Два мира. Следы в тени леса

Именно поэтому среди тех, кто отправлялся в Даюн, были не только люди, желавшие предотвратить бедствие. Были и те, кто рассчитывал на собственную выгоду.

Одни надеялись убедить Императора поделиться новыми способами защиты. Другие хотели выяснить, насколько сильно Империя Даюн нуждается в союзниках. Третьи собирались искать контакты с людьми, которые могли знать больше, чем сообщалось в официальных письмах. А некоторые уже задумывались о том, нельзя ли использовать предстоящий конфликт для ослабления давних соперников.

Ни один из этих интересов не исчезал оттого, что на востоке существовала настоящая опасность. Люди оставались людьми. Даже перед лицом угрозы, способной уничтожить целые государства, они продолжали спорить о выгоде, влиянии и собственном положении.

……….

В столице Империи Даюн о подготовке посольств узнали почти одновременно из нескольких источников. Одни сведения поступили по официальным дипломатическим каналам. Другие принесли торговцы, прибывшие из соседних стран. Третьи передали разведчики, следившие за передвижением курьеров и изменениями в работе пограничных застав.

Император выслушал доклад министра внешних сношений, после чего попросил перечислить государства, подтвердившие отправку чрезвычайных миссий. Список оказался длиннее, чем ожидалось.

— Они действительно решили приехать? — спросил один из советников.

— Да, Ваше Величество. Большинство уже назначило руководителей посольств. Некоторые миссии находятся в пути. Другие ещё собирают сопровождающих и готовят документы.

— И чего они хотят?

Министр внешних сношений позволил себе осторожную улыбку.

— Узнать правду, Ваше Величество.

— Только правду?

— Разумеется, нет.

Несколько присутствующих негромко рассмеялись, но Император остался серьёзен.

— Они захотят увидеть тело ракшаас.

— Несомненно.

— Потребуют осмотреть оружие, доспехи и снаряжение.

— Вероятно.

— Спросят о защитных средствах, о способах обнаружения скверны, о наших планах укрепления границы. Некоторые попытаются выяснить, кто именно убил ракшаас и каким образом это удалось сделать.

Министр кивнул.

— Мы должны заранее решить, какие сведения можно предоставить, а какие следует оставить внутри империи. — Продолжил государь. — Я не собираюсь скрывать от них сам факт угрозы. Но это не означает, что мы обязаны передать им всё, что знаем.

— Особенно сведения об оружии против порождений скверны. — Заметил один из военных советников.

Император перевёл на него взгляд.

— Именно. Мы ещё не знаем, насколько легко воспроизвести подобные средства, и кто сумеет ими воспользоваться. Если мы передадим соседям неполные сведения, они могут попытаться изготовить собственные образцы и подвергнуть людей опасности. Если же передадим всё, то потеряем преимущество, которое может оказаться решающим в будущем.

— Но если мы откажем им в любой помощи, они могут решить, что наша Империя намерена использовать угрозу в собственных интересах. — Сказал министр.

— Поэтому мы предоставим достаточно сведений, чтобы они понимали серьёзность положения. Но не станем открывать все наши тайны лишь ради того, чтобы удовлетворить их любопытство.

Государь поднялся и подошёл к карте восточной границы.

— Они должны увидеть, что мы не пытаемся втянуть их в войну ради расширения собственных владений. Но они также должны понять, что скверна не остановится перед их границами только потому, что они предпочитают не вмешиваться.

Он провёл пальцем вдоль горного хребта, за которым начинались земли, отмеченные на карте как заражённые.

— Если ракшаас действительно умеют переносить источники скверны, то они могут действовать далеко за пределами этих областей. Мы не знаем, сколько таких источников уже было оставлено в человеческих землях. Не знаем, сколько из них уничтожено, а сколько продолжает существовать. И не знаем, действуют ли эти существа по единому плану.

Император повернулся к советникам.

— Поэтому посольства должны получить возможность говорить с нашими пограничными командирами и изучать те случаи, которые мы готовы раскрыть. Но никто из иностранных представителей не получит права свободно перемещаться по восточным крепостям и заражённым территориям. Если они захотят увидеть последствия скверны, мы покажем им безопасные участки и предоставим отчёты. Отправлять чужих людей туда, где они могут погибнуть или привлечь внимание противника, я не намерен.

