Багровый лёд

—И кто же в тех списках? - обратилась Глава к помощнику.

Эйн кашлянул.

—Весь список зачитать?

—Да.

—Ладно, — Дарвел снова откашлялся, — императрица Ликии Сиана…

— К чему вы приплели эту бедную овечку? — нахмурилась Астил.

— Видите, это и правда интересный список, — Мориас довольно улыбался.

Эйн откашлялся

— Император Каймерии Болт.

Астил глубоко вздохнула и цокнула.

— Теперь понятно.

Мориас пожал плечами.

— Брат никогда не оставит свою сестру, а её свекровь хоть и сидит в тени, но всегда мечтала о власти… конечно же ради сына.

Эйн снова кашлянул и посмотрел на Главу.

— Последователи Багрового Нефрита…

— Мориас вы серьезно?

— Да, — широко улыбнулся Луэр, — Помимо Байтана, есть и другие поставщики. То с какой скрытностью они переводят оружие и амуницию удивляет и поражает меня. Я отправлял своих лучших людей в надежде поймать кого-то из них… вы же знаете кто такие Тени?

— Страшилки для детей, — прыснула Астил.

— Я рад, что вы так думаете. Вы проницательнее, чем кажетесь. Я просто проверял вашу осведомленность.

— Наследный принц Тарикии Биард…

— Вы поглумиться пришли с этим списком? — раздраженно произнесла Астил, — Эйн, проводи замминистра.

— Подождите, — Мориас рассмеялся, — вы же тоже считаете его неважной фигурой? А если он тот кто самолично отдал Тарикию варварам? Вы не думали, что за его глупым лицом скрывается хитрый и расчётливый политик? Иначе зачем хан держит его у себя?

— Господин Мориас… — вздохнула Глава.

— Ладно, — Он поднял руки, в знак того, что сдается, — с ним я возможно перегнул, но есть над чем задуматься.

Эйн продолжил зачитывать имена, которые не были даже близко заинтереваны в политике. Глава Ордена, смотря на довольное лицо замминистра пыталась понять, зачем она пригласила сюда полоумного старика. В надежде получить ответы?

Если он не намеренно издевался над ней, то явно выжил из ума

— Правитель чёрных земель хан...

Глава хмыкнула и обошла стол.

— Откуда министру Альмерии знать сколько денег у всех этих людей? Вы их личный казначей?

Под пристальным взглядом Мориаса она обошла стол и, превозмогая боль, отодвинула стул. Дубовые ножки заскрипели, цепляясь за начищенный до блеска паркет.

— Я же не спрашиваю у вас где вы берёте ваши сведения. Мои источники надежны.

Волна жгучей боли от предплечья до плеча заставила ее на мгновение сомкнуть веки, это была одна из причин почему она пропустила колкое замечание мимо ушей. Но её голос прозвучал ровно:

—Продолжай.

Видимо, список стоил внимания Эйна, раз он не отодвинул ей стул заранее. Помощник прочищал горло почти перед каждым именем. В последний раз он так делал на допросе, когда сильно нервничал и его чуть не отстранили от должности три года назад. Даже шлем на лице Дарвела не мог скрыть от Главы его волнение. Она знала наверняка, он покраснел и покрылся испариной от нервов.

— Заместитель первого министра Альмерии — Луэр Мориас, — Эйн замолчал, оторвавшись от чтения.

Замминистра хохотнул, довольный собой.

— У вас же нет денег… — заметила Астил.

— Но возможно я заинтересован в мятеже, — его глаза поблескивали от веселья.

— Господин Мориас, по-хорошему прошу вас, покиньте мой кабинет.

—А? — Мориас, не отрываясь рассматривал носки своих сапог. - Нет, вы не прочли имена еще пятерых, кажется. Там на другой странице, переверните. Ещё там наша уважаемая Глава Ордена, вдовствующая императрица Ликии, император Ликии...

Замминистра почесал бороду, задумавшись, начал загибать пальцы.

— Ещё там первый министр Альмерии Дин Мориас.

Глава хмыкнула, услышав имя старшего и единственного оставшегося в живых сына Луэра.

– Настоятель Орумского монастыря. — Мориас вопросительно посмотрел на Дарвела. — Кажется, никого не забыл?

— Спасибо за ваши ценные сведения, — Глава откинулась на спинку стула, — я учту ваш вклад в расследование.

