Скажи Да

Я вздрогнула и резко повернулась на голос, не поверив своим ушам. Может глаза не обманут.

Да так не бывает! Если бы я написала такое в своем романе меня бы заклевали. А в жизни – пожалуйста!

— Максим! Я хожу сюда целую вечность и ни разу тебя не встречала. Это шутка или что? — один взгляд на него, и я опять поплыла.

— Просто не смотришь по сторонам.

— Тебя трудно не заметить, в любом случае.

— Значит –это судьба, — легко резюмировал Максим. —Придется поверить — он подмигнул мне, в 8:33 утра, если верить электронным красным цифрам на табло магазина, среди полок с отравой и бытовой химией.

В корзине Максима лежала коробка тростникового сахара и пара бутылок красного итальянского вина.

— Вечеринка намечается?

— Бабушка просила взять её любимое по акции, если увижу, — он смущенно объяснил.

— Какой молодец. Помнится, моя бабушка заказывала мне хлеба с молоком. Такое вино по акции – это удача, хотя, когда оно дороже пяти, скидка выглядит иронией.

— Бабуля любитель противоречий. Так каких насекомым ты едешь навестить с утра пораньше?

— Далеких.

— Трип! Тогда я с тобой! —Максим кинул спрей в свою корзину, забрал мою с водой и уверенно зашагал к кассе.

Эта история могла быть красивой сказкой: они случайно встретились в магазе и больше не расставались.

— Со мной. Очень смешно, — я передразнила, догоняя его.

— Что за сарказм? — с наивной улыбкой он посмотрел на меня.

Раньше я бы промолчала, но не сейчас.

— Ты! —направила в него палец,—Не спросил мой номер, но сказал – позвонишь. Когда я заехала за сумкой, ты снова этого не сделал. Давай без банальностей. Мы встретились случайно, а теперь разойдемся.

Он тихо выругался, но так чтобы я не слышала.

— Эй! Маргарита! —он наклонился ко мне заглядывая в глаза. Полки с пакетами крупы и муки служили нам завесой. Он обнял меня, слишком крепко сдавив в своих руках. —Пожалуйста, не думай обо мне. Так!

Поцелуй в лоб, серьезно? Сейчас задушит и будет актуально.

— Поверь, тебе это не нужно! —раздраженно произнесла я, но не выбираясь из приятных объятий.

— Откуда ты знаешь, что мне нужно? —наш разговор стал мгновенно прохладным.

— Давай запомним ту ночь. Для тебя я незнакомка, но я не тот образ. Настоящая разочарую.

— Я кое-что уже знаю о тебе и мне это нравится. Дай мне шанс. Дай нам шанс. Давай попробуем!

— Как ты можешь такое говорить? Какой шанс, мы знакомы сколько? Три дня?

— Разве ты не слышала, что люди живут вместе годами, а потом узнают что-то ужасное и удивляются как не замечали. Время –это не гарантия.

Он был прав.

— Ты всё? Или тебе ещё что-то нужно? —спохватился он, отстраняясь, чтобы снова посмотреть и оценить мою реакцию.

— Я всё. И… — я хотела возразить, но забыла, что именно. Мне как будто было важно доказать его неправоту. На самом деле просто обижалась на него за то, что он не взял мой номер, а сейчас говорил со мной позитивенько.

— Поедем на моей.

— Так вот просто да? У тебя совсем нет дел?

— Абсолютли.

— Но это правда очень далеко. И странно. И неуместно. И много что-то там.

— Скажи адрес? Найду в навигаторе,—непринужденно уточнил он.

С задержкой, но все-таки назвала ему адрес.

Меня пугала его легкомысленность или легкость? У таких сегодня одно завтра другое.

— Ехать 5 часов. Круто! —Максим воодушевлено изучал построенный маршрут на экране телефона.

— Раз тебя это не пугает. Схожу за рюкзаком.

