Грязная Россия

В последующие десятилетия организация запускает различные федеральные программы, такие как «Великая американская уборка», в рамках которой ежегодно 500 тыс. волонтеров убирают, чистят и благоустраивают 20 тыс. населенных пунктов по всей стране.

Можно также отметить программу KAB «Стоп окурки», в рамках которой в разных местах, таких как пляжи, парки или больницы, устанавливают стационарные пепельницы, а курящим людям бесплатно раздают карманные и переносные аналоги. Кроме того, ведется активная информационная и маркетинговая работа, повышающая осведомленность граждан о проблеме утилизации окурков.[46][1]

Подобные организации существуют и в других англосаксонских странах. Например, финансируемая британским правительством благотворительная организации Keep Britain Tidy (Сохраним чистоту Британии), шотландская Keep Scotland Beautiful (Сохраним красоту Шотландии), валлийская Keep Wales Tidy (Сохраним чистоту Уэльса), североирландская Keep Northern Ireland Beautiful (Сохраним красоту Северной Ирландии). В Австралии действует программа Clean up Australia (Приберем Австралию) в рамках которой организуются субботники и другие мероприятия, направленные на предотвращение замусоривания населенных пунктов и защиту окружающей среды.

В США также существуют другие известные проекты, направленные на борьбу с замусориванием, такие как «Национальный день уборки», в ходе которого каждую третью субботу сентября проходит массовая уборка мусора по всей стране. Также можно отметить штат Техас, где местный департамент транспорта организует и проводит кампанию под названием Don’t Mess with Texas (Не балуй с Техасом). Она направлена на уменьшение мусора на дорогах. Стартовал проект в 1985 г. с появления серии наклеек на бампера автомобилей, призывающих не сорить на дорогах. Сегодня этот лозунг можно встретить на дорожных знаках Техаса, увидеть по телевидению, услышать по радио или заметить на страницах местных СМИ. Результатом кампании стало сокращение мусора на техасских шоссе между 1987 и 1990 гг. более чем на 70 %.[47][1]

Известно, что в США, особенно в штатах с теплым климатом, не принято снимать обувь даже при входе в дом. В сети есть немало видео, где молодые люди специально прогуливаются по улицам одноэтажной Америки в белых носках, лично верифицируя и подтверждая правдивость распространенного мнения о чистоте американских улиц, позволяющей ходить по ним без обуви.

Бетон, асфальт и газон аккуратно и плотно застилают собой все уличное пространство и не дают пыли и грязи проявить себя, что в купе с мягким климатом, делают США по-настоящему чистой и аккуратной страной.

Россия

Средневековые города Древней Руси во многом походили на европейские: они были такие же малонаселенные, грязные и напоминали большие деревни.

Глядя на планы Москвы и судя по мемуарам современников, первопрестольная вплоть до XVIII в. напоминала крупное садовое товарищество со множеством дворов и огородов, оббитых частоколом. Так же, как и в остальной Европе, мусор и нечистоты частенько выбрасывали прямо на улицы, что считалось делом вполне привычным и обыденным.

Обычно древнерусские города представляли собой огороженную деревянными стенами территорию, внутри которой располагались укрепленные резиденции князей, храмы, палаты бояр и знати. Собственно, само слово «город» означало «огороженное место», «ограда», «забор». За пределами стен города обрастали посадами, где жили и работали купцы и ремесленники. В крупных городах посады огораживались еще одной стеной, соответственно, более протяженной.

В период активного движения Московского княжества на восток, новые города зачастую вырастали вокруг огороженных администраций воевод, становясь, таким образом, не столько торговыми, сколько политическими и военными центрами. При этом в средневековой Западной Европе развитие городов и благоустройство территорий, особенно мощение и очистка улиц, во многом было обусловлено именно торговлей. Улучшение подъездных путей к местам торговли считалось приоритетной задачей, поскольку от этого напрямую зависела бесперебойная поставка необходимого сырья и продовольствия.

