Миры Двуликого

— Почему? — удивился он.

— После твоего крика услышала всплеск, но, видимо, ошиблась с направлением и потопала к болоту. Саша, как мы сюда попали?

— Понятия не имею, — выдохнул парень. — Арочка, возможно, не так проста… ох, не об этом сейчас! Ухнул я не в болото, но искупался знатно и воды нахлебался! — Он стащил футболку, выжал и напялил обратно.

Лиса уже нигде не было видно. Я устало плюхнулась на песочек рядом с парнем, поправила футболку и зашипела от боли. На спине саднили царапины, а я всё никак не могла прийти в себя после выматывающего забега по лесу. Хотя, если подумать, пернатый меня пожалел: следовать за летящим лисом, было бы не в пример сложнее.

— Что с тобой случилось? Как ты в озеро-то рухнул?

— Я побежал на твой голос, но, к сожалению, после исчезновения, хм, парочки странных происшествий, был не в себе, под ноги особенно не смотрел и сверзился с обрыва прямо в воду. Хорошо, что здесь неглубоко, пловец из меня так себе! И громко звать тебя по имени боялся, мало ли кто водится в этом лесу. Одного не понимаю, как ты меня в конечном итоге нашла?

— Меня лис привёл! — ответила я и убито закончила, прекрасно осознавая, как это звучит: — С перьями и крыльями!

Парень медленно повернул голову, он ошеломлённо сверлил меня взглядом, вопросительно приподняв бровь. Ещё один думает, что я чокнутая. Я тяжко вздохнула и пожала плечами.

— Сама не знаю, как к этому относиться, может, я и сошла с ума, но что есть, то есть. Да, вот такой меня спас лис, серебристый, с крыльями, и он разговаривал! — закончила я скорбным голосом и добавила со вздохом: — Но, учитывая, что встретились мы у болота, готова предположить — я на бережку надышалась испарениями, и в таком случае лис был моей галлюцинацией, сложносочинённой!

— Больше ты ничего необычного не видела? — насторожился парень.

— Видела тень, которая, заглотив бледно-зелёное сияние над болотом, превратилась в старуху и добровольно сгинула в трясине, — откровенно ответила я. Александр сглотнул и уставился на меня широко распахнутыми глазами, потом нахмурился и приподнялся на локтях.

— М-да, а я бежал, потому что рядом со мной деревья и кусты исчезали, таяли в воздухе, а после появлялись вновь, я потом… и сам тоже немного исчез, — он рассеянно осмотрел свои руки.

— Прекрасный лес, столько мистических тайн на квадратный метр. Где ты очутился, кстати? Я стояла у арки, но тебя нигде не было видно.

Он пожал плечами.

— Очнулся в чаще леса, представляешь? Валялся на земле без сознания, чувствовал себя мерзко и с трудом соображал. Только что стоял у арки в подвале, а потом тьма и лес… Как это ни странно, но то, что с нами происходит, меньше всего похоже на квест — «Секретная лаборатория»! Могу предположить, что это или другой мир, или мы дружно и незаметно для себя чокнулись в подвале.

Я молчала, сказать было нечего. Ни единого стоящего предположения в голову не приходило, да и не стоящего тоже. Постепенно у нас обоих дыхание выровнялось, жаль, спина меньше беспокоить не стала. Александр перевёл на меня взгляд, нахмурился и сел.

— Что у тебя со спиной? Футболка порвана, на коже глубокие царапины, — он кончиками пальцев коснулся обнажённой спины, вызвав толпу мурашек. Я инстинктивно отшатнулась.

— Ободрала о дерево, — объяснила я.

— Извини! — он убрал руку. — Больно?

— Не очень пока! — выкрутилась я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Пальцы просто у тебя холодные! Саша, а где твой смартфон? Я свой, судя по всему, посеяла в квест-комнате.

— С собой! — Саша вытащил чёрный мокрый телефон из кармана. Купания в озере он точно не пережил. — Но он не включался ещё до моего заплыва.