Это всё не всходило в мои планы. Это неправильно. Я должна была сделать это одна.

Дверь машины захлопнулась вместе с лямкой рюкзака. Я беспомощно дергала его, вместо того чтобы просто открыть дверь.

Утренний ветерок игриво приподнял подол моего желтого сарафана, и я посмотрела в сторону Максима.

Сидя на капоте и скрестив ноги, с неприкрытым интересом он ждал меня, в свободных светлых льняных брюках и рубашке, с закатанными до локтя рукавами.

— Какая ты солнечная! — сказал он, обнимая меня за талию и невесомо потерся гладкой щекой о мою.

— Снова раздумывала ехать ли? —шепнул он мне, открывая передо мной дверь автомобиля.

— Да.

— Спасибо за откровенность.

Мы пили сладкий чай из моего термоса, поскольку оказалось, что оба не позавтракали.

— Хочешь, опущу крышу?

— Я думала у тебя её давно снесло.

— Нет. Ещё держится. Так что? — спросил он, играя своими бровями.

— Открывай! — качнула я рукой.

Максим остановился на обочине, вышел заправляя крышу в специальный отсек и дальше мы поехали, обдуваемые ласковым летним ветром.

— Я раньше думала, кто эти люди на кабриолетах и зачем они им?

— А теперь?

— Кажется догадалась.

— Согласен, это максимально не практично, но оттого ещё кайфовее.

— С таким именем все на максимум?

— Именно.

Мы слушали джаз и было в нашем молчании что-то родное и спокойное.

Взяв мою руку в свою, он повел машину дальше. Каждый раз перед тем как выпустить он целовал её.

— Кстати, что ты делала в баре? Там плюс минус всегда одни и те же,—любопытствовал Максим.

— Случился мой первый свободный вечер. Когда —то я часто ходила на рок-концерты, поэтому проходя мимо бара не устояла. А ты? Девчонок кадрил?

— Только играл.

— Закончил музыкальную школу?

— Ага, люблю музыку. В детстве был неугомонным, поэтому родители решили таким способом успокоить. Поначалу было сложно, потом привык.

— Ты молодец. Это вызывает уважение. Я хотела бы услышать как ты играешь.

— Ты слышала. Когда я закончил играть, то сразу пошел в бар, а там ты – леди среди безобразия. Я сел рядом и ждал, когда вернется твой мэн. Но ты никого не ждала, и смело рассматривала меня, а потом заговорила первой. Я понял, что сорвал джек пот и мы уйдем вместе.

Вот как это было для тебя.

— За леди спасибо, — сказала я взъерошив его шевелюру, — Ты любишь путешествовать на машине?

— Очень. Особенно в приятной компании. В последнее время чувствовал себя одиноко. Нет. Мне и наедине с собой норм. Но когда это бесконечно, то задалбывает.

— Кажется на моей голове никогда не было такого объема, —веселилась я, рассматривая себя в зеркало авто.

— Ретро сейчас в моде, — похихикал он.

— Зато мода на плейбоев никогда не закончится.

— Серьезно? Я? —хохотал он, не отвлекаясь от дороги.

— Ты-ты! Из тебя получится хорошая модель успешного успеха.

— Только этого мне не хватало.

— Миллионы ждут тебя, — смеялась я в голос, искренне любуясь Максимом.

— Да я не жалуюсь.

— Кстати. Бензин я оплачу. Скажешь мне потом сколько. И все расходы в дороге, — сказала я, спохватившись.

— Не нужно. На бензин мне с лихвой хватит, — он ухмыльнулся.

— А если я скажу, что мне будет так комфортнее.

— Говори. Тебе можно всё. Но в этом вопросе ничего не изменит.

— Упрямый?

— Вообще нет, но это ерунда какая-то. Честно, — он занервничал. Я. Я хочу быть мужчиной. Я как будто не дотягиваю до тебя, но не понимаю почему?

