Две стороны равновесия. Очередная смена позиций

Максим продолжал неподвижно сидеть в тени кустарника, сохраняя тончайшие нити Инь, и внимательно наблюдал за каждым изменением в выражении лица своего невольного подопытного. Сейчас его интересовал уже не сам Чан Вэй, а пределы новой техники — насколько глубоко она способна проникать в восприятие разумного противника и как долго может удерживать созданный разумом жертвы образ, не разрушаясь от малейшего вмешательства извне.

За все это время он так и не сделал ни единого движения. Лишь тонкие, почти неощутимые нити Инь продолжали связывать его ауру с аурой Чан Вэя. Он не пытался навязать беглецу сложную картину. Согласно тем знаниям, что достались ему вместе с наследием Демонического змея, подобная техника работала иначе. Создатель задавал лишь основу. Остальное дорисовывало само сознание жертвы. Именно собственные воспоминания, страхи и чувство вины превращали слабый образ в нечто пугающе правдоподобное.

Поэтому Максим сейчас видел не саму иллюзию. Он видел лишь ее отражение. По движениям. По выражению лица. По словам. И этого оказалось более чем достаточно. Чан Вэй продолжал смотреть в одну точку. Его лицо стремительно белело. Зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку. Даже дыхание стало прерывистым.

Максим мысленно отметил:

“Он уже не видит поляну...”

В следующее мгновение беглец сделал неуверенный шаг назад. Потом ещё один. Будто отступал от кого-то. Его губы беззвучно дрогнули.

— Нет...

Это прозвучало очень тихо. Почти шепотом. Максим усилил внимание. Именно теперь техника позволяла уловить слабые образы, возникавшие на границе их духовной связи. Не полноценное видение. Лишь размытые отблески чужого восприятия. Словно смотреть на отражение в неспокойной воде.

Перед внутренним взором Максима промелькнула неясная картина. Тело наставника, неподвижно лежавшее на траве... Шевельнулось. Очень медленно. Пальцы дрогнули. Потом рука. Затем вся фигура начала подниматься. Движения были тяжелыми. Неестественными. Словно суставы уже забыли, как должны сгибаться.

Замерший на несколько мгновений Чан Вэй снова судорожно втянул воздух. Он видел это совершенно отчетливо. Убитый им наставник медленно сел. Затем поднялся на ноги. Не торопясь. Без единого слова. После чего спокойно наклонился. Поднял лежавшую неподалеку отсеченную руку. Некоторое время просто смотрел на нее. Потом... Приставил к обрубку. В сознании Чан Вэя разрубленная плоть словно начала медленно срастаться. Кровь исчезала. Разрез затягивался. Пальцы вновь слегка дрогнули. Будто ничего и не произошло. В этот момент Максим почувствовал, как по духовной связи прокатилась волна чужого ужаса. Сам он понимал, что в действительности тело наставника оставалось неподвижным. Но разум Чан Вэя уже не различал действительность и навязанное восприятие. В его мире мертвец поднялся. И теперь... Смотрел прямо на него.

Чан Вэй резко вскрикнул. Его ноги подкосились. Он буквально рухнул спиной с лодки, больно ударившись о землю. Даже не пытаясь подняться, юноша начал поспешно отползать назад, цепляясь пальцами за траву и камни. Каждое движение было наполнено животным страхом.

Глядя на всё это, Максим невольно приподнял бровь. Беглец отползал именно в сторону его укрытия. Ещё немного... И тот едва не врезался прямо в кусты, где скрывался Максим. Остановился лишь в нескольких шагах. Но настолько близко, что Максим мог отчетливо слышать его тяжелое дыхание. Однако Чан Вэй совершенно не замечал окружающего мира. Все его внимание было приковано к тому, что существовало лишь в его собственном сознании. Он неотрывно смотрел вперед. Туда, где, по его представлению, медленно приближался убитый им наставник.

Максим вновь уловил обрывки чужого восприятия. Фигура наставника двигалась спокойно. Неторопливо. Без угрозы. Без оружия. Он просто шел. Остановившись в нескольких шагах, призрачный образ слегка наклонил голову. Губы едва заметно шевельнулись. Максим не слышал слов. Но реакция Чан Вэя подсказала все лучше любых объяснений. Так как юноша отчаянно замотал головой.

