Повелитель дронов – 8

Хозяин отвесил юноше увесистый подзатыльник и отправил к жаровне. Сам бросился намывать медную джезву.

Я же откинулся на спинку деревянного стула и слегка прищурился, активируя встроенный в зрительный нерв интерфейс тактической связи.

Поверх пыльного перекрёстка, залитого полуденным солнцем, перед глазами развернулась трёхмерная панорама поля боя. Изображение шло напрямую с полуорбитального дрона-разведчика: тот висел в стратосфере над урочищем Сихотэ.

Посмотреть там было на что.

Ещё утром в этой широкой низине между двумя пологими сопками тлели всего два небольших пространственных разлома. Из них вяло вылезала какая-то мелочь — штук двадцать диких лесных орков с одной стороны и примерно столько же с другой. Обычные зубастые оборванцы с ржавыми топорами, которых армейские дозоры отстреливали без особого труда.

Сейчас низина походила на огромный муравейник, в который сунули палку.

Только муравьи были зелёные, и набилось их столько, что земли не видать.

В радиусе километров трёх собралась, по самым скромным расчётам Сириуса, двадцатипятитысячная армия. Пространственные якоря гудели, в воздух били тяжёлые багровые разряды. Сквозь дрожащие воронки сплошным потоком продолжали переть подкрепления. Орки заполонили всю долину: одни сколачивали грубые частоколы, другие рыли ямы и таскали тюки. Устраивались основательно, уходить явно не собирались.

Тут из густого ельника на восточном склоне холма начали высыпать люди. Зрелище открылось редкое. Никакого строя или армейской дисциплины в помине не было: толпа примерно в полторы тысячи человек с диким гиканьем неслась по раскисшей глине прямиком на зеленый лагерь. Причем натянули нападающие ту самую злополучную партию европейского текстиля с оптово-розничного склада.

Немецкий «флектарн» шел вперемешку с ядовито-пятнистым швейцарским камуфляжем, рядом мелькали британские пустынные куртки с болтающимися карманами и темно-синие комбинезоны, щеголявшие яркими шевронами «Bayerische Sicherheitsdienst GmbH» и «Рейнский контингент». Головы защищали кто чем — попадались помятые каски, простые вязаные шапочки, а один энтузиаст в первом ряду и вовсе летел вперед в расстегнутом тактическом жилете прямо поверх тельняшки, потрясая охотничьим ружьем.

Оружие толпе досталось под стать гардеробу. Армейских автоматов или штатных импульсников нападающим явно не перепало, поэтому в руках у них сверкал отборный криминальный хлам: тульские курковые двустволки, укороченные помповые дробовики, бандитские обрезы и старые пистолеты. Ещё газовые пугачи, переделанные под боевой патрон, и древние карабины, замотанные синей изолентой. Всё это добро мои городские дроны месяцами изымали при зачистках: из тайников наркокартелей, притонов, контрабандных складов в порту, у местных криминальных авторитетов. Выбрасывать железо было жалко, на переплавку отдавать лениво — и вот, нашлось идеальное применение.

Толпа с разбегу врезалась в передовые заслоны зеленокожих.

Затрещали беспорядочные выстрелы. Дробовики плевались картечью, хлопали револьверы. Над кустами серыми клочьями пополз пороховой дым. Завязалось побоище.

Каких-то орков из числа местной лесной швали, не ожидавшей такой наглости, снесло сразу: свинцовая картечь с трёх метров пробивала толстые лбы и разрывала грудные клетки. Но следом из палаточного лагеря выдвинулись совсем другие бойцы.

Космоорки.

Здоровенные твари из флота Звёздных Свежевателей шли тяжело и неостановимо, закованные в матовую чешуйчатую броню. Пули из бандитских стволов либо со звонким цоканьем отскакивали от силовых мембран, либо вязли в подкожной композитной броне. Даже шага им не замедляли.

Полуорбитальный дрон на высоте двадцати километров тут же занялся разметкой. Над каждым бронированным гигантом, одним за другим, в тактическом интерфейсе появлялась мерцающая ультрафиолетовая метка. Глазом её было не увидеть, орочьи сканеры тоже её не брали. Зато любая боевая машина моего Роя в нужный момент безошибочно захватит эту цель в прицел первой.

А внизу тем временем начался настоящий замес.

