Повелитель дронов – 8

— Знаешь, Сириус, в чём заключается одна из главных психологических особенностей космических орков? Они капец как любят победы. Настоящие, громкие победы в бою! Чтобы враги визжали, мясо рвалось, кровь хлестала во все стороны, и чтобы всё вокруг трещало по швам. И там, где у них намечаются лёгкие победы, где они чуют слабину — именно туда их командиры с восторгом швыряют основные силы. Да они и сами толпами туда с радостью бегут! Зеленокожие считают, что нащупали брешь в нашей обороне, и всеми доступными ресурсами стараются её продавить. И пока они будут упоённо громить наши полки из латекса, захлёбываясь от восторга на второстепенных рубежах, мы спокойно выиграем драгоценное время, переплавим их карабины на звёздную медь и соберём Дредноут. Уловил логику? Поэтому не ной и запускай проект «Клон».

— Логика... признана функциональной, — нехотя проскрипел Сириус. — Начинаю развёртывание производственных матриц.

Я повернулся обратно к креслу и не удержался от смешка.

Александр Пятый, самодержец Всероссийский, сидел, запрокинув голову и наполовину отвесив челюсть. Нейрошлем на его макушке вовсю мигал синими искрами. Левая нога судорожно дёргалась в такт импульсам, а таз плавно выписывал волны. Со стороны казалось, что государь прямо в кресле увлечённо отплясывает какую-то безумную смесь брейк-данса и ламбады.

— Да уж... Представляю, что ему сейчас Сириус там показывает...

* * *

Уссурийск, Приморский край

Оптово-розничный склад на улице Садовой

Валерий сидел на перевёрнутом пластиковом ящике из-под китайских термосов, упирался локтями в колени и тоскливо смотрел в пространство перед собой.

«Что я, мать его, делаю со своей жизнью? — в сотый раз за день подумал он, растирая ноющее от сырости правое колено. — Почему я настолько тупой? Или проклятый? Нет, ну ведь нормальный же мужик был. Голова на плечах, руки не из задницы. Бизнес нормальный держал, сантехникой торговал, горя не знал... Какого лешего меня понесло в эти тряпки?!»

Арендованный ангар был огромным — триста квадратных метров с высокими потолками.

А началось всё восемь месяцев назад, с гениальной, как тогда казалось Валере, бизнес-идеи.

План выглядел идеально: войти на дальневосточный рынок с европейским стоком и первоклассным секонд-хендом. Народ в Приморье практичный, любит добротные заграничные вещи. Вот только возить их из европейской части Империи накладно — доставка съедала всю маржу. Но Валера на то и был человеком предприимчивым, чтобы найти лазейку. Через третьи руки вышел на оптовых посредников в Суйфэньхэ: те брались переваливать европейские складские партии морем и железной дорогой по совершенно смешным тарифам.

Валерий прикинул расходы и доходы на коленке — и сам не поверил своему счастью. Маржа выходила бешеная, чистый «икс двадцать»! Вложил рубль — вынул двадцать. Он тогда пришёл домой с шампанским, закружил жену по кухне и торжественно поклялся: продаём одну крупную партию, закрываем все кредиты, покупаем дом у моря и больше никогда в жизни не работаем. Только дети, рыбалка и покой.

Сэкономить Валера решил только на профессиональном переводчике для внешнеторговых контрактов. Заломили эти дипломированные грамотеи за юридическое сопровождение какую-то несусветную сумму с тремя нулями.

«Я что, дурак переплачивать? — рассудил тогда Валера. — Двадцать первый век на дворе».

Он честно засел за онлайн-переводчики. И ведь не ленился: вбивал сложные иероглифические обороты сразу в три программы, сверял специфические термины по бумажному русско-китайскому словарю внешнеэкономических связей за восемьдесят пятый год и чувствовал себя чертовски прошаренным коммерсантом.

Всё пошло наперекосяк в день окончательного перевода денег. Китайский брокер вдруг прислал слёзное сообщение: партию первоклассных курток и джинсов буквально из-под носа перекупил какой-то оптовик из Харбина. Валера уже готов был рвать на себе волосы, но учтивый партнёр тут же предложил компенсацию. Мол, глубоко извиняемся, репутация дороже денег, поэтому готовы отдать вам по себестоимости эксклюзивную замену со спецхранения. Партия премиального текстиля особого назначения. Плотность запредельная, износ нулевой, фабричное качество без единого изъяна, ткань не горит, воду отталкивает, ветром не продувается...

