Багровый лёд

— Что же вы так жестоко с ней? — Астил смотрела на стоящего в дверях спальни Эйна, — Много денег попросила за услуги?

Рэн попытался, что-то сказать, но выходило бессвязное мычание.

— Он там что уснул?

— Кажется потерял сознание, — ответил Карс, едва удерживая Смола.

Несколько бодрящих оплеух от Олума немного привели Рэна в чувства.

— В камеру его, — приказала Астил.

Солдаты молча, потащили Смола к выходу.

Они с трудом спустили его с третьего этажа. Постоянно говоря ему, чтобы шевелил ногами. Нести сто килограммовую тушу, смердящую алкоголем и почти переваренной едой, было то ещё удовольствие. Офицеры, стиснув зубы, три пролета сдерживали матерные проклятия. И наконец с облегчением добрались до главного зала первого этажа. Голова Рэна безвольно болталась на голой груди. Он поднял взгляд, встречаясь глазами с теми кто собрался внизу.

Смол только хмыкал, замечая как люди испуганно смотрят него. Рэн на секунду встретился взглядом с Фэлией Лин и тут же опустил голову. Хозяйка Лин нахмурилась.

— Я так и знала, что нельзя пускать сюда всякий сброд, — довольно громко произнесла она вслед Рэну.

Фэлия тут же отвернулась, едва сдерживая подкатывающие слезы. Вчера она прикидывала, какой будет её новая жизнь, когда этот кошмар останется позади. Вчера она рассчитала, что денег хватит на открытие двух, а то и трех постоялых дворов. Но сегодня… она познала истинную цену своего поступка.

Фэлия крепко стиснула зубы. Она провела рукой по глазам. Слезы сейчас принесут ей еще больше проблем. Она украдкой бросила взгляд в окно.

Рэна, словно скотину на убой, тащили в повозку. А он как, послушный телок, едва перебирал босыми ногами по лужам и покорно шел с ними. Фэлия сглотнула ком в горле.

Несколько мгновений Глава и помощник стояли на пороге спальни. Отпечатки обуви четко вели к спальне. Носы стоптанных сапог, с окровавленной подошвой сиротливо торчали из-под кровати. Эйн бросил взгляд на основную комнату. Капли крови там виднелись повсюду на дорогой обивке мебели и даже на медном, вычищенном до блеска зеркале.

— Кто-то бил с особой жестокостью, — выдохнул Эйн.

Глава смотрела на надпись над кроватью.

— «Айэлань», — прочитала вслух Глава, её пальцы, закованные в перчатки, непроизвольно сжались. — Айэлань… Что-то знакомое.

— Впервые слышу, — Эйн подошел ближе и протянул руку к неровно написанным буквам на стене, — писал кто-то высокий. Думаете это Смол?

— Очень смешно, — Астил скрестила руки на груди, всматриваясь в надпись.

— Но если встать на кровать…

— Он читать толком не умеет, — отмахнулась от этой версии Глава.

— Это можно сыграть, — пожал плечами Эйн. — Я тоже могу взять любой документ и сказать вам, что не умею читать.

— Ты так и делал, — хмыкнула Глава.

— Но потом научился, — Эйн не сводя глаз с надписи попятился спиной.

— Но выглядел он правда испуганным, — добавил он, поравнявшись с Главой.

— А ты никогда не встречал тех, кто совершал убийства в гневе? — продолжая смотреть на стену, ответила Астил, — А потом ничего не помнил…

— Мда уж, — Эйн повернулся к Главе, — Слишком много странностей… — и добавил тише, — Донесение поступило нам два часа назад. Тело обнаружили около часа назад.

— Да, хозяйка, явно нас не ждала.

Глава, словно вышла из оцепенения подошла к кровати и бросила скомканное одеяло на пол.

— У Рэна вчера была перемотана рука вчера?

Астил рассматривала простыни. Имеет ли значение, чья на них кровь? Да и как это выяснить?

— Нет, — коротко ответил Эйн.

Глава кивнула, будто подтверждая свои догадки.

— На платье девушки оторван кусок ткани… — Эйн протянул кусочек бархата Астил. — И эту ткань я видел на перилах второго этажа.

— Второго? Уверен?

Эйн кивнул.

— Как раз на втором этаже ковёр отличается по цвету.

— Как ты замечаешь такие мелочи, — с сарказмом усмехнулась Астил, смотря на кровать, — Кто тебя этому научил?

Эйн усмехнулся.

— Версии? — Глава повернулась к помощнику, — Как там оказался клочок платья…

— Не понимаю, — пожал плечами Дарвел.

— Вот и я не понимаю, что тут произошло… — вздохнула Глава.

— На пальцах убитой ожоги. Словно она пыталась что-то достать из камина.

— Да я заметила там что-то есть. — Астил вышла из спальни. — И еще никогда не говори о догадках при подозреваемых.

— Прошу прощения, — Эйн виновато опустил голову и проследовал за Главой в основную комнату.