— Остались мы в тёмном лесу без фонарика! На работающую связь рассчитывать просто глупо, — вздохнула я.

Над озером пронёсся сильный порыв ветра, верхушки деревьев затрещали, на нас посыпались листья. Александр застучал зубами, мокрая одежда прилипла к телу.

— Пойдём! — потянула я его за руку. — Тебе сейчас лучше двигаться, иначе совсем окоченеешь. Я точно помню, что болото вон в той стороне, значит, идём в противоположную, — ткнула пальцем прямо.

— Где арка, не помнишь? — уточнил он.

— Нет, в темноте дорогу запоминать я не умею, тем более на незнакомой местности. К тому же крошек хлебных с собой не прихватила, и за лисом я тоже знатно покружила по лесу. Ой, яблоко в сумке лежит, есть хочешь? — Он так скривился, что озвучивать ответ не потребовалось. — И что нам делать у арки? Нужно попытаться найти жильё! Или кого-то из обитателей этого леса, возможно, они подскажут дорогу, если здесь вообще есть хоть какое-то жильё или деревня. Лис, к сожалению, сбежал.

— П-продолжаем к-квест? — дрожащими губами, запинаясь, попытался пошутить он.

— Ага, на свежем воздухе! Постараемся держаться подальше от местных водоёмов, — поддакнула я.

Царапины на спине неприятно ныли и зудели. Ночь перевалила за середину, в лесу резко похолодало. Каково сейчас вымокшему до последней нитки Саше? Ох, найти бы какую-то избушку, да хоть шалаш из веток на худой конец! Вновь налетел ураганный ветер, он выл, бесновался всё сильнее, нагоняя холод и страх. Сашу колотило, словно в ознобе, я его приобняла, пытаясь хоть немного согреть.

— Н-ничего, я нормально! — сдавленно выдохнул он.

Ветер всё усиливался, очередным порывом нас сдуло в сторону. Мы с Сашей врезались в дерево, парень не удержался на ногах и осел на землю, вцепившись в ручку моей сумки, утягивая меня за собой. Я скособочилась, но выстояла чудом! У корней дерева загорелся огонёк. В обнимку с фонарём вытянутой формы с листьями поверху сидел старичок совсем маленького роста, в драной шляпе, мешковатом балахоне до пят из холстины с дырками и торчащими тут и там нитками, подпоясанном верёвкой, и в лаптях на босу ногу. Ручка моей сумки порвалась, она плюхнулась на траву. Яблоко выпало из сумки и по траве подкатилось к старичку. Он схватил его, хмуро покосился на Сашу и сунул ему в руку фонарь.

— Эть, ветер не к добру разошёлся, а вы идёте не туды, свет фонаря вас куды надо выведет! — сварливо буркнул он, встал с земли.

Я моргнула, старичок исчез. Трясясь, как осиновый лист, заглянула за ближайшее дерево, но его уже нигде не было видно. Саша, опираясь о ствол, поднялся на ноги и сделал шаг ко мне. И в ту же секунду дерево растворилось в воздухе, ой, вернее, оно стало невидимым! Саша хохотнул, протянул руку, провёл ею по пустому месту, один раз стукнул, а спустя секунду дерево появилось, словно ни в чём не бывало. По инерции я сделала шаг назад. Мне на нос опустилось маленькое белое перо. Я звонко чихнула.

— Н-ну вот! — преувеличенно спокойно указал на дерево Саша и констатировал очевидное, хоть и невероятное. — Исчезло! Опять! И снова п-появилось.

— Пойдём, разбираться с этим будем позже! — я потрясла головой, пытаясь вернуть связность мыслей.

Забрала у него фонарь и приобняла за талию. Обогреватель из меня к этому времени был так себе: остывший и дрожащий, но другого всё равно не было.

— Куда идти? Свет фонаря выведет! Как это? — призадумалась я, прервав бессмысленные размышления о странных повадках местных деревьев.

