У нас работают профессионалы, Глодов не сможет выяснить, что вы под нашей защитой. Однако у этого есть причины. Поэтому я прошу посмотреть на фото еще раз, и рассказать о том, о чем вы, возможно, забыли нам сказать.

Он мне не верил.

Такой интерес должен чем-то объясняться… Но я понятия не имела, чем. Еще раз рассмотрела фото. Мужчина как мужчина. Абсолютно ничего знакомого. Фамилия, сфера деятельности ни о чем не говорили. Я мучительно пыталась связать его с Андреем: может упоминал о нем?

Нет.

Но связь есть, просто не явная. Киллер не просто так меня впутал.

– Я встречалась с Андреем Ремисовым, – призналась я. – Если вы о нем слышали. Думаю, дело в этом.

– Слышал, – голос сдержанный, он не выказал своего отношения, даже кажется, это не стало для него новостью. – В прошлом на Глодова было совершено неудачное покушение. Не исключено, после того, как вы засветились на убийстве одного из его партнеров, он решил, что вы причастны к этому.

– Ну здорово…

– Это наиболее реалистичный вариант, – сказал Градов. – История настораживает. Если вам больше нечего добавить, мне пора. Не волнуйтесь, у подъезда останутся дежурить наши сотрудники. Спокойной ночи.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я.

Я была бы спокойнее, если бы они остались дежурить в квартире.

Опустила голову и тяжело вздохнула.

Меня пугала неясная игра и наша с дочкой роль в ней. К счастью, ее можно отрубить одним махом, улетев послезавтра в Пекин. Я легла в постель. Пощупала дочкин лоб. Ничего серьезного – просто простыла, но как бы в самолете не стало хуже…

Вместо того чтобы спать, я строила версии.

Пожалуй, Градов прав. Заметив меня – гражданскую жену Ремисова, в ближайшем круге Геннадия Александровича, многие бы заподозрили, что я причастна к убийству. В деле использовали снайперское оружие. Они могли решить, что стрелял Андрей, а я помогала: была наводчицей или что-то выясняла.

Если я попадусь этому Глодову, меня при таком раскладе не пощадят. И попробуй убеди, что все не так и меня использовали втемную. Может, для этого зеленоглазый киллер и втянул меня в эту грязную историю?

Как бы я хотела, чтобы онбыл рядом. Сидел и гладил волосы, как во снах… Обняв дочку, я тихо заснула, надеясь, что увижу его, но онне пришел.

Утром я оценила вид из окна – оно выходило на оживленную улицу. Я осторожно прикрыла шторку, и в кухне стало сумрачно. Дочка еще спала, лоб был прохладным.

Осталось дождаться Эмиля. Должен прилететь завтра.

Если не выходить, то ничего не случится.

Впервые после убийства я немного успокоилась. Даже если вылет отложат или любой форс-мажор произойдет, здесь мы в безопасности. Не придется бегать от преследователей на черных джипах с ребенком под мышкой и с сумкой в руке.

Здесь был телевизор, я включила, чтобы дождаться новостей. Проснулась Аня, я покормила ее завтраком и выпила кофе. Ничего нового. Ведущие освещали что угодно, только не городскую хронику. Даже Геннадий Александрович как-то выпал из сводок.

– Ну и ладно, – вздохнула я, щелкая пультом, и экран погас.

Мы неплохо провели с Аней день. Привычные хлопоты придали мне сил. Самая большая моя мечта – просто побыть в декрете с дочкой и мужем где-нибудь в квартире, похожей на эту. Но для этого нужно было полюбить инженера или врача – простого, надежного парня.

Следующим утром меня разбудил звонок Эмиля.

– Лена? Я уже здесь. Сегодня вечером вылетаем, вы готовы?

– Жду с нетерпением, – грустно улыбнулась я, гладя Анины волосики, пока она спала рядом.

Главное, выбраться в безопасное место. Начать сначала можно всегда. Через год, через пять… Какая разница? Только потерянную куклу жаль…

Градов приехал за нами около семи вечера.

Из окна я наблюдала, как они подгоняют к подъезду машины и готовятся. Я одевала Аню, когда он поднялся.

– Вы готовы? – перед выходом Градов меня проинструктировал. – Мы обо всем позаботимся. В аэропорт вас будут сопровождать под охраной. Всего три машины, вы с ребенком поедете в средней. Не волнуйтесь.

– На нас могут напасть по дороге?

Я примерно догадывалась, что его беспокоит. У Глодова есть связи, судя по тому, как оперативно меня нашли в гостинице. На тайной квартире я в безопасности. Но если они знают, что мне помогал Кац, то выяснят, что сегодня приземлился его самолет и им не составит труда сложить два и два. Меня могут пытаться перехватить по дороге в аэропорт.

