Скажи Да

Развешу над печью, подсохнет.

Пока мы занимались обустройством быта на улице совсем стемнело, и мы сели за стол.

— Для нас играет целый оркестр, —озвучил Максим.

Журчание воды в речных перекатах сплеталось с треском дров в печи, стрекотом сверчков и пением соловьев.

— Спасибо тебе за этот день и вечер. Это самое необычное путешествие за всю мою жизнь.

— Прости, что так вышло, — сказала я виновато.

— Мне всё нравится: темная ночь, музыка природы и ты рядом.

— Если честно, мне очень помогло, когда ты предложил представь, что все это запланировано. Здесь и правда хорошо.

— Я тут удочки нашел в бане. Можно я воспользуюсь?

— Не спрашивай, бери, что нужно.

— Пойдешь завтра на рыбалку?

— Шутишь?

— Ни сколько.

— Тогда пойду. Будешь добывать нам еду?

— Конечно. Выполнять свои прямые…

— А мне заняться собирательством? По грибы— ягоды?

— После рыбалки пойдем гулять по лесу.

— Как ты взял и превратил всё в кайф.

— С тобой мир кажется категорически положительным.

— За тебя. Милый мой друг.

— За нас, — поправил он меня.

— Ты уверен, что мы поместимся на одной кровати? —спросила я, застилая постель.

— А ты хочешь спать на разных?

— Не очень. Мне будет страшно. Ты, наверное, устал сегодня, —шепнула я, забираясь под плед.

— Есть немного. От свежего воздуха разморило.

— Тогда спокойной ночи.

Кровать с пружинным дном, скрипела не только от каждого движения, но и от каждого вздоха.

— Это невыносимо, — мы разбудим всех белок в лесу, сказала я спустя время, пока я мучилась от бессонницы.

— А как же лисы, волки и медведи? —устало спросил он, выбираясь из-под пледа. — Мы здесь одни на десятки километров. Можем кричать, бегать голыми!

Мне понравилась эта идея, но спать я хотела больше. Мой разум наконец выключился, и я забыла где я, кто я и почему я здесь и проснулась от шевеления железных пружин и теплого дыхания на своей шее.

Светало, пели птицы, свободным хором, не тронутым людским вмешательством. От переливных голосов из глаз потекла одинокая и тихая слеза, иначе можно было потерять рассудок.

— Поспи ещё. Я рыбачить, —тихо сказал Максим, уже одетый.

— Я с тобой. Только умоюсь, - я тут же встала с кровати и на автопилоте добралась до умывальника. Ладонью подняла вверх железную палочку с круглым окончанием и из него потекла прохладная вода. Динь-динь, звенела она каждый раз, и вода снова появлялась на руках.

— Захвати плед. На улице прохладно, — сказал он.

Земля покрылась над полем молочной туманной поволокой.

— Мы как два ежа, —осторожно шепнул Максим, боясь потревожить тишину.

Спустившись к реке, мы сели на длинное упавшее в воду дерево, среди зарослей деревьев.

Он нанизал на крючок дождевого червяка.

И когда только он успел накопать.

Мы стали смотреть на красную верхушку пластикового поплавка.

Клюёт, не поверила я своим глазам.

— Клюёт! —я задела Максима плечом.

— Вижу. Пусть заглотит. Вот теперь можно, — он вытащил из воды брыкающуюся рыбку.— Окунь.

— Офигеть. Ты ещё знаешь их названия.

— Когда я был маленький папа часто брал меня на рыбалку.

Когда он вытащил десятую по счету добычу, мы задумались куда складывать улов. Рыба подпрыгивала на траве и пыталась добраться до воды. Пока я ходила за ведром Максим поймал огромную рыбину:

— Это налим! Фантастика!

— Она такая страшная. Настоящее чудище. Что с ней делать?

— Не знаю. А что? Суп?

Потом он перебрался с дерева на выступ над рекой и вытаскивал из реки раков. Одного за другим. Они просто цеплялись за леску клешнями.

— Раки на удочку. Бате расскажу не поверит. Пойдем варить уху.

— Ты умеешь?

— А чего уметь? Вода, рыба, соль у нас есть, на кухне видел. Без картошки и лука обойдемся.

Мы готовили на костре, недалеко от дома, ну как мы, вообще— то Максим почистил рыбу, налил воды и посолил, а потом сидя плечом к плечу мы уплетали уху, приготовленную из чистейшей колодезной воды и свежайшей рыбы. Аромат костра, заменял любую приправу.