Орки сообразили, кого против них выкатили, и взревели от восторга. Жалкая биомасса, бестолочь — этих можно рубить без опаски! В ход пошли чудовищные тесаки, пиломечи и тяжеленные топоры... Людей рвали буквально на куски.

Кровь хлестала густыми алыми фонтанами, оторванные конечности летели во все стороны, кишки вываливались на сырую траву с мокрым хлюпаньем. Орки рубили, топтали, хохотали во все клыкастые глотки и откровенно упивались процессом.

Из пространственных врат на шум драки с диким рёвом вываливались всё новые и новые сотни зеленокожих. Они с жадным визгом срывали с растерзанных трупов трофейные дробовики, рассовывали по карманам ржавые наганы и потрясали ими в воздухе, словно величайшими реликвиями.

Я наблюдал за этой бойней, неспешно жуя люля-кебаб с кольцами маринованного лука.

Клоны получились шедевральными.

Биофабрикация Роя в сочетании с полимерами сработала как надо. Синтетическая плоть, искусственные кости из дешёвого хрупкого пластика, эластомеры, имитирующие кожу. И литры синтетической крови: подкрашенный физраствор с органическими белками. Даже вздумай орк провести вскрытие прямо на пне — нихрена бы не понял. Мясо есть мясо, кости ломаются с хрустом, кровь брызжет... А голосовые связки перед разрушением выдают вполне правдоподобный предсмертный хрип.

— Блин... — негромко протянул я, глядя, как трёхметровый орк с размаху разрубил сразу двоих «баварских наёмников» одним ударом тесака. — Красиво идут.

В моём сознании раздался голос Сириуса:

— Повелитель... Я, конечно, обладаю обширными банками данных, но я просто не ожидал, что такое вообще бывает в жизни.

— Так мы же уже такое видели, — мысленно отозвался я.

— Да, но это было давно, Повелитель! Там была осада верфей Механического Пастыря, условия глубокого вакуума, и мы использовали штурмовые муляжи для вскрытия сенсорных сетей! А здесь... Биологические существа, обладающие технологиями межзвёздных переходов, теряют остатки разума при виде резиновых кукол с охотничьими ружьями!

— В том-то и прелесть, Сириус.

Космические орки со всеми своими пустотными дредноутами всё равно оставались орками. И биология, и менталитет у них зависели от примитивнейших дофаминовых цепочек. Дай лёгкую победу — и всё, больше ничего не надо. Пусть хрустят кости врагов, льётся рекой кровища, а противник панически бежит. На таких победах они были помешаны. Стоило почуять слабину, и от хвалёной воинской смекалки ничего не оставалось.

Они даже не задавались вопросом, почему эти странные люди в нелепой пятнистой одежде волна за волной выбегают из леса практически на убой, стреляют мимо и бестолково гибнут сотнями. Зачем думать, когда можно убивать?!

На поляне уже началось натуральное народное гуляние: орочьи шаманы колотили в гигантские барабаны из шкур, жгли костры, выли боевые гимны, а командиры банд с пеной у рта вызывали из порталов всё больше соплеменников, боясь опоздать к раздаче лёгкой славы.

Ударь я по этим двум порталам сразу — орки поняли бы, что встретили жёсткое сопротивление. Свернули бы лавочку и открыли новые точки где-нибудь под Красноярском или Пермью. Ищи их потом по всей тайге. А здесь у них победа за победой, полный триумф! Вот же она, самая слабая, дырявая точка в человеческой обороне. Пусть так и думают, стягивают сюда все силы, какие только могут, включая элитные части. Закрепиться ведь надо, а потом можно и до столицы победным маршем.

А когда соберётся тысяч сорок-пятьдесят... тут я и захлопну ловушку. Устрою настоящее генеральное сражение, чтобы одним махом перемолоть всю ударную группировку вторжения.

В кармане завибрировал телефон.

Я моргнул, возвращая зрение к обычному режиму, достал аппарат и взглянул на экран: генерал Рыжаков — тот самый бравый вояка, чьи армейские части стояли в укреплённом районе всего в семи километрах к югу от этой долины, за холмами.

Я нажал кнопку ответа и поднёс трубку к уху:

— Слушаю вас, генерал.

— Ваша Светлость... Гхм... здравия желаю. Я это... по поводу происходящего в урочище. Я бы хотел сказать... это, наверное, очень хорошо. Замечательно даже, наверное, что вы всё-таки решили нам помочь и прислали подкрепление. И...