— Это не так. Хорошо. Больше не буду настаивать. Не хмурься, появятся морщинки, — сказала я, чтобы разбавить напряжение.

— Старение это признак жизни. Бояться нечего.

— А чего боишься?

— Предательства.

Мои виски мгновенно сжались, болезненно пульсируя и я замолчала не зная, что ответить. Я снова оказалась где-то в далеком прошлом и его отголоски преследовали меня до сих пор. Мы едем в часть этого прошлого, а не на каникулы.

— Может перекусим? Скоро город. После него только поля-леса, — бодро предложил Максим.

— Давай. Заедем по пути.

— Пять твоих любимых блюд?

— Роллы Калифорния, жареная картошка с грибами, Фо-бо и пломбир со свежими ягодами. А у тебя?

—Даже не задумалась. Нормальный такой микс. А я всеядный. Люблю домашнюю еду, особенно сырники.

— Мамины котлетки?

— Она почти не готовила, поэтому не помню.

— Вы с ней не ладите?

— Да нет. Нормально.

— А с папой?

— И с папой. Я все детство протусовался с бабушкой, пока они работали.

— Понятно, — грусть окатила своими грязными брызгами. Работа отнимает много времени, но и без неё никак.

— С ней не было запретных тем для разговоров. Помню мне было лет десять, она рассказывала, что испытывает женщина во время беременности или что люди умирают. Смотрит черно-белый фильм, ставит на паузу и говорит: «Макс, что ты понял? Почему Элизабет плачет? Как бы ты поступил на месте Дарси?». Она выслушивала и говорила: «Так-так, верно говоришь» или «Балбес, смотри ещё раз внимательно». Если читает на балконе: «Поди ка, зачитай мне», я читал и пересказывал суть.

— А у тебя какие отношения с родителями?

— Их давно нет.

— Мне жаль.

— Ничего. Люди умирают. В твоей жизни кто-нибудь умирал?

— Нет. Люди просто оставляли меня и продолжали жить.

— И это больно.

— Да, но ты уже как будто не имеешь право жаловаться.

— Тебя, наверное, часто спрашивают из-за твоей внешности?

— Бывает. Привык. Я наполовину кореец. Моя мама из Южной Кореи, а отец летчик отсюда, инструктировал пилотов и там попал в госпиталь и встретил маму, она врач-пульмонолог. Состоятельная образованная женщина совершила прыжок в бездну: бросила страну ради любви. А потом уже в России родился я.

— Твои родители очень смелые!

— Да. Им пришлось не легко. Родители её не поняли и здесь тоже были сложности, с работой, с бытом. Ну да ладно.

— Тебе было не просто учится в школе?

— Не особо. Но по началу, терки конечно случались, я стал заниматься спортом и всегда мог постоять за себя.

— Ты очень красивый. Твоя светлая кожа и темные глаза и волосы. Ты будто черный феникс.

— Я сгорю со стыда. Расписываешь будто я красавец какой неписаный.

— Это правда.

— Вот ты действительно красивая. Я глаза закрываю и вижу пшеничное поле, безоблачное небо, потом красные маки и гибкие ивовые прутья. Я чувствую, как лопаются во рту кисло-сладкие ягоды черной смородины и слышу полный страсти тихий вдох. И все это ты вбираешь в себя.

Под звуки джаза слова складывались в песню для моей души.

Мы пообедали в придорожном кафе «О! Крошка» и снова отправились в путь.

— Напомни, зачем мы едем в эти Петушки?

— Нужно осмотреть дом.

— Понял.

Молчать и говорить с Максимом было одинаково приятно. Если забыть причины этой поездки, то она складывалась в приятное путешествие.

— Расскажи мне о своей работе.

— Мне сложно назвать работой, то чем я занимаюсь. Это любимое дело, которое приятным бонусом хорошо оплачивается.

— Что именно ты делаешь?