— Когда ты спрашивал про ковёр у Фэлии, ты ждал что она тут же тебе во всём сознается?

Глава подошла к камину и, присев на корточки, начала копаться в золе перчатками.

— Вы верите ей?

— Эйн, — Астил повернула в его сторону голову, насколько позволяли доспехи. — Может ты ещё раз внимательно смотришь тело, а не будешь стоять у меня над душой?

— Извините, — Эйн тут же вернулся к трупу.

Астил достала из камина кусочки листов, исписанных тонким почерком. Она поднялась и подошла к окну, пытаясь прочесть несгоревшие фразы.

“Не преследуй меня”

“Глава Ордена узнала”

“произошло в Эрхаме”

Астил нахмурилась. Она провела когтем перчатки по бумаге. Воск. Кто-то специально обработал именно эти участки, чтобы они не сгорели.

“Не называй меня Айэлань я не…”

Глава замерла.

— Айэлань, — прошептала она и внутри зародился какой-то неясный страх, — Ай-э-лань.

Она сжала в руке несгоревшие листы, превращая улику в прах. Сердце застучало в бешеном ритме. Она прошла в соседнюю комнату, спальню поменьше, и схватила оттуда таз с водой.

— Глава, вы куда… — Эйн обеспокоенно следил за её странным поведением.

— Осматривай тело! — зло произнесла она, захлопнув дверь спальни, где нашли Смола.

Глава поставила таз на пол, разливая воду. Схватив простыню стянула с кровати и намочила.

Астил вскочила на край кровати и принялась стирать надпись. Кровь или краска… но что-то очень въедливое. Что-то что не хотело стираться, как бы Астил не старалась. Казалось надпись ещё больше впитывалась в отбеленные стены от каждой попытки её стереть.

Проклятье!

Астил швырнула простынь. Тяжело дыша, она всматривалась в мокрые буквы.

Неужели это Хан решил свести её с ума? Глава пыталась сложить в голове пазл, но он не сходился. Не складывался не в одну логическую цепочку. Хан не стал бы так мелочиться…

Грудь Астил тяжело вздымалась. Она схватила тяжелый подсвечник с неподалеку стоящего столика. Забравшись на кровать она размаху ударила по стене. Старая штукатурка, кое-где уже потрескавшаяся, отвалилась куском. Ещё удар и часть стены с ненавистными буквами осыпался на пол, обнажая тёмный камень.

— Глава, что вы… — Эйн застыл в дверях.

Астил спустилась с кровати. Желтоватые крошки под ногами Главы захрустели, как первый снег.

— Решила проверить вдруг за стеной есть клад, — она вернула подсвечник на место. — Клада не оказалось.

Эйн не решился ничего сказать, недоумевающе смотря на голую каменную кладку.

— Официально объяви, что Рэн Смол, известный сыщик, задержан по подозрению в жестоком убийстве неизвестной знатной дамы. Тело будет опознано. Расследование ведётся лично Орденом. Состряпай две-три противоречивые версии и пусти их в народ.

— Что вы нашли?

— Нашла улику. И я лично буду вести это дело, — уклончиво ответила Астил.

Дарвел хотел было возразить, но промолчал.

— Проверь лично каждый уголок постоялого двора, все найденные улики предоставить лично мне. Не через кого-то. Найди напарника Смола. И пришли ко мне того, кто следил за Смолом.

— Напарника ищут, а вот… , — кивнул Эйн, — Только что сообщили, что нашего человека, который следил за Смолом обнаружили у городских ворот…

— Мертв? — Глава застыла.

— Да.

Астил сжала эфес меча.

— Как вовремя… — Она глубоко вздохнула, ещё крепче сжав меч. — Едем. Смол не умрет, пока не расскажет всё, что знает.

Глава 12

“Убийство представителя мещанского сословия карается выплатой репараций вдовцу или вдове и детям убитого в размере 100 золотых туров каждому и ссылкой в Северные земли сроком на 15 лет. ”

Закон 103, параграф 4, Свод законов Альмерийской империи

Рэн ждал, казалось, целую вечность. Холод камеры пронизывал до костей. Он пытался безуспешно подняться с вонючей и влажной соломы, которую здесь меняли реже, чем в конюшнях. Голова раскалывалась, ужасно клонило в сон, а веревки передавливали запястья. Боль пронизывала от ладони до плеча так сильно, что иногда он терял сознание.

Рэна окатили холодной водой, приводя в чувства. Второй раз за день. Стражники подняли его на ноги и развязали веревки. Кисти распухли и он хмурился от каждой попытки размять затекшие мышцы. Закрыв глаза, Рэн погрузился в бренность своего бытия.

«Это скоро закончится. Скоро всё пройдет» — молился он.

— Одевайся, — в Рэна швырнули ком одежды.

