Хранительница мира

– Ты пришла…

Я не ответила, так как в этот момент поняла, что ведьме осталось жить недолго. Ее источник жизненных сил был настолько мал, мне просто нечего было пополнять. Остались не дни и даже не часы.

Я открыла глаза и посмотрела на ведьму, она ответила внимательным взглядом:

– Я знаю, дорогая, но я пришла сюда не за этим. Я пришла к тебе, – её ладонь, сухая и тёплая, накрыла мою руку. – Моё время пришло. Я готова умереть и нисколько этого не боюсь.

От этих слов, произнесенных с безмятежной твердостью, у меня по спине пробежали мурашки. Её пальцы сжали мою руку – и в этом слабом пожатии я с изумлением почувствовала не угасающую силу. Взгляд ведьмы, до этого мутный, внезапно прояснился, стал пронзительным и невыносимо пристальным.

– Ты стала другой. Тебе пора проснуться. Хватит стыдиться себя. Ты – ведьма. Это самое главное! – ее голос звучал как натянутая струна. – Того, что было, не вернёшь. Но можно вернуть себя… – она сделала крошечную паузу, в которой повисла вся тяжесть ее слов, – …и его.

У меня зашумело в ушах и сдавило грудь от невыносимой боли. Боль, которую я годами хоронила в самой глубине, вырвалась наружу одним раздирающим спазмом.

– Ты, Мидара, ведьма. А это – самое главное, – повторила она, вкладывая в каждое слово неумолимую истину.

Она ещё мгновение смотрела на меня – оценивающе, безжалостно ясно. А потом медленно, с видом превосходства, прикрыла веки. Жест говорил красноречивее слов: «Не вижу смысла тратить на тебя свои последние силы».

– Выйди. Дай умереть спокойно. Нравится бегать от себя – бегай. Мне-то что?

Ком в горле подступил так внезапно, что я, не в силах вымолвить ни слова, резко встала и вышла, притворив за собой дверь. В коридоре, прислонившись лбом к прохладной стене, я смахнула предательскую слезу. Глубокий вдох, выдох. Печаль – в сторону. Меня ждали другие пациенты, которых можно было исцелить. Стараясь не думать направилась в следующую комнату, которую еще с утра хотела посетить.

История с ведьмой поблекла в суете рабочего дня и к вечеру, когда прибежавший Леон тихо сообщил: «Мисс Мидара, та ведьма… она умерла», – я лишь закрыла глаза и со скорбным облегчением выдохнула. Не горечь, а волна тихой благодарности и странной, щемящей любви накрыла меня. Она напомнила. Напомнила о самом важном. Боль, которую она подняла, снова остро кольнула сердце, но вместе с тем искра решимости найти его, вспыхнула с новой силой.

***

Очередное утро наступило слишком быстро. Как всегда меня разбудили три не громких удара в дверь и голос отца:

– Мидара, если не хочешь опоздать, спускайся.

Эта странная привычка будить меня у Верка появилась именного с того дня… Я оборвала себя на этой мысли, не желала думать об этом. Открыла глаза и увидела все ту же комнату, в которой просыпалась, сколько себя помню. Лежала все на той же мягкой кровати, а в камине по—прежнему тлели угольки. Только я была другой. Да, верно. В голове возникли слова ведьмы: “Ты стала другой.”

Я ухмыльнулась. Все правильно. Не было больше той взбалмошной девчонки, которая все лето сбивала незрелые яблоки со старой яблони. В уголках глаз защипало. Да и не было того мальчишки, который учил играть в шахматы, защищал от других ребят и всегда смотрел с обожанием, при любых обстоятельствах. Воспоминания шестилетней давности нахлынули с такой силой, как будто это случилось вчера. Я вновь перебирала в памяти события того дня, когда прокляла своего истинного. Там, на поляне, сознание ко мне так и не вернулось. Дома, когда я пришла в себя, отец был рядом. Он не стал мне ничего говорить, только смотрел укоризненно и с какой—то печалью. Я понимала почему, не было смысла меня ругать и наказывать, я наказала себя сама.

Маги искали Максимильяна всеми известными им способами, но все было бесполезно. Его нигде не было. Я, в свою очередь, ничем помочь не могла, ведь ведьмы даром поиска не обладали. Каждый день я ходила к тому самому храму и молила Всевышнего вернуть мне моего истинного. Я просила прощения у Богини Луноликой и у Макса.