Валера спешно прогнал присланную спецификацию через переводчик. Тот бодро выдал:

«Одежда военная усиленная, всепогодная, повышенной прочности».

Валерий ударил по рукам и подписал допсоглашение, сразу загнав китайцам всю сумму под расчет, до последней копейки.

А потом приехали контейнеры.

Валера окинул взглядом склад. Вдоль стен и по центру уходили вдаль длинные вешала, плотно, плечом к плечу забитые камуфляжем. Обозримого конца у этой серо-зеленой массы не предвиделось.

Формы здесь набралось на небольшую армию, десятки тысяч комплектов. Ткань громоздилась на стойках, забивала проходы, распирала вскрытые коробки и деревянные паллеты. Причем расцветки попадались самые дикие.

Пестрел немецкий «флектарн», рядом висел британский «ДПМ», итальянское «вегетато», швейцарские пятна на любую погоду. Отдельно высилась гора тактических комбинезонов каких-то распущенных европейских ЧВК, украшенных нашивками вроде «Баварской службы безопасности» или «Рейнского контингента».

Валера тяжело поднялся со стула, сделал пару шагов и потер пальцами рукав штурмовой куртки.

Сшито было и правда на совесть, не придерешься. Кевларовые нити в швах, добротный рипстоп с тефлоновой пропиткой. Лей воду прямо из ведра — ткань даже не потемнеет, все скатится на пол. На манжетах — несгораемый номекс, колени и локти усилены формованным полимером, карманы на бесшумных магнитах. Хоть сейчас ползи по битому стеклу сквозь горящий валежник — сносу этой хреновине не будет лет пятьдесят.

Только вот здесь это добро было даром никому не нужно.

Это в раздробленной Европе каждое карликовое княжество содержало свою карманную гвардию, а при каждом герцоге кормилось по три частных армии со своими эксклюзивными знаками различия и понтами. В Российской же Империи порядки были простыми и суровыми: Военное ведомство выдавало солдатам единую уставную форму. Строго по родам войск, по сезону и по ГОСТу. Выйди имперский пехотинец на плац в импортном комбинезоне с баварскими нашивками — его командир роты сгноит на гауптвахте быстрее, чем тот успеет застегнуть липучку на воротнике.

За полгода торговли Валера едва отбивал аренду ангара и свет. Что заработает, то и отдаст. Сам сидел на дешёвой лапше быстрого приготовления.

Покупатели, конечно, иногда заглядывали. Раз в неделю забредал хмурый рыбак с Суйфуна — брал непромокаемую ветровку. Заходили сопливые подростки, баловавшиеся страйкболом в заброшенных кирпичных цехах — скребли по карманам мелочь на пару штанов. Пару раз отоваривались грибники да сборщики дикоросов, искавшие плотные штаны, которые не прокусит таёжный клещ.

И всё. Остальной товар как лежал на гигантском складе, так и лежал.

— Всё, — произнёс Валера в пустоту цеха. — Приехали. Сказка кончилась.

Жена была права. Надо ликвидировать остатки за бесценок, сдать на ветошь, расторгнуть договор аренды и идти устраиваться наёмным завскладом к Михалычу на базу стройматериалов. Никакого дома у моря. Никакой безбедной старости.

Валерий тяжело вздохнул и сладко зевнул. Веки слипались. Хотелось лечь на тюк с немецкими парками и уснуть на пару суток.

Снаружи послышался свист, с каждой секундой всё громче. Для грузовика или обычной легковушки звук был странный: высокий, ровный гул турбины. Под потолком от него мелко задрожали пыльные оконные рамы.

Валера вздрогнул и поднял голову.

Через распахнутые ворота склада к нему что-то летело.

Первым показался широкий аппарат с матово-белым корпусом и синими проблесковыми маяками по контуру. За ним держались ещё два, поменьше. Эти шевелили сенсорными штангами, и выглядело это недобро.

«Курьеры? Скорая? — ошалело моргнул Валера, вжимаясь в свой пластиковый ящик. — Авария на трассе? Кому-то плохо стало?»

Он оглянулся по сторонам, но в ангаре, кроме него и рядов камуфляжа, не было ни души.

Белый дрон завис в двух метрах от Валеры. Из-под днища раскрылся тонкий веер зеленоватых лазерных лучей. Сканер быстро полоснул ими торговца по лицу и одежде.