— Весь дизайн который ты видишь на экране: на сайте или в игре. Иногда делаю приложухи.

— Создаешь виртуальную красоту.

Максим улетел в свои размышления.

— Я рад, что смог отстоять свою профессию.

— Родители?

— Папа военный, мама врач. Целых два варианта и «всё мне не так». Для них я картинки рисую и тренькаю на гитарке.

— Печально. А твоя группа? Как она называется?

— «На пути к звездам».

— Успеваешь музыкой заниматься?

— Она необходима. Очень разгружает голову.

— Хочешь быть знаменитым? Чтобы узнавали на улицах?

— Нет. Зачем. Это не моё. Я люблю свою жизнь и не хочу, чтобы в неё пялились.

— Даже если это принесет тебе существенную материальную прибавку?

— Могу заработать без этого. Я ценю приватность.

Вот так Маргарита. Ещё одна причина.

— Я слышала ваш разговор на улице у бара.

— Серьезно? Я не помню о чём мы трещали. Пошлости наверняка? Мне заранее стыдно.

— Ты сказал, что не веришь в любовь. Это правда?

— Не знаю. Возможно.

— Но ты любишь своих родных, работу, музыку.

— Очень.

— Тогда что?

— Я говорил про любовь к женщине. Я очень хотел, как и хотел почувствовать любовь другого человека. Но ничего не получилось.

— У тебя всё впереди.

— Погоди-ка. Я сейчас. — Максим притормозил, съехал на обочину, вышел из машины, а когда вернулся, держал в руках малину и пломбир в стаканчиках.

— Уже созрела! Спаси-и-и-и-бо! — от моей непроизвольной улыбки заболели щеки.

— Тебя легко радовать.

— Это хорошо или плохо?

— Это. Мило.

Чудесный, внимательный взрослеющий мужчина размеренно вел машину по одинокой узкой дороге. Его обычная спонтанность оставалась за пределами машины.

— С тобой приятно, — сказал он.

— Почему?

— Ты не грызешь семечки, не пьешь пиво, не куришь и не просишь переключить трек.

—Вынуждена согласиться, планка «приятного человека» у тебя на высоте,— в ответ на мои слова он засмеялся.

— Идеальная попутчица.

— Захвалишь и я привыкну.

— Привыкай, — сказал он, пожав плечами.

Неужели он серьезно говорит об этом? Он бы не поехал, если бы я не нравилась ему. Или есть другая неизвестная мне причина?

— Скоро поворот налево. Не проморгать бы, — отвлек Максим от рассуждений.

— Я буду следить.

После поворота дорога уходила в вековой бор. Мы ехали по грунтовке. Пыль от колес поднималась, оставляя позади нас непроглядный шлейф

—Вот здесь такая машина полное гэ. Надо было взять тачку у бати.

— Тихонечко доберемся.

Всё было бы так, если бы впереди навигатор не показал реку, пересекающую серую дорогу.

— Там что реально река? — озадаченно спросила я.

— У меня закрались сомнения утром, когда смотрел дорогу, но подумал раз прокладывает здесь маршрут – значит река пересохла. Сейчас глянем.

Съезжая с холма между высоких тесных рядов сосен, впереди заблестела узкая, но бурная река, похожая на горную, только вот кроме покатых зеленых холмов других гор здесь не было.

— Мы же не будем её переезжать?

— Смотря какая глубина.

— Может дойдем пешочком? —с надеждой спросила я, потому как рисковать совсем не хотелось ни собой ни чужой машиной,—Нам далеко до места?

— Схожу на разведку, — Максим подходил к берегу, закатывая брюки до колена, а потом зашёл в воду.

«Гладкие ноги…».

Я тоже вышла из машины.

— Холодненькая! —потрогала рукой воду и заодно пыталась охладить мозг.

— Здесь не глубоко. Просто нужно аккуратнее.

— Может перейдем в брод?

— Да доедем. Садись!