За прошедшие шесть лет не было ни дня, чтобы я не упрекала себя. Мой проклятый дар ведьмы отобрал у меня любимого. И я перестала его развивать. Мне казалось достаточным того, что в меня вложили до шестнадцати лет. Да, именно вложили. Матушка ушла слишком рано, когда мне едва исполнилось четыре. Она не успела не только привить мне любовь к нашему родовому дару, но и просто рассказать о нём. Оставив меня наедине с этой силой, о которой я ничего не знала и которой так ужасно испугалась. Конечно, были ведьмы учившие меня, но этого было ничтожно мало. Отец приглашал их, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, оставленную матерью, и дать мне основы знаний. Эти мудрые женщины были способны на многое, но родовые колдовские знания, которые должны были передаваться от матери к ребенку – они дать не могли. От приходящих учительниц я усвоила лишь сухую теорию и самые простые навыки, словно выучила чужой язык по учебнику, не чувствуя его истинного значения. Да и честно говоря, учиться не хотела. Ведьмин дар ассоциировался у меня лишь с потерей. Но у меня было и то, чем я гордилась. От отца я получила дар целительства, вот он—то мне и помогал жить дальше. Я решила, если не могу помочь с поисками Макса, буду помогать другим людям и оборотням, посвятив себя лекарскому искусству.

С усилием отогнав нахлынувшие воспоминания, я принялась собираться – меня уже ждали пациенты. Открыв шкаф за повседневным платьем, взгляд неожиданно зацепился за книгу на верхней полке. Я совсем забыла о её существовании, хотя в отрочестве не расставалась с ней. Она досталась мне от мамы, и я зачитала ее до дыр, особенно любила перелистывать страницы перед сном. Самый обычный, казалось бы, роман: могущественный правитель и темная ведьма, преграды и всё побеждающая любовь, которая поддерживает сквозь любые бури, сквозь века и жизни. Эта история всегда поднимала мне настроение, от её прочтения на душе становилось тепло и уютно. Я не открывала ее очень давно. В тот злополучный день я разозлилась на себя, на свой дар и на все, что было связано с ним. В том числе и на мою маму и ее любимый роман. Закинула книгу глубоко в шкаф.  С того дня злость постепенно ушла, а про книгу я просто—напросто забыла.

Теперь же, встав на цыпочки, я осторожно сняла её с полки. Стряхнула плотный слой многолетней пыли, мои пальцы скользнули по шероховатой поверхности кожаного переплета, и я прочитала вслух: “Хранительница мира”. Название было выведено красивым витиеватым шрифтом золотыми буквами. Я на мгновение залюбовалась и подумала: “Интересно, почему роман имеет такое название?” В ней же ничего про это не было.

Не в силах совладать с внезапным любопытством, я опустилась прямо на пол, прислонившись к шкафу, и жадно раскрыла книгу. «Глава первая. Вальс душ», – прошептала я, пробегая глазами знакомые строки, освежая в памяти давно забытые повороты сюжета. Сердце забилось чуть чаще. Я перелистнула страницу и снова начала читать вслух, уже не останавливаясь, погружаясь в мир, который когда-то был мне так дорог. Перелистнула страницу. «Глава вторая – Возвращение».

Этого я не помнила. Совсем. Судорожно начала читать. Я сидела в изумлении, не узнавая текст, он изменился! Сейчас в ней рассказывалось о каком—то иноземце, который смог объединить всех диких оборотней и возглавить их. Сердце забилось так громко, что заглушало шум в ушах. Я читала дальше, почти не дыша. И тогда, пробежавшись глазами по абзацу, я наткнулась на имя. Одно-единственное слово, от которого мир сузился до размеров книжной страницы.Стоп.

Максимильян.

Книга выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол. Я закрыла глаза, пытаясь совладать с нахлынувшей бурей – смесью невероятной надежды и леденящего страха. Сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов. Собралась. Снова взяла роман в руки.

Листая страницы дрожащими пальцами, я нашла описание. “…Он был высок и темен, его глаза, необычного фиолетового оттенка…” Это он, это точно он!

Я вскочила на ноги и, крепко обнимая только что найденное сокровище, понеслась к своему отцу. В этот раз я не могла себе позволить необдуманных поступков, как шесть лет назад. Мне нужен был совет мудрого человека.

Влетев в кабинет Верка, я застала его на месте. Застыв на пороге, я только открывала и закрывала рот, мысли в голове метались, я никак не могла сосредоточиться. Меня переполняли эмоции. Отец, увидев меня в таком состоянии, лишь удивлённо посмотрел ожидая объяснений. Я сделала один большой глоток воздуха, стремительно подошла к столу и положила перед ним книгу.