Солнышко уже начинало припекать.

— Никогда не завтракала ухой. С тобой не пропадешь.

— Да я сам не ожидал такого фарта. Это ты приносишь удачу.

— Я рада, что ты так считаешь. А я думаю, что ты суперрыбак и рыба сама прыгает к тебе из речки. Как ты быстро адаптировался в деревенского хлопца! Талантливый человек талантлив во всём!

— Доедай— увидишь на дне цветочек.

Я расхохоталась и опустилась спиной на траву.

Максим, сидя по-турецки у костра палочкой ворошил угли в костре.

— Раз уж мы здесь, может быть баньку затопим? — спросила я.

— Круто! Я за. Когда мы ещё так побалдеем.

Вместе затопив банную печь и натаскав несколько ведер воды, мы решили прогуляться по округе.

— Ты что-то потерял? — спросил я Максима, когда он нырнула в траву.

— Закрой глаза, — попросил он.

Я вдыхала сладкий земляничный воздух, а когда открыла глаза, Максим держал у моих губ горсть ягод.

Земляничный поцелуй закружил мне голову. Самый вкусный поцелуй, что случался со мной.

Мы лежали на ковре из ромашек и васильков.

— Посмотри поближе этот цвет, — я вблизи рассматривала василек.

— Ты сама как цветочек. Моя Маргаритка. Давай сфоткаемся. Ты и я на этом лугу, — Максим достал телефон и сделал несколько фото.

— Мы в детстве выдергивали эти травинки и ели. Они очень сладкие. Попробуй.

— Реально!

— А теперь это, — сказала я, очищая мягкий стебель в маленьких точечках.

— Похоже на редьку, но слаще.

— Так и есть. Только дикую.

— Никогда не пробовал.

— Как же хорошо.

— Давай наберем разных трав и заварим чай, — предложила я. Вот липовый цвет, он сладковатый и пустырник, только осторожно он колючий. Возьми побольше— он хорошо успокаивает. На ночь идеально.

— Ещё чего.

— Что?

— Не надо на ночь.

— О-о, — поняла я смысл, — Забудь. Не бери его. Нарви лучше листья землянички и ромашку, полоскать если горло заболит. А эти маленькие зонтики— анис, классное средство от кашля.

— Откуда ты знаешь про травы?

— Бабушка рассказывала.

— Кстати я видел куст смородины.

— Побежали.

— Думаешь её догнать?

— Ага, —засмеялась я, так звонко и чисто как никогда. Здесь хочется бегать, дышать и жить.

— Погоди это похоже на чабрец. Он вообще-то здесь не растет! —я наклонилась и растерла между пальцев крошечные листики и вдохнула пряный аромат, который ни с чем не спутаешь, — лимонный чабрец! Надо найти лопату!

— Будешь разводить огород?

— Нет, я хочу выкопать часть куста и посадить дома в саду.

— Так можно?

— Ну хоть в чем — то ты сомневаешься, — засмеялась я. — Мне даже легче стало.

— Я ж говорил, что я так себе.

— Куст не перевесит уху, так что принимай мои поклонения.

Он захохотал заливисто:

— У нас есть баня и береза.

— Я в деле, — смекая, о чем он, — я за лопатой.

— А я за забор, —Максим нарезал ветки с недружелюбной березки, а я связала веник, после того как я положила кустик чабреца в пакетик от арахиса. Я вернулась к бане.

— Я думала твои ровесники сидят в компьютерах, а при виде коробка спичек у них начинается паника. Но ты совсем не такой.

— Я тоже сижу в компе и много. Ты любишь баню? —спросил он, снимая с себя рубашку, и я увидела его словно в замедленном фильме.

— Не знаю, давно было дело, пойдём проверим, — ответила со слишком большим опозданием. К этому не привыкнуть.

Максим зашел после меня в баню и подошел, пока я окунала веник в ведро. Он по одной спустил бретельки сарафана с моих плеч и отстранился к стене напротив, наблюдая за мной. Ему приходилось стоять согнутым из-за низкого потолка. В предбаннике было сухо и тепло. Сарафан собрался на животе, а потом упал под ноги.

— Ты всё это время была без белья, — он медленно говорил, поглощая меня глазами.

— На мне трусики.

— Телесную полосу ты называешь бельем, м? —он сильнее нагнулся, снимая остальную одежду.

«Голени, подмышки, глубокое бикини. Глубокое бикини. Это очень... Жеваный крот, тут никакая Каренина не спасет. Я даже облизнулась, клянусь не специально.

