Повелитель дронов – 8

Мы подошли к гермодвери. Контейнер уже вскрыли, и пленника перевели в камеру.

Я заглянул через смотровое окно.

Орк сидел в центре комнаты. Кресло под ним было вмуровано в пол, пленника держали массивные адамантиевые кандалы. Двухметровый исполин был затянут в разорванный, но ещё вполне узнаваемый мундир: глубокий ультрамарин, золотые эполеты... Вместо правой руки — тяжёлый кибернетический протез из тёмного сплава. В его швах медленно пульсировали синие искры.

Сломленным он не выглядел. По здоровенной морде с подпиленными клыками было видно, что здешних хозяев он глубоко презирает. Да и всё вокруг удостаивал лишь снисходительного внимания.

Я щёлкнул замком и шагнул внутрь камеры. Дверь за моей спиной с шипением запечаталась. Император остался стоять у смотрового стекла в коридоре.

Орк медленно повернул ко мне голову.

— Чего сидишь, зубы скалишь? Понимаешь, куда попал? — произнёс я на гортанном наречии местных лесных кланов.

Орк издал вибрирующий звук, похожий на утробный смех.

— Очередная лысая обезьяна выучила три слова и возомнила себя хозяином, — прохрипел он на том же примитивном диалекте. — Убей меня, мясо. Ничего вы от меня не узнаете. Слишком примитивны, чтобы даже осознать величие нашей поступи.

Я помолчал пару секунд, скрестил руки на груди и заговорил на языке Высокой Космической Орды:

— А если мы перейдём на наречие тех, кто умеет зажигать плазменные двигатели?

Ухмылка сразу сползла с клыкастой морды. Орк замер, перестал дёргаться и уставился на меня ошалелыми глазами.

— Ты... — выдохнул он на чистейшем орочьем диалекте. — Откуда низшему червю известна священная речь?!

Вместо ответа я поднял правую руку и принялся вычерчивать пальцами в воздухе силовые линии.

Магия Техносов опиралась на строгую геометрию пространства, направляющую поток сырой энергии. Между пальцами послушно вспыхнули золотистые контуры, и расчётные знаки подавления материи легли поверх ровных кругов. Обычная сигнатура допроса, я составил эту схему ещё в прошлой жизни.

Орк уставился на светящиеся символы, зрачки его сжались в крошечные точки. Тяжёлый протез мелко затрясся, с тихим лязгом ударяясь об опору, а тёмно-оливковая кожа на морде пленника на глазах стала грязно-серой. Казалось, всю кровь из этой туши выкачали разом.

Он узнал эти знаки, их невозможно было спутать ни с чем. Эти глифы были выжжены в исторической памяти его расы так же глубоко, как страх перед Пустотой.

Адамантиевые цепи натянулись и лопнули, не выдержав чудовищного рывка. Но орк не бросился на меня. Двухметровая туша сорвалась с кресла и рухнула на колени, с размаху впечатав лоб в пол у моих ног.

— ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, ПОВЕЛИТЕЛЬ РОЯ! — взревел он не своим голосом, от ужаса срываясь на визг. — НЕ УНИЧТОЖАЙ! СМИЛУЙСЯ НАД НЕДОСТОЙНЫМ!

Он снова и снова бил лбом в пол, не смея поднять глаз.

За бронированным стеклом Александр Пятый стоял с открытым ртом. Бокал с недопитым коньяком выпал из его пальцев и с хрустальным звоном разлетелся об пол. Государь даже не посмотрел вниз. Там, в камере, двухметровый космический монстр бился в истерике перед двадцатилетним русским князем, и оторваться от этого зрелища император не мог. Он молча офигевал.

Да уж, память поколений — забавная штука.

В моей прошлой жизни космические орки были той ещё занозой в заднице. Зелёные консервные банки в силовых экзоскелетах. Им бы только грабить, размножаться и жечь дотла всё, что не зелёное. Плодились они со скоростью плесени, а свои безумные корабли собирали из всего, до чего могли дотянуться загребущие лапы.

Они не знали страха и плевали на дипломатию, ровно до тех пор, пока их пути не пересеклись с моим Роем.

Я хорошо помнил тридцать лет войны и почти семьсот пятьдесят миллионов потерянных боевых машин. Даже для меня потери были огромными: все верфи пришлось на целый год перевести в режим максимальной перегрузки. Орда же лишилась всего. Пятнадцать материнских дредноутов я лично распылил на атомы. Каждый был размером с планетоид и служил ядром целого флота. Пятнадцать флотов просто перестали существовать, обратившись в холодный космический мусор.