Я нашла его!

Мидара

Отец выслушал мой рассказ с привычным скепсисом, за которым скрывалась тревога. Я показала имя и описание, но для его прагматичного ума мои доводы были лишь плодом отчаянного воображения. А я чувствовала, знала, это именно то, что мы так долго искали, точнее кого так долго искали.

В попытке найти новые доказательства я начала методично, страницу за страницей перелистывать книгу. И, о да, я их нашла. Развернув одну из страниц, я увидела, что текст появляется сам собой, книга была словно живой, вот тогда—то я и смогла привлечь внимание своего папеньки. На этот раз отец не смог отмахнуться. Он созвал совет магов. Книга действительно оказалась необыкновенной, маги долго ломали голову над ней, в итоге пришли к выводу, что в книге каким—то образом заключен целый мир.

В моей груди вспыхнула надежда. Если это мир – значит, в него можно попасть. С этой мыслью я снова пришла к отцу.

– Отец, ты должен мне помочь, – голос мой дрожал, не от страха, а от нетерпения.

– Мидара, я не знаю как, – он отвернулся к окну, его плечи выражали беспомощность, которую он никогда не позволял себе показывать.

– Но, папочка, ведь ты сам рассказывал, что правитель Одриан пересек границы между мирами ради любимой, – настаивала я.

– Ох, девочка моя, это всего лишь легенда.

– Возможно! Но Макс – не легенда! Он там, я это чувствую! Если кто и найдёт способ, так это ты. Ты же можешь всё! – не сдавалась я.

Раз за разом я умоляла его отправить меня туда, но отец отказывался, ссылаясь на то, что еще надо найти способ связи со мной в том мире и возможность вернуть назад.

Я изнывала и не находила себе места ни днем ни ночью. Сон не приходил ко мне, и я шаталась по комнате, размышляя. Вспоминала прошлое, смакуя каждое совместно прожитое событие с Максом, и представляя будущее.

Так прошло два дня. Наконец, проштудировав все необходимые книги даже на самых дальних полках библиотеки, мы собрали информацию по крупицам. Отец сочинил заклинание, чтобы проникнуть в другой мир и вернуться назад. Но заклинания для связи у нас по-прежнему не было. Но меня это мало волновало.

– Отправь меня. Сейчас.

Он посмотрел на меня устало и горько:

– Ты же понимаешь, что мы не сможем тебе там ничем помочь. И еще неизвестно, каким образом заклинание, которое мы нашли, подействует на тебя, – проговорил отец, сводя брови, – я не хочу тобой рисковать, ты единственное, что у меня осталось.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает от бессилия и боли.

– А я не могу без него! – вырвалось у меня, и голос прозвучал хрипло. – Та жизнь, которой я живу – это не жизнь. Круговая порука, изо дня в день я лечу людей и оборотней и просто забываюсь, помогая им. Но я не живу, моё сердце там, рядом с ним. У меня никогда не будет семьи, ты же это хорошо понимаешь. Я не хочу семью без него! – все это я выпалила на одном дыхании.

– За шесть лет он мог измениться, он мог стать другим. И опять же, мог завести семью. Сейчас ему должно быть двадцать пять. Это не подросток, это взрослый мужчина, из книги мы не можем узнать всего. – отец поджал губы всматриваясь в мои глаза.

Предположение отца отозвалось тупой болью в груди, его доводы звучали логично, но я не могла жить дальше, не проверив, что с Максом в другом мире.

– Если он… если у него есть семья, – я с трудом выговорила это, – я просто развернусь и уйду. Я не стану ему мешать. Но я должна знать. Отпусти меня, – я умоляюще смотрела в глаза отца. Дай мне шанс либо найти его, либо похоронить надежду.

Наступила долгая тишина, отец буравил меня взглядом. Наконец, он произнес:

– Хорошо, – он произнес это слово тихо, но твёрдо. – но пообещай, если что—то будет угрожать твоей жизни, ты сразу вернешься к нам.

Не сдержавшись я бросилась в объятия отца:

– Спасибо! – прошептала я ему в грудь. Сорвавшись, побежала переодеваться. В голове стучала одна мысль: скорее, скорее! Я уже представляла, как окажусь рядом, как обниму его, как первые мои слова будут словами извинения. Я была уверена, что я его найду. Мы вернемся сюда и все станет как прежде. Нет – даже лучше. В этот момент мне казалось, что у меня вновь за спиной выросли крылья, что я вновь стала той шестнадцатилетней легкомысленной девчонкой.