Повела фонарём влево, он потух, но я краем глаза успела заметить, размытый сумраком и ветвями контур каменной арки. Саша тоже, несмотря на то, что фонарь снова и не подумал разгореться, мы понеслись к ней, как к родной. Не добежав несколько метров, притормозили, обменялись взглядами, взялись за руки и шагнули вперёд, под своды арки. Нас окружила тьма, ещё более густая, чем в лесу, лишь впереди плясали всполохи огня под огромным котлом. Перед ним стояла сгорбленная фигура, слышался шёпот и тихий треск поленьев. Над котлом промелькнула костлявая рука, в варево полетели какие-то странные насекомые, подёргивая лапками. Фигура наклонилась и зашептала что-то, а после, втянув воздух с жутким хрипом, начала медленно поворачиваться в нашу сторону. Откуда-то сверху спикировало на нас нечто непознаваемо-крылатое. Сашка пригнулся и дёрнул меня за руку. Мы со всей дури рухнули в траву возле арки.

Со мной начало твориться что-то необъяснимое и страшное. Я сжалась в комок, тоненько подвывая. Душа и мысли горели и плавились от тоски всеобъемлющей, смертельной, безбрежной. Не осталось ничего: ни воспоминаний, ни чувств, я растворялась в печали целиком, без остатка. И ни единого просвета в этом стылом отчаянии не было. Фонарь выпал из моих обессилевших пальцев.

— М-мила, — едва ворочая языком, прохрипел парень. — Да что это за напасть!

— Ну и куда вас понесло? А?

Возле моего носа появился старичок, поднял фонарь, и он понемногу разгорелся, огонёк дрожал на сильном ветру. Я глаз от него отвести не могла, свет возвращал меня к жизни, медленно, по капле, но это чувство стало таким облегчением.

— Арка, мы хотели в-вернуться, — заикаясь объяснил Саша. — Почему так плохо…

— Попали куды не нать, вот и едва не напоролись на погибель. Вестник это, кличут у нас её по-простому — Горюн-птица, вас чутка задело, беда, ох, в нашем лесу ей делать нечего. А вы не суйтесь в арку, нет вам покудова пути обратного, и не мечтайте, не по молодцу обрядова рубаха-то. Фонарь берите, сказано было, коли светит, туды и ступайте, — он вручил фонарь Саше и сгинул, словно под землю провалился.

Я не сводила глаз с теплого огонька и мне стало чуть полегче, на душе оставалась лишь муторная грусть. Парень помог мне подняться и поднял повыше фонарь. Он выглядел бледным, но держался явно лучше, чем я. Конечно, я же только и делала в последние месяцы, что плескалась в море жалости к себе, и организм легко скатился в печаль и горесть, с полной отдачей. Ох, значит, домой дороги нет!

Огонек мигнул, и в ту же секунду разгорелся. Я вцепилась в руку парня, испугавшись вновь воцарившейся вокруг нас темноты. Ветер немного утих. Саша вытер ладони, испачканные в земле, о брюки. Я его осмотрела при свете и охнула: выглядел он как леший. Мокрая одежда перепачкана в земле и траве, в волосах застряли сосновые иголки и мелкие ветки. Запустила пальцы в свои волосы и вытянула пару листьев. Что же, а я была похожа на кикимору! Лохматую, грязную и поцарапанную! Бедовая мы парочка, замёрзшая и уставшая от бесконечных забегов и непонимания, что вообще здесь происходит, и как мы умудрились попасть в эту переделку.

— Всё п-понятно! — кивнул Саша. Я изумлённо моргнула, но он вовсе не отвечал на мои сумбурные мысли, а вник в смысл слов старичка: — Е-если фонарь потух, дорога неверна, горит–туда и идём! Хорошо, что оделся в тёмное, весь в земле вывалялся!

— Ну, в озере немного постирался! — пошутила я.