После этого выжившие кланы сложили сказку о Повелителе Железной Саранчи, чьё прозвище запрещалось произносить вслух под страхом вырывания языка. И вот теперь живое воплощение этой сказки стояло перед их потомком.

Я положил ладонь на затылок орка и ощутил дрожь. Техномагия прошла сквозь его череп, и я подключился напрямую к нейросетям пленника.

Ментальные блоки, о которые сломали зубы китайцы, рассыпались за наносекунду. Допрос можно было вести, даже не дожидаясь ответов: память орка я читал как открытую книжку.

Орк даже не понимал, насколько я сейчас слаб. Триллионного Роя за моей спиной не было, силу ограничивала хрупкая человеческая оболочка, но пленник этого не видел. Раз уж я стоял перед ним, значит, конец света наступил. По его разумению, железная саранча уже жрала пустоту на орбите этой несчастной планеты.

— Говори, червь, — произнёс я на Высоком Орочьем. — Зачем вы здесь?

Орк заговорил, захлёбываясь и размазывая по полу сопли:

— Великая Армада... Клан Звёздных Свежевателей! Нас ведёт Верховный адмирал Грак-Тор! Мы пришли за Сердцем!..

Он выкладывал всё, что знал, и подтверждал то, о чём я уже догадался.

Земля не была случайной целью. У орков она была известна как легендарный Запретный Мир: внутри него билось уникальное Живое Ядро запредельной плотности. Они хотели вырвать его и использовать как бесконечный источник энергии.

Но куда важнее для них было другое свойство ядра. Под действием его эманаций молодняк созревал бы за год вместо десяти лет. Миллиарды бронированных берсерков ежегодно — с таким пополнением они могли залить зелёной волной всю Многомерную.

— Кто ты сам? — спросил я, перебирая узлы его памяти.

— Драг-Зул... Генерал-наследник Третьей Пустотной Когорты, — прохрипел он. — Я был изгнан... осквернён... Я потерпел поражение на дальних рубежах и лишён права носить родовые цвета! Моя капсула была сбита, когда я искал искупления в авангарде!

Он поднял на меня глаза. Безумный ужас в нём остался, но к нему вдруг примешался восторг — фанатичный и до нелепости щенячий.

— Великий... Повелитель... Я знаю, что моя жизнь оборвётся здесь. Но умоляю тебя об одной милости! Перед тем, как твои машины обратят меня в прах... позволь мне увидеть Рой хоть одним глазом! Позволь узреть истинную смерть, о которой слагали гимны наши древние шаманы!

Для него мой Рой был абсолютом — высшим хищником, божеством разрушения, перед которым не стыдно пасть на колени.

Я медленно убрал руку с его головы и выпрямился.

— Поживи пока, Драг-Зул. Всё возможно. Но пока сиди тихо и не отсвечивай.

Я повернулся и пошёл к выходу. Дверь с шипением открылась.

Александр Пятый всё ещё стоял у стены, судорожно стиснув правой рукой рукоять парадного клинка. Глядел он на меня так, словно я только что стащил с себя человеческую кожу, а под ней оказались щупальца древнего бога.

— Феликс... — выдохнул Государь. — Что... ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Мы поднялись наверх, в просторный кабинет, в котором был оборудован мой временный штаб.

Ольга всё ещё сидела за ноутбуком и от волнения догрызала ноготь на большом пальце. Увидев, с каким белым лицом входит император, она благоразумно вжалась в кресло и уткнулась в экран, сделав вид, что слишком занята кодом, чтобы замечать нас.

Я подошёл к столу, налил себе холодной воды из графина, залпом выпил и повернулся к Сириусу.

— Разворачивай тактическую карту сектора на полный масштаб.

В воздухе вспыхнула трёхмерная проекция Земли — красные точки горели по всей поверхности планеты.

— Итак, — я опёрся кулаками о стол. — Картина предельно ясна. Орки готовят захват ядра. Чтобы протащить сквозь пространство гравитационные захваты такого калибра, им нужно развернуть ровно сто пространственных якорей — сто гигантских порталов, работающих синхронно. Сколько у них готово сейчас?

Сириус вывел расчёты:

— По предварительным данным разведки и показаниям пленного — активно ровно семь процентов, то есть семь якорей из ста. Остальные точки находятся в стадии формирования или блокированы войсками.