— А если вода в двигатель попадет?

— Всегда мечтал пересечь реку, как в фильмах. Поехали!

— Я не знаю, где искать трактор.

— Если страшно – закрой глаза.

— Так ещё страшнее.

Максим поднял крышу на машине.

— Думаешь это нас спасет?

— Будут брызги.

— У нас машина, а не лодка!

— Она меня всегда выручала.

Максим вернулся за руль, попросил пристегнуться и затянул мой ремень покрепче.

Он сосредоточенно направил ауди к берегу, плавно заезжая в воду, выкрутил руль вправо, где мельче, а потом преодолев эту часть повернул налево и нажал на газ. Машина дернулась вперед, когда заднюю часть машины стало сносить течением на глубину.

— Давай моя стрекозочка, давай-давай-давай, —повторял он, крепко держа руль.

Косточки на пальцах выступали от напряжения.

Я молча моргала. Вокруг нас текла река! Вернее, РЕКА! И мы посередине.

Машина попыхтела, потом взревела и выпрыгнула на каменистый берег.

— А-а-а!!!— радостно завизжала я. Максим! У тебя получилось переехать реку! —я кинулась его обнимать.

Максим скромно улыбнулся, на его лбу выступили капельки пота.

Мой…

— А ты боялась.

— Это было смело.

— Согласен, круто.

Я достала салфетки и протерла его лицо.

—О! Спасибо! Свежесть. Сейчас проедем по полю, вдоль реки, и свернем влево и там судя по карте будем на месте.

Наконец-то.

— Нам ещё обратно тут ехать. Надо спросить местных, может есть другая дорога.

— У тебя ловит телефон?

— Э. Нет. — ответит он, проверяя свой телефон.

— И у меня.

— Цифровой детокс.

— Ладно. Разберемся. Может успеем выехать до сумерек.

С холма виднелся хвойный лес, вдоль реки. А сама река пряталась в пышных лиственных кустарниках и деревьях.

В деревне Петушки мы насчитали шесть домов, остановившись у третьего по счету, с большим кустом сирени и высокой статной березой у облупленного, когда— то синего забора.

Дом был деревянный, типичный деревенский. Три окна с резным белым кружевом наличников. Калитку держала накинутая на забор петля из старой велосипедной покрышки.

Трава на дороге скошена, а вот внутри участка росла выше человеческого роста. Рядом с домой вторая постройка, может баня, напротив неё у дороги колодец. Отлично, не умрём от жажды.

— Ты слышишь реку?

— Да. Журчит!

— С ума сойти. Тишина звенит. Что это за место такое? —он подбежал к колодцу, бросил ведро на цепочке и стал крутить ручку, поднимая ведро с глубины. Восточный светлокожий парень совершенно не подходил этому месту, но его простая непосредственная радость на лице, отчего то моментально вписала его в местный пейзаж.

— Прозрачная! Уф. Ледяная, аж зубы сводит, — сказал он после того как отпил из ведра. —Вкусная! Вода!

— Я тоже хочу, — и приникла к железному ведру, наклоняя его к себе. Я жадно глотала кристальную воду, не обращая внимания на то, что как она стекает по шее, будоража после долгой поездки.

— У тебя есть ключи от дома? — спросил Максим, засмотревшись на лиф намокшего сарафана.

— Нет, но я знаю где они.

— Это радует, — сказал он, снова осматриваясь вокруг.

— Должны лежать в скворечнике на дереве.

Мы оба повернули головы, в поисках птичьего домика.

— Оригинально.

За то время как кто-то положил туда ключ, дерево не слабо выросло.

— Садись на плечи, я тебя подниму, — предложил Максим.

— Я всё равно не достану. Может поищем лестницу?

— Давай я попробую.

Максим зацепился за ветку и как на турнике поднял себя, перебрался на ветку выше. Ещё немного и он дотянется.