—Видимо, в попытке придержать трон Альмерии для нужных вам людей, — Мориас поддался чуть вперед, — вы перестали замечать очевидного. Фальсификация монет сошла с рук, и думаете этого никто не заметил? Думаете только у вас есть хитроумные планы?

Эйн, бросив бумаги на стол, схватил Луэра за грудки. Стул под министром отъехал в сторону, едва не упав.

—Не смейте так разговаривать с Главой Ордена! — прошипел Дарвел.

Мориас повис на правой руке помощника, едва касаясь пола носками сапог. Лицо Луэра покраснело, но улыбка не сходила с лощёного лица, что делало его похожим на бородатую жабу.

— Я один из немногих кто готов сказать вам правду, — Эйн так крепко сжал воротник министерской одежды, что голос Мориаса хрипел. — Может... дослушаете?

— Отпусти, — Глава тяжело вздохнула, устав от всех сегодняшних шарад, — пусть расскажет.

Министр, оказавшись на своих ногах, откашлялся, поправляя одежду.

— Прошлый помощник был вежливее, а Глава Асбэр был дальновиднее, — потирая шею, замминистра сел на место. — Но слишком доверчив...

— Может быть, вы ещё припомните каким милым к вам был узурпатор Альмерии? — раздражённо произнемла Астил, положив руки на стол.

— Баерн был хорошим человеком и прекрасным правителем, — вздохнув, Мориас сел. — А вы только и умеете, что запугивать. Одним лишь страхом вы не решите проблемы. А если закрывать на них глаза, они не решатся сами собой. И в ваших же интересах сейчас вернуть трон Дэвиару.

Глава внимательно посмотрела на Мориаса.

— Меня поражает ваша привязанность к убийцам ваших близких. — искренне удивилась она. — Баерн убил вашу сестру, Дэвиар - внучку и правнука. А вы десять лет служили первому, и из-за второго посадили сына в тюрьму. Так ещё и включили Дина в список вероятных мятежников. Да вам бы в аду гореть!

— С удовольствием, уважаемая Глава. — Она отметила грусть на лице Луэра. — Я отправлюсь туда пораньше вас и подготовлю вам лучший котел. Для меня мир в стране важнее всего. Моя семья, как один из столпов власти, отвечает за мир в стране. Но мы подвели нескольких императоров, ставя страну на грань войны. Я не желаю, чтобы мы захлёбывались в крови братоубийства. Если вы не послушаете меня сейчас, то позже жертвой ради мира... — Он поддался немного вперёд. — Станете вы.

Глава подала знак Дарвелу, чтобы тот опустил меч.

— С чего вы решили, что готовится мятеж против Ордена? Возможно кто-то наоборот готовится к возвращению Дэвиара.

—До возвращения императора Альмерии, — он тут же осёкся поняв ошибку, — э-э… точнее, до его возможного переизбрания советом, осталось полгода. Сейчас вам важно выбрать верного правителя Альмерии, который будет предан Ордену и Вам. Если вы ошибетесь, то война повторится.

Глава промолчала, давая возможность Луэру высказаться. На деле она едва держалась, чтобы не рухнуть от духоты в комнате.

— Предполагаю, что у вас уже намечается кандидат. Главное, чтобы он был дальновидным политиком, а не мальчишкой, который не захочет разделять власть с кем-либо.

Глава тяжело вздохнула и показала Эйну на окно. Мориас плотнее закутался в кафтан, когда помощник настежь распахнул два окна.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного? — как могла скучающе произнесла Глава.

— Нет это просто мысли вслух. — Ни секунды не раздумывая произнес Мориас. — Предостережение.

— Мы с вами здесь около часа я так не получила ни одной улики подтверждающей, что готовится что-то серьёзное. Я слышу только пустые обвинения.

— Беспризорники… - перебил Луэр, - в четырех странах нет беспризорников.

— Эти занимается генерал Сиан, ему поручили набрать солдат, — Глава раздраженно отмела это замечание Мориаса.

— Но при этом в Ордене нехватка солдат, — Мориас даже и не думал улыбаться.

Глава с непринужденным видом устроилась в кресле, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения. Старикашка в курсе событий, о которых он никак не мог знать. Эти сведения Главе должны были донести её шпионы, а не старикашка Мориас. Она мысленно проклинала нерасторопность людей Эйна.

— Арифметика проста, если где-то убыло, — продолжал Мориас, — значит где-то прибыло, а логика подсказывает, что в Ордене нет ни одного молодого солдата… значит у кого-то уже собрана целая армия.