— Нет... Нет... Я...

Он резко выставил перед собой руки. Словно пытался защититься. Голос сорвался.

— Я не хотел...

Он запнулся. Потом почти выкрикнул:

— Не подходи!

Несколько мгновений он молчал. Будто слушал вопрос, который никто, кроме него, не мог услышать. А затем слова сами начали вырываться наружу.

— Это не моя прихоть! — Он тяжело дышал, и его голос сильно дрожал. — Ты... ты все равно должен был умереть! Дед все уже решил! Он сам передал мне кольцо!

Руки Чан Вэя судорожно сжались. Он почти сорвал с пальца древнюю реликвию и выставил ее перед собой, словно пытаясь оправдаться перед тем, кого видел.

— Видишь?! Это родовой артефакт! Нашей семьи! Его никогда... никогда не отдают просто так! Никогда!

Всё это Максим молча слушал. Так как каждое слово этого перепуганного парня сейчас становилось частью картины.

— Если его положили в мешочек... Значит... Значит, мне все объяснили! Я понял! Я должен был убрать проводника! Иначе он бы рассказал... Рассказал всем...

Он опять замолчал. И его лицо резко исказилось.

— Это был приказ! Слышишь?! Приказ! Если бы он остался жив... Пострадал бы весь род! Я... Я не мог поступить иначе!

Чан Вэй почти захлебывался словами. Оправдывался уже не столько перед призраком, сколько перед самим собой. А Максим же внимательно запоминал каждую фразу.

“Значит... кольцо действительно было посланием. И решение устранить свидетеля было принято заранее.”

Чан Вэй тем временем продолжал говорить, все больше теряя связь с происходящим вокруг.

— Дед знает, что делает... Он все просчитал... Он всегда все просчитывает... Он говорил... Нет... не говорил... Но я понял... Я должен исчезнуть... Потом... Потом все изменится... Когда-нибудь... Когда придет время...

Он почти всхлипнул.

— Дед... сможет подняться выше... Тогда... Тогда я вернусь... И... И никто уже не сможет сделать со мной то, что сделали сейчас...

Последние слова прозвучали уже бессвязно.

Максим медленно ослабил воздействие нитей Инь, не разрывая их полностью. Он получил значительно больше, чем рассчитывал. Техника Демонического змея не просто породила пугающий образ — она заставила сознание Чан Вэя цепляться за собственные воспоминания и страхи, а в попытке оправдаться перед навязанным призраком он сам начал вслух раскрывать то, что в обычной ситуации постарался бы сохранить в глубочайшей тайне. Для Максима же это стало куда ценнее любого признания, полученного силой. Перед ним постепенно складывалась картина не случайного побега, а тщательно подготовленного заговора, в котором каждый участник знал лишь свою часть общего замысла.

К тому времени Чан Вэй уже перестал замечать окружающий мир. Ни лодки. Ни горной поляны. Ни свежего ветра, гулявшего между соснами. Для него все это исчезло. Остался лишь один-единственный образ. Максим чувствовал это по дрожанию нитей Инь. Сознание беглеца окончательно погрузилось в собственные страхи, а техника лишь удерживала их на поверхности, позволяя им принять почти осязаемую форму. Юноша отползал все дальше в заросли. Колени цеплялись за траву. Ладони скользили по влажной земле.

Он тяжело дышал, не сводя расширенных глаз с невидимой для остальных фигуры. В какой-то момент он словно окончательно утратил остатки самообладания. Меч выпал из ослабевших пальцев. Чан Вэй поспешно подхватил его обратно, но вместо того, чтобы защищаться, неожиданно отбросил оружие в сторону. Затем... Опустился на колени.

Максим продолжал молча наблюдать. Гордый наследник рода Чан. Тот самый человек, который когда-то смотрел на большинство учеников Академии свысока. Теперь стоял на коленях перед тем, что существовало лишь в его собственном сознании.

— Не подходи... — Голос дрожал. — Прошу... Не подходи...

Он судорожно сглотнул. Руки сами собой сложились в умоляющем жесте.

— Я... я заплачу... Все отдам... Все, что у меня есть... Камни Души... Артефакты... Золото... Все забирай... Только... Только не прикасайся ко мне...

Он говорил все быстрее. Будто надеялся, что слова способны остановить неумолимо приближавшуюся фигуру.

