Читать книгу «Картограф смерти. Убийца вне времени» (Юлия Смирнова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
«Картограф смерти. Убийца вне времени»
«Картограф смерти. Убийца вне времени»
Оценить:

5

Полная версия:

«Картограф смерти. Убийца вне времени»

Она сказала, что хочет проверить ещё кое-что.

И попросила его больше не звонить.

Максим помнил, как его раздражение постепенно сменилось холодной решимостью.

Елена начала задавать вопросы.

Потом попыталась прекратить разговор.

Он не любил, когда люди самостоятельно определяли, что им позволено знать о нём.

И ещё меньше любил, когда они решали уйти.

Теперь она была мертва.

А вопросы остались.

Максим завёл двигатель.

Он не собирался искать и уничтожать каждую возможную улику. Это было бы невозможно и только увеличило бы риск.

Но ему необходимо было понять, с чего начались подозрения Елены.

И кто ещё мог знать о них.

Вечером Лавров получил результаты проверки одного из последних рабочих контактов Сергея Лыткина.

За несколько дней до смерти преподаватель получил предложение ознакомиться с редким историческим документом.

Встречу назначили в помещении закрывшегося учебного центра, где Лыткин прежде проводил занятия.

Отправитель использовал электронный адрес, не связанный с известными знакомыми погибшего.

Содержание письма выглядело обычным:

«Сергей Николаевич, у меня есть материалы, которые могут вас заинтересовать. Думаю, вы захотите увидеть оригинал. Предлагаю встретиться в пятницу вечером».

Лавров прочитал письмо несколько раз.

Не потому, что ожидал обнаружить скрытый смысл.

Его интересовал способ организации встречи.

Лыткин пришёл в пустующее помещение, рассчитывая увидеть документ.

Елена Барышева, судя по показаниям подруги, собиралась обсудить неприятный вопрос с одним из своих знакомых.

Павел Седов незадолго до смерти консультировал частного заказчика.

Марина Шестакова перед исчезновением сообщила подруге, что собирается показать квартиру потенциальному арендатору.

Четыре разных обстоятельства.

Но во всех случаях погибшие могли согласиться на встречу по причинам, не вызывавшим у них первоначального подозрения.

Лавров взял лист бумаги и написал:

«Проверить обстоятельства назначения последних встреч».

Затем добавил:

«Кто знал расписание погибших?»

И ниже:

«Какие контакты повторяются?»

Он не стал записывать красивую версию о преступнике, который мастерски заманивает людей в ловушки.

Пока это была лишь гипотеза.

Её предстояло подтвердить.

На следующий день следователи получили сведения о работе Павла Седова.

За несколько месяцев до смерти инженер действительно консультировал частных заказчиков по состоянию старых подземных сооружений.

Среди документов имелись заключения о заброшенных тоннелях, подвалах и каменоломнях.

Лавров просматривал перечень заказов, когда заметил одно название.

«Историческое наследие».

Та же посредническая компания, через которую Максим Воронцов заказывал переводы Елены Барышевой.

Он остановился.

Проверил реквизиты.

Совпадали.

Лавров позвал Корнеева.

— Посмотри.

Оперативник наклонился над документом.

— Не может быть.

— Может.

— Значит, Седов тоже работал на Воронцова?

— Нет. Пока мы знаем только, что компания, сотрудничавшая с Воронцовым, заказывала консультацию у Седова.

— Но это уже третья жертва, связанная с его работой!

— Две жертвы имели документально подтверждённые контакты с одной посреднической компанией. Лыткин был знаком с Воронцовым. Не смешивай разные обстоятельства.

Корнеев выпрямился.

— И что дальше?

— Выясним, кто именно заказал консультацию Седова. Получим документы, установим участников проекта и проверим, кто имел доступ к его результатам.

— А Воронцов?

Лавров посмотрел на фотографию эксперта.

— Пока не трогаем. Сначала соберём факты.

Он снова открыл материалы первого дела.

Теперь следствие получило не только предположение о возможной связи между погибшими.

Появился конкретный профессиональный контакт, который можно было проверить.