Из-за обилия леса и недостатка камня древнерусские города, в отличие от западноевропейских, были деревянными и в основном одноэтажными. Из камня строили мало. Как правило, храмовые сооружения. Археология свидетельствует о наличии, в частности в Москве, примитивных систем трубопроводов для отвода дождевых стоков в водоемы и овраги.

Что касается отходов, то типичной для нас упаковки из пластика и стекла, сигаретных окурков и пакетов, в рассматриваемый период времени не существовало. Основными бытовыми отходами той эпохи были остатки пищи, глина, зола, дерево, кожа, шерсть, кости, лен, ткань и останки павшего скота.

Отходы выбрасывали в удобные для этого близлежащие канавы или овраги. Во дворах выкапывали выгребные ямы, в которые помимо прямого назначения, в качестве туалетов, также бросали пищевые отходы. Содержимое выгребных ям обычно прикапывали по мере заполнения, после чего вырывали поблизости другую яму.

Естественно, что разнообразные отходы бросали также в водоемы. Берега Неглинной сплошь были завалены отбросами, из-за чего река издавала неприятный запах. Разумеется, подобная практика способствовала распространению болезней.

Что касается грязи, то с постепенно формировавшихся городских улиц, ширина которых была не более 4 м, грязь, равно как и отбросы с навозом иногда сгребали. Вероятно, этим занимались хозяева домовладений, а также организованные властями люди. Делалось это в санитарных целях, или, скажем, если грязи становилось настолько много, что она существенно затрудняла проход или проезд. В любом случае, уборка производилась ситуативно, крайне редко и уж точно не ради эстетики. Жителей средневековых городов не пугали ни грязь, ни запахи, ни любая другая скверна. Улицы обильно струились нечистотами и утопали в зловонном навозе. Даже несмотря на появившиеся гораздо позже (в самом конце XVII в.) указы, обязывающие жителей убирать территорию перед своими домами, их не очищали годами.[48][1]

Серьезным отличием Древней Руси от западноевропейских стран являлись суровые и снежные зимы. Снежный покров, скрывая под собой нечистоты и грязь, снижал интенсивность запахов, уменьшал опасения перед распространением болезней, а также служил прекрасной дорогой для санного транспорта.

Что касается деревень, то крестьянское хозяйство в них, равно как и в городах, было практически безотходным. Возьмем для примера курицу. Когда съедали куриное яйцо, скорлупу скармливали другим курам; перья обязательно шли в хозяйство, как и кости, которые могли скормить домашним животным или изготовить из них что-то полезное. Так из костей, особенно более крупных животных, вплоть до XIX в. делали пуговицы, гребни, рукояти ножей, различные фигурки, обереги и т.д. Одежду носили поколениями. Вещи ремонтировали, пока те буквально не рассыпались. То, что не представляло ценности, обычно сжигали в печи или выкидывали в овраги или на помойку. Существовали и компостные ямы для создания удобрений.

Нужду справляли, как и в городах, в выгребные ямы или где было удобно, просто отходя подальше от дома. Отсюда и название: «отхожее место».

Свалки были, но не для бытового мусора, а сугубо специализированные, чаще всего скотомогильники. В силу этого, влияние бытовых отходов на деревенскую среду было небольшим, чего нельзя сказать о грязи, которая по весне или осени покрывала собой все вокруг.

Таким образом, если попытаться представить себе как обстояли дела с уборкой уличного мусора в древнерусских городах, то было бы уместным вспомнить опыт пребывания в современной деревне, где мусор убирают исключительно сами жители. Во внутреннем дворе подметают землю и куриный помет метлами или березовыми вениками, а перед домом, по мере необходимости подбирают упавший или образовавшийся в ходе хозяйственных работ тот или иной мусор и выбрасывают его на помойку, находящуюся в ближайшем овраге или за сараем.

