Скажи Да

— В отделе кадров крупного завода, уж что— что, а в людях она разбирается. Когда в нашей семье кто-то юлит, она по щелчку выводит на чистую воду. Возможно поэтому, она отбила у меня привычку врать.

— Мне скрывать уже нечего, обед, так обед.

— Вот и океюшки-окей, ты выбрала что-нибудь?

— Да, я возьму вот эту, указывая подбородком верхнюю книгу в стопке книг в руках.

— Остальные?

— В другой раз.

—Так не пойдет. Мы договаривались, на шоппинге я плачу. А это, заметь, тоже магазин и мне будет приятно знать, что у тебя дома стоит мой подарок.

— Стоит мой подарок, —повторила я взглянув на ремень его джинсов. Ну или чуть ниже.

— Уговорил. Тогда вот эту и эту. Остальные не хочу, —я оставила «Унесенных ветром» в оригинале на ближайшем стеллаже, как потом оказалось ненадолго, Максим подарил их позднее.

С книгами он ушел к кассе, захватив несколько «Диких домашних», а я ждала его рядом у стеллажа с бестселлерами, вертя в руках «Шантарам».

— А что ты любишь читать? У тебя дома много книг, — спросила его когда он возвратился.

— Техническую литературу, в основном на английском, по работе. Романы, как ты понимаешь до сих пор скрипят песком на зубах. Иногда читаю, классику.

— Например?

— Достоевский, Чехов, Булгаков, Гоголь, Дикенс, Драйзер.

— А из новых?

—Типа этого? Читаю, когда есть время, но больше в приоритете у меня музыка.

— Ты разносторонний.

— Будешь тут, при родителях. Один за спорт, другой за музыку, третий за книги.

— Предполагаю, что бабушка за книги?

— Именно.

Щурясь под яркими лучами солнца, мы быстро дошли до машины.

— Теперь куда, босс?

— Предлагаю почилить немного у бассейна в такую жару, а вечером в летнее кино, я забронировал места, вернее плед на газоне.

— У меня нет с собой купальника.

— Вообще не проблема.

Если бы я могла предсказывать будущее, то ни за что бы не поехала, но увы пока не овладела навыком.

— Я в кассу за билетами, а ты выбери купальник.

— Я уже выбрала.

— Конечно, забываю, про твои супер способности, — сказал он хлопнув себя по лбу.

— Нам два до восьми и купальник, — указывая рукой на витрину.

— Какой? — переспросила продавец.

— Белое бикини— подсказала я девушке, с чересчур пухлыми губами.

— Сейчас достану! Примерочная слева.

— Вы достаньте, я посмотрю и скажу подходит или нет.

— Без примерки?

— Да.

— А вдруг не подойдет, обмену и возврату не подлежит. Вон примерочная.

— Спасибо, я в курсе.

— Продавец достала купальник и положила на стеклянную витрину передо мной.

— Отлично. Подойдет. Беру.

— Я ведь не приму возврат. Женщина, вы понимаете? Это ведь не долго— зайти померить.

— Понимаю. Не переживайте.

— Нет, ну вы хотя бы маме своей объясните, — обратилась она к Максиму и мне поплохело.

— Алё— На! — ответил ей Максим, а я чуть не прыснула от смеха, понимая, что на её бейдже действительно написано имя Алёна. —Просто примите оплату. Это же невозможно… Просто услышать и сделать. Зачем вот это вот всё сейчас? —казалось, закипая он сейчас произнесет много слов, но он промолчал, когда я приложила ладонь к его спине и легонечко погладила. Максим указательным пальцем, повернул моё лицо к себе и демонстративно накрыл мой губы своими. Смачный поцелуй с языком убедил Алёну вернутся к кассе и принять оплату по карте Максима.

— Ну как хотите —администратор вслед за продавцом фыркнула и с ненавистью зыркнула на меня, выдавая нам полотенца и вьетнамки.

Ужасно неловко из— за этой сцены, тем не менее мне было приятно почувствовать себя под защитой. Катитесь в пекло дамы и господа, после книжного я теперь побаиваюсь разве, что его бабушки и родителей.

— Встретимся на выходе, хорошо? Не торопись, я тебя… подожду, — с паузой произнес он, особенно смакуя последнее слово.

Максим со своей спортивной сумкой ушел в раздевалку, как и я в женскую.

Купальник с чуть завышенной линией низа бикини прекрасно сел. Что— что, а свои параметры, как и то что мне шло за годы жизни я отлично узнала. Хорошо бы разбираться также в своей жизни, как в шмотках.