Но Лавров понимал: одна посредническая компания могла сотрудничать с десятками специалистов.

Необходимо было установить, пересекались ли их заказы в действительности.

И если да — почему.

Максим вернулся в мастерскую поздно.

Анастасия уже ушла.

Он включил свет, снял пальто и прошёл к рабочему столу.

На нём лежал конверт из французского архива.

Максим вскрыл его.

Внутри находились фотографии нескольких документов, относящихся к судебному разбирательству 1396 года.

Он разложил снимки.

На одном листе упоминался Гийом де Варенн.

На другом — неизвестный мужчина, которого несколько свидетелей видели возле старой каменоломни.

Третий содержал перечень имущества, изъятого после ареста подозреваемого.

Максим начал читать.

Среди обычных предметов — одежды, ножа, дорожной сумки — упоминалась небольшая деревянная шкатулка.

Её содержимое в сохранившемся документе не описывалось.

Максим нахмурился.

В другой копии перечня шкатулка отсутствовала.

Это могло объясняться ошибкой переписчика, утратой части документа или тем, что предмет не сочли важным.

Но различие требовало проверки.

Он взял карандаш.

Сделал пометку.

Потом открыл карту.

На ней был изображён небольшой французский город, окружённый крепостной стеной.

За северными воротами тянулась дорога к старой каменоломне.

Максим долго рассматривал изображение.

Его интересовал не сам Гийом де Варенн.

Гораздо любопытнее было то, что судебные документы не позволяли установить, действительно ли обвиняемый действовал один.

В одном показании упоминался незнакомец, которого видели возле каменоломни.

В другом — человек, сопровождавший торговый обоз.

Третье свидетельство противоречило обоим.

Максим понимал, что позднесредневековые документы часто сохранялись в неполном виде. Нельзя было делать выводы на основании нескольких разрозненных строк.

Но профессиональное любопытство уже взяло верх.

Он хотел выяснить, кто был тем неизвестным человеком.

И почему его имя не сохранилось.

Максим закрыл папку.

В кабинете было тихо.

За окном темнело.

Он выключил настольную лампу и направился к двери.

Телефон завибрировал.

Номер был незнакомым.

Максим посмотрел на экран.

Обычно он не отвечал на подобные звонки поздним вечером.

Но сейчас почему-то решил ответить.

— Слушаю.

Несколько секунд в трубке молчали.

Потом раздался женский голос.

— Максим Андреевич?

— Да.

— Вы меня не знаете.

Он остановился.

— Тогда представьтесь.

Женщина тяжело дышала.

— Меня зовут Вера. Я работала с Еленой Барышевой.

Максим медленно опустил папку на стол.

— Соболезную вашей потере. Чем могу помочь?

— Она оставила мне кое-что.

Пауза.

— Что именно?

— Я не хочу говорить по телефону.

Максим посмотрел на закрытую дверь кабинета.

— Тогда, возможно, вам следует обратиться в полицию.

— Я уже обращалась.

Это было неожиданно.

— И что вам сказали?

— Что со мной свяжутся.

Максим ничего не ответил.

Женщина продолжила:

— Елена предупреждала меня, что с ней может что-то случиться. Я тогда не поверила.

— Мне очень жаль.

— Она сказала, что если исчезнет, я должна посмотреть одну вещь.

Максим почувствовал, как раздражение сменяется вниманием.

— Какую?

В трубке послышался тихий всхлип.

— Там ваше имя.

Максим молчал.

За окном проехал автомобиль.

Где-то в здании хлопнула дверь.

— Вера, — произнёс он наконец мягким голосом, — я понимаю, что вы сейчас напуганы. Но если у вас есть сведения, связанные с гибелью Елены, вам действительно необходимо передать их следователю.

— Я знаю.

— Тогда почему звоните мне?

Женщина не ответила сразу.

Когда она заговорила, голос стал тише.

— Потому что хочу услышать, что вы скажете.

Максим медленно сел.

— О чём?

— О Павле Седове.

Он не пошевелился.

Имя первой жертвы прозвучало неожиданно.

Максим прекрасно помнил Павла.