— Семь из ста... — я постучал пальцем по столу. — Время играет на нашей стороне, но недолго. Нам не нужно обороняться по всей планете, это бессмысленно. Наша задача проста: вычислять и гасить эти пространственные якоря быстрее, чем эти зелёные инженеры успевают их стабилизировать.

— Но для ударов по планетарным якорям у нас банально не хватит радиуса действия текущих дронов, Повелитель! — заметил Сириус. — Нам нужна орбитальная группировка. Нам нужен...

— Проект «Дредноут», — закончил я за него. — Пора переходить от слов к делу. Что по Кубу? Насколько он готов заложить верфь?

Сириус на мгновение завис, прогоняя диагностические матрицы:

— Структурная компрессия позволяет начать формирование стапелей. Архитектура разработана. Энергетические контуры выдержат. Но, как я уже докладывал, нам катастрофически не хватает редких космических материалов. Звёздная медь, астральный феррум, нуль-металл... Без них мы не сможем стабилизировать реактор судна такого тоннажа. Мы упёрлись в сырьевой тупик.

Я усмехнулся и достал из сумки трофейный плазменный карабин, который прихватил с утреннего поля боя.

— А ну-ка, внимательно просканируй эту железку ещё раз.

Сириус направил на карабин лазерный луч. Через секунду-другую из дрона донёсся сдавленный свист, словно он подавился:

— Анализ состава... Четыреста пятьдесят граммов чистейшей звёздной меди! Сто двадцать граммов титанового сплава глубокой вакуумной ковки в ствольной коробке! Повелитель... это же...

Я не выдержал и громко расхохотался.

— Эти гении конспирации прислали на Землю кучу бойцов, переодетых в дикарей! И вооружили их оружием со своих космических арсеналов! Металл сам пришёл к нам на планету своими ножками! Всё, что нам нужно сделать — это перебить всех замаскированных уродов и пустить их драгоценные пушки на переплавку в Куб!

— Гениально... — прошептал Сириус. — Мы разберём их армию на запчасти для нашего флагмана!

Внезапно голографическая карта Земли дёрнулась, и десятки новых красных меток начали вспыхивать по континентам.

— Повелитель! Экстренное сообщение от глобальной сети мониторинга! Количество активных пространственных аномалий на планете... только что удвоилось! Четырнадцать готовых якорей! Они форсируют процесс! Враг понял, что маскировка сорвана, и пошёл в открытую!

Меня охватила расчётливая ярость Повелителя Роя. Орки больше не прятались. Теперь от того, кто кого опередит, зависело наше выживание.

Я подошёл к передатчику, связывающему кабинет с подвальным изолятором, нажал клавишу связи и произнёс на чистейшем Высоком Орочьем:

— Ну что, генерал Драг-Зул... Ты молил богов о том, чтобы увидеть мой Рой хоть одним глазком перед смертью? Так вот, готовься, генерал. Скоро ты его увидишь.

Я отключил связь и не спеша обернулся к императору, чуть усмехнувшись. Александр Пятый, владыка полумира, смотрел на меня в полном потрясении. Всё, что он считал привычным и понятным, я только что разнёс на куски. Такого в его мире попросту не могло быть, а оно происходило у него на глазах.

— Ну а теперь, Ваше Императорское Величество... когда все формальности улажены, а карты раскрыты... Думаю, мы наконец-то можем спокойно, по-настоящему поболтать. Вы не против?

Император Всероссийский опустился в кресло медленно и неловко: ноги плохо его слушались. С трудом сглотнув, он хрипло выдавил:

— Наливай, Феликс... Кажется, мне понадобится что-то покрепче чая.

Глава 8

Я подошёл к шкафу у стены, достал из бара пузатую бутылку выдержанного коньяка и большую чайную кружку с гербом Уссурийского гарнизона. Налил щедро, почти до самых краёв, и придвинул её по столешнице к императору.

Александр Пятый обхватил кружку, поднёс к лицу и жадно глотнул. Глоток вышел здоровенный, а он даже не поморщился.

Я же опёрся бёдрами о край стола, скрестил руки на груди и уставился на мерцающую голографическую карту Земли. По материкам пульсировали четырнадцать красных маркеров — будто кровавые язвы проступили на карте. Четырнадцать готовых пространственных якорей из сотни.

Паршиво. Всё складывалось максимально паршиво.