— Д-да, это я молодец. Ж-жаль, я с-сменные вещи вместе с чемоданом не прихватил, вот уж не думал, что квест перерастёт в нечто б-большее! — Саша застонал и прошипел. — Боже, я несу чушь и так трясусь, что чуть язык не прикусил!

— Потерпи, наверняка скоро придём! Будем надеяться, что там тепло и сухо! Будь это лисья нора, или птичье гнездо на дереве! На всё согласна!

— Д-д-да!

Клацнув зубами, Саша замолчал. Следуя за указаниями трепещущего на ветру огонька, мы шли по тёмному лесу неизвестно куда. Забавно мы, наверное, выглядели: шатались из стороны в сторону, трясясь от холода и пережитого, с гаснущим и вновь загорающимся фонарём, уворачиваясь от ветвей, спотыкаясь о корни, плети ползучей травы и налетая на кусты. Измученные, исцарапанные и ошалевшие сверх меры. Когда перед нами вырос из тьмы силуэт избушки, сначала даже не поверили своим глазам. Но прекрасное видение никуда не делось! Оставшееся до избы расстояние мы преодолели в считанные секунды. Обнаружив низкую дверь, негромко и деликатно постучали. Никто не ответил, тогда Саша нащупал ручку и потянул на себя — дверь мягко и беззвучно отворилась. Мы проворно ввалились внутрь, но не успела я закрыть дверь, как в избушку стрелой влетел крылатый лис. В темноте за прямоугольником входа раздался душераздирающий вой, в стену совсем неподалёку врезалось нечто тяжёлое.

— Закрывай! — заорал лис, отвлёкся на стук, зацепился задними лапами за порог и взвыл немногим тише неизвестного за стенами избы.

Я перепугалась до одури и послушно грохнула дверью, предусмотрительно задвинув в пазы засов! Лис кубарем пролетел несколько метров, глухо тявкнул, очертания его расплылись, молниеносно перетекая в пятно покрупнее, и на пол плашмя рухнул молодой парень с крыльями. Он тяжело дышал и пытался подняться, но выходило не очень ловко. Я схватилась за сердце и, привалившись боком к двери, съехала по ней на пол. Парень кое-как поднялся, покачнулся, но не рассчитал размах крыльев. Зацепился правым крылом за табуретку, сбил её, налетел на Сашу и снова рухнул на пол. Саша покачнулся, но кое-как устоял. Поставил фонарь на стол, подошёл к лежащему парню, протянул ему руку и вернул в вертикальное положение, после чего поднял табуретку и устало уселся на неё с видом задумчивым и рассеянным.

Я в немом изумлении осмотрела бывшего лиса. Парень как парень, если не обращать внимание на крылья, светлые спутанные волосы, серые глаза, острые скулы, длинный нос. И даже одет в белую рубаху и тёмные просторные брюки, а вот обуви на нём не было — он шлёпал по доскам пола босиком и выглядел в точности как мы, то есть трясся от холода, пожимая пальцы на ногах и с тоской поглядывая на очаг. Почему бы ему не обернуться в лиса? Шуба-то всяко теплее лёгкой одёжки.

— Ты кто? — мягко спросила он лис… обор. парня.

— Радомир! — неохотно ответил тот, потирая ушибленный при падении локоть.

— Угу! — принял к сведению Саша и представился с поразительным спокойствием. — Александр! Приятно познакомиться!

Я вцепилась в ручку двери и поднялась на ноги. Они, конечно, были словно ватой набиты, но вес мой удержали, чему я несказанно порадовалась, ещё и тому, что обулась в старенькие, растоптанные кеды.

— А я Мила! При прошлой нашей встрече не успела представиться! Ты от кого на сей раз убегал? Опять от старухи? Она что, из болота выбралась?

В моём голосе прозвучали нотки истерики, я глубоко вздохнула и всё-таки нашла в себе силы двинуться с места. Давненько я не проводила время столь активно и разнообразно. В дверь что-то стукнулось, она дрогнула, с притолоки ссыпалась пыль, но щеколда выдержала.