Максим, профессионально разминал плечи перед заплывом.

— Ты такая привлекательная в белом.

— Спасибо, — я приобняла его.

— Извини за это. Не выношу, когда пересекают границы, — Максим явно чувствовал себя виноватым.

— Спасибо что заступился.

— Где тебе больше нравится?

— Я не могу пока сориентироваться.

— Давай в тенечке.

Мы расположились на двух рядом стоящих шезлонгах в отдалении под ветвями кудрявого бурого клена с пышной кроной.

— Здесь почти море: пальмы, белоснежные зонтики, песчаное дно.

— Мне здесь нравится бассейн, грамотно зонированный. Как тропическая извилистая река. Хочешь плавай, хочешь загорай спокойно, без прямых рядов шезлонгов.

Заказали воды, сэндвичи и безалкогольный мохито.

Максим мало того, что плавал как рыба, так ещё этот его оголенный торс. Я любовалась им, зачарованная сном, ставшим вдруг явью. Мы сделали несколько заплывов кролем и облокотившись на край бассейна чирикали о разной ерунде.

— Знаешь, даже когда я закрываю глаза, то я все равно вижу твое лицо, и ты такая как сейчас, улыбающаяся и счастливая. Я так рад тебе.

— А когда я представляю тебя, то вижу не только твое лицо, — чмокнула его в плечо. — Ты можешь чуть опустится, хочу ближе рассмотреть твои глаза.

— Легко,—Максим зашел на глубину, посадил к себе на талию, наши глаза поравнялись.

По краю радужка его черных глаз, окрашивалась в темно— темно синий, как самая глубокая впадина океана. Теперь я поняла почему иногда его глаза отдавали синевой. Как много нам ещё предстоит узнать друг о друге.

— Расскажи мне о детях. Сколько им лет?

— Тебе правда интересно?

— Конечно! Странно что ты ничего о них не говоришь. Я бы, наверное, все уши прожужжал, будь у меня ребенок.

— Не хотела грузить тебя. Разговоры о чужих детях напрягают.

— Чужих возможно, но не твоих, — от его слов мне потеплело.

— Старшая— Иришка, ей пятнадцать, заканчивает школу в следующему году. Она всегда была сознательной, с рождения. Знала, что хорошо, что плохо. Она и сейчас всегда борется за справедливость. А ещё она прекрасно читает стихи, выступает на разных конкурсах. В лагере ей дали приз. У неё есть друг Ваня. Они дружат, но я думаю, что, это что-тобольшее. Говорю и не верю, что она уже такая взрослая. Коле тринадцать. Он фанат Гарри Поттера и вообще всех сказок. Любит математику и хочет быть архитектором.

— Класс!

— Ага! Младшему Мите десять. Он самый добрый человек на земле. Все над ним постоянно подшучивают, а он верит. Очень музыкальный: любит петь и танцевать.

— Ты хорошая мама.

— Разве? — я удивлено спросила.

— Они у тебя самые-самые! И ты их любишь. У тебя вообще все самые-самые, даже я.

— Невозможный милаш. Если вы такие, что поделать. Мне повезло.

Он улыбался, а его очерченные скулы проявляли нежный намёк на щечки.

Милаш и цветочек, неужели это похоже на пару?

— Ма-а-а-кс, привет, —услышала я переслащенный голосок.

Максим втянул на мгновение губы и вдохнул, а потом воздух из его носа, вышел со свистом.

Только после этого он повернулся на голос за спиной, продолжая держать меня на руках.

А я как раз, успела рассмотреть источник звука. Высокая стройная бейба на тюннинге. Золотой купальник, едва ли закрывал соски.

— Привет, Лида, — казалось бы спокойно ответил он.

— И куда мой котик пропал? Почему не отвечал? — говорила она сверху вниз, стоя на противоположном бортике бассейна.

— Я не пропадал, ты знаешь. Мы это выяснили в прошлый раз.

Ах, бывшая. Любопытно. Пора привыкать. Увы.

— Ну нет, Максик, я соскучилась. Как ты?

— Нормально. Ты это. Иди, пожалуйста, куда шла.

— С мамой пришел поплавать. Хороший мальчик. Мог бы её не отвлекать, я бы составила тебе компанию.

Мне стало противно, я заерзала, Максим выпустил меня из рук, и я встала в воду рядом с ним.

— Лида, —строго процедил он.

Максим шепнул мне: «Извини, я поговорю с ней». Я кивнула и поплыла к нашим шезлонгам.