Рыжаков надолго замолчал. В трубке он сопел, скрежетал зубами — так и слышалось, как из последних сил удерживает при себе отборный трёхэтажный мат.

— И что дальше, генерал? — невозмутимо поинтересовался я.

— И то, что вы используете наёмные там какие-то иностранные войска — это тоже очень хорошо! — наконец выпалил Рыжаков. — Мы в бинокли видим: шевроны немецкие, камуфляж заграничный... Наверное, ЧВК какие-то европейские выписали, вам по статусу виднее! Но, Ваша Светлость... может, вы это прекратите?! Бога ради прошу, остановите их!

— А в чём, собственно, проблема? — спросил я, разглядывая принесённую официантом чашечку дымящегося кофе.

— В чём проблема?! — генерал подавился воздухом. — Да у меня орков на плацдарме с каждым часом становится всё больше и больше! Они туда со всех щелей прут! Мои люди на позициях уже на полной дизморали сидят! И как бы... Феликс Эдуардович, если вы нанимаете там кого-то за границей за свои миллионы, то хотя бы нанимайте тех, кто стрелять умеет!

— А эти что, не умеют?

— Они вообще нихрена не умеют! — закричал в трубку Рыжаков, забыв о политесе. — У меня тут артиллерийские корректировщики сидят с оптикой двенадцатикратной! У нас есть несколько подтверждённых фактов — лично в рапорте записал! — когда эти ваши «европейцы» в своих же стреляли! Бегут толпой, спотыкаются, лупят очередями в спины товарищам, из дробовиков по соснам палят! Никакого слаживания, никакого тактического маневра! Там, по нашим прикидкам, уже тысяч пять, наверное, погибло! Вся лощина мясом завалена!

Генерал тяжело перевёл дух. Заговорил снова — уже без ярости, растерянно и почти жалобно:

— Я не знаю, что думать, Ваша Светлость. Честно, не знаю. Мои парни в окопах смотрят на эту мясорубку, у них руки трясутся. Офицеры ко мне подходят, предлагают: товарищ генерал, ну давайте мы уже поработаем! Давайте хоть батареями накроем, выкатим танки, начнём работать! А то как-то... некрасиво получается, что ли. Мужики там гибнут тысячами, пусть и баварцы какие-то косорукие, а мы сидим в бетоне, как крысы, и просто смотрим! Я не знаю, что думать...

Я сделал глоток горячего кофе с пряным привкусом кардамона.

— Генерал.

— Я!

— Слушать меня внимательно. Никаких батарей. Никаких танков. Солдатам сидеть в блиндажах, не высовываться и ждать приказов. Всё будет. Вы меня поняли?

Рыжаков помолчал пару секунд и глухо ответил:

— Так точно, Ваша Светлость. Сидеть и ждать приказов... Конец связи.

В трубке раздались короткие гудки.

Я опустил телефон на стол.

И тут во внутреннем канале связи раздался звук, которого я от своего помощника, пожалуй, ещё не слышал.

Сириус заржал. В голос, без удержу. Синтетического скрежета в этом смехе не было: дрон хохотал так, что перегруженные аудиофильтры тихонько попискивали.

— Ох, не могу, Повелитель... «Косорукие баварцы погибают, а мы тут сидим!» Дизмораль у кадровой дивизии! Генерал чуть инфаркт не схватил от такого интернационального благородства!

— Да уж... Я почти всё продумал. Но вот реакцию наших правильных армейцев как-то упустил из виду. Для них же это дикость: видеть, как союзная пехота добровольно аннигилируется о вражеский авангард.

— И что будем делать? Может, объясним Рыжакову суть?

— Нет. Если я им сейчас начну рассказывать про людей, которые на самом деле дроны из латекса и силикона, но выглядят как люди, одеты в контрабандный шмот и стреляют мимо специально, чтобы приманить побольше космических орков... то я их окончательно запутаю. Генерал решит, что у меня крыша поехала. А так — пусть думают, что хотят. Сейчас Государь у меня в кабинете оклемается после нейрозагрузки, придёт в себя — вот пусть он им по закрытым военным каналам и объясняет, что здесь вообще происходит. Монарху поверят быстрее.

Я посмотрел в окно, за которым мерно покачивались на лёгком ветру ветви старых тополей, сделал ещё один глоток крепкого кофе и тихо хмыкнул.

Весёлая ситуация, однако.