— Гражданин Близнюков Валерий Николаевич? Сканирование сетчатки и биометрического профиля завершено. Совпадение девяносто девять и восемь десятых процента. Можете не отвечать. Являюсь уполномоченным представителем канцелярии князя Феликса Бездушного. У нас срочное дело.

Не успел Валера переварить услышанное, как через ворота один за другим вошли ещё четыре аппарата. На выносных пилонах поблёскивали сдвоенные стволы импульсных излучателей. Боевые дроны тут же разошлись веером под потолком, взяли на прицел выходы и зависли на огневых позициях.

— К вам есть разговор, — добавил белый дрон.

Валере стало страшно до слабости в ногах. Перед глазами пронеслись заголовки новостей про зачистки банд, разборки аристократов и летающую смерть, которая разносила имения зарвавшихся авторитетов в щебень за считанные секунды.

— Я... я ничего не делал! — засипел Валера, выставляя перед собой трясущиеся ладони. — Мужики... то есть, господа дроны! Я обычный ИП! Налоги плачу, чеки выбиваю, касса зарегистрирована! Вы что, вы чего?! Я чистый!

Белый аппарат чуть наклонил корпус, считывая показатели:

— Фиксация физиологического стресса. Уровень паники: восемьдесят шесть процентов. Пульс сто сорок, критический спазм сосудов, тремор конечностей. Недопустимо для ведения коммерческого диалога. Срочно привести субъект в норму.

Малый дрон, висевший сбоку, метнулся вперёд. Валера даже зажмуриться не успел: к шее прижался холодный инжектор, тихо хлопнул сжатый воздух.

Один укол в боковую мышцу шеи, второй — чуть ниже ключицы.

Валерий замер: сейчас яд подействует — и всё. Но по телу вместо этого пошло неожиданно приятное тепло. Сердце, ещё секунду назад колотившееся как бешеное, забилось спокойно и ровно. Страх пропал. Мысли прояснились так, что Валера сам удивился.

А главное — перестало болеть правое колено. То самое, которое ныло уже три года, с тех пор как он упал на обледенелых ступенях. Вообще перестало. Валера осторожно шевельнул ногой: сустав работал легко, будто ему поставили новенький шарнир да ещё смазали дорогим маслом.

— Показатели стабилизированы, — констатировал белый дрон. — Теперь можно говорить. Нам нужна вся одежда, находящаяся в этом помещении.

Валера медленно моргнул.

— В смысле... вся?

Дрон терпеливо повторил:

— Сто процентов складского остатка текстильных изделий военного и полувоенного назначения, включая размещённые на вешалках, стеллажах и упакованные в тару.

Валерий помолчал пару секунд. Теперь, кажется, всё сходилось. Он нервно хохотнул.

Ну конечно! Чего ещё ожидать от этой жизни?

— Изымаете, значит... — горько усмехнулся он, махнув рукой на свои бесконечные ряды неликвида. — На нужды княжества. На фронт, на маскировку, на половые тряпки в казармы... Вот, блин, только сидел и думал, как всё это ликвидировать. Пожалуйста! Сказка закончилась. Забирайте. Чего уж там... Сам виноват, дурак набитый. Чуйка последние три месяца орала, что добром эта авантюра не кончится. Забирайте, составляйте свой протокол изъятия, я всё подпишу...

Белый дрон качнулся из стороны в сторону:

— Гражданин Близнюков, вы интерпретируете ситуацию абсолютно некорректно.

За воротами взревели тяжёлые моторы. В ангар вплыл грузовой беспилотник размером с хороший внедорожник. С его грузовых захватов на бетонный пол опустились два здоровенных кофра из матового сплава. Замки на крышках с шипением разгерметизировались; кофры открылись сами собой.

Валера машинально глянул внутрь. Будь челюсть съёмной, сейчас бы она упала на бетонный пол.

В кофрах до самого верха, плотными кирпичиками, лежали хрустящие пачки наличных имперских рублей высшего достоинства и номерные банковские сертификаты на предъявителя. Целое состояние. Столько Валера не рассчитывал заработать за три человеческие жизни.

— Мы не старая аристократия, — произнёс дрон. — Мы не занимаемся экспроприацией и не берём чужое. Светлейший князь Феликс распорядился полностью выкупить ваш товар по вашей розничной стоимости. Однако сделка требует официального акцепта от владельца. Нам необходимо ваше прямое волеизъявление: вы продаёте товар или отказываетесь?

Валера ошалело смотрел то на чемоданы, то на дрона, потом на свои вешалки и снова на деньги. И никак не мог сообразить, что ответить. Горло сжалось, язык точно прилип к нёбу.