Древнерусский свод законов «Русская правда» не содержит никаких упоминаний о борьбе с отходами или об устройстве коммунальных служб. Однако в нем есть статья «Урок мостникам». Она регулирует порядок оплаты мостнику вознаграждения за строительство и починку моста или, возможно, за мощение улиц, поскольку слово «мост», по мнению исследователей, имеет в документе двоякое значение.[49][1]

Один из наиболее ранних законодательных актов, предметом регулирования которого является вопрос, связанный, так или иначе, с нашей темой называется «Устав князя Ярослава о мостех». Этот устав был принят в 60-е годы XIII в. для организации мощения главных торговых магистралей Новгорода и дорог, ведущих к пристаням. В нем есть подробные сведения о «мостовой повинности» – обязанности мостить улицы, которая ложилась на жителей Новгорода и его провинций, а также об организации сплава строительных материалов для этих целей.

Согласно документу, ответственность за мощение несли князь, чиновники, священнослужители, прихожане церкви располагавшейся на месте мощения, иностранные купцы, бояре и другие горожане, в зависимости от места их жительства или работы (а значит и участка, который нужно было замостить).

Несмотря на то, что главная цель устава заключалась в организации магистрали обслуживающей центр города, широкие археологические исследования показывают, что в Новгороде мостились практически все улицы, поскольку в условиях повышенной влажности почвы движение по ним было затруднительным.[50][1]

При этом, как было сказано, вследствие обилия леса на Руси, было принято устраивать не каменные, а деревянные мостовые. Новгородские мостовые делали из сосновых бревен или жердей уложенных на лаги (бруски), выкладываемых поперек настилу и служащих его основанием. Верхняя поверхность жердей для удобства стесывалась.

Что касается уборки мостовых, то по мнению одних ученых, в Новгороде как и везде, мостовые не чистили, тогда как по мнению других, проходы и проезды по улицам были вычищены достаточно хорошо. В любом случае, если работы по уборке и ремонту мостовых и осуществлялись, то, скорее всего, хозяевами усадеб и строений прилегающих к ним.[51][1]

Позднее деревянные мостовые начали делать и в других городах. В Москве, при Василии III были замощены наиболее оживленные улицы, такие как Великая улица в Зарядье, Покровка, Сретенка, Тверская, а также ряд переулков. Длина бревен составляла от 4 до 6 м. В некоторых местах, таких как Кремль, поверх бревен клали настил из досок.[52][1]

Все это, как и полагается в Средневековье, было максимально убогим и грязным. Улицы внутри Кремля были узкие и по сегодняшним меркам настоящая клоака. При этом внешне Московский Кремль смотрелся солидно, особенно издалека.[53][1]

К XVII в. улицы мостили в зависимости от важности: как круглыми бревнами, менее удобными для передвижения, так и более удобными, гладкими, как на Красной площади или в Китай городе.[54][1] В целом, деревянные мостовые были недолговечны и быстро сгнивали.[55][2] Кроме того, по воспоминаниям современников, в той же Москве в начале XVIII в., даже во время летнего дождя бревенчатые мостовые покрывались топкой грязью, а если дождь был сильным и многодневным, то улицы становились непроходимыми. Повсюду стояли разбросанные повозки, засевшие глубоко в грязи. Лошади не могли их вызволить, притом, что мостовые были устроены так, чтобы с обеих сторон влага стекала вниз.[56][3]

Археологи свидетельствуют, что зачастую ремонт бревенчатых мостовых производился без разборки предыдущего покрытия. Прямо на существующее покрытие укладывались балки, а сверху (поперек) бревна мостовой.

При Петре I Москву начинают мостить камнем. Указом 1705 г. на больших улицах предписывалось делать каменные мостовые, причем для обеспечения надлежащего количества камня, на население ложился специальный натуральный налог камнем. Кроме того, все прибывающие в Москву возы обязаны были привозить с собой по 3 камня. Несмотря на принятые меры, мощение шло туго, поэтому на небольших улицах по-прежнему разрешалось устраивать деревянные настилы.[57][1]

В Москве, в петровскую эпоху, камнем замостили только главные улицы Китай-города и Белого города. Остальные были замощены деревом или оставались грунтовыми. В 1785 г. мостовые из бревен даже попытаются запретить, разумеется, безуспешно.[58][1]

Следующие после Русской правды, крупные великокняжеские и царские законы: Судебник 1497 г. и Судебник 1550 г., никаких упоминаний об отходах и благоустройстве также не содержат. А вот в девятой главе принятого в 1649 г. Соборного Уложения говорится о необходимости собранные от «перевоза» и «мостовщины» деньги использовать на поддержание в рабочем состоянии дорог, мостов и переправ, а также об ответственности должностных лиц и откупщиков за их содержание. Перевоз и мостовщина – специальные пошлины. Перевоз – за переправу между берегами рек, мостовщина – за проезд по мосту. Откупщик – человек, которому государство за определенную плату передавало право сбора налогов.