Мы зашли в парную. Максим навел в тазу теплой воды и из ковшика поддал на горячую печь. Стало жарко и влажно во всех смыслах.

— Ложись на …лавку?

— Это полог, — самое мне время умничать. — Помашешь венчиком?

— Попробую.

Я легла на живот. Вначале теплые листья бегали по всему телу, нагреваясь. Доставая веником сверху горячий воздух, он окутывал меня целиком как одеялом. Окунул в холодную воду веник и положил мне на голову, блаженство не иначе. Он разминал руками мое разморенное тело: ступни, ноги, спину, а потом плечи, поливал меня прохладной водой, и снова массировал горячими ладонями.

Через открытое оконце Максим запустил свежий воздух, пробудивший меня, а потом вылил на себя целиком ведро прохладной воды.

Капли нагретой воды падали с потолка, с брызгами ударяли по лицу, его гладкой коже, твердому животу, на котором струйки воды очертили тонкую полоску из темных волос на белой коже и резко заканчивающуюся линией, за которую не стоит заглядывать, если ты не готов к близости.

— Уф. Я выйду подышать, — сказал он.

— Останься.

— Мне кажется ты этого не хочешь сейчас, — Максим изучал меня взглядом, пытаясь чуть успокоится, но его частое дыхание говорило об обратном.

— Хочу, — я провела рукой, повторяя линии мышц на его животе и опустилась ниже, садясь на нижний полог, по высоте как скамейка. Я хотела, чтобы ему было хорошо, за все то что он дал мне за эти дни, чтобы он поверил в то, что я это ценю.

Я следовала руками по его твердому телу, Максим закрыл глаза стоя передо мной, скользила языком по твердой гладкой плоти, обводила кончик, рисуя бесконечность, сдавливала губами и погружала глубоко, так что выступали слезы.

Кажется, его размер после салона стал ещё больше, так сказать все прелести на лицо.

Он не держал мою голову, не стягивал волосы, он подчинился мне, и я дела как захочу, хриплое прерывистое дыхание подтверждало, что ему тоже хорошо. Когда я почувствовала, что он стал тверже, его руки обхватили мой подбородок, он попытался выскользнуть из меня, но я заставила его кончить в мой рот. Именно так, потому что он не был готов, но я хотела почувствовать его вкус, принять его целиком.

Выпустив, одним махом, из себя весь воздух, он поднял руки упираясь в потолок и прислонился лбом к стеклу на окошке. Оно мгновенно запотело. Я прижалась грудью к его спине и обхватила руками на животе.

— Что это было сейчас? Не могу. Дышать.

Я посмотрела на него сбоку, пока он смотрел вдаль, через открытое окно, его глаза стали влажными. Мы молчали, а я не решалась спросить почему его мысли тяжелы.

— Фак.— Выругался он, стукнул по стене и вышел на улицу.

— Я сделала что-то не так? Тебе было неприятно? —растерянно гадала я.

Не стоит делать такие вещи без согласия, я перебрала.

Он посмотрел на меня, как на глупого ребенка и вдруг прижал к себе.

— Это тебе было неприятно.

— Ты почувствовал это?

— Ну, а как? Глотать… хм…

— Мне было приятно, — и уже более игриво продолжила. —Очень, — и вдохнула его солнечный и пряный запах.

— Я ненавижу себя за то, что не верил. За то, что убеждал других. Зачем ты сделала это сейчас?

— Я хотела. Сделать тебе приятно. Что в этом такого?

— А как же ты?

— Что я?

— Почему ты думаешь обо мне, а не о себе. Так все делают.

— Глупости, — от его кожи шёл пар, как будто он дымился. —Знал бы ты как я кайфовала от твоих рук в парной, пока лежала. А ещё, когда даришь подарки, неизвестно кто в этот момент счастливее, кто дарит или, кто получает. Кому как не тебе это знать, внимательный мой?—я поцеловала его в плечо, в выпирающие косточки позвоночника. Сейчас он мой, целиком.

— Второй заход? Или попьем чаю? — спросила я, заглядывая ему в глаза.

— Пойдем— ка.

В парной он сразу развернул меня к себе спиной и подтянул за бедра. Я опиралась на полог. Моя ещё влажная кожа прилипала спиной к его груди, он придерживал меня согнутой рукой под ребрами, целовал шею и ласкал налившийся кровью клитор, смачивая пальцы слюной.