— А если они потребуют большего?

— Тогда им придётся объяснить, зачем это необходимо.

Он помолчал, затем добавил:

— И ещё. Проверьте сведения о проповедниках, которые появляются в отдалённых областях и призывают людей помогать распространению скверны. Если подобные движения действительно существуют, мы должны понять, связаны ли они с ракшаас. Но не объявляйте всех их последователей врагами без расследования. Среди них могут быть люди, которых обманули, напугали или убедили в том, что они служат богам.

Министр внешних сношений нахмурился.

— Если эти проповедники действительно помогают скверне распространяться, разве это не делает их опасными?

— Делает. — Немного подумав, ответил молодой Император. — Но опасность человека и его вина — не одно и то же. Если кто-то сознательно переносит источник заражения, его следует остановить. Если же человек повторяет чужие слова, не понимая их последствий, нам нужно выяснить, кто и зачем внушил ему эти убеждения.

— Вы полагаете, что за этим может стоять единая организация?

— Я полагаю, что мы не должны исключать такую возможность.

В зале снова стало тихо. Сейчас Император прекрасно понимал, что посольства принесут с собой не только новые сведения, но и новые сложности. Соседи будут требовать доказательств, пытаться торговаться, задавать неудобные вопросы и искать способы получить выгоду. Некоторые могут даже попытаться установить собственные контакты с ракшаас, если решат, что такой шаг позволит им избежать войны или получить преимущество перед соперниками. Остановить подобные попытки одними запретами было бы невозможно. Оставалось лишь сделать так, чтобы соседние государства понимали цену возможной ошибки.

— Подготовьте помещения для иностранных миссий. — Распорядился Император. — Назначьте сопровождающих, которые знают обстановку на востоке, но умеют держать язык за зубами. Каждый посол должен получить возможность задать вопросы и увидеть то, что мы готовы показать. И не допускайте, чтобы их встречали так, словно они приехали просить милостыню.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Они прибыли не потому, что любят Империю Даюн. Они прибыли потому, что боятся того, что происходит за нашей границей. И в этом они правы.

Когда первые посольства уже приближались к границам Империи, в отдалённых деревнях продолжали звучать речи новых проповедников. Они говорили о Каре Богов… о грехах человечества… и о великом преображении, которое якобы ожидало тех, кто примет скверну всем сердцем… Их слушали люди, потерявшие близких, крестьяне, лишившиеся урожая, беглецы из разорённых поселений и те, кто больше не верил, что обычная жизнь когда-нибудь вернётся.

Некоторые из этих людей действительно были напуганы до безумия. Другие искали смысл в страданиях. Третьи надеялись, что обещанное преображение даст им силу, которой прежде не было. И среди них могли находиться те, кто сознательно помогал неизвестному противнику. Пока в столицах составляли дипломатические инструкции, обсуждали военные расходы и решали, насколько далеко можно зайти в переговорах с Империей Даюн, кто-то продолжал убеждать людей, что скверна не является врагом. Что её распространение — священный долг. Что человеческое сопротивление лишь продлевает страдания. А тот, кто поможет каре богов исполнить своё предназначение, однажды получит награду, недоступную обычным смертным.

Возможно, эти проповедники были всего лишь фанатиками, возникшими на почве всеобщего страха. Возможно, за ними стояли люди, желавшие воспользоваться бедствием ради власти. А возможно, некоторые из них действительно имели отношение к тем, кого в Даюн называли ракшаас. Пока никто не мог ответить на этот вопрос. Но теперь, когда чрезвычайные посольства направлялись в столицу Империи, у правителей появился шанс узнать хотя бы часть правды. Они хотели выяснить, насколько велик враг, какие возможности он имеет и можно ли избежать войны. Хотели понять, следует ли помогать Империи Даюн, ждать в стороне или попытаться найти собственный путь к соглашению. И каждый из них надеялся, что сумеет принять решение прежде, чем неизвестная опасность достигнет его собственных земель.