В том же 1649 г. вышел «Наказ о городском благочинии»,[59][1] царя Алексея Михайловича, посвященный пожарной безопасности. Этот документ интересен тем, что огромное количество статей в сети, приводят две цитаты из него, а именно: «чтобы грязи не было – иметь на каждом дворе дворника»; «ведать всякое дворовое дело, починки и прочие дела».

В статьях, в том числе академических, на сайтах, включая Википедию, на различных околонаучных ресурсах к этим отрывкам частенько добавляют, что данный документ стал началом истории российского ЖКХ. Есть даже книги, в которых наказ называют началом управления отходами в России и хоть вышеописанные цитаты не приводят, робко указывают на то, что в нем, в числе прочего, речь идет о соблюдение городской чистоты.

Так вот интересным, собственно, является тот факт, что цитаты эти абсолютно выдуманы и, что в документе их и близко нет. В наказе есть абзац, где говорится о необходимости пресечения на улицах курения, пьянства, проституции и вообще любого воровства (в то время термин «воровство» означал преступление), но опять-таки в целях борьбы с возможными возгораниями, но никак не с отходами. Удивительно, как такой грубый фейк кочует из статьи в статью, из Википедии в книги и из книг обратно в сеть.

Да и как наказ середины XVII в. можно считать началом истории российского ЖКХ, когда уже с середины XVI в. в Москве существовал Земский приказ – государственный орган, в сферу деятельности которого, помимо прочего, входило благоустройство Москвы. При этом и сам Земский приказ возник не на пустом месте. До него московским хозяйством занимался Ямской двор, чья деятельность, увы, окутана завесой тайны, поскольку до появления в XVI в. приказной системы стабильного управленческого документооборота не существовало.

Здесь сразу стоит сделать одно важное замечание. Термин «благоустройство» в наши дни подразумевает по большей части две вещи коммунального характера, а именно: внутреннее благоустройство (коммуникации, спрятанные внутри домов и улиц: водопровод, канализация, электричество) и внешнее благоустройство (то, что находится на виду: фасады домов, таблички с адресами, крепления для флагштоков, проезды, дорожки, тротуары, газоны, а также их уборка). До начала XX в., под термином благоустройство подразумевали устройство любых благ приносящих пользу обществу, в первую очередь строительство пожарных станций, больниц, полиции и т.п.

Что же касается Земского приказа, то его задачей было управление Москвой и поддержание в ней порядка в самом широком смысле слова. В компетенцию приказа входили судебные споры о городской собственности, уголовные дела по Москве, ведение различной документации, опись городской собственности, на основе которой собирали некоторые налоги, противопожарная безопасность, борьба с распутством, пьянством, азартными играми и многое другое, в том числе организация работ по мощению и уборке улиц.

На мощение Земский приказ собирал с горожан специальный налог – «мостовые деньги». Его собирали раз в шесть лет, в том числе с привилегированных сословий, таких как дворяне и священнослужители. Записывался налог в специальных мостовых книгах.

Земский приказ имел возможность рассылать указания насчет благоустройства и подавать жалобы по данным вопросам в вышестоящие инстанции, а также обеспечивал всем необходимым людей, которые занимались мощением столичных дорог, уборкой улиц и т.п.