Я полыхала от желания. Ритм его движении нарастал, превращаясь в пулеметную очередь. Моя грудь подпрыгивала. Звуки плоти о плоть вырывались вперёд. Мне стало стыдно. От животного поглощающего желания и от места, где мы это делаем. Звук из глубины моего нутра вырвался на свободу, как из шахты падающего лифта. Внутри продолжала пробегать волна дрожи и я почувствовала ещё одну сильную вибрацию Максима.

Теперь я заплакала, выходя в предбанник и села на лавочку, закрыв лицо руками.

— Маргарита, посмотри на меня. Скажи.

— Не могу, мне стыдно.

— Ты меня стыдишься?

— Себя.

— Ты говорила, что настоящая разочаруешь, но, когда я увидел тебя в баре, ты была там настоящей. Ты не старалась, не делала как надо, чтобы составить впечатление, в этом много смелости: знать, что хочешь и не зависеть от чужой оценки. Ты можешь чувствовать, что захочешь, только не закрывайся! Не прячь от меня свои эмоции. Будь настоящей. Это редкость. Дай мне видеть это в тебе, — он сел рядом.

Я— исчезала. Замороженная я, существовавшая в придуманном мире, когда настоящая жизнь проходила. Теперь я здесь— голая и живая.

Спустя время, когда наше дыхание выровнялось, мы снова зашли в парную, я лежала у него на груди, пальцами проводя по рельефным мышцам.

— Это не баня, а душевное вскрытие.

Я чувствую, как в одном ритме бьются наши сердца. То, что ты сделала со мной сегодня, ни одна не делала так. И мне было вначале не по себе, а потом хорошо, запредельно, — он говорил и перебирал мои волосы.

— Спасибо. Ты этого достоин, — сказала я, покрывая его грудь прикосновениями губ.

— После такого я обязан на тебе женится, — засмеялся он.

— Не болтай.

Молчи Максим, пожалуйста, о том, к чему никогда не будешь готов.

Мы пили чай из стаканов, сидя на примятой траве у бани и понимали, что как ни хотелось, но пора выбираться из этого эдэма.

— Максим нужно как— то решать вопрос с машиной.

— Да, —вздохнул он, — Схожу, покопаюсь.

Я закрывала окна в доме, когда услышала шум мотора. К окнам подбежал Максим и крикнул, что мотор удалось завести. Быстро побросала наши вещи в сумки и заперла дверь.

— Наверное за ночь машина просохла! Можем ехать?

— Да. Я готова.

— А сонные травы и куст?

— И их тоже взяла.

Успешно преодолев реку, мы выехали на трассу и продолжили наши откровения.

— Я бы хотел делится с тобой мыслями, радостями и вообще всем.

— Буду рада.

— Ты красивая и интересная, —сделал он паузу, —чувственная и настоящая. Знаешь, что хочешь. Почему ты одна?

— А ты? Молодой, красивый, заботливый и нежный. Талантливый и.

— Я никогда не чувствовал себя таким.

— Максим, поверь мне! С тобой любая будет счастлива.

— Я устал от вечных игр, где есть только правила, но нет меня. Я давно ни с кем не встречался, не мог. Получается ждал, —он посмотрел на меня, а потом на дорогу.

— Ты правда веришь, что у нас может получи́ться?

— А почему нет? Есть какие —то причины?

— Как ты понимаешь одна точно.

На самом деле их было по меньшей мере несколько: разных по размеру.

— Нет, не понимаю, — правдиво ответил Максим.

— Я верю тебе. А раз так, пусть будет как будет. Будем наслаждаться этим путешествием, — добавила я.

Наклонившись он поцеловал моё запястье.

Обратная дорога прошла в легких разговорах.

— Проедь чуть дальше, пожалуйста.

— Ты не домой?

— Домой. Я живу дальше.

— А. Конспирация. Значит твой дом тут, — он стрельнул глазами и хитро сказал, —Теперь понятно.

— Очень догадливый.

— Встретимся завтра вечером? — спросил он на прощание.

— Почему нет? —ответила я ему. Я решила отбросить все сомнения и наслаждаться тем что мне дает жизнь.

В открытое окно пассажирского сиденья он крикнул: "До завтра!".

Ещё не успев зайти, мой телефон завибрировал в кармане.

С неизвестного номера пришла смс:

«Я рад нашей случайной не случайной встрече!»

«Кто ты :)?» ответила я.

«Твой тайный краш».

«Назови своё настоящее имя :)».

«Тогда мне придется тебя убить :))))»

«Звучит жутко».

«Согласен, неудачная шутка. Уже скучаю».