— Э-э-э... — выдавил он, выпучив глаза. — Ы-ы-ы...

Первый боевой дрон под потолком чуть повернул турель:

— Неопределённая вокализация. Вероятность отказа: сорок семь процентов.

Второй боевой дрон щёлкнул сенсором:

— Вероятность согласия: пятьдесят три процента. Ситуация амбивалентна.

Валера испугался: его же сейчас опять сочтут неадекватным и улетят к чёртовой матери! Он замахал руками, изо всех сил пытаясь выдавить простое русское «ДА!». А через сжатое горло пробивался только хриплый свист.

Медицинский дрон тут же выпустил тонкий щуп. Валера почувствовал лёгкий укол в область подчелюстной железы, и связки сразу расслабились.

— ДА! — заорал Валера так, что эхо взметнулось под своды ангара. — Согласен! Конечно, продаю! Мужики... то есть, ваша механическая светлость! Я вам даже скидку выпишу! Пять процентов! Нет, десять! Хрен с ним, двадцать процентов оптовой скидки прямо от кассы! Забирайте всё! Выгребайте подчистую!

— В принятии скидки отказано, — отозвался представитель князя. — Директива прямо запрещает демпинг и ущемление законных интересов малого предпринимательства при государственных закупках. Мы приобретаем товар по полной заявленной стоимости ценников. Начинайте фасовку, парни.

Из-за ворот сплошным потоком хлынули фасовочные дроны-манипуляторы.

Следующие пятнадцать минут Валера потом вспоминал как сон. Манипуляторы работали с такой скоростью, что за ними было не уследить. Сканировали бирки, снимали камуфляж с вешалок, складывали его под лазерными линейками, прессовали в вакуумные брикеты. На готовых упаковках загорались штрихкоды.

Грузовые платформы принимали паллеты, поднимались в воздух и плотным строем уходили в небо. Товар из ангара словно высасывал промышленный пылесос.

— Для доставки наличности вам выделяется звено охранного сопровождения до отделения банка. Хотя текущий уровень общественной безопасности в Уссурийске составляет девяносто пять и четыре десятых процента, протокол безопасности предписывает исключить любые эксцессы. Всего доброго, гражданин Близнюков.

Дроны развернулись все разом и ушли в небо. После них остался чистый, подметённый до блеска бетонный пол и два тяжеленных чемодана.

Позже вечером Валерий зашёл в свою квартиру, стянул ботинки, прошёл на кухню и сел на табуретку.

Его жена, Галина, стояла у плиты и помешивала борщ в кастрюле, одновременно проверяя стопку школьных тетрадей на краю стола. Услышав мужа, она даже не повернулась:

— Явился? Чего так рано? Опять весь день сидел сопли морозил над своим камуфляжем?

— Всё, Галь, — тихо сказал Валера. — Нет больше магазина. И товара больше нет.

Галина замерла с половником в руке, повернулась и облегчённо выдохнула:

— Ну и слава богу. Давно пора было закончить эту богадельню. Не жили богато, нечего и начинать. Завтра пойдёшь в автосервис к Пахомову, он слесарей искал, или к Михалычу вернёшься...

— Галя, — перебил её муж, доставая из кармана смартфон. — Посмотри.

Он положил телефон перед ней на клеёнку, экраном вверх. На экране было открыто банковское приложение; у верифицированного счёта стоял государственный имперский герб.

Галина рассеянно глянула на экран, собралась было отмахнуться — и застыла. Широко раскрыла глаза, наклонилась ближе. Посчитала нули, побледнела и схватилась за грудь.

— Валера... — прошептала она осевшим голосом. — Ты... ты где это украл?! Тебя же на рудники сошлют! Ты что, инкассаторов ограбил?! Быстро говори, пока за нами не пришли!

— Да не крал я! — Валера вскочил, замахал руками и сбивчиво, захлёбываясь словами, вывалил на неё всю историю: про налёт дронов, про медицинские уколы, про колено, про отказ от скидки и чемоданы с деньгами, которые он только что с почётным эскортом сдал в центральное отделение банка.

Галина слушала его с открытым ртом. Половник выпал из пальцев и стукнул о подставку.

— Блин... — выдохнула она, оседая на соседний табурет. — А ведь Бездушный по телевизору говорил, что область теперь по-новому жить будет. Гляди-ка... Первый князь на моей памяти, который и правда не соврал.