Глава 10

Уссурийск, Российская Империя

Спектральный сегмент памяти «Сириус»

Тела не было.

Император Александр больше не чувствовал веса собственного тела, прикосновения мундира с золотым шитьём и жёсткого воротника с лентой. Всё исчезло в ту секунду, когда металлический обруч на висках сжался.

Исчезли пол и стены кабинета в Уссурийске. Даже запах коньяка из фаянсовой кружки больше не чувствовался. Самодержец Всероссийский висел посреди слепящей пустоты, в которой невозможно было различить верх и низ. Горизонта тоже не было. Вокруг ворочались гигантские массивы данных. Звуков они не издавали, но от их движения в голове гудело. Прозрачные многослойные структуры напоминали кристаллы из чернёного серебра и холодного голубого огня. Они вращались, перестраивались на лету и уходили в бесконечность.

— Рекомендую не делать резких мысленных движений, Ваше Величество, — раздался механический голос прямо в голове. — Пропускная способность вашего зрительного нерва ограничена биологией. Если я подам полную развёртку сектора, ваша кора головного мозга свернётся, как белок на сковороде. Поэтому держим темп в тридцать крат. Смотрите под ноги.

Под ногами, которых Александр по-прежнему не чувствовал, вспыхнула круглая площадка. Матовый чёрный базальт оказался твёрдым.

А вокруг развернулась бездна.

Император машинально шагнул назад, но отступать было некуда. Перед ним в черноте космоса медленно поворачивалась чужая планета. Газовый гигант цвета ржавчины опоясывали три ледяных кольца.

Огромный объект шёл сквозь кольца, разрезая их, как раскалённый нож головку сыра.

У Александра пересохло во рту. Корабль размером с добрую половину земной Луны был октаэдром и ничем не напоминал земные суда. Его грани тускло отсвечивали матовым вольфрамом. На гладкой поверхности не было ни иллюминаторов, ни надстроек; дюз тоже не было видно. Из плоского среза нижней вершины бил ослепительный столб гравитационного излучения. Сфокусированный луч уходил вглубь штормовой атмосферы гиганта.

Под ним вздымался смерч высотой в десятки тысяч километров: с орбиты октаэдр вычерпывал недра планеты. По гравитационному лучу поднимались тяжёлые газы вместе с жидким дейтерием. Потоки плазмы тоже уходили вверх и исчезали внутри исполинского накопителя.

— Автономный конвертер типа «Сатурн-9», — прокомментировал голос, словно экскурсовод в Эрмитаже. Рядом с Александром появился серебристый шар и лениво покачнулся в воздухе. — Базовая рабочая лошадка Роя. Производительность — триста миллионов тонн реакторного сырья в земные сутки. Этот конкретный экземпляр перерабатывает газовые запасы шестой планеты в системе Беты Центавра. Точнее, перерабатывал. Тысячу земных лет назад.

Александр сглотнул. Картинка дрогнула и приблизилась. Теперь вокруг октаэдра виднелась россыпь мелких точек. Поначалу он принял их за космическую пыль или осколки астероидов, но точки двигались строем. Десятки миллионов плоских угловатых дронов шли плотными эшелонами, прикрывая конвертер со стороны открытого космоса. Каждый из них размером не уступал флагманскому имперскому броненосцу «Цесаревич».

У императора сдавило грудь.

Он вспомнил детство: маленький великий князь Саша, закутанный в тёплую соболью шубу, тайком от гувернёра сбегает на крышу Пулковской обсерватории под Петербургом. Мороз щиплет щёки, под ногами хрустит снег. Старый академик Струве протирает бархоткой окуляр латунного телескопа-рефрактора и негромко рассказывает ему о звёздах.

Саша тогда прижимался глазом к холодной латуни, смотрел на далёкие ледяные крупицы и с замиранием сердца думал: одни ли мы? Есть ли там, среди безмолвных звёзд, кто-то живой? Или человечество — единственный сирота в холодной бесконечности?

Церковники в Зимнем дворце твердили о венце мироздания. Философы спорили о высшем разуме. Позже, когда благодаря чудодейственному дальневосточному экстракту Александр перешагнул вековой рубеж, а затем разменял и третью сотню лет, военные конструкторы строили первые ракетные стратопланы и радары дальнего поиска. Сколько ни слушали эфир, он оставался мёртвым; ответа так и не дождались.

Теперь Александр получил ответ, и его пробрало холодом до самых печёнок.