Плохая новость.

– Думаете, он найдет меня? Говорите прямо, я все понимаю.

– Такой риск есть, – не стал скрывать охранник.

Он рассказывал о беспрецедентных мерах безопасности и о том, что все непременно сложится хорошо, но я думала о другом. Вспоминала, как Власов хотел откромсать мне палец и холодела, представив на своем месте дочку. Ее я врагам не отдам. И уверения телохранителя меня не успокаивали. Я усвоила взгляд Андрея на мир – здесь много зла, а хорошее случается реже, чем хочется. О хорошем нужно заботиться, проращивать из крошечного зернышка, греть в ладонях и защищать от ветра. Вот как дается «все будет хорошо» в этой среде.

– Я настаиваю, чтобы вы сосредоточились на моей дочке. Что бы ни произошло, приложите усилия, чтобы она вылетела в Пекин, даже если меня пристрелят по дороге… А если не получится – спрячьте. Хорошо?

Он мог бы попросить меня не драматизировать, но Градов ответил:

– Это наша работа. Ваш ребенок будет под охраной. Разрешите спросить…

– Да?

– Отец ребенка – Андрей Ремисов?

Я кивнула. Если этим людям доверял Эмиль, то я тоже могу.

– Ну что ж… Идемте.

Он сделал какие-то выводы, но вслух не сказал. Подал мне руку, помогая подняться. Держа Аню на руках, я спустилась во двор и села в машину.

Дежавю.

В прошлый раз была зима. Я улетала, а оностался… С тех пор моя скорбь стала светлой, но не хватает еготак же, как и раньше. Автомобили цепью покинули двор, мы выбрались из пробок и разогнались по автостраде к аэропорту.

Я смотрела в окно, спокойно прощаясь с городом.

Первые километры была напряжена – ожидала нападения с минуты на минуту, но ничего не происходило. Гудела дорога, я расслабилась. Аня тоже заинтересовалась видом и смотрела в окно, забавно вытянув шею из автокресла.

Градов сидел впереди, напряженный, но у него работа такая.

В окно смотреть надоело, я включила телефон, намереваясь немного почитать. Ехать оставалось не так уж и долго, когда в переднюю машину на полном ходу влетел фургон.

– Твою мать! – водитель держал дистанцию, но ее не хватило. Выкрутив руль, он съехал на свободную встречную полосу, чтобы обогнуть препятствие.

Схватившись за дочь, я резко обернулась: покореженный джип и фургон застыли посреди дороги, напрочь заблокировав полосу. Мы проскочить успели, но встречное движение возобновилось, и вторая машина сопровождения затормозила, их пропуская. Кто-то сигналил, кто-то бросил авто на встречной и бросился к пострадавшим. Сзади быстро росла пробка. Наш второй джип безнадежно отстал.

Чувствуя неладное, я крепко сжала ребенка, пытаясь ее прикрыть. Градов это никак не прокомментировал – бросил приказ водителю, мы не остановились, наоборот, прибавили скорости. Думаю, он был достаточно опытным, чтобы понять, что происходит…

Впереди дорога оказалась заблокирована: установили заграждения, на обочину накидали «ежей».

– Бей… – начал Градов.

– Нет! – я заорала как резаная, крепко обхватив дочь. – В машине ребенок!

Аня надрывалась от крика.

Я зажмурилась, прикрыв автокресло – нечто подобное с нами проделали, когда меня забирали из кафе. Только сейчас скорость была намного выше. Я ждала удара, похолодев от ужаса, но его не последовало. Водитель резко нажал на тормоз, меня швырнуло вперед, на спинку кресла. Приложило хорошо, в голове помутилось, я думала только о том, что Аня пристегнута.

Параллельно с нами затормозила машина.

Я знала, какие приемы они любят – прошить машину очередью на ходу, например. Тогда машина превращается в железную ловушку, а все внутри – в фарш.

Но мы были нужны им живые.

Дверь в салон распахнулась, и мужчина в маске схватил меня за руку.

– За мной! – в другой руке был пистолет. – Ты оглохла?! Выходи из машины!

Глава 13

В первое мгновение я инстинктивно брыкнула ногой, пытаясь отбиться.

– Помогите!

Сзади закричала дочь…

Заревела в голос от ужаса, увидев, что на маму напали. Такого крика, полного жалости и страха, я от Ани никогда не слышала. От него душа рвалась на части, он взывал к самой моей сути.

И я дала себя вытянуть из салона.