— Галя! — Валера радостно стукнул кулаком по столу. — Ты понимаешь, что это значит?! Мы свободны! Мы прямо завтра пакуем вещи и переезжаем в столицу, как ты мечтала! Купим большую квартиру на Фонтанке, детей пристроим в лучший лицей, потом в Имперский Университет без всяких взяток! Всё, увольняйся! Завтра же идёшь и пишешь заявление! Зачем тебе эта каторга в школе?! Можно вообще больше не работать!

Галина долго смотрела на мужа. Что она думает, по лицу было не понять. Потом тяжело вздохнула, приподнялась и отвесила ему звонкий щелбан прямо по лбу. Для воспитания.

— Ай! — Валера потёр лоб. — Ты чего?!

— Ты что, Валера, совсем дурак? Я понимаю, ты последние полгода в своём ангаре ночевал и белый свет только через щели в воротах видел. Но ты хоть иногда телевизор включаешь? Или на улицу выходишь? Зачем нам переезжать в столицу?!

— В смысле — зачем? Столица же! Культура, статус, уровень жизни...

— Валера, ты идиот, — ласково повторила жена. — Из столицы сейчас сюда, в Приморье, люди за любые деньги прописку покупают! Наш уссурийский университет в прошлом месяце государственную аттестацию прошёл с показателями выше, чем у столичного ПбГУ! Туда со всей империи профессура переманивается, конкурсы по триста человек на место, а местных детей по указу Бездушного берут вне конкурса и абсолютно бесплатно! Какой Петербург, ты с дуба рухнул?!

Валера растерянно моргнул. До него ещё не всё дошло:

— Но... погоди. А мать твоя? У неё же суставы совсем плохие были, сердце пошаливало! Мы же на операцию в немецкой клинике копили, помнишь?! Теперь оплатим лучших хирургов!

Галина посмотрела на него, как на умалишённого:

— Валера, очнись. Маму ещё два месяца назад мобильный медицинский комплекс вызвал по диспансеризации. Прямо к подъезду белый глайдер подъехал, забрал её на два часа. Запихнули её в регенерационную капсулу: там и хрящи привели в порядок, и сосуды прочистили, да еще и катаракту попутно убрали. Она сейчас на даче двухметровую теплицу одна перекапывает, а по субботам еще на танцы для ветеранов бегает. Когда давление в последний раз мерила, напрочь забыла. Причем абсолютно бесплатно, по самому обычному полису!

— Да как так-то... — Валера в растерянности потер лоб. — Ну ладно, медицина! Но работа твоя? Увольняйся, сколько раз повторять. Хватит за копейки нервы трепать с чужими балбесами.

Галина подбоченилась:

— В смысле увольняйся?! С какой это радости? Мне в прошлом квартале ставку сразу в семь раз подняли. Слышишь, Валера? Ровно в семь раз! Всю дурную писанину с бесконечными отчетами у учителей наконец отобрали, чиновничий дрон теперь оформляет бумаги за секунду. В каждом классе дежурят по два дрона-ассистента. Один контрольные мигом проверяет, второй держит такую дисциплину, что отпетые хулиганы на задней парте боятся лишний раз вздохнуть. Страховка у меня полная, зубы в клинике вставили под ноль. На руку вон даже тревожную кнопку повесили. Если нажму, секунд через тридцать во двор целая штурмовая группа прилетит. К тому же в июне нам с детьми дают бесплатные путёвки в лучший санаторий на термальные ключи! Всё включено! Какое «увольняйся»?! Я люблю свою работу!

Валерий сидел ни жив ни мёртв. Всё, что он знал о жизни и во что верил годами, разваливалось прямо у него на глазах.

— Подожди... — пробормотал он, глядя на жену ошалелыми глазами. — А почему ты мне всего этого не рассказывала?!

— Валера! — всплеснула руками Галина. — Да я тебе каждый вечер об этом талдычила! А ты приходил в двенадцать ночи, падал лицом в подушку и бубнил одно и то же: «Вот увидишь, Галя, однажды мы всё продадим, я подниму икс двадцать, и вот тогда заживём!» Ты же никого, кроме своих китайцев и камуфляжа, не слушал!

Валерий перевёл взгляд на телефон. На экране золотились цифры баланса. Нулей столько, что ещё недавно он бы в такое не поверил.

— А нахрена... Нахрена нам тогда эти деньги?