«Не отвлекайся за рулем».

«Заботушка. Мне нравится.»

01:00 «Как не думать о тебе, цветочек?» смс с незнакомого номера, который я сохраняю под именем «М».

Не буду будить, отвечу завтра, проверю почту и спать.

redraw_plz@

«Добрый вечер. Не получил от вас комментарии по последнему варику. Не попросите переделать :)»

Assistant_never_sleep@

«Автору нравится. Сделайте пожалуйста остальное в том же стиле.»

redraw_plz@

«Отличная новость. По-прежнему кайфуете в одиночку, пока я страдаю.»

Assistant_never_sleep@

«Это выбор каждого страдать или прекратить. Завтра сходите в парк, библиотеку, на каток познакомьтесь с кем— нибудь.»

redraw_plz@

«Кажется я уже её встретил.»

Assistant_never_sleep@

«Ваша откровенность обезоруживает. Тогда что? Она вас не любит?»

redraw_plz@

«У меня нет шансов.»

Assistant_never_sleep@

«Категорическое Нет! Он есть у каждого. Почему вы так к себе строги? Вы скромны и очень серьезны?

redraw_plz@

«Угадали.»

Assistant_never_sleep@

«Она конечно совершенство.»

redraw_plz@

«Снова попали.»

Assistant_never_sleep@

«Почему бы вам не блеснуть умом и талантами в её сторону?»

redraw_plz@

«У меня столько нет.»

Assistant_never_sleep@

«Лжец. Вы изумительно рисуете. Жаль, что при этом слепы к себе. Какая она? Расскажите?»

redraw_plz@

«Она…Представьте, что не спали несколько суток, шатались в грязи. После горячей ванной вы заходите в спальню и ложитесь на прохладную простыню, укрываетесь периной, опускаете голову на мягкую подушку и погружаетесь в долгожданный сон. Она— та подушка, принимает и нежно держит голову.»

Assistant_never_sleep@

«Вы правда назвали её подушкой?»

redraw_plz@

«Извините, это дурацкое сравнение. Вы наверняка много читаете подобного шлака.»

Assistant_never_sleep@

«Это не самое страшное из того, что приходилось читать.»

redraw_plz@

«Спасибо.

Глава 8

Глава 8

«Заеду за тобой в 19:00, поедем есть— пить— жить», от М. 9:00

«Отличный план.»

«Как дождаться?»

«Мне быть нарядной?»

«По настроению, место не пафосное».

«Ещё больше нравится».

« :) ».

Настроение есть на платье! Прекрасный знак. Из плотной жаккардовой ткани, белого цвета, а-силуэта, подчеркивающее талию, с вырезом лодочкой, открывающее шею и ключицы, и черные бархатные остроносые балетки. На талию ремень с золотистой пряжкой в форме бесконечности.

Напротив дома, у своего авто, ровно в назначенный час меня ождал Максим в белых брюках и черной рубашке рукава которой он как обычно подвернул.

— Вау! Выглядишь – отвал всего! —он обнял меня и поцеловал в губы нежно и чувственно и нехотя отстранился, потому что поцелуй затянулся, а я была готова простоять так до утра. Сегодня от него пахло пряной грушей и амброй.

Я поблагодарила и улыбнулась ему, подарив ответный поцелуй, чуть короче, но тоже не менее зажигательный.

— Куда мы едем? Хочу подробностей. —спросила я находясь в приятном предвкушении.

— На самом деле я там ещё не был, но давно хотел. Место называется «Дача». Там должно быть очень уютно и вкусно, и рядом есть бар, вот там я был, сегодня играют мои друзья, — смотря на дорогу, он протянул ко мне правую руку, показывая, что, в ней не хватает моей руки. Я умилилась и исправилась, вложив её.

Пройдя насквозь бар, в старом купеческом доме, с названием «Шалости», мы оказались в ресторане, со стеклянной крышей и стенами в сварном железном каркасе, похожим на теплицу. Разномастные комнатные растениями кучками стояли тут и там.

Над самым большим столом висел советский раритет— былой признак принадлежности к элитной семье: люстра «Арктика» из хрусталя. Элементы— подтаявшие матовые полу— прозрачные сосульки, свисали с серебряной цепи с крупными овальными звеньями.

Сейчас все стены— окна были распахнуты и казалось, что мы сидим на улице, под навесом.

Играла легкая музыка, нам принесли меню и зажгли чайную свечу на столе.

— Ты сейчас похожа на хитрую лисичку.