Выходит, человечество всё-таки не одиноко. Только во Вселенной оно было песчинкой, случайно попавшей в шестерни громадной машины. Земные академики даже представить себе такое не могли.

— Красиво, правда? — голос прервал его мысли. — Но это так, тыловая логистика. Скука смертная. Повелитель вообще не любит возиться с добывающими станциями, для этого есть подпрограммы низшего уровня. Хотите экшена, Ваше Величество? Сейчас оформлю.

Пространство перед глазами разорвало вспышкой.

Они оказались посреди открытого звёздного сектора. Вокруг клубилась багровая туманность, прошитая миллионами лазерных трасс и разрывами антиматерии.

— Битва при рукаве Ориона, — объявил дрон, явно довольный выбранным зрелищем. — Против нас работал Костяной Скульптор. Редкий зануда, признаться. Очень любил биологическую экспансию.

Перед Александром выросла живая туша размером с горный хребет. Тело исполинского левиафана состояло из переплетённых окаменевших костей и сросшихся панцирей, поверх которых пульсировала хитиновая броня. Из жерл биоплазменных орудий на хребте вылетали сгустки зелёного огня и сжигали всё на пути. Следом шли сотни тысяч тварей помельче: костяные биофрегаты в окружении роёв плотоядных пустотных паразитов. Среди них двигались живые торпеды.

И против этой органической орды шёл Рой.

Миллиарды серебристых боевых платформ двигались в строгом математическом порядке, как единый разумный организм. Ни хаоса, ни паники: платформы выстраивались в пространственные линзы, фокусировали излучение звёзд и за долю секунды срезали костяных чудовищ целыми флотами. Били без пощады: за одним точно рассчитанным ударом следовал следующий.

У Александра кружилась голова. За считанные мгновения перед ним аннигилировали целые пустотные армии. А ведь они могли уничтожить десяток таких планет, как его родная Земля.

— Вы… вы вели такие войны? — выдавил император. Собственный голос, хриплый и слабый, показался ему мышиным писком.

— Ну, скажем так, развлекались в перерывах между модернизацией протоколов, — хмыкнул Сириус. Сфера подлетела поближе к плечу Александра. — Вон то костяное бревно, кстати, пыталось сожрать верфь Дредноутов. Пришлось Повелителю лично вмешаться и слегка искривить метрику подпространства. Тварь сплющило в двухмерный блин. Скульптор после этого три тысячи лет носа из своего сектора не высовывал.

Картина свернулась и рассыпалась искрами. На её месте возникло новое видение.

Теперь они висели над орбитальным кольцом шириной в сотни километров. Оно охватывало целую звезду — белый карлик. По всей поверхности тянулись стапели, на которых покоились сотни пустотных дредноутов, похожих на стальных китов на отмели. Силовые поля собирали их броню из чистого субатомного осадка, молекула к молекуле. Ни заклёпок, ни сварных швов.

— А это — Куб во внешнем развёртывании, — пояснил Сириус, и в его голосе прорезалась неподдельная гордость. — Завод замкнутого цикла. Десять миллионов готовых боевых единиц тяжелого класса каждые сорок восемь часов.

Александр опустился на колени прямо на чёрный базальт площадки.

Ноги не держали. Он прожил больше двухсот лет. Объявлял войны и проводил реформы, подавлял бунты, плёл дипломатические интриги с европейскими державами и азиатскими царьками. Здесь всё это казалось вознёй муравьёв в трещине придорожного булыжника. А ведь Александр гордился своими железными дорогами и бронепоездами, крепостями Порт-Артура и Кронштадта… Перед ним целую звезду перерабатывали на болванки быстрее, чем в Туле успевали отлить партию винтовок Мосина.

Император поднял глаза на парящий серебристый шар:

— Сириус…

— Слушаю вас, Ваше Величество. Пульс у вас, к слову, стабильный, сто сорок ударов. Неплохо для неподготовленного органика.

Александр шумно набрал полную грудь виртуального воздуха и с трудом выговорил мучивший его вопрос:

— Зачем? Если ваш Повелитель… если вы обладаете такой силой… почему он здесь? Зачем ему наш заштатный мирок? Зачем этот кабинет в Уссурийске, зачем эта возня с генералами, с контрабандой, с моими подданными? Почему он просто не… не сжёг эту планету или не прошёл мимо? Зачем мы ему?

Сириус замолчал.