Время мы упустили. Я снова и снова прикидывал сроки, но расчёты не менялись, хоть ты тресни. Создать здесь, на изолированной планете, оборону нужного масштаба и мощности я уже не успевал. Чтобы она работала как положено требовалось время, которого у меня не было.

Конечно, оставался проверенный путь абсолютной тирании. Пользуясь княжеским титулом и шоком властей, можно было объявить тотальную мобилизацию, экспроприировать все государственные склады до единого гвоздя, обчистить золотовалютные резервы, подчинить заводы и согнать половину населения Империи на круглосуточную штамповку примитивных боевых платформ. Залить тайгу миллионами корявых гусеничных дронов, выжать планету досуха.

Но у меня были свои принципы. Я не собирался опускаться до банального мародёрства и воровать всё, до чего дотянусь. Это не мой стиль.

И всё же шансы оставались. Небольшие, но зацепиться ещё было за что.

Главная проблема — мир оставался наглухо закрытым. Даже назвать его планетой с ограниченным доступом язык не поворачивался: здесь был изолирован весь сектор пространства. Плотнейшие пространственные помехи, искажения метрики, слепые зоны, хаос... Мой основной Рой бороздил просторы Многомерной Вселенной, а эту точку снаружи нащупать не мог. Тут вся его мощь оказалась бесполезна: дроны видели на месте сектора только мёртвое гравитационное ничто.

Многомерная явно обожала дурацкие шутки. Какие-то космические орки на своих слепленных из мусора посудинах умудрялись просачиваться через порталы и якоря. А мои совершенные дроны упирались в барьер. Вот тебе и техническое превосходство.

Впрочем, законам Вселенной это не противоречило. Могли бы боевые единицы Роя проникать на закрытые планеты извне — я бы давным-давно вскрывал такие миры пачками, как консервные банки. Дело было ещё и в природе самих существ. Орки — живые, биологические. Пёрли тупой массой на слепом инстинкте. За ними не стояла единая воля высшего порядка, не было у них и индивидуального слепка, который резонировал бы на всю галактику.

Моих же дронов создал я сам. Каждый нёс частицу моей конструкторской мысли и воли. У других владык Многомерной всё работало точно так же. Костяной Скульптор ни при каких раскладах не смог бы забросить в закрытый мир свои костяные армии: те были порождением его личной сути. Или вот Механический Пастырь со своими легионами...

Тут я замер, а потом мысленно усмехнулся. Насчёт Механического Пастыря — чёрт его знает, может он так и может. Я что, с ним чаи гонял или задушевные беседы вёл? Мы вообще-то десятилетиями с упоением выжигали армии друг друга на просторах Вселенной.

В тишине кабинета император с хрипотцой кашлянул.

— Кхм... Я вообще-то всё ещё здесь нахожусь...

Я оторвался от своих размышлений, моргнул и посмотрел на императора.

— А, да. Точно.

Нужно было как-то вводить монарха в курс происходящего дерьма.

— В общем, я так понимаю, вопросов у вас сейчас значительно больше, чем ответов?

— Верно, — подтвердил Александр Пятый.

Он снова поднёс чайную кружку ко рту и сделал ещё один внушительный глоток. Я задумчиво посмотрел на него. Вопросы, ответы, вопросы, ответы... С чего вообще начинать? С устройства Многомерной? С природы пространственных аномалий? С того, что его великая империя — лишь песчинка на окраине заштатного закрытого сектора?

Пока я размышлял, государь не спеша допил коньяк до капли, взял бутылку, плеснул себе ещё, снова припал к краю кружки и осушил её наполовину.

— Ваше Величество, если вы продолжите хлебать такими темпами, боюсь, к концу нашего разговора за этим столом просто некому будет сидеть.

Александр Пятый поставил кружку на стол, шумно выдохнул — от него пахнуло коньяком — и потёр переносицу:

— Знаешь, парень... Я за всю жизнь никогда не злоупотреблял этим напитком. Ну, то есть знаком с ним, сам понимаешь: протокольные приёмы, бесконечные переговоры с союзниками, нервы, генералы... Но прямо сейчас я собственным нутром ощущаю, что алкоголь доходит ровно до середины горла и там просто бесследно растворяется. Настолько всё натянуто, будто струна перед разрывом.