Максим нырнул в воду и тут же вынырнул у края бассейна, легко преодолев высокий бортик, он встал, напротив девицы, угрожающе над ней нависая. С его волос по телу струйками стекала вода.

Я легла на шезлонг и наблюдала издалека, о чем они говорили я не слышала, да и не очень, то и хотела.

Лида очевидно, планировала положить свою руку ему на грудь, но он резко пресёк посыл, отклонив корпус. Тогда она схватила его руку, он спокойно расцепил её хватку. Казалось она нападает на него, кричит, а он спокойно выслушивает. На крик прибежал официант, к нему присоединился администратор, стараясь успокоить буйную гостью. Потом из бара вышел внушительный бородатый мужик и направился быстрым шагом к эпицентру конфликта. Без выяснения, он попытался ударить Максима, но тот снова увернулся. Оставаться в стороне я уже не могла и направилась к ним.

Девушка продолжала кричать: «Ты меня кинул. Ты! Придурок! Ничтожество!»

Бородатый, оттолкнул администратора и вновь замахнулся. Тут встряла я и заорала выработанным годами командным тоном, он всегда срабатывал, когда нужно было успокоить детей, которым грозила опасность: порезаться, обжечься или удариться.

— А ну как прекратили! — все разом обернулись ко мне и застыли. —Ты, бери свою истерику и шуруй! Ты! — обращаясь, теперь к бородатому, —Засунь свои руки в карманы или поедешь в каталашку. Быстро все отвалили и разошлись!

— А! Так это ты меня на этого гнома променял? Сколько ей? Полтинник?

— Лида, закрой свой рот.

— Лида, это че такое, я не понял? Ты его знаешь? —спросил мужик.

— А ты вообще отвали, иди купи мне Просекко! — истерично кричала девушка.

— А ты не охренела? — ответил ей бородатый.

— Максим, я же лучше! Зачем тебе ЭТО— беспардонно тыкая в меня длинным лиловым когтем.

— Мужик, уведи её а, она же с тобой пришла, —обратился Максим к спутнику дамочки.

— Да нах… мне это надо. Сами разбирайтесь с этой истеричкой, — и направился к выходу.

— Какие же вы все уроды! — завизжала она и кинулась на меня с кулаками и уронила на пол.

Максим быстро стащил её с меня. Перед глазами вдруг закружился калейдоскоп из мутных лиц и шум похожий на голоса.

Белый потолок, глянцевые зеленые стены.

Где я?

Пошевелившись, по телу побежала неприятная резь.

— Очнулась, наконец, — выдох и слова облегчения в далеке, — Маргарита! —голос Максима прорезался издалека.

В расплывчатых очертаниях я наконец сфокусировала взгляд на его лице.

— Что случилось?

— Лида толкнула тебя, ты упала и ударилась головой. Сейчас мы в больнице. Врачи сказали у тебя сотрясение.

Дымка постепенно рассеивалась и зрение возвращалось. Я попыталась сесть в кровати.

— Подожди, подниму тебе изголовье.

Стало удобнее.

На мне пижама: розовые штаны в белую полоску и такая же рубашка на пуговицах.

Максим заметил моё негодование.

— Ты была в одном купальнике, после того, как тебя оформили в палату, я съездил за всем необходимым и переодел тебя.

От тошноты было неприятно говорить. Горло першило.

— Пить.

Максим подал мне воды в стакане с трубочкой.

— В городской?

— В военном госпитале.

— Почему сюда? Странно.

— Он был по— пути. Я… Я так виноват перед тобой. Думал Лида полезет ко мне, но то что она накинется на тебя и представить не мог, а должен был. Прости. Всё случилось быстро. Я не успел.

— Что за мексиканские страсти между вами?

— Да какой. Мы познакомились в клубе пару лет назад, иногда встречались на вечеринках.

— Ты с ней спал?

— Не буду отрицать. А что ещё с ней делать? Как— то увидел, что она целуется с другим в тот же вечер ещё с одним, понял, что мне с ней не по пути и слился. Она узнала мой номер телефона, звонила, писала, сказала, что будет только со мной, я повелся. Начала тянуть из меня деньги, под разными предлогами: на шмотки, цацки, а потом пропадала. Мне это надоело, и я сказал ей, что не готов к таким отношениям. Только потом я узнал, что она покупала наркоту. Наверное, я должен был помочь ей, но посчитал, что она сама не хочет слезать с дури или просто струсил. Возможно, если бы я попытался тогда, сейчас ты бы не пострадала. В общем я и сам не понимаю, что это было, она и не нравилась мне никогда. Ну и думал другим местом.