— Нет! Не от неё! — ответил он коротко, не вдаваясь в подробности.

Я проковыляла в комнату, колени гнулись плохо, а расшатанные нервы нерадивой хозяйки категорически возражали против того, чтобы присесть. Фонарь освещал часть комнаты: квадратный стол, четыре табуретки вокруг него, на одной из них восседал Саша, три окна, узкий топчан и зев открытого очага. С дровами — это хорошо! Я, выискивая глазами э-э-э спички или огниво, поставила лампу на стол.

— Чей это дом? — настороженно спросил Саша у крылатого парня.

— Не переживайте, хозяин дома против вашего визита не будет, тем более вас же сюда фонарь привел? И вручил вам его старик, — лис указал на бледный огонек.

— Он самый, ой, да, старик вручил, а привёл к избе фонарь, — запуталась я в словах, но тут же кивнула на очаг. — Радомир, не знаешь, как огонь разжечь?

— Нет, — отрезал он и даже показательно отодвинулся от него подальше. — Не я хозяин дома! Никто, кроме него, с розжигом очага не справится! Придётся обождать, надеюсь, он скоро придёт!

В дверь снаружи опять что-то с силой врезалось, мы дружно вздрогнули. Лис, хм, Радомир, пятясь задом, шаг за шагом утопал в дальний угол. Смельчак он, я так посмотрю! Ветер диким зверем взвыл в трубе, на пол из очага выпало обгоревшее до половины полено. Звякнули стёкла в окнах, а на столе невесть откуда появилась скатерть, красивая очень, с вышивкой в славянском стиле с васильками и листьями. Я перевела взгляд на фонарь, но он преспокойно стоял на ней, как ни в чём не бывало. Саша, отошедший немного от забега и встречи с лисом, закинув полено обратно в очаг, снова начал трястись от холода.

— Завернись в скатерть! — сказала я, сообразив, наконец, как его горю помочь, подняла фонарь и потянула её со стола.

Но идея потерпела крах, потому что скатерть с места не двинулась. Держалась, будто к столу приклеенная, причём по всему периметру.

— Вам бы лучше ничего здесь не трогать, — с ехидной усмешкой наблюдал за моими безуспешными попытками стянуть со стола скатерть Радомир.

Я поставила фонарь на место, осмотрела комнату. Ничего подходящего для того, что бы согреть парня, больше не нашлось. Стол стоял в центре, в окружении пяти стульев, и очаг, три оконца.

— Почему? — протянула я, непонимающе таращась на него.

— Потому что это дом хозяина леса, а с ним шутки плохи! Не любит он, когда гости в избе своевольничают, — хмыкнул парень-лис, привалившись к бревенчатой стене.

Я, признавая поражение, оставила скатерть в покое, выпустив ткань из пальцев. Да, мне бы, будь я хозяйкой, тоже подобное поведение не понравилось. Но смотреть на Сашу, дрожащего с головы до ног, и не думать, чем ему помочь, было выше моих сил.

— Так от кого ты убегал? — продолжила я допытываться, а вдруг ответит?

— Не знаю точно! Рассмотреть не успел, ветер не в меру разошёлся, ураган, — буркнул нехотя Радомир. — И уж никак не ожидал, что вас здесь так скоро встречу! Лесовик предупредил, но вы теряетесь чаще, чем идёте куда нужно. И кстати, вы откуда в лесу-то взялись? Точно не местные, это я сразу понял, когда тебя, — он мне кивнул, — у болота увидел! Запах нездешний, странный, и одежда тоже! Да времени не было выспрашивать, а сейчас нам всем спешить некуда. Рассказывайте!

— К сожалению, мы и сами не можем понять, каким образом здесь очутились, и уж тем более объяснить этого не сможем, — криво усмехнулся Саша. — Сами бы не прочь спросить кого-нибудь, например, хозяина дома!