Помнил его привычку говорить слишком быстро.

Помнил, как тот пытался объяснить, что произошла ошибка.

Помнил и последние минуты его жизни.

Но сейчас всё это не имело значения.

Гораздо важнее было другое.

Откуда Вера знала, что нужно спросить именно о Седове?

— Боюсь, я не понимаю, — сказал Максим.

— Елена тоже сначала не понимала.

В трубке раздался короткий сигнал.

Соединение прервалось.

Максим ещё несколько секунд держал телефон возле уха.

Потом медленно опустил руку.

Он не стал перезванивать.

Не стал искать номер в интернете.

Не стал немедленно придумывать способ избавиться от незнакомой женщины.

Вместо этого открыл блокнот.

Записал:

«Вера. Знакомая Барышевой. Седов».

Подчеркнул фамилию.

Затем посмотрел на старинную карту.

Впервые за долгое время он ощутил нечто похожее на тревогу.

Не из-за смерти Елены.

Не из-за полицейского расследования.

А потому, что неизвестная женщина произнесла имя человека, о котором, по его убеждению, она не должна была знать.

Максим закрыл блокнот.

Теперь ему предстояло выяснить, кто такая Вера.

И насколько много она знает.

В это же время Андрей Лавров разговаривал с женщиной, которая представилась Верой Климовой.

Она пришла в следственный отдел ближе к вечеру и принесла небольшой конверт.

Внутри находилась флешка.

— Елена передала её мне за два дня до смерти, — сказала Вера.

— Почему вы не сообщили об этом раньше?

— Я испугалась. Сначала думала, что она просто преувеличивает.

— Что она вам сказала?

— Что подозревает одного человека в страшных вещах. Но не хочет идти в полицию, пока не будет уверена.

— Имя назвала?

Вера кивнула.

Лавров приготовился записывать.

— Максим Воронцов.

Следователь не изменился в лице.

— Что находится на флешке?

— Не знаю. Елена просила не открывать, если с ней всё будет хорошо.

— Вы пытались посмотреть содержимое?

— Нет.

Лавров осторожно положил конверт на стол.

— Почему решили принести её сейчас?

Вера посмотрела на него покрасневшими глазами.

— Потому что Елену убили.

Она помолчала.

— И потому что сегодня я позвонила Воронцову.

Лавров поднял голову.

— Зачем?

— Хотела услышать его голос. Узнать, как он отреагирует.

— Что вы ему сказали?

— Что Елена оставила мне кое-что. И спросила о Павле Седове.

Лавров медленно положил ручку.

— Вера, вы понимаете, что могли подвергнуть себя опасности?

Женщина опустила глаза.

— Теперь понимаю.

Лавров не стал читать ей нотации.

Он попросил подробно воспроизвести разговор, уточнил время звонка и номер, с которого она звонила. Затем организовал передачу носителя специалистам с соблюдением необходимой процедуры фиксации.

Содержимое флешки ещё предстояло исследовать.

Нельзя было заранее знать, находились ли там доказательства или только предположения погибшей.

Но одно обстоятельство изменилось.

Если Вера говорила правду, Максим Воронцов теперь знал о существовании женщины, которой Елена могла доверить опасные сведения.

И эта женщина сама сообщила ему о себе.

Лавров посмотрел на Корнеева.

— Денис, нам нужно оценить угрозу для Климовой и принять меры, чтобы она не оставалась с этим одна.

— Понял.

— И никаких самостоятельных контактов с Воронцовым.

Вера подняла голову.

— Вы думаете, он может меня убить?

Лавров выдержал короткую паузу.

— Пока я не могу утверждать, что он причастен к преступлениям. Но вы сообщили ему о возможных материалах, связанных с расследованием. Сейчас важно действовать осторожно.

Женщина кивнула.

Она всё ещё дрожала.

Лавров посмотрел на конверт.

Обычная флешка.

Небольшой предмет, который мог содержать фотографии, документы, письма — или ничего существенного.

Но Елена Барышева передала его подруге незадолго до смерти.

И теперь неизвестный убийца, возможно, впервые столкнулся с обстоятельством, которое не смог предусмотреть.