— История. И много у тебя ещё таких поклонниц, чтоб я подготовилась— шлем купила.

— Больше нет, — Максим нащупал мою руку и гладил с усилием. — Виноват перед тобой, очень, не знаю, что сделать, что сказать. Это треш какой— то. Да блин, я даже сейчас сижу и ною о себе! Скажи, как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит?

— Всё в порядке. Я спросила, ты ответил, теперь мне понятно, —через паузу сказала мягче. —Меня немного подташнивает и кружится голова.

— Хочешь что-нибудь? Может ещё воды?

— Да, пожалуйста.

Он поднёс трубочку к моим губам.

— Может ты хочешь в туалет? Я помогу.

— Мне не ловко.

— Да перестань, цветочек. Держись за меня.

Он помог мне встать, хотел поднять на руки.

— Не надо, я сама.

— Тогда крепче ухватись.

Карусель из предметов закрутилась сильнее.

— Что -то мне не хорошо.

Развернув к себе лицом, он гладил меня по голове и успокаивающе шептал: «Пройдет, всё пройдет, немножко постоим и всё пройдёт».

Через пару минут и правда стало лучше и на руках он занес меня в туалет, благо он был в палате.

— Помочь снять штаники?

— Нет, это перебор.

— Да, чего я там не видел.

— Я не смогу писать при тебе.

— А если включу воду?

— Я сейчас от смеха описаюсь, жди за дверью, — я держалась за стену пока говорила.

— Нет. Я отвернусь и закрою уши.

— Хорошо.

Он действительно отвернулся.

Заодно я умылась и пригладила всклокоченные волосы.

— Я всё, — сказала и дотронулась до его спины, — поможешь добраться?

— С облегчением, цветочек.

В ответ я слегка прикусила его за плечо. Он отнес меня обратно в кровать.

— Здесь кнопочки, можно спинку опустить или поднять. Сейчас так оставить?

— Вниз. Очень хочется спать.

— Тебе дают седативные.

— Сколько время?

— Без десяти три.

— Не ночь и не утро. Тебе тоже нужно отдохнуть, ты в этом кресле спал?

— Угу, — поежился он.

— Ложись ко мне.

Не кокетничая, Максим забрался ко мне, поправляя одеяло, подтягивая его на мне повыше. Он не стал укрываться, оставаясь в знакомой толстовке. Места было достаточно. Миниатюрное строение давало преимущества.

Глава 11

— Добренькое утречко! —незнакомый голос заскрипел в палате. Максим спрыгнул с кровати. В палату зашел крепенький дядечка, в белом халате, в очках, с аккуратной прической, тронутой сединой.

— Здравствуйте, Павел Евгеньевич.

— Привет, Максимка. Свистнул бы, тебе бы раскладушку мигом примчали, чего как не родной.

— Да нормально. Спасибо.

— Как ваше самочувствие Маргарита Алексеевна?—Доктор улыбался мне светлыми, почти бесцветными глазами. Остальную часть лица закрывала медицинская маска.

— Здравствуйте. Немного подташнивает и голова кружится.

— Это нормально при таком ударе, обычно такие симптомы сохраняются до нескольких недель. Больше ничего не тревожит?

— Вроде бы нет.

— Как же это вы, умудрились так нехорошо упасть?

— Так вышло.

— А мне сказали, что на вас девушка набросилась, — доктор выяснял детали, очевидно не просто из любопытства. —В полицию будете обращаться? Мы обязаны передавать данные.

— Нет. Не нужно.

— Подумайте, Маргарита. Ещё есть время. —Чем же вы милейшая ей так не угодили?

—Видимо собой.

— О- хо- хо, — доктор повернулся к Максиму. —А ты Максимка, куды глядел?

— Виноват, Павел Евгеньевич, очень виноват.

— Свою спутницу нужно защищать, уже не мальчик, должен понимать.

Максим с сожалением вздохнул и отошел к окну. Впервые он выглядел просто, как его сверстники, в толстовке, джинсах и кедах. Только вчера он был взрослеющий свежий молодой мужчина, а сейчас измученный и уставший юноша.

Я хотела, чтобы он был собой, не взрослее, потому что я рядом и не моложе и уязвимее, чем он есть.

— Маргарита Алексеевна, позвольте вам вопрос задать бестактный?

— Задавайте, — он же врач, любые его вопросы допустимы, подумала я.