— Угу, — отозвался Радомир, подозрительности в его взоре прибавилось, он пальцами постучал по столу. — Не только нечисть, значит, в лесу явилась невесть откуда…

Края скатерти колыхнулись, по поверхности прошла рябь, и в следующий момент на столе появилась посуда со всевозможными яствами. Ого! Пузатый расписной самовар, пышущий паром, а на его крышке стоял заварочный чайник, украшенный сшитой из лоскутков чайной бабой. Тарелки и кружки были расписаны яркими цветами и золотистыми завитушками. И еда так одуряюще пахла! Каша тыквенная, пироги, хм… ой, фонарь, плюшки, рыба жареная и картошка варёная, остальное я рассмотреть не смогла, едва не потеряв остатки самообладания. Судорожно сглотнула, но от стола отошла на шаг и вопросительно взглянула на лиса. Быстро научились осторожности в экстремальных условиях, ай да я! Радомир ехидно пожал плечами, задрав подбородок, так ничего по-человечески не объяснив, съедобное это угощение или нет. Саша взглянул на фонарь, что-то обдумывая, свет горел ровно. Видимо, он решил, раз огонёк не гаснет, то еда безопасна, а, возможно, голод взял верх над разумом, с блеском в глазах парень потянулся к пирожку.

— Может, лучше не надо? — неуверенно сказала я, на всякий случай отходя от стола ещё на шажок. — Мало ли!

— Вот именно, не надо тут ничего трогать, еда магическая. А то превратитесь ещё в зверушку диковинную, а расколдовать вас будет некому. Да и не известно, захочет ли хозяин, вам прежний облик возвращать. Характер у него непредсказуемый! Я бы не стал рисковать, — продолжил лис издевательским тоном.

— Гостей заколдовывать невежливо, тем более пирожками! Даже не очень-то званых! — не удержавшись, съязвила я, и наконец-то до меня дошёл смысл его слов. — Стой, так у вас действительно есть магия? Серьёзно? Настоящая! Не врёшь?

— Зачем мне врать? Есть, самая что ни на есть всамделишная, да только не всем она в руки даётся! — он помахал худыми запястьями с надменным видом.

Я почувствовала, что моя растерянность перерастает в раздражение на вредного лиса. Нет, он, как нарочно нарывается, шутник, уф! Я с трудом проглотила язвительный ответ, чуть не подавилась, ей-богу. Входная дверь заскрипела, я так резко обернулась, что в шее что-то нехорошо хрустнуло, а спину сковало болью. Не мог внутрь никто войти, я же засов заперла! В избу, сквозь дверь, преспокойно вошёл старичок, снабдивший нас фонарём. Надо же, ему и задвинутая щеколда не помешала пройти в избу, действительно магия. Старичок осмотрел нашу ошеломлённую и перепуганную парочку, бросил смешливый взгляд на Радомира (лис насупился, но соизволил от стены отлепиться), и, заметив протянутую руку Саши к съестному, участливо поспешил успокоить голодных путников:

— Да ешьте, ешьте, не потравитесь! Скатерть с характером, но без провианта остаться никому не позволит, тем более гостям! Почуяла она ваш голод! И хозяин против не будет, и слушайте поменьше этого бедового хвостатого! — он кивнул на Радомира. Лис фыркнул и, скрестив руки на груди, сделал вид, что происходящее и сказанное его совершенно не касается. — Что, сбег от богинки? Испужался, малахольный?

Лис тут же корчить равнодушие перестал, по бледным щекам разлился румянец, в глазах появилось замешательство, но быстро переросло в возмущение и недовольство, он нахмурился и выпалил:

— Богинка у болота осталась, я ещё кого-то видел. У меня рядом с этой новой неизведанной нечистью оборот не работает, а мелкий лис с перьями таким сущностям на один зуб! Даже не подавится.

— Вон, оно как! Сущность! — старичок почесал макушку. — И богинка сильнее стала, не к добру! У тебя перья покуда не обновились, оборот токма давеча в силу вошёл, вот и сбоит. И, поди же ты, полон лес вражин. У болота и в лесу покуда не крутись, не лезь на рожон, молод ещё, — старичок крикнул, новости ему не понравились.