— Доказательства? — перебила Астил.

— Список на вашем столе, — Мориас указал рукой на кипу бумаг, которая лежала перед ней. — Ваше Сиятельство, ознакомьтесь.

Глава отодвинула бумаги когтем своей перчатки, словно все листы изваляли в грязи.

— А что-то весомее бумаг у вас есть, господин Мориас?

— Есть, — довольно улыбнулся Луэр, тарабаня пальцами по животу, — но вы точно не хотите ознакомится со всем списком?

— Я прочту его на досуге. Где доказательства?

На удивление Дарвела, Глава терпеливо ждала когда Мориас начнет говорить. Астил старалась, чтобы её голос звучал спокойно и не выдавал дикую боль в руке. В маске становилось тяжело дышать, и играть в игры старика ей сейчас хотелось меньше всего.

— Вас есть уникальная возможность выслужиться перед Орденом, — она медленно откинулась на спинку стула, — Если вы обладаете ценными сведениями… вас наградят и очень хорошо.

Мориас нахмурился, взвешивая, что можно сказать.

— У меня нет доказательств, — его плечи поникли.

Какое-то время в тишине кабинета слышался лишь треск камина и постукивание металлической перчаткой по столу.

— Мориас, вы же знаете что времена сейчас непростые, и любого человека могут утром найти в сточной канаве с перерезанным горлом и пропавшим кошельком… — Глава наигранно глубоко вздохнула, — грабители нынче свирепствуют.

— А Орден уже не справляется с преступностью? — не моргнув и глазом парировал Луэр.

— Это не дело Ордена следить за преступниками, это внутренние дела стран…

— Но вы сейчас занимаете место Императора. Тот кому вы передадите трон, явно будет недоволен политикой бездействия, которую вы учинили в стране. В столице нехватает городской стражи. И кстати, вы правы преступность растет. Того и гляди и к вашему горлу приставят нож.

Глава остановила жестом Эйна, который вновь хотел утихомирить разговорчивого министра.

— До сбора Тайного совета осталось полгода. — Мориас словно змей смотрящий на лягушонка, продолжал довольно улыбаться, — И это шанс для вас обелить свое имя.

— Не вам раздавать мне советы…

— То что вы делаете, а точнее ваше бездействие и попустительство, — спокойно произнес Мориас, — погубит целую страну и ввергнет её в кровопролитную войну за власть. И трон снова может достаться не тому. Тайный совет быстро найдет вам замену. А вы готовы оставить это место?

Глава холодно посмотрела на него.

— Это всё?

— Да, это всё, о чём я хотел вас предупредить. Остальное зависит от вас. — Луэр встал и направился к выходу.

— Знаете, — Глава окликнула Мориаса, почти дошедшего до двери, — поменьше играйте допоздна в карты в «Облачном рае» и реже заказывайте тет-а-тет с Диким пионом... Вашей должности не к лицу такое поведение. Да и имечко у неё слишком вульгарное, даже для шлюхи.

Мориас крепко сжал ручку двери и медленно обернулся.

— О, не тревожьтесь обо мне, Ваше Сиятельство. — Глава нахмуриашись следила за реакцией Луэра. — Злобные проводники, желающие заработать, заводит путника под обвал, а сами в сторонку отскакивают. Потом обчищают бедолагу.

— К чему вы это? — Глава уже теряла терпение.

— Слышал, на Байтана вас навел знаменитый следопыт. Он нашел его очень быстро. Охотник всегда идет по следу зверя. Но когда опытный следопыт ведет вас прямиком в капкан... стоит спросить, на кого он действительно работает.

Мориас уже приоткрыл дверь чтобы выйти, но ещё раз остановился и обернулся.

— И кстати, моя дочь как-то назвала своего пса Волкодавом, но его к сожалению загрызли волки. — За довольной улыбкой Луэра глаз практически не было видно, — так что… имя это всего лишь имя… прощайте.

Дверь за ним мягко закрылась. Какое-то время в тишине кабинета слышались только удаляющиеся шаги министра в коридоре. Через какое-то время когда шаги стихли Глава сняв перчатки, швырнула их на стол. Дарвел подбежал и закрыл дверь на засов. Убедившись, что дверь заперта Эйн вернулся к столу и снял шлем.

Глава уже положила свою маску на стол. Чёрная шелковая ткань оставшаяся на её лице, защищающая кожу от металла подчёркивала её светлые ресницы и глаза.