Однако никто из тех, кто готовил посольства, ещё не знал, что в самом сердце этой истории находился молодой чужак, живущий в полуразрушенной башне на краю заражённого леса. Человек, который не принадлежал ни к одной из местных держав, не стремился к власти и пока даже не представлял, насколько далеко разошлись последствия его действий.

Он убивал ракшаас, потому что они представляли непосредственную угрозу. Изготавливал защитные боеприпасы, потому что хотел сохранить себе жизнь. Забирал их снаряжение, потому что не желал упускать полезные вещи. И старался оставаться незаметным, поскольку понимал: чем меньше людей знают о его возможностях, тем проще ему выжить.

Но тело одного из убитых им существ уже лежало в столице Даюн. Его оружие изучали военные специалисты. Его появление заставило Императора созывать послов. Его гибель стала причиной того, что соседние государства начали пересматривать свои представления о безопасности.

А сам А-рэ пока не знал даже того, сколько людей теперь обсуждали его существование, пытаясь понять, кто он такой и насколько ценным может оказаться сотрудничество с ним.

И когда первые чрезвычайные посольства войдут в столицу Даюн, этот вопрос неизбежно прозвучит снова. Кто сумел убить ракшаас? Какими средствами он воспользовался? И почему Империя до сих пор не рассказала соседям всего, что ей известно? Ответы на эти вопросы могли изменить не только судьбу одного чужака, но и отношения между всеми государствами, которые теперь с тревогой смотрели на восток…

Когда туман приходит к стенам

Первым изменился лес. Никто из пограничников не смог бы сказать, в какой именно момент это произошло. Ещё на рассвете за внешним рвом, там, где дорога уходила между чёрными стволами и постепенно терялась в сизой дымке, всё выглядело привычно. Над кронами висел низкий туман, местами настолько густой, что дальние деревья казались не более чем смутными тенями. Ветер почти не ощущался, лишь изредка шевелил сухую траву у подножия скалы. На востоке, за пределами видимости, находились земли, которые люди давно перестали считать своими.

Служащие здесь не один год пограничники давно привыкли к этой картине. Они знали, что туман скверны не обязан двигаться подобно обычному туману, что за его неподвижной завесой могут скрываться существа, способные часами лежать в засаде, а иногда даже целые участки леса меняются так сильно, что прежние ориентиры перестают иметь смысл. Знали и то, что тишина в заражённых землях ничего не означает. Там, где обычный лес шумел бы от ветра, птиц и мелких зверей, могло не звучать ни единого голоса, а спустя мгновение из-под корней вырывалась тварь, способная перегрызть человеку ногу прежде, чем тот успеет поднять копьё. Но сегодня настораживало не отсутствие звуков. Сегодня лес словно пытался скрыть что-то, что двигалось за его пределами.

Сначала исчезли птицы… Обычно даже на подступах к заражённым землям находились создания, которые не боялись селиться вблизи тумана. Некоторые из них были вполне обычными, другие уже успели измениться, приобретя слишком длинные хвосты, лишние суставы или непривычную окраску. Они кружили над дорогой, сидели на обломанных ветвях и иногда спускались к крепостным стенам в поисках остатков пищи. Стражи не любили таких соседей, но давно перестали обращать на них внимание, если те не приближались слишком близко.

Теперь же даже эти существа исчезли. Ни одной птицы не было видно на ближайших деревьях. Не мелькали между корнями мелкие зверьки, не шуршали в траве ящерицы. Даже насекомые, обычно назойливо жужжавшие возле тёплых камней, словно куда-то пропали. И первым это заметил молодой страж по имени Пак Тэ Гон, стоявший на северо-восточном участке стены.

Он не сразу понял, что именно его беспокоит. Просто в какой-то момент взгляд, привычно скользивший по знакомому участку леса, зацепился за отсутствие привычного движения. Пак прищурился, посмотрел на ближайшие ветви, затем перевёл взгляд на дорогу, где среди камней и бурой травы обычно копошились мелкие твари.

Пусто.

Он провёл языком по пересохшим губам и снова посмотрел в сторону тумана.

— Эй, Чхве.

Стоявший неподалёку ветеран обернулся не сразу. Он проверял крепление кожаного ремня на своём щите и явно не собирался отвлекаться по пустякам.

— Что?

— Посмотри туда.

— Куда?