— Да, такое бывает, — хмыкнул я, вспоминая пару похожих эпизодов из далёкого прошлого. — Стресс и адреналин творят с метаболизмом чудеса. В общем, ситуация паршивая, Ваше Величество. Максимально паршивая.

Император внимательно посмотрел мне в глаза. Столько выпил, а взгляд оставался цепким и до неприятного трезвым.

— Я это уже понял. А теперь давай-ка мы спокойно поговорим вот о чём: откуда ты знаешь язык орков?

— Язык орков? — я пожал плечами. — Ну, они прибыли не с этой планеты. Логично, что у них своё собственное наречие.

— Верно, логично. Вот только откуда его знаешь ты? Не хочешь ли ты мне объяснить, Феликс, почему молодой князь владеет речью космических тварей лучше университетских лингвистов? У тебя уже был опыт контактов с пленными орками, о котором ты предпочёл умолчать? Ты не доложил по инстанциям, утаил стратегические данные... А ведь ты, вообще-то, мой подданный, и приносил клятвы моему Роду.

Я криво усмехнулся:

— Вообще-то, клятвы, которые даются, у нас принято соблюдать. Многомерная Вселенная очень любит соблюдение клятв. Энергия, магия, кармические балансы, причинно-следственные узлы — на этом держится половина мироздания. Но есть одно маленькое «но». Клятвы действуют далеко не на всех. Особенно они не действуют на человека без души.

Александр Пятый поморщился и устало махнул рукой:

— Бездушный... ради бога, давай сейчас без этой фамильной гордости и мистической чепухи. У тебя герб такой, я помню.

— Нет, Ваше Величество, вы не поняли, — покачал головой я. — Буквально. У меня нет души. А ещё у человека без души не существует смерти в вашем привычном биологическом понимании. И когда физическая оболочка погибает, такой человек — если он точно знает, что делает, — может, так сказать, переместиться в другое подходящее тело. А потому...

Кружка дрогнула в пальцах императора, глаза расширились. На мгновение мне показалось, что он даже дышать перестал.

— То есть... ты хочешь сказать...

— Да я понятия не имею, что вы там себе успели напридумывать и до каких кошмаров додумались, — перебил я его. — Скажу прямо и без метафор: да, я не с этой планеты. Хотя из этой же Вселенной. Просто в определённый момент времени мне... скажем так, понадобилось новое тело. И я занял тело умирающего юноши.

Сказал — и сам на долю секунды опешил. Вот ведь о чём я до сих пор не подумал:

Стоп... А как же тогда мой дрон проник сюда?!

Каким, мать его, образом Сириус тогда сумел пробить глухой барьер закрытого сектора, упасть на этой планете и заключить сделку с умирающим мальчишкой?!

Воздух рядом со мной слабо замерцал. Из маскировки плавно вынырнул чёрно-серебристый шар Сириуса.

— Повелитель? Что происходит? — зафиксировав скачок моего пульса, настороженно поинтересовался дрон. — Регистрирую всплеск когнитивной активности.

Я ожидал чего угодно: император Всероссийский впадёт в истерику, схватится за табельное оружие, начнёт вызывать личный конвой или орать про демоническую одержимость. Но он только медленно втянул носом воздух. Лицо у него осунулось. Он смотрел на меня и, похоже, уже ничего не соображал.

— Понятно... — еле слышно пробормотал он, глядя куда-то сквозь меня. — Это... действительно многое объясняет. Но, пожалуй...

Он замолчал. Пытался что-то сказать, но слова у него никак не находились.

В углу кабинета зашуршало. Ольга всё это время сидела за ноутбуком ни жива ни мертва. Теперь она, совсем белая лицом, захлопнула крышку и осторожно прижала компьютер к груди. На цыпочках, бочком выбралась за дверь, так и не сводя с самодержца круглых от страха глаз.

— А, пошло оно всё к чёрту, — махнул рукой я, понимая, что обычными разговорами мы будем выяснять отношения до бесконечности. — Сириус, введи Императора в курс дела быстро. Если я начну излагать это ртом, у нас уйдёт полгода.

— Слушаюсь, Повелитель, — отозвался дрон. — Расслабьтесь, Ваше Императорское Величество. Процедура может вызвать ощущение лёгкого покалывания в височных долях.

Сириус подлетел вплотную к застывшему в кресле государю. Из округлого корпуса выдвинулись тонкие хромированные манипуляторы, легли на виски Александра, быстро развернули вокруг его головы лёгкий обруч нейроинтерфейса и закрепили на затылке присоски сенсорных датчиков.