— Если хочешь... Я... Я даже отдам семейные техники... Только... Не трогай меня...

Максим понимал, что никакого ответа Чан Вэй на самом деле не слышит. Иллюзия не вела настоящего разговора. Она лишь подталкивала сознание к тем образам, которых человек боялся сильнее всего. Дальше разум сам заполнял пустоту. И именно это происходило сейчас. Лицо Чан Вэя постепенно искажалось всё больше. Словно он видел перед собой нечто неумолимо приближающееся к нему всё ближе. Его дыхание стало прерывистым. По вискам стекали капли пота. Он вновь начал отползать. Но внезапно замер. Словно призрачная фигура оказалась уже совсем рядом. Настолько близко, что между ними оставался лишь один шаг.

— Нет... Нет! НЕ ПОДХОДИ!

Чан Вэй резко вскочил. Одним движением схватил лежавший рядом меч. И со всей силы рубанул перед собой. Острый клинок с громким свистом рассек воздух. Потом ещё раз. Ещё. Ещё. Каждый удар становился все быстрее. Все яростнее. Будто он действительно сражался с противником. Максим всё также внимательно следил за происходящим. Техника не создавала настоящего материального объекта. Но сознание человека вполне могло заставить его реагировать так, словно враг существовал. Именно это сейчас и происходило. Очередной взмах. Чан Вэй резко развернулся. Клинок его меча ударил по ближайшей сосне. Раздался тяжелый треск. Кора разлетелась щепками. Юноша даже не обратил на это внимания. Наоборот. Его лицо исказилось каким-то болезненным торжеством. Словно сопротивление древесины он принял за столкновение с настоящей плотью.

— Умри! Умри! Почему... Почему ты не умираешь?!

Он вновь обрушил меч на ствол дерева. Ещё. Ещё. Снова. Кора летела во все стороны. На древесине одна за другой появлялись глубокие зарубки. Но Чан Вэй этого уже не видел. Он видел совсем другое.

— Ты же уже умер! Я сам... Сам тебя... — Он захлебнулся словами. — Почему... Почему ты опять идешь?! Почему?! Убирайся!

Его речь становилась все менее связной. Отдельные фразы обрывались на полуслове. Мысли путались. Он выкрикивал какие-то оправдания, затем переходил на бессвязные угрозы, после чего вновь начинал кого-то умолять. Все это сливалось в хаотичный поток слов.

Максим постепенно ослабил натяжение нитей Инь. Не потому, что ему стало жаль Чан Вэя. Нет. Он уже увидел главное. И услышал достаточно. Теперь его внимание было сосредоточено совсем на другом. Он мысленно восстановил всю цепочку событий. Пожизненно осужденный ученик оказался на свободе. Из тюремной башни его вывел один из старших стражей. Побег сопровождался заранее подготовленными припасами. В условленном месте была оставлена летающая лодка. А единственного свидетеля побега устранили сразу после того, как тот выполнил свою роль. Все это невозможно было организовать усилиями одного человека. За подобным стояла влиятельная сила. И слова, вырвавшиеся у Чан Вэя в приступе паники, лишь подтверждали это. Семья Чан. Старейшина Чан. Человек, который не просто спасал собственного родственника, а, судя по всему, действовал с расчетом на долгую игру.

Максим невольно нахмурился. До этого момента он воспринимал произошедшее как попытку скрыть семейный позор. Теперь же картина выглядела иначе. Если старейшина действительно готов был рисковать положением рода, подкупать стражу, организовывать побег из одной из самых охраняемых тюрем Академии и устранять свидетелей, значит, его замыслы выходили далеко за пределы спасения одного внука. Какими именно были эти планы, Максим пока не знал. Но одного он уже не сомневался. Такой человек не остановится после одной удачной интриги. И если оставить происходящее без внимания, последствия могут затронуть не только его самого, но и многих учеников, наставников и старейшин Академии Небесного Свода. Эта мысль заставила Максима окончательно отказаться от роли случайного наблюдателя. Теперь перед ним стояла уже не просто загадка чужого побега, а возможная угроза, которую следовало понять до конца, прежде чем она успеет проявить себя в полной мере.