— На лес.

Ветеран раздражённо вздохнул, но всё же подошёл к зубцу стены. Положил предплечья на холодный камень и посмотрел туда, куда указывал молодой страж.

Несколько мгновений он молчал.

— Что-то заметил? — спросил Пак.

— Пока нет.

— Птиц нет.

— И что?

— Совсем нет.

Чхве хотел было ответить привычной насмешкой, но не стал. Он служил на границе достаточно долго, чтобы знать, что даже самые молодые стражи нередко замечают мелочи, на которые ветераны перестают обращать внимание. А иногда именно такая мелочь спасает целый отряд.

Поэтому он медленно выпрямился и оглянулся на караульное помещение.

— Позови начальника смены. И скажи лучникам, чтобы не отвлекались.

Пак быстро кивнул и направился к лестнице. Чхве остался у стены, продолжая смотреть на лес. Теперь он тоже чувствовал, что в привычной картине чего-то не хватает. Не было ни движения на верхушках деревьев, ни мелькания теней между стволами. Даже туман, обычно медленно перетекавший через низины, казался необычно плотным, словно за ночь его налили в лесное пространство и оставили там застывать.

Осознав это, опытный ветеран границы раздражённо сплюнул за стену.

— Только бы не сейчас… — пробормотал он.

Да. Сказанное им прозвучало почти бессмысленно. На границе бедствия никогда не приходили в удобное для кого-то время. И всё же в его голосе слышалась надежда, которую он сам бы не признал. Потому что в крепости ещё помнили предыдущие нападения. Помнили, сколько людей погибло, когда на дорогу вышел всего лишь… изменённый енот… Тот енот не был крупным по меркам обычных зверей. Если бы его увидели в другой местности, вдали от скверны, то, возможно, приняли бы за необычайно большого представителя своего вида. Длина тела не превышала длины небольшого охотничьего пса, а вытянутая морда и тёмные полосы на голове даже сохраняли некоторое сходство с привычным зверем.

Но его спина была покрыта хитиновыми пластинами, наложенными одна на другую, словно кто-то надел на животное доспех, выросший прямо из плоти. Пластины закрывали плечи, грудь и часть боков, оставляя между собой лишь узкие подвижные промежутки. На передних лапах отросли изогнутые когти, длинные и блестящие, а клыки выступали из пасти даже тогда, когда зверь держал её закрытой. Его глаза светились мутным жёлтым светом.

Первый пограничный страж, заметивший животное у дороги, решил было, что оно ранено и ищет пищу. Он приказал двум товарищам подойти ближе, рассчитывая убить тварь копьями прежде, чем она успеет скрыться в лесу. Они не знали, что скверна изменила не только тело зверя, но и его поведение.

Енот дождался, пока люди приблизятся, и бросился на них. Он двигался настолько быстро, что первый страж не успел даже выставить копьё. Тварь ударила его в грудь, сбила с ног и вцепилась в предплечье, когда тот попытался закрыть лицо. Клыки прошли сквозь кожаную защиту, а когти разорвали рукав вместе с кожей и мышцами.

Второй воин ударил копьём сбоку. Наконечник скользнул по хитиновому панцирю, оставив лишь неглубокую царапину. Енот развернулся, ударил его передними лапами по коленям и едва не повалил на землю. Третий страж сумел попасть копьём в промежуток между пластинами, но прежде, чем зверь окончательно затих, тот успел несколько раз полоснуть его по бедру.

Весь этот бой продолжался меньше минуты. Один человек погиб на месте. Второй умер позднее от потери крови и начавшегося заражения. Третий выжил, но после нескольких дней лихорадки его пришлось изолировать, и отправить прочь, а затем сжечь одежду и всё снаряжение, которое могло оказаться заражено скверной. Тогда на уничтожение одной небольшой твари ушли трое бойцов, двое из которых погибли. И это был всего лишь енот.

С тех пор на пограничной заставе никто не смеялся над сообщениями о мелких изменённых зверях. Размер существа больше не считался надёжным признаком опасности, исходящей от него. Иногда небольшая тварь оказывалась гораздо страшнее огромного зверя, поскольку двигалась быстрее, имела крепкий панцирь и могла нанести смертельную рану прежде, чем человек успевал воспользоваться оружием. А теперь к стенам приближалось нечто гораздо более серьёзное.