— Я не лез, случайно в чаще у топи оказался! И этим двоим помогать пришлось, одна к топи вышла, второй в озеро нырнул, — буркнул он. — Если бы я знал, что там нечисть разгулялась и богинка…

— Богинка? — переспросила я, в голове, неожиданно для меня самой, всплыли обрывки воспоминаний о прочитанной когда-то книге с историями, повествующими о фольклорном славянском бестиарии. — Старуха у болота — богинка. Нечисть, а она что сделала с тем туманом?

— Поужинала, — пояснил с сарказмом Радомир. — Она питается более мелкой, слабой нечистью и после этого становится сильнее.

— О, умная какая! Твоя правда, девонька! — довольно кивнул старичок. — Ах, ты же, имя своё сказать вам позабыл, голова пустая, что твой котелок, я дед Лукич — лесовик. Этот, — и указал на крылатого парня, — оборотень. Радомиром кличут.

— Лис успел представиться! Но прошу не забывать, я не просто оборотень! — Радомир натурально подавился от негодования и прохрипел. — Я — Вилкасей — крылатый лис!

— Ох, ну да, не пойми что, но с крыльями! — язвительно протянув, кивнул лесовик. — Ладно, некогда мне тут с вами из пустого в порожнее переливать, лес без пригляда оставлять не след, разгулялась, значиться знатно нечисть. Радомир, ты передай всё хозяину, не позабудь только чего, очень прошу! За гостями пригляди, раз уж в избу удрал, и про болото расскажи подробно: вот ещё, на поляне у озера кикимора появилась, пущай её отловит да поговорит, ежели захочет, она нечисть к воде чистой не пустит, — лесовик топнул ногой и исчез.

Радомир выслушал наставления и запыхтел громче самовара на столе. Я представила, что на его макушке восседает чайная баба, и едва заметно усмехнулась. Старичок явно всерьёз лиса не принимал, но по-своему опекал, а тому это очень не нравилось. Саша трястись от холода почти перестал, и, под шумок, умял тарелочку пирожков, налил чай в две кружки, одну из которых протянул мне. Я уселась на табуретку и отхлебнула горячий ароматный травяной напиток. Почувствовала тепло в районе живота и почему-то сердца. Рассеянно сжевала отварную картофелину, присыпанную зеленью, слизывая стекающее по пальцам горячее масло. Адреналин схлынул, и в голове фейерверками вспыхивали сотни вопросов. Я покосилась на лиса. Одно непонятно: соизволит ли он хотя бы на некоторые из них ответить, особенно после общения с лесовиком.

— То есть, в вашем лесу ни с того ни с сего разгулялась нечисть? — спросил Саша, опередив меня на несколько секунд.

Радомир, который успел уже усесться за стол и запихнул в рот здоровенный кусок капустного пирога, подавился и закашлялся, но кое-как справился, прожевал, запил чем-то из кувшина и со смешком ответил:

— Ещё как, не пойму только, с чего бы это, — кивнул лис, хватая второй кусок. — Уж и не припомню, когда такое нашествие нечисти у нас бывало, да к тому же не простой, а самой пакостной.

Говорил он скупо, неохотно, в подробности не вдаваясь, но мы были рады и такой информации.

— А почему деревья в лесу невидимыми становятся на некоторое время, а после появляются, как ни в чём не бывало? Тоже проделки нечисти? — вспомнил кое-что необъяснимое Саша, допив чай.

— Нет, это птичка у нас в лесу водится — Инвиаблис — мелкая, беленькая, но всё, на что она садится, становится невидимым, кроме камней и скал, — отмахнулся Радомир.

— Птичка — невидимка! — вытаращился Саша, лицо его вытянулось. Он задумался и провёл рукой по волосам. — Люди тоже становятся невидимыми?