О чистоте улиц и вообще об отношении к чистоте красноречиво говорит тот факт, что в самих приказных помещениях скапливалось огромное количество грязи. В комнатах зачастую были склады, которые не убирали годами. Даже подойти к крыльцу того или иного приказа было порой затруднительно. Так в 1653 г. из Посольского приказа было заплачено 5 алтын «ярыжным 5 человекам за работу, что около приказу навоз отгребали». Уборкой возле приказов и других административных учреждений также могли заниматься сторожа. Так, например, в 1676–1677 гг. Разрядный приказ приобрел для сторожей 20 метел и 4 лопаты. Что касается жителей Москвы, то как и подобает людям той эпохи, они выбрасывали на улицу не только различные отходы, но и павших животных. В ров, выкопанный рядом с Китай-городом, многие сбрасывали навоз. Главы Земского приказа неоднократно посылали специальных служащих – бирючей, выкрикивать на перекрестках царский указ, чтобы горожане вывозили падаль и навоз за пределы города. Это не помогало и приказ тратил собственные средства на уборку улиц. Особенную чистоту наводили при выезде царя или при въезде иностранных послов: «а как царю бывает выход или поход, и для чищенья улиц устроены земские метелщики человек с 50». В этих случаях практически все подьячие выходили руководить метельщиками, убиравшими улицы.[60][1]

Помимо тех, кто непосредственно убирался, были и те, кто следил за порядком. Полиции до XVIII в. в России не существовало. В Москве и в других больших городах этим занимались «объезжие головы» – представители высшей власти на местах, выбираемые из дворян. В первую очередь они следили за пожарной безопасностью и правопорядком. Задерживали преступников, проводили дознание, конфисковывали контрабандный алкоголь.

В Москве, в 1686 г. вышла «Статья объезжим головам»[61][1] в которой помимо прочих обязанностей им вменялось:

• На Москве, во всех улицах и переулках навоз и мертвечину и всякий скверный помет очистить и вывозить за Земляной город, от слобод в дальние места, и засыпать землею и впредь ни у чьих дворов навозу и мертвечины и всякого скверного помета на улицах метать не велеть, чтобы однолично на всех улицах было все очищено и помету отнюдь никакого не было. А которые люди станут чиниться ослушны, навозу и мертвечины и всякого скверного помету против дворов своих очищать и за город возить не станут: за то их ослушание чинить им наказание, бить батогами, и навоз всякий и мертвечину и помет велеть им свозить за город по-прежнему, а пущих ослушников присылать в Стрелецкий приказ с письмами.

Через два года вышел указ «О свозе нечистот с улиц и переулков в Москве»,[62][1] который вменял в обязанность объезжим дворянам:

• чтобы они в своих объездах по большим улицам и по переулкам осмотрели нет ли где какого помету и мертвечины и собак и кошек и иного чего; и где по их наезду то объявится, и то все велеть тем людям, против чьих дворов такой помет есть, свозить за город и метать за Земляным городом ниже Спаского монастыря Новаго.

Но это что касается Москвы, а как насчет других городов, многочисленных небольших городишек, сел, деревень и хуторов? Был ли кто-то, кто мог следить за санитарной чистотой в этих населенных пунктах?

Да, был. И называли этого человека «десятский».

Для начала отмечу, что само слово «десятский», как и «сотский» или «тысяцкий», в силу простоты и ясности всегда было достаточно распространенным, и в разное время им обозначали разные должности, в том числе и ту, о которой речь пойдет ниже. Чтобы лучше понять ее суть и содержание начнем с должности тысяцкого.

Первоначально термином «тысяцкий» обозначали людей, возглавлявших народное ополчение и следивших за военными укреплениями, однако постепенно тысяцкие начали заведовать торговлей, налогами и некоторой судебной деятельностью в городах. Вскоре они стали важным институтом управления на Руси и одно время это была чрезвычайно престижная должность. Их назначал лично князь из числа видных бояр, которые, в свою очередь, пытались передать эту должность по наследству.