В своей комнате я наспех натянула костюм для верховой езды из прочного бархата цвета лесной хвои – он не стеснял движений и был практичным. Не глядя в зеркало, я помчалась обратно в кабинет.

– Готова? – хмурясь, спросил отец меня как только я вошла.

– Да, – выдохнула я.

– Хорошо, – он протянул мне два небольших листка, – вот это заклинание перенесет тебя в тот мир, а это обратно. Обратное заклинание постарайся запомнить, нельзя полагаться на листочки.

У меня ушло около двух минут, чтобы выучить небольшое четверостишье.

– Если что—то будет угрожать твоей жизни, ты сразу возвращаешься к нам, – напомнил отец, – лучше отступить и попробовать снова, чем быть безрассудной. Также я не знаю, в какое именно место ты попадешь, будут ли там какие—то опасности. Я постарался настроить заклинание так, чтобы ты как можно ближе очутилась к Максу. Я бы отправил с тобой кого—то, но заклинанием может воспользоваться только ведьма, а в нашем окружении их не так уж много. Да и те, что есть, живут далеко. Я так понимаю, ты не будешь ждать?

Я лишь отрицательно качнула головой.

– Отец… а как я верну его самого? – осенило меня. – Судя по твоим словам, я могу перенести только себя.

– Это будет твоей задачей. Ищи ведьму. Она должна будет прочитать это же заклинание для Макса. Либо… самостоятельно так же, как ты отправила его туда.Верк вздохнул, и этот вздох был пропитан горечью.

– То есть… проклясть его снова? – недоуменно спросила я.

Отец поджал губы:

– Вот поэтому я и не хотел тебя одну отпускать.

Я представила, что жду ведьму, чтобы та отправилась со мной. Сколько ждать? Неделю? Две? Нет. Я и так слишком много времени потеряла. Мне нужно к Максу. Сейчас.

– Я справлюсь отец, – коротко произнесла.

– Я так и знал. – он обнял меня, а затем разомкнув объятия произнес, – читай заклинание. И помни… – его голос дрогнул, – я люблю тебя.

– Я вернусь, папа, вернусь вместе с ним! Я знаю, что он для тебя тоже важен, – пообещала я.

Глаза закрылись сами собой. Шепот сорвался с губ, подхваченный внезапно ожившим воздухом. Я вложила в слова всю свою тоску, всю надежду, представляя не абстрактный «мир», а его улыбку, его руки.

И именно в этот момент меня поглотил не мрак. Это была пустота, лишенная звука и света, будто само мое существование было на миг стерто.Последний слог отзвучал в тишине. Наступила абсолютная, давящая пауза. Сердце замерло.

Ох, уж это милое личико

Мидара

Вязкая темнота никак не отпускала, я пыталась заставить веки разомкнуться и пошевелиться, но тело не слушалось. Мрак не отпускал. Это пугало. Но, неожиданно в тишине я услышала тихий женский голос: «Наконец—то, наконец—то ты здесь, я ждала тебя…».

От этого голоса, холодного и вкрадчивого, по спине пробежали мурашки. Я дёрнулась всем телом, как от удара, и мгновение спустя вынырнула на поверхность реальности. Но прежде чем я успела сообразить, где нахожусь, и открыть глаза, в уши врезался пронзительный, истеричный крик:

– Госпожа! Госпожа, она очнулась!

Звонкий женский голос, полный неподдельного восторга, прозвучал прямо над ухом. Медленно открыв глаза, я успела уловить лишь мелькание пышных юбок и громкий хлопок захлопнувшейся двери.

Где это я?

Просторная, залитая мягким светом комната. Высокие потолки, светлые обои с нежным узором, изящная мебель. Это был явно не замок отца. И тогда в памяти вспыхнуло то, как я читаю заклинание и всепоглощающая тьма. Макс. Его имя отозвалось в груди острой, знакомой болью и безумной надеждой. У меня получилось? Я в другом мире? Как это проверить? А если нет? Даже думать об этом не хочу! Он здесь, он должен быть здесь!Мысли путались, голова гудела. Медленно, с трудом, я приподнялась на локтях, ощущая, как каждый мускул ноет от непривычной слабости. Взгляд скользнул по комнате.