Я сожмурила один глаз, требуя продолжения, почему же он так решил.

— Ты что-то задумала?

— Я сегодня в белом.

— Тогда на этого. Забыл. Как называют, шубы из которых делают.

— Песцом меня ещё не называли, — мы оба загоготали.

— Ты сама начала.

— А ты на рок— звезду.

— Чего! Я вроде прилично сегодня одет.

— Суть не скроешь! — и кинула в него чистой, только что скомканной в руке салфеткой.

— Ну погоди, моя месть будет ужасной, но позднее— улыбаясь он отпил из бокала белое вино.

— Черный феникс, смирись с этим.

— Как и ты, — и подмигнул мне.

После того, как мы сели за столик, кроме Максима я не видела никого и ничего вокруг. Мне было наплевать смотрят ли на нас и думают ли, я и так знала, определено —да.

Гневит ли их наша смелость —кого— то возможно, заботит ли меня это— точно не сегодня. Никого не заботила моя боль, теперь никого не должно заботить и моё счастье, оно только моё, и я его заслужила.

Максим, в брюках и рубашке уже не казался неформалом, но тату на шее с неизвестными символами не скроешь, она выдавала бунтаря со всеми потрохами, хотя сегодня он был расслабленный и игривый. Кольца также были как всегда при нём. Особенно мне нравилось серебристое, с черной эмалевой широкой полоской посередине.

— Когда я закрываю глаза, я вспоминаю как мы лежали в траве.

— Я тоже. Всё наше путешествие.

Нам приносили закуски, салаты, а рок— звезда подливал вина. Вкусно, хмельно, без деталей. Столик был круглый и маленький, и Максим, рассказывая часто близко наклонялся, касался коленями, разливая каждый раз во мне волну ощущений.

— Ты всегда плаваешь по пятницам?

— А что?

— Я буду с тобой ходить.

— Зачем? Со Светой болтать, отвлекать меня и тренера? —брякнула я.

— С соседней дорожки я не буду мешать, — коварно улыбнувшись, он о чем-то подумал и посмотрел в сторону бара. Да что собственно я уперлась. Ну хочет человек— пусть плавает. Мы будем чаще видится.

— Вообще я не против, просто это неожиданно.

— Неожиданней, чем свидание?

— Вообще- то да— серьезно выдала я, —Свидание бывает мишурой, не то, что плавать с парнем кролем в одном бассейне. Это уже серьезно, — и засмеялась, подтрунивая его.

— А со мной свидание тоже мишура?

— Конечно нет, для меня это как м- е-е-ед, — протянула я нежно.

Он стал серьезен и пристально смотрел на меня, откинувшись на спинку стула и держа прямые руки на столе.

— Мне правда хорошо с тобой, я успела уже забыть, какого это шутить и улыбаться и не поняла, что ты ждешь серьезного ответа. Прости.

— Не извиняйся, ты не должна, это я слишком серьезен. Я боюсь, что ты тоже играешь со мной.

— Я искренна с тобой, Максим. Вчера, сегодня и всегда. Да, я могу где-то не договорить, где-то увести в шутку, но если что-то пойдёт действительно не так, я скажу об этом прямо. Надеюсь на это же и от тебя.

— Честность мой конек. И мне нравится, то что ты говоришь.

— Жизнь крутится к нам привлекательной стороной, а после противной, и это неизбежно, важно говорить, искренне, не утаивая, не храня в себе дни и недели.

— За тебя, Маргарита!

Звон бокалов и мы снова улыбались друг другу, как прежде, чувствуя, что стали после этого разговора ещё ближе.

После физической близости, добраться к близости духовной задача со звездочкой, но она того стоит, особенно когда физическая близость, была особенной.

— Ребята уже играют в баре, пойдем или посидим?

— Пойдем! Ты же сказал: есть, пить и жить. Первые два выполнили, теперь последнее.

В баре, на небольшой сцене выступала группа музыкантов, с худой вокалисткой, с длинными черными глянцевыми волосами. Клон гота, но девочка.

Максим помахал им, отпуская мою руку, когда те увидели нас. Но не успев я расстроиться, он встал ещё ближе ко мне и взял под руку. Ты со мной, ты мне близка, и я доверяю тебе, так доходчиво объявлял он мне и заодно этому миру. Однозначнее мог быть, только поцелуй, не заставивший себя долго ждать. Девушка пела мощным голосом, до хрипа напрягая связки, на особенно сильных словах припевов. Музыканты отыграли ещё несколько песен и ушли на перерыв.