— Слева на стволе есть выступ. Попробуй встать на него, —подсказала ему.

— Слева? Сейчас. Не вижу.

— Еще левее, сантиметров десять.

— Точно! Нашёл!

Максим просунул руку в круглое отверстие сколоченного потемневшего домика и достал серебряный ключик.

— Спускайся.

— С этим сложнее.

— Аккуратнее.

Максим зацепился рубашкой за шершавый ствол. Неудачно ухватившись он расцарапал плечо и спрыгнул с дерева. Отряхиваясь он подошел ко мне и отдал ключ.

— У тебя кровь на руке. В машине есть аптечка?

— В бардачке.

— Я найду.

Максим сел на тусклую лавочку сколоченную из двух бревен и доски.

— Снимай, — попросила я Максима. Он расстегнул пуговицы и спустил с плеча рукав рубашки.

«Гладкие подмышки…»

— Очень больно? — обрабатывая ссадины перекисью, я заклеила пластырем самую большую царапину.

— Нет. Норм.

Я села рядом, скамейка качнулась, и мы оба свалились на землю и прыснули от смеха.

— Этот дом задумал нас убить?

— Зачем?

— Не знаю, но выглядит, как начало хоррора.

— У нас хорошие намерения.

— Правда? Я же не в курсе. Кстати, здесь нет электричества.

— Как нет? Совсем?

— Ну да.

— Темнеет. Давай осмотрим и поедем.

Максим пробирался первым, приминая травяные джунгли.

— Осторожнее тут крапива, — предупредил он.

Повернув ключ в ржавом замке, дверь со скрипом отворилась.

Две ступеньки. Справа застекленная лоджия с растянутыми гирляндами нитей с нанизанными на них листьями подорожника. В сенях деревянная прялка, на комоде несколько банок с медом. Проходим дальше, наклоняясь перед входом в маленькую дверь, ведущую в жилую часть дома.

Поскрипывающие дощатые полы покрыты на удивление сохранившейся коричневой эмалью. По центру беленая печь. Кружевная скатерть на столе. В красном углу иконы. На окнах короткие цветастые занавески. Если бы не слой пыли, казалось хозяева ненадолго ушли и скоро вернутся.

Две железные кровати, стоящие одна за другой вдоль стены. На них подушки, горкой, с кружевной накидкой сверху.

Справа за печкой кухня. Там, в углу железный умывальник над эмалированной раковиной. Маленький стол у окна для готовки. В граненом стакане алюминиевые ложки.

Рядом, у печки, стопка желтых газет. На стене панно из журнальных вырезанных картинок: плантация винограда, домик на берегу моря и счастливая семья с тремя детьми. Похоже на карту желаний, слишком смелую для тех времен.

На стене, прибитый гвоздями со шляпками, пестрый советский ковер.

Этот дом как портал в детство.

На миг я даже подумала, а какое было детство у Максима, наверняка без ковров и приставок денди, барби, Юппи и жвачек турбо. И стоит ли спрашивать об этом, воздвигая между нами нерушимую стену разницы в возрасте.

— Уютно, как в моем детстве, когда я приезжал к бабушке в деревню, у неё был точно такой же ковер. Моя бабушка конечно не типичная, но домик у неё был, — проговорил Максим, осматривая вид из окон, раздвигая шторки.

— И меня с этими коврами что-то роднит, — добавила я.

— Значит мы на одном вайбе с тобой, — улыбнулся он.

— Это и меня радует, — отстраненно сказала я, — Надо ещё внутренний двор посмотреть.

— А это что за постройка?

— Думаю, хлев для коров или свиней. А дальше для куриц.

— Наверху торчит сено, думаю ты права.

За оградой нас встретило большое некошеное поле луговых трав, а за ним спуск к реке. В нескольких местах пробивались молодые сосенки, а сбоку возвышалась развесистая старая яблоня.

— Фантастическое место. Обиталище наших предков.

Да. Предки.