— Что это было? — спросила Глава, устало выдохнув.

— Не стоило слушать этого ненормального.

— Я ждала ценной информации. А это…

Она резко скинув со стола желтоватые страницы.

— Но правда в его словах есть.

— Какая? По поводу наследника Тарикии? — Астил полняла на Эйна злобный взгляд.

— Нет. Касаемо Сианы и Болта, — ответил Эйн, нервно проводя рукой по светлым волосам. — но здесь не просто список имен, а полноценное досье… на каждого. Вот. Лучше сами ознакомьтесь.

Эйн поднял первые попавшиеся страницы и протянул Главе.

Она пробежала глазами по листам исписанным красивым витьеваты почерком и резко встала.

— Черт! Я… искренне надеюсь, что он просто чокнулся на старости лет.

— Что там?

— Оценка возможного капитала Тиланы Лисс — неизвестно, — Глава презрительно хмыкнула, продолжив зачитывать, — возможные пособники неизвестны. Пропала в тысяча двадцать пятом году…

Она ещё раз пробежала глазами.

— Что за чушь, Тилана умерла в тысяча тринадцатом, — раздраженно произнес Эйн.

Он подошел к Астил, заглядывая ей за плечо. Рука Главы тряслась.

— Глава, что с вами?

— А? Нет ничего… просто сильно болит.

Она подошла к камину и бросила в него лист.

Порыв ветра резко распахнул окна и Глава испуганно обернулась.

— С вами точно всё в порядке? — В янтарных глазах Эйна отражалось беспокойство.

— Я была уверена, что она исчадие, — тихо произнесла Глава, — думала, будь я на её месте, то поступила бы иначе, была бы милосерднее… думала, что никто не пострадает… теперь я понимаю почему она отказалась от всего.

Помощник всё больше хмурился от её слов.

— О ком вы говорите?

Она погрузилась в свои мысли не реагируя на вопрос Эйна.

— Он решил поиграться со мной, — Глава смотрела как листы сгорали в пламени, возвращая её в самые мрачные дни прошлого, связанные с этими именами. — Ладно старый козел. Поиграем.

— Эйн, — тихо прозвучал голос Главы. — Тот самый ищейка, о котором ты говорил... Этот как его.. Рэн Смол. Он всё ещё в столице?

— Да. Ждет нового задания.

— Прекрасно. — Астил медленно повернулась. — Приведи его ко мне, сейчас же.

Эйн внимательно следил за тем как Астил неспешно подошла к столу и надела маску.

— И ещё. Прикажи следить за Мориасом, — она сделала едва заметную паузу, — и проверят всех с кем он взаимодействует.

— Но зачем… — Эйн осекся, поймав ее взгляд.

— Установи слежку так же за “Облачным раем”. Всё докладывать мне лично.

Эйн молча кивнул, надел шлем и вышел.

Глава села за стол, прокручивая в голове недавний разговор. Смысл его витьеватых фраз только теперь дошел до неё. Она со злостью стукнула по столу здоровой рукой, выругавшись на то, что потеряла бдительность.

Глава 4

“Пойманного на сговоре с врагом, подвергнуть четвертованию”

Закон 5, параграф 7, Сводов законов Ордена Четырех Империй
Айсин — Столица Альмерийской Империи2 мая 1036 года

Девять часов пробило на башне, и Глава, как того требовал протокол, покинула праздничный пир в честь Дня Основания Альмерии. Повод был отличным для того, чтобы ей можно было официально напиться.

Покои встретили её тишиной и густым, обволакивающим ароматом сандала.

Едва тяжёлая дверь опочивальни захлопнулась за спиной Астил, ее слуги ожили. Безмолвные и тихие, словно тени в серебряных повязках, скрывающих пустые глазницы. Юные служители с клеймами Ордена на щеках были проводниками в ежевечерний ритуал перехода от несокрушимой Главы к женщине из плоти и крови. Всё, даже редкие удовольствия Астил, было подчинено железному протоколу и расписано строго по времени. Она отдалась этой части тщательно выверенного и от этого уязвимого распорядка дня.

В считанные мгновения ловкие пальцы освободили Главу от шлема, и она наконец смогла вдохнуть полной грудью. Давящая на виски боль медленно отступала, освобождая место прохладе и покою. Одна за другой, с приглушённым лязгом, отстёгивались пряжки лат. Металл, целый день впивающийся в плечи, падал к её ногам бесформенной грудой. Освободив Астил от нижних одеяний, пропахших потом, вином и пылью, слуги принялись растирать её кожу мазями. Она стояла полностью обнажённой в кругу слепых слуг. Её бледная кожа мерцала в тусклом свете масляных ламп. Длинные золотистые волосы мягко рассыпались по плечам.