Лавров не знал, что именно находится внутри.

Не знал, насколько опасен Максим Воронцов.

И не знал, успеют ли они установить истину прежде, чем произойдёт новое убийство.

Он знал только одно.

Кто-то оставил после себя свидетельство.

И на этот раз оно не было нарисовано карандашом.


Глава 3. Последний свидетель

Вера Климова не могла уснуть.

За окном шёл мокрый снег. В соседней комнате негромко работал телевизор, на кухне сестра убирала посуду после позднего ужина. Обычные домашние звуки, которые раньше казались Вере успокаивающими, теперь раздражали.


Она лежала на раскладном диване и смотрела в потолок.

Перед глазами снова возникало лицо Елены Барышевой.

Последний раз они виделись за два дня до её смерти. Елена пришла без предупреждения, отказалась от чая и почти сразу попросила сохранить небольшую флешку.

— Что на ней? — спросила тогда Вера.

— Мои рабочие материалы.

— Почему не оставишь дома?

Елена долго молчала.

— Просто пусть побудет у тебя.

Вера решила, что подруга поссорилась с заказчиком или опасается потерять важные документы. Елена всегда серьёзно относилась к работе, иногда даже слишком.

Теперь Вера понимала, что та боялась.

И этот страх был настоящим.

Телефон завибрировал.

Незнакомый номер.

Вера посмотрела на экран и не ответила.

Через минуту пришло сообщение:

«Вы правильно сделали, что обратились в полицию. Больше никому не звоните».

Она перечитала его несколько раз.

Кто отправил сообщение?

Следователь?

Кто-то из знакомых Елены?

Или человек, которого она подозревала?

Вера хотела немедленно перезвонить, но вспомнила предупреждение Лаврова не вступать в самостоятельные разговоры с людьми, связанными с расследованием.

Она сделала снимок экрана и отправила его следователю.

Потом выключила звук телефона.

Ночь только начиналась.

Андрей Лавров получил сообщение Веры в двадцать три сорок семь.

Он ещё находился в кабинете.

На столе лежали материалы четырёх убийств, фотографии погибших и распечатка старой лекции по истории картографии.

Лавров посмотрел на сообщение.

Текст мог быть попыткой запугивания.

Мог быть неудачной заботой знакомого.

Мог вообще не иметь отношения к делу.

Но отправитель знал, что Вера обращалась в полицию.

Это обстоятельство требовало проверки.

Лавров переслал сведения сотруднику, занимавшемуся телефонными соединениями, и попросил установить доступные данные об отправителе в установленном порядке.

Затем вернулся к флешке Елены Барышевой.

Специалист по компьютерной криминалистике уже подготовил рабочую копию её содержимого. Оригинальный носитель хранился отдельно.

На флешке находились документы, фотографии и таблица под названием «Совпадения».

Елена внесла в неё имена трёх погибших.

Павел Седов.

Марина Шестакова.

Сергей Лыткин.

Напротив каждого имени стояли даты, краткие сведения о работе и возможных контактах.

Возле фамилии Седова было написано:

«Инженер. Обследовал старые подземные сооружения. Проверить заказчика».

Возле Лыткина:

«Историк. Лекция пять лет назад. Воронцов присутствовал».

Возле Шестаковой:

«Туристическая компания. Частная поездка коллекционеров. Уточнить участников».

Внизу Елена добавила:

«Не делать выводов раньше времени. Возможно, всё совпадение».

Лавров задержался на этой фразе.

Погибшая не пыталась составить красивую теорию. Она собирала сведения и понимала, что может ошибаться.

Именно поэтому её записи заслуживали внимания.

В дверь постучали.

Вошёл Денис Корнеев.

— По Шестаковой есть кое-что интересное.

Он положил перед Лавровым копию договора.

— За несколько недель до смерти она организовывала поездку для группы коллекционеров в Смоленскую область. Заказчик — Алексей Крылов.

— Знакомый Воронцова?

— Да. Они несколько раз участвовали в одних выставках.

— Сам Воронцов ездил?

— Пока не установили.

Лавров изучил документ.