— Максим. Ты можешь ненадолго оставить меня?

— Конечно, подожду у дома. Заценю баню.

Моей целью была яблоня, с дозревающими зелеными плодам. Я выдохнула и прислонилась к стволу.

— Вот я здесь. Как ты хотел. Как мы хотели. Я добралась, — тихо сказала я в небо. Потом легла на землю и бесшумно затряслась, сдерживая слёзы.

Вот и конец. Я сделала это. Я смогла.

Прости меня. Прости что так. Прости, что не одна.

Подул сильный ветер. Трава пригибалась к земле. Потемнело как перед грозой. Кажется, даже сарай зашатался. Я повернулась лицом к земле и сжалась. Ствол дерева застонал.

Ты в моём сердце навсегда, мне не обязательно это говорить, ты это знаешь. Что бы не случилось я буду помнить. Ты моя часть и всегда ей останешься. Если я до сих пор не с тобой, значит должна жить дальше. Думаю, ты бы этого хотел.

На чернильном густом небе из-под серых туч вышло солнце и ветер стих. Запахло сладкой земляникой и сосновым лесом. Небо, не проронив ни капли передумало сердится и рассеяло мрак.

Я вернулась во двор посветлевшей изнутри. В мыслях наконец наступил покой и долгожданная тишина. С трудом закрыла дверь, не без помощи Максима и мы снова забрались в авто.

— Какой вердикт?

— Буду продавать.

— Он твой? А мне показалось ты здесь впервые.

— Так и есть.

— Точно решила?

— Думаешь не стоит?

— Тебе решать. Но дом в довольно хорошем состоянии.

— Ты разбираешься?

— Чутка. Учился на архитектора, — Максим повернул ключ зажигания, машина закашляла и утихла.— Что за фигня.

— Похоже последствия купания, —с сожалением сделала я вывод.

— Темнеет, —он ещё несколько раз попытался завести машину, но безрезультатно.

— Максим? — взволновано спросила я.

— В соседних домах темно, животных и людей не видно. Похоже мы здесь одни и помощи просить не у кого.

— Ты меня этим не успокоил.

— Связи тоже нет.

— Ох.

— Ночуем здесь. С утра разберемся.

— Здесь? Как? Мне страшно.

— Чего?

— Не знаю. Просто.

— Представь, что мы изначально планировали остаться здесь на ночь.

— Хм. Хорошо, —немного подумав я ответила. —Кажется и правда легче.

— Вернемся в дом. Затопим печь, чтобы просушить воздух и ляжем спать. В машине есть плед.

— Какой ты! —я восторженно смотрела на него, он лишь смущенно улыбнулся. Дизайнер, музыкант, теперь ещё и архитектор, что ещё в загашнике?

— О! Ведро. Принесу воды и вещи из машины.

— А я осмотрюсь, — я пошла обратно в дом.

— Слушай. Тут вполне можно жить. У бани куча дров, — сказал он когда вернулся. Максим громко ступал по полу.

— Проверяешь прочность?

— Нет. Звук необычный. Какой— то радостный. Представляю, как тут жили люди. Приходил с работы отец, так вот шагал и к нему подбегали детишки. Не хватает только кошки на печке.

— Я нашла свечи. Так что кроме воды у нас будет свет.

— Если время хороших новостей, то вот ещё несколько,—Максим поставил на трельяж бутылку вина,—Как ты помнишь, есть ещё одна,—подмигнул он.

— Та— дам! — я дополнила добычу, выложив на стол два яблока и пакет с арахисом.

— Да у нас намечается вполне себе ужин.

Максим занимался печкой, а я расставила свечи в кружках и чашках: по столу, на трельяже и у умывальника на кухне, открыла окна, чтобы запустить свежий воздух и быстро протерла все поверхности мебели от пыли. В комоде нашлось чистое постельное белье и полотенце. Правда отдавало оно сыростью.