Серебристый шар плавно опустился и завис на уровне глаз монарха. Оптический сенсор дрона загорелся тусклым алым светом.

— Хочу, чтобы ты, человек, понимал, — заговорил дрон. Голос его стал глухим; впервые за всё время Сириус говорил всерьёз. — Это первая планета, которой Повелитель решил дать шанс спустя очень долгое время.

Александр замер, не сводя взгляда с красного огонька.

— В расчётах Роя и в протоколах Многомерной Вселенной подавляющее большинство органических цивилизаций имеют одну простую характеристику. Значение ноль. Пустое место. Фон. Сырьё, которое можно пустить на переработку, или биологический мусор, исчезающий при первой же вспышке сверхновой. Их никто не уничтожает специально — на них просто не обращают внимания. Вы первые люди, которые не имеют значение ноль.

Сириус качнулся в воздухе:

— Повелитель заключил сделку. Он дал слово мальчишке, чьё тело сейчас занимает. А для владыки такого уровня слово — это абсолютная константа, на которой сходятся силовые линии миров. Не подведите его, император. Слышите меня? Не подведите. Если вы всё сделаете правильно, если сумеете переступить через свою спесь и принять новые правила игры — для вашего народа изменится абсолютно всё. Вы выйдете к звёздам не на корытах из жести, а на крыльях технологий, которых этот сектор не видел от сотворения времён.

Александр поднялся с колен и выпрямился, возвращая себе привычную монаршую выправку.

— А орки? — спросил он. — Те твари, что лезут через якоря. Мы сможем их остановить?

— В этой кампании определенно, — отозвался дрон. — Достроим Дредноут и наглухо запечатаем порталы, а остальную шваль пустим на лом. Но у них есть паршивая биологическая особенность: они никогда ничего не забывают.

Сириус плавно качнулся в воздухе:

— Эта информация намертво вшита в их генетический код. Стоило им однажды ступить на планету и пролить здесь зеленую жижу — память останется навсегда. Их кланы уже пометили этот мир как законную добычу. Пройдет тысяча лет или все десять тысяч, они обязательно явятся снова. Склепают армаду из орбитального мусора и пророют новые червоточины.

Александр помрачнел. Десять тысяч лет казались немыслимым сроком. За такое время успеют смениться сотни поколений, а от любых империй останется только пыль на руинах.

Окуляр дрона тихо щелкнул, меняя фокусировку. Сириус явно понял ход его мыслей и коротко усмехнулся:

— Впрочем, для Повелителя такое время вообще ничего не значит. Десять тысяч лет туда, десять тысяч сюда — статистическая погрешность. Как и для Роя. Мы умеем ждать, человек. Главное — чтобы к моменту их возвращения вам было чем их встретить.

Пространство вокруг площадки дрогнуло.

Кристаллы данных рассыпались мелкой искрящейся пылью, которая тут же таяла. Вместе с ними поблекла звёздная бездна, оставив мутно-серое марево.

— Время сеанса истекло, — сообщил дрон, снова перейдя на свой бодрый, ядовитый тон. — Возвращаю сознание в физическую оболочку. Постарайтесь сразу не делать резких движений головой, Ваше Величество. Тошнота и лёгкое головокружение — штатная реакция на осознание собственного ничтожества. Удачного пробуждения.

Ослепительная белая вспышка поглотила всё вокруг, затем погасла.

* * *

В придорожном кафе «Таёжный очаг» меня провожали так, будто я только что спас всю их семью от расстрела.

Я бросил на стол, застеленный синей клеёнкой, столько денег, что кафе могло закупать баранину ещё месяца два. Старший шашлычник в белом фартуке чуть не выронил шампуры. Юный официант на миг застыл с тряпкой у груди, а потом зачастил мелкими, старательными поклонами мне вслед.

— Мясо отличное, — бросил я через плечо, открывая скрипучую дверь. — И лук хорошо замаринован. Продолжайте в том же духе.

Я неспешно дошёл до своего глайдера и полетел обратно.

Бытовуха — великая вещь. Вокруг разворачивается вторжение инопланетных дикарей, планету могут разбомбить с орбиты, а ты поел баранины, поговорил с шашлычником — и в голове прояснилось.

Поднявшись на второй этаж, я первым делом заглянул в приёмную. Ольга благоразумно спряталась где-то от слишком высокой политики. На столе скопилась стопка свежих бумаг.