Начальник смены появился на стене через несколько минут. Кан Джу Хван был широкоплечим мужчиной лет сорока, с коротко подстриженными волосами и старым шрамом, пересекавшим левую бровь. На границе он служил больше пятнадцати лет, успел пережить несколько крупных нападений и однажды провёл двое суток в разрушенном сторожевом посту, пока отряд изменённых волков бродил вокруг, не позволяя никому выбраться наружу. Он не любил паники, не терпел громких разговоров на посту и всегда требовал, чтобы докладывали о том, что человек действительно видел, а не о том, что ему показалось. Поэтому, услышав слова Пака о необычной тишине, он не стал немедленно поднимать тревогу.

Сначала он пришёл к стене, выслушал Чхве, затем взял у одного из стражей подзорную трубку — простую, с узкими деревянными стенками и отполированными линзами, которые позволяли рассмотреть отдельные участки леса, но не давали возможности заглянуть далеко в туман.

— Где именно ты заметил движение? — спросил он.

— Пока нигде, господин. Я сказал лишь, что птицы исчезли.

— Значит, пока у нас нет оснований говорить о нападении.

— Да, господин.

Кан Джу Хван приложил трубку к глазу. Он осмотрел ближайшие деревья, дорогу, участок сухой травы у внешнего рва и дальнюю низину, в которой обычно скапливался туман. Ничего не увидел. Лес оставался неподвижным, но чем дольше он смотрел, тем сильнее ему казалось, что эта неподвижность неестественна. Он уже собирался опустить трубку, когда на границе видимости что-то шевельнулось. И он снова присмотрелся. Сначала ему показалось, что это просто тёмная ветка качнулась на фоне серой дымки. Затем тень исчезла за стволом, а спустя мгновение появилась снова, уже ближе к дороге.

Кан Джу Хван замер.

— Лучник, сюда.

Молодой боец, стоявший у соседнего зубца, немедленно подошёл.

— Видишь что-нибудь?

— Пока не уверен.

Командир передал ему трубку и указал на участок между двумя высокими деревьями.

Лучник посмотрел туда, задержал дыхание, затем медленно опустил прибор.

— Там кто-то есть.

— Что именно?

— Не могу разобрать. Что-то движется низко над землёй.

— Одно?

— Не знаю.

Кан Джу Хван снова взял трубку. На этот раз он увидел движение отчётливее. Между стволами действительно перемещалось какое-то существо. Оно двигалось не так, как обычный зверь, который спешит к водопою или пытается скрыться от опасности. Тень появлялась из-за одного дерева, исчезала за другим, а затем снова возникала в стороне, словно существо выбирало путь, не желая выходить на открытое место. Через несколько мгновений за ним показалась ещё одна тень. Потом третья. Командир медленно убрал трубку от глаза.

— Поднимите тревогу… — приказал он. — Пока без колокола. Пусть лучники займут позиции, а остальные возьмут оружие и выйдут на стену. Никто не стреляет без моего приказа.

Стражи немедленно пришли в движение. Кто-то побежал к лестнице, кто-то направился к стойкам с оружием. Дежурные, до этого стоявшие у ворот, закрыли внутренние створки и проверили засовы. Несколько бойцов, находившихся во дворе, бросились к оружейному помещению, где хранились щиты, копья и новые арбалеты. Приказ о тревоге ещё не успел разойтись по всей крепости, когда из леса вышло первое существо. Это был… енот… По крайней мере, когда-то он, вероятно, принадлежал к этому виду.

Теперь его тело было покрыто толстыми хитиновыми пластинами, на боках торчали острые костяные выступы, а передние лапы казались непропорционально большими. Он двигался на четырёх конечностях, но время от времени приподнимал переднюю часть тела, словно пытался лучше рассмотреть крепость. Его длинный хвост был почти лишён шерсти и покрыт рядами небольших роговых наростов.