Эта мысль взбудоражила, сподвигая встать, но в этот момент я заметила еще одну странность. Я лежала в огромной кровати под легким шелковым одеялом. Я осторожно приподняла край. Длинная, до пят, белоснежная ночная сорочка из тончайшего батиста. Не мой изумрудный костюм.

Я нахмурилась, пытаясь понять как это могло произойти. Я потеряла сознание при переходе, и меня подобрали. Поняли, что нужна помощь. Но… зачем переодевать?

Собрав волю в кулак, я всё же спустила ноги с кровати и попыталась встать. Пол под ногами поплыл, в висках застучало. Я едва удержала равновесие и грузно опустилась обратно на край матраса. Головокружение и слабость – вероятно, побочный эффект перемещения.

В этот момент дверь снова распахнулась, и в комнату влетела, женщина.

– Дарина! Дорогая моя, ты наконец-то пришла в себя! Слава всем богам! Как я рада!

Она была небольшого роста, вся в чёрных, блестящих кудрях, которые разлетались вокруг взволнованного лица. Не добежав двух шагов, она рухнула передо мной на колени, обхватила мои ноги и, прижавшись щекой к коленям, разрыдалась – громко, безутешно, сотрясаясь всем телом.

Я застыла в полном ошеломлении. Просто сидела и смотрела на эту незнакомку, на то, как вздрагивают ее плечи. Она подняла ко мне заплаканное лицо – личико-сердечко с аккуратным носиком-пуговкой и огромными, бездонно-голубыми глазами, полными слёз.

– Я… я твоя мама, солнышко.Заметив моё остолбеневшее, совершенно непонимающее выражение, она всхлипнула и прошептала сквозь слёзы, и в этом шепоте звучала и нежность, и отчаяние, и мольба:

Мама? Нет! Этого быть не может! Я прекрасно помнила, как выглядела моя мать.

Моя мама умерла, когда я была ребёнком. Я помнила её лицо, её улыбку. В кабинете моего отца, над камином, висел ее портрет. В детстве я проводила перед ним часы, вглядываясь в каждую черту, пытаясь понять какой она была. Я помнила высокие скулы, тёплый, чуть грустный взгляд карих глаз, особый изгиб губ. Эта женщина, рыдающая у моих колен, с её кукольным личиком и бездонной голубизной глаз, не имела с той ничего общего.

– Очнулась, но по-прежнему никого не узнает и не говорит, – сквозь рыдания произнесла женщина, оборачиваясь к замершей в дверях служанке. Голос её дрожал, но в нём прозвучала привычная властность. – Элина, позови лекаря. Немедленно.

Девушка кивнув, не проронив ни слова, метнулась прочь из комнаты. А «мама» снова приникла ко мне, её плечи сотрясали беззвучные всхлипы:

– Я так надеялась… я так молилась… – ее шепот был горячим и отчаянным.

“Меня с кем-то спутали.” – мысль пронеслась холодной и ясной. Может быть это и к лучшему, но, на всякий случай, стоит помолчать и внимательно понаблюдать. Но как узнать где я? В каком именно мире оказалась? Надо у кого—нибудь спросить, понимала, насколько глупо буду выглядеть с этим вопросом, но мне надо знать.

Пока я размышляла, рыдания незнакомой мне женщины все не прекращались. Также я отметила, что её речь звучит необычно, она чуть—чуть растягивала гласные и шипящие звуки.

Не выдержав её душевных страданий, я медленно подняла руку и коснулась её плеча. Лёгкое, неуверенное поглаживание. Женщина вздрогнула, она резко подняла голову. ее глазах было столько надежды.

– Ты меня узнаешь? – выдохнула она, впиваясь в меня взглядом.

Я медленно отрицательно качнула головой. Не переубеждать же мне ее, что она меня с кем-то путает.

– Но ты поняла мой вопрос? – настойчиво переспросила она, ловя мой взгляд.

Теперь я кивнула утвердительно, хотя вопрос мне показался по меньшей мере странным.

В этот миг дверь снова распахнулась, в комнату ворвался невысокий, сухонький старичок с кожаным саквояжем, его лицо было испещрено морщинами.

– Доктор Ларсен, она очнулась, – проговорила женщина очевидное, все также сидя у моих ног.

– Вижу, вижу, дорогуша, дай-ка я посмотрю, – старичок засеменил к кровати. Наклонившись, он устремил на меня проницательный, изучающий взгляд. – Дарина, милая, приляг, пожалуйста. Так будет удобнее.