— Скорость передачи — тридцать крат, — распорядился я. — Чтобы мозги не расплавились.

— Принято. Подключаюсь к базам данных Повелителя. Начинаю прямую трансляцию пакетов информации.

Обруч на голове императора засветился.

По моим прикидкам, даже на тридцатикратном ускорении процедура займёт часов пять или шесть. Не меньше. Я ведь приказал показать ему всё без утайки. Как устроена Многомерная Вселенная, каковы настоящие масштабы космических цивилизаций, какие бесконечные войны ведёт Рой. И про орков тоже: что за угроза к нам надвигается, зачем они вторглись, чем это может кончиться и что мы вообще можем предпринять.

Теперь оставалось дождаться, в каком состоянии Александр очнётся и какие выводы сделает. От этого зависело, как я буду действовать дальше: получу полноценного союзника или помеху, которую придётся нейтрализовать.

Как-никак, я теперь жил на этой планете. И, судя по всему, задержусь здесь лет на двести, триста, а то и на все пятьсот. Всё это время придётся иметь дело с Империей, куда ж я от неё денусь.

Я ведь заключил сделку. А сделки я не нарушаю никогда. И планета, и безопасность рода Бездушных входили в условия договора. Насколько сложной окажется задача — уже мои заботы. Выполнить обещанное я обязан в любом случае.

Здесь жили сёстры прежнего владельца тела — Эльвира и Маргарита. Тот пацан пожертвовал жизнью, душой и будущим, лишь бы спасти сестёр и защитить свой род от уничтожения. Значит, я выполню его волю до конца. Со временем девочки, конечно, подрастут, окрепнут, разовьют свои таланты. Наберут столько личной силы, что чужая защита им даром не понадобится. Вот тогда всё станет намного проще. А пока за их безопасность отвечаю я сам.

— Сириус, ты можешь перенаправить часть вычислительной мощности на общение со мной?

— Так точно, Повелитель. Выделенного потока достаточно для ведения диалога, мониторинга витальных функций объекта и даже для раздачи тактических директив нашим подразделениям на линии соприкосновения.

— Супер. Запускай проект «Клон».

— В смысле — проект «Клон»? Повелитель, мы же только что утвердили приоритет проекта «Дредноут»! Для защиты от орбитальной бомбардировки нам требуется тяжёлый пустотный крейсер!

— Нет, нам нужно действовать умнее. На постройку Дредноута у нас банально нет времени. С четырнадцатью активными якорями зелёные развернут посадочные коридоры быстрее, чем мы успеем запустить стапели. Если, конечно, мы сами искусственно не затянем этот процесс и не выиграем себе пару месяцев.

— Каким образом мы его ускорим?

— Я же сказал: запускай проект «Клон».

Оптический окуляр Сириуса замерцал с бешеной частотой, внутри корпуса натужно запищали кулеры.

— Повелитель... Я не могу найти в регистрах проект «Клон». Моя память повреждена?! — в голосе дрона слышалась паника. — Неужели я случайно перекачал критические системные сектора в мозг Императора?! Я накосячил?! Сейчас, секунду, я немедленно запущу процедуру глубокого восстановления и...

— Успокойся. Проверь входящий пакет новых проектов и оперативных директив.

— Подождите... Вы только что придумали проект «Клон»? Буквально минуту назад?

— Ну да, — подтвердил я. — Чертежи, кинематические схемы и параметры сборки уже загружены в твой буфер.

— Проверим, что это такое. Хотя, признаться, мне уже категорически не нравится эта идея.

— Нравится, не нравится — как говорится, без разницы. Привыкай работать с тем, что дают.

Сириус бегло пролистал спецификации и заговорил совсем уж озадаченно:

— Нам требуются весьма странные материалы... Жидкий латекс, силиконовые эластомеры, синтетическая плоть, искусственные кожные покровы... Одежда оптовыми партиями? Ткани, обувь, старое оружие?!

— Именно.

По моей задумке мы должны были штамповать антропоморфных дронов, с виду неотличимых от обычных людей: солдат, ополченцев, горожан... Только каркасы требовались хлипкие, а боевая начинка — самая простая.

— Но это же глупость! — возмутился Сириус. — Это бессмысленный, нерациональный расход ресурсов! Зачем тратить дефицитные полимеры на создание заведомо неэффективных манекенов, которые будут разваливаться от первой же автоматной очереди?!