Оказалась на улице, провонявшей пылью и выхлопными газами. Меня схватили за шею – захват, чтобы не вывернулась, но я исхитрилась обернуться. По сердцу полоснуло лезвием, когда я увидела, как надсадно ревет Аня, широко открыв рот, и протянув ко мне руки с растопыренными пальчиками. Увидела Градова, который целился в напавшего, но не стрелял. Мелькнуло его разочарованное лицо, выставленные в оскале зубы. Мной прикрывались, как щитом. Напавшие знали, что стрелять не будут, пока в салоне ребенок и я между ними. И он не станет стрелять тоже.

Мы ведь нужны живые.

– Спрячьте ее! – заорала я им, развернулась и бросилась на него, как кошка. Драться я не умею: целилась в лицо ногтями, но плотная маска не дала расцарапать морду.

Наш водитель сдал назад, чтобы объехать заграждение, а меня втащили в машину похитителей. Приложили сильно – за сопротивление. Я упала на сиденье ничком, машина рванула, и я чуть не свалилась на пол. Какое счастье… Какое счастье, что я ее пристегнула. А у них не было времени отстегивать ребенка, пока я кидаюсь на них, как фурия, и с минуты на минуту подоспеют правоохранительные органы. Похищение было распланировано до минуты, поэтому у них не было даже секунды лишней. От сиденья несло дымом – салон был сильно прокурен. Упав, я ушиблась, и заворочалась, чувствуя боль в скуле.

Я глухо застонала, стон закончился рычанием, полным тоски и безнадеги. Перед глазами стояла перепуганная Аня, тянущая ко мне ручки. Это вызывало такую боль, которой раньше я не испытывала.

Моя доченька неизвестно где… Неизвестно с кем. Неизвестно, что с ней. Материнское сердце – источник огромной радости, и оно же делает жизнь невыносимой, если с ребенком что-то не так. Одновременно я плакала от счастья, что она не здесь, и от этого же разрывалось все внутри.

Лишь бы ее уберегли.

Спрятали. Отправили в Пекин. Что угодно, только бы она не попала к ним в руки.

Только бы спасли.

Как она будет одна? Кто ее успокоит? За свою короткую жизнь она никого ближе, чем я, не знала. У нее больше нет родных, кто ее утешит, когда она лишилась матери и осталась совсем одна?

Если Кац сумеет ее вывезти, Дина о ней позаботится, в ней я была уверена. Аня не знала ее близко и всего пару раз за жизнь видела, но мое сердце было бы спокойно, окажись моя малютка у Дины.

Она бы не бросила Аню. У нее самой двое детей…

Я горячо дышала от слез в старую обивку кресла, и чувствовала себя так, словно только что умерла внутри. Если я узнаю, что ее все же похитили – я сойду с ума. Меня мотало по сиденью, ногтями я впилась в него, и больше ничего не чувствовала, кроме всеобъемлющего страха за дочь.

Ехали недолго, сбросили скорость, загнали авто на задний двор какой-то развалюхи и там оперативно поменяли машину. Сбивают след. Намеренно, чтобы свидетели похищения не сдали машину властям. Меня посадили в белый минивэн и заблокировали двери. Двое сели вперед. Тот, что меня похищал, без страха стащил с головы маску, и мы погнали дальше.

В полной тишине: со мной не разговаривали, даже не угрожали и ничего не требовали. Это не бандиты. Меня не пытались запугать, а действуют по плану.

Первой я заговорить боялась.

В коттеджном поселке минивэн въехал за ворота особняка, закрытого тенью высаженных на участке деревьев, и остановился.

– Я никуда не пойду! – испугалась я, когда дверь распахнули.

Но меня бесцеремонно схватили под руки, как немощную и вытянули наружу. Перед тем, как войти в дом, мне ладонью закрыли глаза.

– Порог, – предупредил похититель.

У него оказался низкий, но хорошо поставленный голос, словно он привык говорить с трибуны. Я переступила порог, сделала несколько шагов на ощупь. Я ничего не видела, хотя свет проникал сквозь ладонь с неплотно сомкнутыми пальцами, поэтому обострились другие чувства. В доме пахло чистотой – так пахнет в дорогих и новых домах. Никаких домашних запахов: еды или выпечки, здесь пахло так, словно жили наездами и дом как раз был готов впустить жильцов, благоухающий и чистый, но безжизненный. Тишина. Такая благородная тишина появляется в больших и пустых домах с хорошей изоляцией. Ничего постороннего, так и ощущается застывшее время.

– Лестница, – меня вели наверх.