Опять это незнакомое имя, отметила я про себя, но он явно смотрел на меня и обращался ко мне. Ничего не оставалось как снова лечь в постель. Доктор и “мама” мгновенно обменялись быстрым, полным скрытого смысла взглядами. Тревожная мысль кольнула: “я сделала что-то не так?”

Целитель наклонился, вытянув ладони над моими ногами. Почти сразу я ощутила волну мягкого, пульсирующего тепла – поток его энергии. Это было знакомое ощущение, точно такое же, как в моём мире. Страх сковал грудь. Неужели я никуда не переместилась? Нет. Я не могла в это поверить.

Тем временем лекарь медленно прошелся по всему телу, задержавшись только над головой.

– Никаких очевидных повреждений или болезней я, как и прежде, не обнаруживаю, – объявил он, обращаясь к “маме”. – Тело здорово, я бы рекомендовал вам, госпожа Заримма, потихоньку выводить ее на прогулки. После столь длительной неподвижности это необходимо для восстановления мышечного тонуса. И, разумеется, продолжайте говорить с ней. Она явно воспринимает речь и понимает нас.

“Так, имя "мамы" – Заримма,” – отметила я. А вот, о каком долгом лежании и тонусе в мышцах они говорили, я не поняла. Мне не понравились эти слова.

– Благодарю вас, доктор Ларсен, – проговорила госпожа Заримма, изящно промокая платочком уже сухие глаза. Я отметила, что ее благодарность прозвучала как отрепетированная фраза.

В этот момент в дверь робко постучали.

– Войдите, – разрешила Заримма, и в её голосе мелькнула тень раздражения.

В комнату впорхнула всё та же служанка. Она быстро опустилась в реверанс и, не поднимая глаз, выпалила скороговоркой:

– Госпожа, к нам приехал гонец.

– Кто? Как некстати… – вздохнула Заримма, и её лицо на мгновение стало холодным и сосредоточенным. – Спасибо, Элина. Ты свободна.

Служанка исчезла так же стремительно, как и появилась.

– Полагаю, Дарину сейчас лучше оставить в покое, дать отдохнуть, – подытожил доктор, поднимая свой саквояж. Затем он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал нарочито простым, обращенным к ребёнку или слабоумному. – Дарина, ты ведь понимаешь, что я говорю?

Я медленно кивнула, опасаясь сделать какое—нибудь лишнее движение.

– Вот и славно. Смотри сюда, – он указал на изящный серебряный колокольчик на прикроватном столике. – Если тебе что-нибудь понадобится или ты почувствуешь себя плохо, просто позвони в него. Кто-нибудь обязательно придёт.

Он произносил это неестественно медленно, растягивая слова, с паузами, будто объяснял что-то очень сложное. Судя по всему, он все же сомневался в том, что я его понимаю.

Я ещё раз медленно кивнула. Все это выглядело очень странно.

– Вот и умничка, – похвалил лекарь.

– Доктор, вы уверены… – начала было госпожа, но лекарь, мягко, но настойчиво взяв её под локоть, направил к выходу.

– Уверен, – его голос упал до приглушенного шепота, явно предназначавшегося не для моих ушей. – Посмотрим, насколько хорошо она понимает, где она и кто. Пусть побудет одна, надолго мы ее в любом случае не оставим.

Заримма бросила на меня последний, полный сомнений и беспокойства взгляд и скрылась за дверью вслед за лекарем.

"Тааак, наконец—то меня оставили одну." – облегчение нахлынуло волной. Лежать больше не было сил. Где-то здесь был Макс. Нужно было действовать: осмотреться и как можно больше узнать об этом месте. Найти подтверждение того, что я в другом мире. Я в очередной раз отогнала от себя мысль, что перемещение не удалось, и я так и осталась в Грамме. Отец обещал – заклинание перенесет меня как можно ближе к нему. “Макс должен быть рядом.” – подбадривала я себя.

Я снова медленно приподнялась на руках и села, осмотрела комнату. Комната говорила о достатке: светлые стены с изящными золотыми узорами, похожими на сплетение роз, высокие окна в струящихся золотистых шторах. Под ногами – белый пушистый ковёр, в углу камин. Каждый предмет дышал роскошью.

Я медленно свесила ноги с кровати и встала. Тело отозвалось протестующей дрожью, будто после многочасового изнурительного бега. Это было странно и пугающе. Да, наверняка перенос забирает много энергии, но не настолько, что ноги почти не держали!