Зверь остановился у края леса. Поднял голову. И посмотрел прямо на стену. Даже с такого расстояния стражам было видно, что его глаза отражают свет слишком ярко, словно внутри них горели маленькие жёлтые угли. Енот не бросился вперёд. Не попытался обойти крепость и не стал искать укрытие. Он просто стоял, слегка раскачиваясь на передних лапах, и наблюдал за людьми. За ним вышел второй. Потом третий. Затем из-за деревьев появилась ещё одна тварь, намного крупнее первых.

— Да чтоб вас… — выдохнул кто-то рядом.

Кан Джу Хван не стал делать замечание за ругань. Он сам хотел сказать нечто подобное. Потому что на дорогу выходили не просто изменённые звери. Они выходили вместе. Первое время пограничники пытались понять, что именно видят. Три енота с хитиновыми панцирями держались ближе к дороге. Один из них был заметно меньше остальных, но двигался быстрее и постоянно поворачивал голову, осматривая пространство. Второй имел особенно широкую грудь и тяжёлые передние лапы, которыми время от времени скрёб землю. Третий, самый крупный, отличался длинными изогнутыми клыками, выступавшими из нижней челюсти. Чуть дальше из тумана показались два существа, напоминавшие огромных барсуков. Их тела были низкими и массивными, спины покрывали костяные пластины, а на мордах виднелись грубые наросты, похожие на обломанные рога. Они не обращали внимания на енотов, хотя те время от времени пробегали совсем рядом. За барсуками двигались ещё какие-то твари.

Одна походила на волка, но её передние конечности были слишком длинными, а голова, напротив, казалась маленькой относительно туловища. Из пасти свисали тонкие нити слюны, а на спине торчали короткие костяные иглы. Другая была похожа на кабана, только вместо обычной шерсти её бока покрывали тёмные чешуйчатые пластины. Клыки выступали далеко за пределы пасти, изгибаясь вверх, словно два коротких кривых клинка.

Затем появился медведь. Он вышел из леса медленно, отодвинув плечом толстый ствол поваленного дерева, который лежал на его пути. И пограничным стражам, всего на мгновение показалось, что это был обычный бурый медведь, только слишком крупный. Но когда зверь полностью оказался на открытом участке, пограничники увидели, что его тело, под воздействием скверны, изменилось гораздо сильнее. Плечи твари были покрыты плотными костяными пластинами, которые местами срастались в единый панцирь. На боках виднелись глубокие борозды, словно под кожей росли дополнительные рёбра. Передние лапы заканчивались длинными чёрными когтями, а на морде, помимо обычных клыков, имелись два выступающих костяных отростка, направленных вперёд. Один удар такой лапы мог переломить человеку грудную клетку. Один взмах когтистой конечности — разорвать щит, если тот не был изготовлен из особо прочного дерева и не имел металлических накладок. А если такой медведь доберётся до ворот крепости, то сама его масса позволит ломать створки, даже если они выдержат первые удары.

И сейчас сам Кан Джу Хван смотрел на него и чувствовал, как под кожаным воротником становится влажно от пота.

— Сколько? — спросил он, не отводя взгляда.

— Двенадцать… нет, четырнадцать, — ответил лучник.

— Считай внимательно.

— Четырнадцать вижу точно. За медведем кто-то ещё движется.

Командир стиснул зубы. Четырнадцать существ уже были достаточной причиной для тревоги. Но гораздо хуже было то, что они принадлежали к разным видам.

На границе неоднократно встречались стаи изменённых волков. Иногда появлялись группы мелких тварей, которые двигались вместе, словно подчинялись одному инстинкту. Бывали и случаи, когда крупный зверь выходил из тумана вслед за более мелкими существами, но обычно они держались на расстоянии друг от друга и при первой возможности пытались напасть на слабейших.

Теперь же перед крепостью находились еноты, барсуки, волк, кабан и медведь, а чуть дальше виднелись ещё какие-то животные, которых никто из стражей не мог уверенно опознать. И самым страшным было именно то, что они… Не нападали друг на друга… Не пытались отогнать соседей от дороги. Не проявляли признаков страха перед более крупными существами. И самое тревожное — они словно не испытывали необходимости искать себе пищу. Медведь не бросался на енотов. Волк не пытался схватить кабана. Мелкие твари не разбегались, когда массивный зверь проходил рядом. Они просто двигались в одном направлении. К крепости.