Чан Вэй уже не различал, где заканчивается иллюзия и начинается действительность. Его движения становились все более беспорядочными. Меч давно выпал из ослабевших пальцев. Сам юноша, потеряв последние остатки сил, рухнул на колени, а затем повалился набок. Тело время от времени содрогалось от непроизвольных судорог, дыхание стало прерывистым и хриплым. Взгляд оставался широко раскрытым, но был устремлен куда-то мимо окружающего мира.

Максим медленно убрал руки от груди. Тонкие нити Инь по-прежнему связывали их ауры. Он несколько мгновений молча наблюдал за происходящим. Испытание техники дало ответ, которого он и сам не ожидал. Наследие Демонического змея оказалось куда опаснее, чем можно было предположить по первым опытам. Иллюзия сама по себе не обладала разрушительной силой. Она лишь подталкивала сознание. Но если разум человека уже был надломлен — долгими днями в тюремной башне, разрушением меридианов, страхом разоблачения и только что совершенным убийством, — воздействие превращалось в нечто гораздо более страшное.

В этот момент Максим тихо выдохнул.

— Достаточно...

Эти слова прозвучали почти шепотом. Не для Чан Вэя. Для самого себя. Он не видел смысла продолжать опыт. Все необходимое он уже понял. Юноша осторожно изменил течение собственной духовной силы. Нити, прежде касавшиеся лишь внешних слоев ауры беглеца, стали глубже проникать в его энергетическую систему. Перед духовным взором Максима отчетливо проступили меридианы Чан Вэя. И увиденное заставило его невольно нахмуриться.

— Неудивительно...

Они выглядели так, словно высохшие русла древних рек. Когда-то гибкие духовные каналы теперь покрывала густая сеть микроскопических трещин. Во многих местах они были настолько истончены, что казались готовыми рассыпаться от малейшего прикосновения. Духовное ядро тоже изменилось. Оно уже не сияло. Его поверхность стала тусклой. Словно иссохшая земля, давно не знавшая дождя.

Максим сразу понял последствия многодневного пребывания в тюремной башне. Печати действительно не причиняли острой боли. Они просто день за днем забирали силу. Незаметно. Неотвратимо. Оставляя после себя медленное разрушение. Несколько мгновений он колебался. Перед ним лежал человек, пытавшийся убить его исподтишка. Человек, который совсем недавно столь же хладнокровно избавился от стража-наставника. И все же... Максим не испытывал ни торжества, ни ненависти. Лишь усталое понимание того, насколько далеко способна завести человека жажда мести и семейные интриги. Так что он плавно направил поток Инь в остатки духовного ядра. Не рывком. Не грубой силой. А так, словно закрывал уже почти догоревшую лампу. Последние крупицы духовной энергии медленно растворились. Тело Чан Вэя окончательно обмякло. Судороги прекратились. На поляне вновь воцарилась тишина.

Только сейчас парень молча разорвал духовную связь. Некоторое время он просто стоял неподвижно. Потом подошел ближе. На траве лежало неподвижное тело. Юноша присел рядом. Его внимание сразу привлекло знакомое кольцо на пальце. То самое родовое украшение, которое Чан Вэй сам показывал во время своих бессвязных оправданий.

Максим не стал касаться его голыми руками. Используя небольшой пинцет из набора для работы с духовными травами, он аккуратно снял кольцо и сразу поместил его в небольшую защитную шкатулку с изолирующими печатями, предназначенную для хранения потенциально опасных артефактов. Если внутри действительно скрывался отравленный механизм, то ему уж точно рисковать не стоило. Следом он поднял пространственный мешочек, меч и другие вещи, оставшиеся после беглеца. После этого Максим перевел взгляд на тело наставника. На лице молодого культиватора промелькнула тень сожаления. Этот человек оказался втянут в чужой заговор и заплатил за него жизнью. Максим осторожно снял с его руки пространственное кольцо, чтобы сохранить его как возможную улику, а затем внимательно осмотрел поляну. Следы борьбы… Зарубки на дереве… Следы ног… Все это могло многое рассказать тому, кто станет искать беглеца. Поэтому он задумался. Скрывать произошедшее полностью было бы неправильно. Но и оставлять все как есть тоже означало позволить истинным виновникам выиграть время.