Астил с удовольствием погрузилась в горячую воду ванной, наслаждаясь массирующими движениями. Служанка провела щеткой по каждой пряди от самой макушки, рождая тихую истому. По спине Главы пробежали мурашки, не подконтрольные её воле.

Чаще всего в эти моменты она чувствовала себя живой. Сегодня ей была в тягость излишняя многолюдность, всё делалось слугами слишком медленно. Астил должна была выжечь всё прошлое. Ничего не чувствовать. Служить народу и странам. Но боль на сердце, особенно острая сегодня, никуда не уходила. Память, чертова память, не стирала ни самые прекрасные ни самые ужасные моменты другой жизни.

Астил внимательно вглядывалась в лица слуг. Они ведь помнят боль, когда их предавали родители отдав Ордену. Кто-то изначально родился немощным, мы кого-то среди них лишили зрения и голоса специально. Может есть какой-то способ и они как-то смогли всё забыть и отдать себя служению. Астил тяжело вздохнула и молодая служанка застыла.

— Продолжай, — тут же спохватилась Глава. — Просто я устала.

Другая девушка тут же принесла чашу с настойкой из полыни. Глава усмехнулась. Они прекрасно чувствовали любое её настроение. И казалось что сегодня они особенно настороженно и внимательно относятся к её грусти. Глава раздраженно взяла чашу, едва не выплеснув содержимое. Слуги тут же перестали выполнять работу и пали ниц.

— Черт, — прошептала Глава.

Горький вкус настойки немного привел Астил в чувства, она швырнула чашу в угол. Спины слуг слегка задрожали.

— Я не говорила вам останавливаться, — устало произнесла Астил, — просто продолжайте…

Когда её напоенноя ароматами кожа была вытерта насухо, Астил облачили сначала тонкую рубашку и шаровары, потом парчовое платье, струящееся и невесомое. Каждый слой тщательно скрывал линию тела, но ощущался как дуновение ветра после металлических тисков доспехов. На лицо легла бархатная маска, дозволяющая пить и есть, не нарушая тайны её лица.

В десять, без единой секунды опоздания, дверь отворилась, впустив музыкантов. Трое юношей, стройных и тёмноглазых, сели в центре небольшого помоста. Стоило Астил выйти, как полилась нежная музыка.

Женщина откинулась на груду подушек на тахте. В левой руке она ощутила прохладу поданой слугами хрустальной чаши с вином, в правой — шершавость бумаги с вечерней сводкой. Это и был главный порок Главы: она не умела полноценно отдыхать.

Обычно её взгляд скользил по строчкам, сулящим казни и ссылки, а потом поднимался на молодых и прекрасных музыкантов. Её глаза, уставшие от цифр и приговоров, искали отдушину и находили эстетическое удовольствие в созерцании их лиц. Они были для Астил навремя ожившими статуэтками.

Сейчас она старалась не отводить взгляда от отчетов. Их юнные лица, с глазами, полными жизни, вызывали странную ненависть.

Старший из них, лютнист, откашлялся. Глава не поднимая глаз махнула и комната наполнилась тихим и глубоким пением. Мужские голоса сплетались с мелодией и вызывали трепет в душе и слезы на глазах. Почему сегодня мотив песен такой особенно грустный? Она взяла новый свиток, и вновь слезы застилали весь текст перед ней.

Вино согревало изнутри, пение оплетало сознание золотой паутиной, а прикосновения слуг дарили земное удовольствие. Один массировал её плечи и застывшие в напряжении мышцы шеи. Другой бережно разминал ступни и каждый палец, снимая усталость бесчисленных часов, проведенных на ногах. Сегодня эти движения раздражали. Но никто не должен догадаться, что Глава сейчас не настроении. Астил смиренно позволяла им делать свою работу. Она просто сосуд для музыки, теплого вина и чужой ласки. Эти люди часть декораций ее личного театра, где она должна играть свою роль.

За дверью, в полутьме коридора, стояла в полной боевой готовности личная стража. Призванная охранять её покой, а сейчас они казались Астил её тюремщиками. Каждый её шаг следовал чёткому расписанию. Любое отхождение от него вызывало подозрение.