— А вам зачем этот мальчонка? Вы красивая женщина, такую только на руках должны носить! Не цените вы себя, — спросил он, снизив тон да эдакого секретного, но уверена его слова было прекрасно слышно по всей палате.

— Почему же, наоборот, ценю. Вот меня на руках теперь носят.

— Ну-ну. Вот вам моя визиточка, может быть сходим как— нибудь вместе в театр или музэй?

Максим по-прежнему стоял у окна. Он оперся спиной на подоконник, развел напряженные руки, держась ими за батарею. Его челюсти плотно сжимались, желваки ходили кругами, но он не произнес ни слова.

— Пал Евгеньевич. Мне очень лестно ваше предложение, но думаю Максим против вашего предложения.

— Отчего же? Вот он... стоит…молчит.

— Это он из уважения.

— Значит отказываете?

— Да. У меня уже есть…— думая, как назвать его статус, — Максим, — понимая каким малым это звучит для посторонних и каким многим для меня.

— Замечательно. Посмотрим на фонарик. Хорошо. Теперь дотронемся до кончика носа по очереди мизинцем каждой руки. Чудненько, — доктор перестал быть кавалером и приступил к своим прямым обязанностям.

— Ну что, молодежь, я могу вас сегодня выписать, если пообещаете сохранять постельный режим и как можно больше спать, —на этих слова Максим отпустил наконец батарею и выпрямился.

— Что, Максимыч? Можно тебе доверить пациентку?

— Да, — уверенно и твердо ответил Максим и подошел к доктору.

— Вот и ладушки. Прошу меня извинить, пациенты ждут. Визиточку Вы все же сохраните, вдруг вопросы будут. Родителям привет, — сказал он на прощание.

— Непременно, — ответил Максим, прикрывая за ним дверь, безмолвно сел в кресло и осушил залпом бутылку воды.

— Как я поняла вы давно знакомы?

— Да, родители дружат.

— Максим, послушай, ты не виноват в том, что произошло, это жизнь, в которой случается всякое, думаю выводы ты сделал. Я быстро поправлюсь, и мы это забудем. А этот твой Павел Евгеньевич, тот ещё жук, давить на ошибки, которые ты и так прекрасно осознал. Так взрослые пытаются выглядеть лучше на фоне молодых, разрушая их ещё хрупкую самооценку. Ты молодец, стойко держался. Горжусь тобой.

— Да всё правильно он меня отчитал. Пострадала в конечном итоге ты— невольная свидетельница моего дурного прошлого. Но мне приятно, что ты отказала ему, пусть и в такой мягкой форме.

— Я всё понимаю, Максим и благодарю, за то, что ты попросил помощи у родителей, не смотря на то что знал, что будут отчитывать, задавать вопросы, но устроил меня в лучшую клинику города.

— Если бы я мог сделать что-то ещё для тебя, сделал бы, но не знаю, что.

— А я кажется знаю.

— Правда? И что же?

Пальчиком я поманила его к себе и указала на свои губы.

— Можно? —уточнил он.

Я успела соскучится по приятным разливающимся волнам в животе.

— Я заберу тебя к себе. Буду весь в твоем распоряжении.

— Привыкай, —сказала я, со смехом, ещё немного и буду немощной бабушкой.

— Когда ты познакомишься с моей бабулей, ты поймешь, что я этого не боюсь.

— Заинтриговал.

В руке Максима зазвонил мобильник. Максим показал на экране надпись «Ба» и засмеялся.

— Привет, Ба! Нет, всё нормально. Случилось. Всё хорошо. Сотрясение. Да. Домой. Ко мне. Конечно. Аха. Не надо. Давай перенесем. Да нет — нет. Хорошо, как скажешь. Целую! Пока.

— Как она это делает?

— Я не знаю. Завтра она навестит нас сама, раз мы не можем приехать. Настроена она конкретно.

В палату зашла медсестра с рецептами и документами на подпись.

— Можете ехать домой! Выздоравливайте!

Из постели до машины, а потом из машины до постели Максим доставил меня на руках и мне это ужасно нравилось.

— Я быстро привыкну к таким удобствам.

— Да я только за. Хочешь перекусить, ты со вчерашнего утра ни крошки не съела,—Максим сидел рядом со мной на кровати, спустив ноги на пол.

— Я бы не отказалась от чашки чая.

— Чай это не еда. Я суп сейчас сварю, будешь?

— Ты же только яичницу умеешь готовить!

— Гугл мне в помощь. Так будешь?

— Буду.