Поднявшись, Максим принял решение. Он заберет найденные предметы, тщательно запомнит увиденное и как можно скорее сообщит обо всем Великому старейшине Линю. Родовое кольцо, пространственные хранилища и собственные наблюдения могли стать важными доказательствами того, что за побегом стоял тщательно подготовленный заговор, а не случайное стечение обстоятельств. Теперь главным было не уничтожить следы, а сделать так, чтобы ими не успели воспользоваться те, кто организовал весь этот план.

…………….

Несколько мгновений Максим неподвижно стоял посреди небольшой поляны. Горный ветер уже успел разогнать запах сырой земли и примятой травы. Лес вновь казался таким же безмятежным, каким был до всех произошедших событий. Но молодой культиватор слишком хорошо понимал, что первое впечатление бывает обманчивым. Любая мелочь могла впоследствии стать зацепкой для опытного следопыта. Особенно если за расследование возьмутся старейшины Академии. Он медленно прикрыл глаза. Духовное восприятие мягко разошлось вокруг него. Не торопясь. Круг за кругом. Словно спокойная рябь на поверхности озера. Каждая травинка. Каждый камень. Каждая неровность почвы постепенно становились частью общей картины.

Затем Максим медленно прошелся по поляне. Он двигался удивительно размеренно. Иногда приседал. Иногда осторожно касался земли кончиками пальцев. Где-то расправлял примятую траву. Где-то возвращал на место небольшой камень, случайно сбитый во время недавней суматохи. Он не пытался сделать местность идеально нетронутой. Наоборот. Слишком правильный порядок тоже выглядел бы подозрительно. Поэтому Максим лишь устранял то, что могло сразу броситься в глаза внимательному человеку. Особенно тщательно он осмотрел участок возле старой шахты. Именно здесь следов оказалось больше всего. На влажной земле еще сохранялись отпечатки обуви. Одни принадлежали наставнику. Другие — Чан Вэю. Третьи были оставлены совсем недавно, когда тот в панике метался по поляне. Максим внимательно посмотрел на них. Затем негромко пробормотал:

— Если сюда придут сегодня... следы еще будут различимы.

Он поднял голову. До ближайшего дождя могло пройти несколько дней. В горах погода менялась быстро, но полагаться на случай не стоило. Используя поток духовной силы, Максим осторожно поднял несколько небольших порывов ветра. Они не выглядели чем-то необычным для этого высокогорья, однако постепенно размыли самые заметные отпечатки на рыхлой почве, смешав их с естественными следами осыпавшегося песка и хвои. После этого он еще раз медленно обошел поляну. Летающая лодка. Кусты. Вход в старую шахту. Небольшой родник неподалеку. Высокая сосна, по которой в панике наносил удары Чан Вэй. Именно возле нее Максим задержался дольше всего. На стволе темнели глубокие зарубки. Их уже невозможно было убрать без того, чтобы не оставить еще более явных следов. Он лишь задумчиво провел взглядом по поврежденной коре.

— Пусть останутся...

В горах духовные звери нередко точили когти о деревья. Подобные отметины сами по себе ничего не доказывали. Ещё раз внимательно осмотрев окрестности духовным восприятием, Максим наконец удовлетворенно кивнул. Ничего постороннего. Никаких забытых вещей. Никаких случайно оброненных предметов. Ни клочка ткани. Ни обрывка веревки. Ни единой заметной детали, способной сразу объяснить, что именно произошло на этой поляне. Лишь тогда он направился к своей летающей лодке. Темный артефакт негромко загудел, откликнувшись на знакомую управляющую панель. Рунические линии одна за другой вспыхнули мягким серебристым светом. Лодка плавно приподнялась над землей. Без рывков. Без шума. Словно тяжелый осенний лист, подхваченный теплым потоком воздуха.

Максим привычно занял место у панели управления. Несколько коротких движений пальцев. Защитный купол сомкнулся вокруг корпуса. Еще один жест. И лодка почти бесшумно устремилась вверх. Сначала над вершинами сосен. Потом над скалами. Ещё выше. Пока наконец не скрылась среди плотных белых облаков. Здесь, наверху, царил совершенно иной мир. Солнечный свет отражался от бескрайнего облачного моря. Ветер становился холоднее. Горные пики выглядывали из облаков, словно одинокие острова. Затем Максим достал из пространственного кольца плотный дорожный плащ. Накинул его на плечи. Поплотнее запахнул воротник. Холодный воздух быстро проникал даже сквозь духовную защиту. Лодка тем временем уверенно держала курс к ущелью Чистой Инь. Туда, куда он изначально и собирался отправиться. Однако мысли его сейчас были очень далеки от предстоящего сбора кристаллов. Максим сидел молча. Иногда переводил взгляд на медленно проплывающие облака. Иногда — на лежавшие рядом защитную шкатулку и два пространственных хранилища. Он вновь и вновь мысленно перебирал все произошедшее. Побег… Подкуп… Смерть наставника… Родовое кольцо семьи Чан… Бессвязные признания Чан Вэя… Все складывалось в слишком тревожную картину. Обдумывая которую, он тихо вздохнул.