В городах тысяцкому подчинялись сотские, выбираемые из добропорядочных горожан и возглавлявшие сотни – административно-территориальные городские единицы. Сотские (иногда их называли старосты, сотские старосты) также имели широкий круг обязанностей: например, несли полицейскую службу и распределяли налоги, налагаемые на жителей той или иной сотни. Кроме всего прочего, они также отвечали и за благоустройство. В частности, в Москве, в их компетенции был контроль мощения и ремонта мостовых, а также содержание улиц в чистоте.[63][1]

Наконец, этажом ниже находились десятские. Как и сотских, их выбирали на сходах. Как уже было сказано, в то время часть города, располагавшаяся за крепостными стенами, называлась посадом. Посад делился на районы: слободы и сотни. Формировались они по разным признакам, например, по профессиональным или национальным. Слободы невоенного характера имели свою систему самоуправления. Собственно там и избирались различные должностные лица, в том числе старосты, сотские и десятские. Полицейские функции также осуществляли выбираемые на десять дворов сторожа.

Далее все зависело от места и обстоятельств. Десятские могли получать инструкции от упомянутого выше объезжего головы, от какого-нибудь богатого или влиятельного горожанина, но чаще всего непосредственным руководителем десятских был сотский, осуществлявший общий надзор за их деятельностью, но при этом, как было сказано, имевшие и свой круг обязанностей.

Обходя свой десяток, по крайней мере раз в неделю, десятские следили за противопожарной безопасностью, подозрительными лицами, преступностью и различными другими происшествиями. Также они наблюдали за порядком во дворах и на улицах. И именно они, теоретически, могли дать указание что-то убрать. Речь, конечно, шла о чистоте сугубо санитарной: чтобы колодцы были чистыми, мертвечина не лежала посреди двора, а навоз не загораживал проезд. В среднем десятские наблюдали за состоянием 15 дворов. Если обыватели были добропорядочными, количество дворов могло вырасти до 30, если неблагонадежными – упасть до 2–3.[64][1]

Что касается сельской местности, то со времен Древней Руси сотские и десятские, наряду с сельскими старостами, были главным институтом обеспечения общественной безопасности, фактически низовым вспомогательным полицейским звеном с древнейших времен и до крестьянской реформы 1861 г. В деревнях и селах они в основном занимались поиском и конвоированием преступников, соблюдением правил ведения торговли, расквартированием воинских команд и т.д.[65][1]

В 1774 г. Екатерина II, как считают, собственноручно написала документ под названием «Инструкция сотскому со товарищи».[66][1]

Согласно документу в деревнях и селах вводилась выборные должности десятского и сотского, выбиравшихся из крестьян. Десятские избирались примерно от десяти дворов. В их обязанности входило наблюдение за общественным порядком, противопожарная безопасность и санитарный надзор. Несмотря на отсутствие в инструкции прямых указаний по поддержанию чистоты улиц, именно десятские в сельской местности, по идее, могли предоставлять распоряжения относительно отходов или случаев вандализма со стороны местных жителей. Интересно, что если на должность выбирали крепостного крестьянина, то на период службы дворянин эксплуатировать его в иных целях, притом что XVIII век был золотым веком дворянства и периодом пика угнетения крестьянского сословия. Но вернемся в Москву конца XVII века.

В ноябре 1699 г. царь Петр I упразднил Земский приказ. Его полномочия он поделил по двум юрисдикциям: судебно-уголовная отошла в Судный приказ, а остальная деятельность, в том числе связанная с благоустройством столицы, ушла в Стрелецкий приказ, который с XVII в. уже фактически делил с Земским приказом функции охраны порядка и борьбы с пожарами. Для приказной системы подобное распыление однородных функций было обычным делом.

В 1701 г. Стрелецкий приказ был переименован в Приказ земских дел, который продолжил заниматься стрельцами и параллельно обеспечивал порядок и чистоту на улицах Москвы.

Стабильно, из месяца в месяц, Приказ земских дел, как и прежде, оплачивал подрядчикам услуги по мощению дорог. Подрядчиками выступали надежные, проверенные люди с хорошей репутацией. Заключался договор, в котором обговаривались условия: какой участок, за какое время и за какую плату необходимо замостить. Дальше выполнение договора полностью ложилось на плечи подрядчика. При этом к условиям относились достаточно свободно, суммы и сроки могли меняться, главное чтобы работа была выполнена. Что касается уборки улиц, то как было сказано, на службе в приказе трудились метельщики,[67][1] которые входили в штат сотрудников и занимались уборкой мусора на улицах.