— Запросите список участников и сведения о поездке. Отдельно выясните, встречалась ли Шестакова с Воронцовым.

— Думаешь, она тоже его знала?

— Не знаю. Но Елена почему-то включила её в таблицу.

Корнеев посмотрел на фотографии погибших.

— Три человека уже связаны с его профессиональным кругом.

— Профессиональный круг может включать сотни людей. Нам нужны конкретные контакты.

— Ты когда-нибудь перестанешь всё усложнять?

— Когда люди перестанут убивать друг друга.

Корнеев невесело усмехнулся.

Максим Воронцов проснулся в семь двадцать.

Спал он прекрасно.

Ни Елена Барышева, ни другие погибшие ему не снились.

Максим не испытывал угрызений совести. Воспоминания о преступлениях не мучили его и не заставляли искать оправдания.

Он помнил лица жертв, их голоса, последние попытки договориться.

Некоторые подробности доставляли ему удовольствие.

Но сегодня он думал не о прошлом.

Его занимала Вера Климова.

Женщина знала о подозрениях Елены. Она передала материалы полиции и сама позвонила Максиму.

Это было неприятно.

Не потому, что он боялся её.

Вера не производила впечатления человека, способного вести сложную игру.

Но она уже совершила поступок, которого он не ожидал.

Максим не любил неожиданностей.

Он приготовил кофе и открыл ноутбук.

Страница Веры в социальной сети нашлась быстро.

Обычная женщина.

Бухгалтер.

Фотографии родственников, отпуска, домашней кошки.

На одном снимке она стояла рядом с Еленой.

Подпись гласила:

«Двадцать лет дружбы. И всё ещё терпим друг друга».

Максим увеличил изображение.

Елена улыбалась.

Он вспомнил их последний разговор.

Она сидела напротив него, сжимая чашку обеими руками.

— Я нашла старую фотографию, — сказала тогда Елена.

— Поздравляю. Исторические исследования обычно с этого и начинаются.

— На ней вы и Сергей Лыткин.

— Мы были знакомы.

— А Павел Седов?

Максим помнил, как в тот момент впервые насторожился.

— Что Седов?

— Вы тоже его знали?

Он ответил вопросом на вопрос.

Елена отвела взгляд.

Тогда он понял, что она подозревает нечто гораздо более серьёзное, чем профессиональную нечестность.

Но насколько далеко продвинулась?

Этого он не знал.

Максим закрыл ноутбук.

Убить Елену оказалось недостаточно.

Она успела поделиться своими подозрениями.

И теперь последствия приходилось учитывать.

К полудню следствие получило подтверждение знакомства Максима Воронцова с Павлом Седовым.

В архиве посреднической компании «Историческое наследие» сохранились документы об обследовании старого подземного объекта на окраине Москвы.

Седов участвовал в проекте как инженер.

Воронцов — как консультант по историческим планам местности.

Среди материалов находилась фотография.

На ней мужчины стояли возле входа в техническое сооружение.

Снимок был сделан почти за год до гибели Седова.

— Теперь связь подтверждена документально, — сказал Корнеев.

Лавров кивнул.

— Нужно установить всех участников обследования.

— Зачем?

— Кто-то сделал фотографию. Возможно, этот человек помнит обстоятельства встречи.

Корнеев изучил список сотрудников.

— Николай Громов. Инженер-техник. В отчёте указано, что отвечал за фотофиксацию.

— Где работает сейчас?

— В небольшой строительной фирме.

— Пригласите для беседы. И проверьте, кому передавались снимки.

Лавров не считал фотографию доказательством убийства.

Но она подтверждала, что Воронцов был знаком с первой жертвой значительно раньше, чем следствие установило это по другим материалам.

А Елена Барышева, судя по её записям, пыталась выяснить именно это.

В мастерской Максима день начался с конфликта.

Пожилой коллекционер требовал признать подлинной рукопись, которую экспертиза определила как подделку.

— Вы понимаете, сколько я за неё заплатил? — возмущался мужчина.

— Понимаю, — ответил Максим. — Именно поэтому рекомендую в следующий раз проводить экспертизу до покупки.