— Самое неприятное... Даже не сам побег. А то, что я совершенно не представляю, когда его обнаружат. — Он начал рассуждать вслух, как нередко делал, оставаясь в одиночестве. — Возможно, проверка казематов проводится каждый день.

Тогда отсутствие заключенного заметят очень быстро. А может быть... Проходят лишь несколько дней между осмотрами. Тогда семья Чан получит куда больше времени. Максим нахмурился. Ещё одной неизвестной оставалась судьба стража-наставника. Он был старшим стражем бокового входа. Наверняка у него имелся установленный порядок смен. Коллеги. Доклады. Если он не появится вовремя... Вопросы начнут задавать почти сразу.

Максим понимал, что не может предугадать, каким путем пойдет расследование. Будут ли старейшины искать беглеца прежде всего внутри Академии? Или сразу начнут прочесывать окружающие горы? Догадаются ли проверить старую шахту? Или сочтут, что побег произошел совершенно иным способом? Ответов не было. Но именно неопределенность тревожила его сильнее всего. Он невольно перевел взгляд назад. Туда, где далеко за горными хребтами оставалась Академия Небесного Свода. Сейчас она, вероятно, жила своей обычной жизнью. Ученики тренировались. Наставники проводили занятия. Старейшины обсуждали дела Совета. И никто ещё не подозревал, что где-то за пределами защитных печатей уже произошло событие, способное вскоре нарушить это спокойствие.

Максим медленно сжал подлокотник кресла. Ему не хотелось оказаться втянутым в противостояние между влиятельными родами. Но и закрыть глаза на увиденное он уже не мог. Если слова Чан Вэя были хотя бы отчасти правдивы, значит, побег был лишь одним звеном более крупного замысла. А подобные замыслы редко заканчиваются одной удачной интригой. Летающая лодка уверенно скользила над облаками, держа курс к ущелью Чистой Инь.

Сам же парень, укрывшись плащом от холодного горного ветра, продолжал спокойно обдумывать дальнейшие шаги. Он понимал, что действовать придется осторожно. Сперва завершить собственное дело в ущелье, а затем, вернувшись в Академию, и даже, вполне возможно, найти возможность передать увиденное и найденные улики Великому старейшине Линь так, чтобы не насторожить тех, кто мог быть связан с заговором. Теперь поспешность была бы не менее опасна, чем промедление.

Безмолвная преграда

Прошло уже несколько недель с момента возвращения Академии Небесного Свода с великого Турнира Тьмы и Света. За это время жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Наставники вновь проводили занятия. Во внутренних дворах раздавался звон тренировочного оружия. На аренах ученики обменивались ударами, совершенствуя техники. Во внешних садах старшие ученики продолжали медитации, надеясь приблизиться к очередному прорыву.

Казалось, Академия вновь обрела спокойствие. Но только казалось. Потому что среди молодых учеников существовала тема, которая уже несколько недель не сходила с уст. Мин-сок. Имя этого юноши звучало буквально повсюду. Одни восхищались тем, как он проявил себя во время Турнира. Другие обсуждали невероятные сокровища, которые ему удалось получить. Третьи пересказывали истории, с каждым днем становившиеся все менее похожими на правду. Кто-то уверял, что видел, как Мин-сок в одиночку одолел сразу нескольких противников старших уровней. Другие клялись, будто он сумел обменяться несколькими словами с самими древовидными хранителями турнира. А некоторые рассказывали совсем невероятное. Будто юноша не только победил одного из сильнейших представителей мира Тьмы, но и увел с собой пленницу — знаменитую Кровавую Королеву, превратив ее в собственную служанку. И именно последняя история особенно будоражила воображение молодых учениц.