Ближе к полуночи рука Астил взметнулась в сухом, отсекающем жесте. Пение оборвалось на полуслове, последний звук лютни растаял в воздухе, оставив после себя звенящую пустоту. Музыканты, не поднимая глаз, безмолвно растворились в темноте коридора. Слуги помогли Главе подняться и проводили в опочивальню. Их руки в последний раз коснулись её, сняв парчовый халат, а затем и они отступили, растворившись в темноте комнаты для слуг и закрыв за собой дверь. Сегодня Астил позволила себе одну вольность, приказав никому не дежурить подле неё ночью. Может, оставь она кого-то рядом с собой, ничего бы не произошло. Главное для Главы, что протокол был соблюден. Ритуал «отдыха» завершён.

Астил рухнула на ложе. Тишина давила так сильно, заставляя ощущать боль и одиночество острее.

— С днем рождения, — прошептала она и сдерживаемые весь день слезы потекли ручьем.

Сознание, притупленное алкоголем, наконец, отпустило последнюю цепкую мысль.

Осталась лишь она, бархатная маска на лице и гробовая тишина, в которой ещё долго витал призрачный отзвук мелодии. Астил провалилась в темный неприятный сон, свернувшись калачиком в мягких перинах.

Радостью и смехом были наполнены её сноведения. Маленькие ручки тянущиеся к ней. Голос, что лепетал “мамочка”. Пока он не исчез в тумане, в котором она отчаянно звала его по имени.

Сознание вернулось к Астил внезапно, вырвав из объятий тяжёлого сна, чтобы швырнуть в кошмар наяву. Мир плыл и разрывался на куски... Каждая попытка поднять голову с подушки оборачивалась приступом тошноты. В глазах все двоилось и расплывалось, не позволяя собрать искаженные образы в единую картину. Астил была в ловушке собственного тела. Это было хуже любого боя. В моменты сражения тело было её союзником. Гибким, острым, смертоносным орудием. Сейчас оно стало тяжелой и непослушной тюрьмой из плоти и костей. В голове была одна простая мысль: "Вырваться. Выжить".

Глава разглядела около кровати двоящийся силуэт на фоне мерцающего света от камина. Волна тошноты подкатила к горлу. Она дернулась, но не смогла встать. При малейшем движении, запястья сводило резкой болью от грубых веревок, которыми она была привязана к спинке кровати.

Глава пыталась что-то закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный писк. Из-за ткани во рту не хватало воздуха. Астил закрыла глаза, но это не помогло. Мир продолжал кружиться в черной, тошнотворной карусели. И, словно сквозь толщу мутной воды, до неё донесся голос.

— Мы пришли исправить небольшую оплошность.

Голос был тихим, почти ласковым, но каждое слово, отравленной иглой впивалось в сознание, сея внутри панику.

Кто это говорит? Тембр слишком грубый для девушки, и слишком высокий для мужчины. Всё перед глазами плыло, не давая ей сориентироваться в пространстве. Как бы она не пыталась сфокусировать взгляд, лицо было невозможно рассмотреть.

Весь мир качался и кружился. Единственной четкой точкой в этом хаосе был животный импульс, нужно во чтобы ты не стало закричать. Издать какой-то шум, чтобы всполошить стражу.

Чьи-то пальцы крепко прижали правую руку Главы к матрасу, надёжно зафиксировав её. Астил не успев понять, что произошло резко взвыла от боли. Её крик застрял в глотке, подавленный кляпом и чьей-то ладонью.

Послышалось противное шипение её собственной кожи. В нос ударил тошнотворный запах горелого мяса, смешанный с едким запахом раскаленного железа. Боль пронзила её от кисти до локтя, заставив выгнуться всё тело дугой. Это на миг вытащило Астил из странного головокружения в реальность. Всё её тело свело судорогой, а в цепких руках, удерживающих её, она ощущала себя ничтожной мошкой.

Взгляд, затуманенный слезами, сфокусировался на склонившейся над ней фигурой. Плечи незнакомца мелко подрагивали от смеха или нервного тика, но Астил до конца не могла понять. На не званном госте была маска, почти точная копия маски Главы Ордена, только начищенная до ослепительного блеска. В отполированной поверхности, как в кривом зеркале, отразилось лицо Астил, искаженное болью и немым ужасом. Воспалённое сознание Главы дорисовало в прорезях маски огненно красные глаза, которые на самом деле были лишь отблесками раскаленного клейма.