— Я обращусь к другому специалисту!

— Разумеется. Возможно, он окажется более чувствительным к вашим финансовым потерям.

Заказчик ушёл, хлопнув дверью.

Анастасия Лебедева заглянула в кабинет.

— Вы снова нажили врага?

— Настя, если бы каждый недовольный клиент становился моим врагом, мне пришлось бы жить в бункере.

Она улыбнулась.

— Вам оставили конверт.

— Кто?

— Курьер. Сказал, доставка оплачена.

Максим взял конверт.

Обратного адреса не было.

Внутри находилась фотография.

Та самая строительная площадка.

Павел Седов.

Максим Воронцов.

Вход в подземное сооружение.

На обороте было написано:

«Вы помните, кто сделал этот снимок?»

Максим прочитал фразу дважды.

Потом посмотрел на Анастасию.

— Курьер оставил какие-нибудь документы?

— Нет. Просто передал конверт.

— Понятно.

— Что-то важное?

— Старые рабочие материалы.

Когда дверь закрылась, Максим снова посмотрел на фотографию.

Снимок не представлял для него прямой опасности.

Он действительно участвовал в обследовании объекта.

Его имя было в документах.

Но отправитель явно хотел привлечь внимание к человеку, который стоял по другую сторону камеры.

Николай Громов.

Максим вспомнил невысокого мужчину с седыми волосами.

Тот фотографировал стены, перекрытия, старые проходы.

Иногда задавал Седову вопросы.

Максим почти не замечал его.

Теперь он задумался, почему.

Возможно, потому, что Громов казался совершенно незначительным.

Обычный рабочий.

Человек, которого никто не слушает.

Но именно такие люди порой запоминают больше остальных.

Максим положил снимок на стол.

Ему не нравилось, что кто-то пытается направлять его внимание.

И ещё меньше нравилось, что он пока не понимает зачем.

Николай Громов не собирался вмешиваться в расследование убийств.

В пятьдесят восемь лет у него хватало собственных проблем.

Больная спина.

Небольшая зарплата.

Дочь, которая второй месяц просила помочь с ремонтом.

И начальник, уверенный, что хороший работник должен быть доступен круглосуточно.

Поэтому звонок из полиции вызвал у него скорее раздражение, чем тревогу.

Следователь интересовался старым обследованием.

Громов помнил его.

Помнил инженера Седова.

Помнил и консультанта по картам.

Воронцов показался ему приятным человеком.

Вежливый.

Улыбчивый.

Даже помог перенести тяжёлый ящик с инструментами.

Громов не мог представить, почему полиция интересуется их встречей.

После разговора он решил поискать старые фотографии.

Часть файлов сохранилась на домашнем компьютере.

Некоторые снимки он когда-то отправлял коллегам.

Среди них был и тот, где стояли Седов с Воронцовым.

Но имелась ещё одна фотография.

Сделанная несколькими минутами позже.

На ней Максим разговаривал с неизвестным мужчиной возле служебного входа.

Громов увеличил изображение.

Лицо незнакомца было видно плохо.

Зато на заднем плане отчётливо различался автомобиль.

Громов не помнил, кому принадлежала машина.

Он открыл электронную почту и написал следователю, с которым разговаривал.

«Нашёл ещё несколько фотографий. Возможно, пригодятся. Могу привезти завтра».

Отправил письмо.

Выключил компьютер.

И пошёл ужинать.

Он не знал, что один из старых снимков уже попал к Максиму Воронцову.

И не подозревал, что его имя вскоре окажется в центре нового расследования.

Вечером Лавров получил сообщение от Громова.

Он просмотрел приложенные уменьшенные изображения.

На одном действительно был Воронцов.

На другом — неизвестный мужчина.

Лавров попросил Корнеева связаться с техником и договориться о передаче исходных файлов.

— Может, наконец найдём человека, который видел что-то важное, — сказал Корнеев.

— Возможно.

— Ты хоть иногда радуешься хорошим новостям?

— Когда они подтверждаются.

Лавров увеличил фотографию.

Неизвестный стоял вполоборота.

bannerbanner