Я поднялась на второй этаж, мы свернули и только перед дверью с глаз убрали ладонь. Что от меня скрывали на первом этаже?

Дверь была сплошной, белой и с позолоченной ручкой. Замок отперли, и меня втолкнули в светлую комнату.

Я споткнулась, обернулась, но дверь захлопнули. Перед ней стоял здоровяк, сложив руки перед собой: кисть одной руки он держал на запястье другой, как профессиональный телохранитель из кино.

– Зачем меня привезли?

– Сядьте. С вами сейчас поговорят.

– Кто? – я пятилась от него, пока икры не коснулись чего-то мягкого. – Зачем я вам?

Я помнила, о чем говорил Градов: Глодов принял беспрецедентные меры, чтобы выследить меня, найти и похитить. У меня дрожали поджилки. В том, что это люди Глодова, я ни капли не сомневалась.

– Сядьте! – охранник разозлился. – Не разговаривайте!

Позади меня стоял бежевый диван, еще здесь был столик: очень похоже на приемную в больнице. В противоположной стене – две одинаковые двери рядом. Без них я бы чувствовала себя хуже – словно меня замуровали.

Я опустилась на диван.

Обхватила плечи, и уставилась в пол.

На столике валялось несколько журналов – они усилили впечатление от приемной. Словно я жду приема у какого-нибудь стоматолога или вроде того. В коричневой вазе стояла искусственная ветка с цветами.

Не похоже на допросную.

Но я не обольщалась.

И тем, что меня не били, обращались на «вы» и даже отвечали на некоторые вопросы, не обольщалась тоже.

У Власова меня тоже держали в неплохих условиях: в шикарной обстановке с дорогой мебелью и большим окном. В целом вежливо разговаривали, даже пригнали ко мне врача с аппаратом УЗИ, и неплохо кормили. А потом решили, что в воспитательных целях мне нужно отрезать палец. Я не была в этом виновата – «воспитывали» Андрея. Он недостаточно расторопно выполнял их приказы, как им показалось.

В любой момент они могут проделать то же самое, если не хуже. Андрей рассказывал, Дину изнасиловали втроем, наказывая ее мужа. Она восстановилась. Но чего ей это стоило никто, кроме нее, не знает и не может знать.

Скрипнула дверь, и я настороженно подняла голову.

Незнакомый мужчина в черном костюме… Высокий, худощавый и лощеный, словно модель с обложки, а не охранник. В руке он нес куклу… Анину куклу, которую она обронила. Значит, все же они забрали ее… Зачем принесли?

– Возьмите, – куклу протянули мне.

Помедлив, я взяла и положила на колени, расправив золотистые локоны и розовую юбку-пачку. Сердце тут же пронзила боль, когда я вспомнила, как маленькими пальчиками Аня мяла ее и прижимала к себе во сне. У нее такое умиротворенное лицо, когда она спит… Вспомнила ее улыбку, и сжала зубы, чтобы не разрыдаться от горя в голос.

Как я ее люблю, мою малышку. Где она?!

– Зачем вы это принесли? – агрессивно спросила я.

Это что, намек, что дочка у них?

– Кукла ваша, – пояснил охранник. – Ваша дочь обронила.

– Я знаю, чья это кукла! – заорала я, вскакивая. – Где моя дочь?!

Мне хотелось напасть на него. Драться, кусаться – рвать на части, если что-то ей сделали. Я знала, что проиграю, слишком разные весовые категории, но материнский инстинкт стал больше меня. Я была похожа на маленькую кошку, способную ради котят атаковать стаю псов, даже если нет шансов на победу.

За плечи он усадил меня обратно на диван. Зло поджал губы. Я его раздражала, но он держал себя в руках.

Чего они ждут? Привезли и держат меня, ни о чем не говорят, ни о чем не спрашивают. Неужели, ждут Глодова? Он едет сюда?

– Что вам нужно? – я вскочила снова, происходящее доводило меня до тихой истерики. – Что вы хотите от меня?! Кого вы ждете? Своего хозяина?!

– Советника по безопасности. Сядь! – прорычал он, как рассерженный медведь.

Я рухнула на диван, обняв игрушку.

Точно, меня допросят.

Насчет убийства Геннадия Александровича и того, как я там оказалась. Нужно перестать на них бросаться и подумать, что скажу. Лгать, чтобы не сделать себе хуже, или не стоит? И упоминать ли Андрея?

Ради Ани я пойду на все. Извернусь, что угодно сделаю.

Расправой над ребенком мне не угрожают, так что, надеюсь, дочь спасена и ее увезли в Пекин или спрятали, как договаривалась с охраной.