Галина пожала плечами, подошла к плите и налила ему полную тарелку горячего, наваристого борща:

— Не знаю, пусть лежат. Каши не просят. На старость останутся, внукам на мороженое. У нас и так жизнь нормальная. Ешь давай, остынет.

Валера взял ложку, посмотрел на борщ, потом на свою ногу, которая больше не болела, и задумчиво хмыкнул:

— Ну... интересная, конечно, ситуация получилась.

Галина улыбнулась ему, подошла сзади и бережно положила ладони на плечи:

— Ну, зато теперь я тебя хотя бы дома видеть буду.

Валера зачерпнул борщ, отправил в рот и согласно кивнул:

— Это да.

Глава 9

Кафешка называлась просто — «Таёжный очаг». Стояла она на самом выезде из Уссурийска, у старой развилки, откуда уходила гравийка к армейским полигонам. Внутри всё как обычно в здешних заведениях: четыре квадратных столика, на них потёртая клеёнка в мелкую синюю клетку. У входа — искусственная пальма в кадке, на окнах жалюзи. С заднего двора тянуло жареным мясом, луком и раскалённым углём. Запах стоял густой, с ума сойти можно.

Я сидел у окна, не спеша макал край горячей тандырной лепёшки в желток глазуньи и отправлял в рот. Рядом, на длинной овальной тарелке, дымились два сочных люля-кебаба. Сверху — кольца красного лука, маринованного в уксусе, и свежая кинза.

Мясо удалось на славу: лёгкая хрустящая корочка, внутри упругое, бараньего жира ровно сколько надо.

Вот только персонал слегка мешал спокойно поесть. Точнее, двое мужчин кавказской наружности. Старший, грузный дядька в белом фартуке с пятном от томатного соуса, застыл за низкой деревянной перегородкой бара. Каждые десять секунд он судорожно вытирал ладони о полотенце. Младший — видимо, сын или племянник, паренёк лет девятнадцати в жилете — стоял в двух шагах от моего столика. В опущенных руках у него была влажная тряпка. Пальцы дрожали так, словно ему дали подержать взведённую гранату Ф-1 без чеки.

— Ваша Светлость... — наконец выдавил парень срывающимся голосом, подавшись чуть вперёд. — Может... вам что-то принести ещё? Может, вам нужно что-то? Водички минеральной? Салатик свежий? Зелень только утром с теплицы привезли, честное слово!

Я прожевал кусок кебаба, промокнул губы бумажной салфеткой и спокойно посмотрел на него:

— Да нет. Ничего не надо, всё нормально.

Паренёк переступал с ноги на ногу и испуганно косился на открытые двери кухни.

— Дайте я хоть стол протру... Он уже, наверное, грязный. Соус капнул... или пыль с дороги...

— Да нет, чистый стол.

— Ну... ну а что мне ещё сделать?! — спросил официант с таким отчаянием, будто от моего ответа зависела судьба всей его родни до седьмого колена.

Я не удержался от усмешки:

— Не парьтесь. Всё хорошо. Расслабьтесь.

Парень сглотнул, отступил к стойке, и старший тут же сцапал его за плечо. Из-за перегородки донёсся шепоток. С моими обострёнными чувствами я слышал его так отчётливо, будто говорили прямо мне в ухо:

— Вахид, это же капец! Капец полный! Сам князь Бездушный! Сидит у нас за третьим столиком и ест баранину! Один, без конвоя! Если б мы знали... Всевышний, если б мы только знали!

— Да что вы так переживаете? — не поворачивая головы, громко поинтересовался я.

Хозяин заведения дёрнулся и побелел ещё сильнее. Торопливо выскочил из-за стойки, прижал пухлую волосатую руку к груди и низко поклонился:

— Ваша Светлость... Ну мы б закрылись, наверное! Честное слово, на замок бы всё заперли, чтоб не позориться перед таким высоким гостем! Полы бы помыли, скатерти из шёлка достали, музыкантов позвали... У нас же простая харчевня, шофёры обедают, работяги с мебельной фабрики...

— Не надо закрываться, — покачал головой я, подцепляя вилкой кусок лука. — Яичница вкусная, лепёшка свежая, а люля-кебаб вообще выше всяких похвал. Серьёзно, в столице за такие деньги тебе принесут кусок подошвы с пафосным соусом. Так что закрываться точно не стоит. А вот кофейку мне можете принести? Если на песке варите — вообще отлично будет.

Оба разом просияли, будто им только что простили государственный долг.

— Да-да! Сию секунду, Ваша Светлость! На песке, с кардамоном, двойной! Уже побежали!