— Тогда я быстро в аптеку и магаз, не скучай. Ноут на тумбочке, если что без пароля, можешь кинчик посмотреть.

— Я лучше посплю, кина мне вчера хватило. Хотя, почту проверю, спасибо.

— Ну конечно. Отдыхай, — погрустнев сказал он, а я пожалела о сказанных словах, ему и так не просто.

Предупредила тренера по смс, что тренировку сегодня придется отменить.

Новых сообщений на почте не было.

Видимо секретарь забыла мою просьбу.

Когда я проснулась, за окнами темнело небо, сквозь дверной проем я видела Максима со спины, работающего в зале за столом из массива дерева, умело обработанного так, чтобы оставить в нем природные изгибы. Два ярких больших экрана монитора, стоявшие рядом, заполнялись лентой из белых строчек, на черном фоне. То как он сосредоточенно печатал, глядя в мониторы, завораживало.

Как можно сидеть с такой ровной спиной?

Присмотревшись к символам тату на его шее, издалека они сливались в цепочку, обвивающую горло, словно рука. Был ли это горький опыт и почему захотелось запечатлеть такой рисунок на своем теле мне ещё предстоит узнать.

Не так давно я любила одного человека и думала мы умрем в один день. А сейчас моё сердце вмещает ещё одну любовь, похожую, но другую вселенную: душу, таланты, желания. Любовь? Поймала за хвост, ускользающую мысль. Или иллюзия, прячущая в себе надежду полюбить?

Только время раскроет ответ.

Максим повернул голову и увидел, что я проснулась, выключил мониторы и сразу подошел ко мне.

— Тебе лучше?

— Да.

— Голова кружится?

— Кажется нет. Попробую встать, — Максим подстраховал меня за плечи.

— Не кружится. Как там суп?

— Проголодалась наконец?

— Очень !

— Значит поправляешься, — он чмокнул меня в лоб, — Куриный бульон готов, прошу к столу.

Суп оказался наваристым, прозрачным и ароматным. В суповую тарелку из тонкого фарфора, с библейскими рисунками, поваренок добавил свежей мелко порубленной зелени и сухарики.

— Вкусно! А подача! У меня не всегда получается такой прозрачный. Может ты на самом деле повар и скрываешь это?

— Весь секрет в тебе. Мне очень хотелось тебя накормить вкусненьким.

— Ты мой хороший, —я накинулась на суп, —А ты сам не будешь?

— После шести не ем.

— Чт-о-о? —я закашляла, подавившись сухарем.

— Да шучу я! Воды? Постучать?

Кашляя я отрицательно кивнула.

— Да чтож такое— то!

— Всё хорошо. Это просто крошка.

— Ты моя крошка. —обнимая меня за спину он сел рядом. —Побереги себя, моя нервная система уже дает сбой.

— А ты, Нерв, не шути, когда я ем.

— Больше не буду, прости.

— И хватит извиняться.

— Согласен, —М присоединился ко мне с суповой тарелкой, а я попросила добавки.

—Такими темпами ты скоро научишься готовить.

— Вероятно. Для себя одного готовить не интересно. Но ты лопаешь за двоих поэтому придется учится.

— Говори— говори.

— Мне нравится смотреть, как ты уплетаешь.

— Обычно такое говорят мужчине.

— Вообще— то обычно готовят женщины.

— Пофиг.

— И все? А обосновать?

— Поговорим, когда тебе надоест готовить. Пока тебе весело.

— Мне весело, потому что я с тобой. А на самом деле я тих и очень серьезен.

Я зависла, словно что-то упускала.

— Вот тебе бабушка и Юрьев день— сказала я со вздохом сожаления, вдруг вспомнив.

— Чего? Какой Юрий? Я не то сказал?

— Не проходили по истории?

— Не помню никаких Юрьев.

— Это выражение возникло на Руси, когда крестьянам окончательно запретили менять хозяина. Сожаление о несбывшихся мечтах.

— И о какой мечте ты горюешь?

— О своем списке, стремительно сгоревшем в страстных разборках, — засмеялась я.

— А я думал о ночи любви, вместо прописанного покоя и постельного режима.

— Этого не было в моём списке.

— Я думаю ты этого хотела, потому что оставила пустую строчку.

— Так и есть.

— Выпей таблетки. Целую гору выписали, — он хитро задумался, —Я тут подумал, может тебе таблетницу купить, как у моей бабушки?

— Бесстрашный совсем?

В его сторону полетел сухарик и на секунду я даже изобразила обиду, а потом не выдержала и засмеялась.