Кое-как подняв ткань с влажного каменного пола, он оделся. Кафтан пропах чужим потом и сидел в плечах туго, так как расчитан был на мужчину среднего телосложения. Рэн размял здоровое плечо и ткань жалобно затрещала. Кафтан не просто не сходился. Рэн опустил глаза на грудь. Правая и левая половина оставляли зазор размером в ладонь.

— Быстрее, — прикрикнул стражник.

Немного приловчившись управляться одной рукой, Рэн влез в шаровары. Едва он успел обуться, как его вывели из камеры. Башмак слетел с ноги, но стражники не позволили Рэну вернуться, поторапливая его толчками в спину. Он кое-как ковылял в одном ботинке по холодным длинным коридорам. Четкий шаг трех стражников, нарушался нестройным стуком каблука ботинка и шлепаньем босой ноги Рэна. Узник даже не пытался запомнить дорогу в череде поворотов и лестничных проемов. Сил хватало только чтобы идти.

Пробитая рука пульсировала от боли, отметая все мысли о произошедшем вчера. Сырой воздух темницы сменился прохладой свежего воздуха галереи, которая выходила во дворик. Рэн невольно зажмурился. После темных коридоров глаза резануло болью от света. Хотя солнца не было, а низкие тучи быстро проплывали под порывами ветра. Но это не мешало птицам заливаться трелью. Что-то сжалось в груди Рэна.

Жить. Хотелось жить.

"Трудись честно, сынок" - говорила ему мать перед смертью.

Если бы он не решил обманом заработать денег, не был бы здесь. Рэн тяжело вздохнул, сдерживая набежавшие слезы.

Спустя множество поворотов и спусков, его ввели в просторную, но от этого еще более неуютную, комнату. Каменные стены выглядели уныло в тусклом свете полудня, льющимся из трех узких окон. Стражники втолкнули Рэна внутрь.

По центру огромного стола восседала Глава Ордена, слева - её помощник, справа - министр юстиции. Неподвижные, как изваяния в склепе.

Все, кроме Главы, подняли головы, когда в комнату вошел коренастый мужчина. Он ступал медленно, заваливаясь на левую ногу, отчего походил на косолапого медведя. Его рыжие волосы были всклокочены. Правая рука перевязана грязной тряпкой. Кафтан, надетый на голый торс, туго сидел в плечах, подчеркивая крепкие мышцы. Двухдневная рыжеватая щетина и взгляд, недавно разбуженного человека, дополняли его суровый вид.

— Глава Ордена, подозреваемый Рэн Смол прибыл, — отчеканил один из солдат.

Астил и помощник, не изменяя правилам Ордена, были облачены в доспехи Ордена. Лица его главных судий скрывались за безликим масками, что ещё больше усложняло задачу Рэна. Легко было считывать эмоции людей и выкручиваться, опираясь на выражения их лиц. Но перед Главой он ощущал себя слепым котенком. Единственным чиловеком чье лицо было открыто Рэну был министр Милтон. Глубокая складка пролегла на его морщинистом лбу. Он осмотрел узника так, будто внешний вид Рэна оскорблял его высокие чувства.

Глава перелистнула бумаги, внимательно вчитываясь в какой-то текст. Не поднимая головы, она махнула рукой.

Солдаты грубо усадили Рэна на стул и, сделав два шага назад, встали за его спиной. Глава тихонько тарабанила пальцами по столу, словно отмеряя оставшееся Рэну время. В тишине это звучало как молот в наковальне. Он закрыл глаза, вслушиваясь в монотонное сводящее с ума постукивание.

Перчатка Астил царапнула стол и замерла, погрузив комнату в ещё более невыносимую тишину. Слышалось мерное капание воды, где-то в конце коридора.

— Фамилия, имя, — неожиданно раздавшийся за маской помощника голос Эйна Дарвела, заставил вздрогнуть.

— Рэн Смол, — с трудом открыв глаза, ответил он.

— Вы всегда носите одежду не по размеру? — Эйн Дарвел что-то записывал в бумаги. — Вам не помешал бы портной.

— А я не знал, что вы советник по моде, — устало ответил Рэн, облокотившись здоровым локтем на колено.

— Могу порекомендовать вам того кто зашьёт вам рот, — Эйн поднял голову.

Даже сквозь прорези маски чувствовался его тяжёлый взгляд.

— Тогда я вам не смогу ничего рассказать, — Рэн растянул губы в улыбке.

Маска Главы оторвалась от бумаг.

— Вы дерзите помощнику Главы Ордена, — с раздражением произнесла Астил.

— Извините, — пробурчал Рэн.

Милтон перевел взгляд с подозреваемого на Главу и обратно, пытаясь понять её отношение к узнику. Неслыханная редкость, чтобы на допросе не было палача. Министр уткнулся в листы с показаниями гостей, гадая о природе такого снисходительного отношения к Смолу.

— При нашей первой встрече, — продолжила Глава лениво растягивая слова, — я даже засомневалась, что вы знаменитый сыщик.

Рэн провел здоровой рукой по шее. Ладонь была липкой от пота, хотя в комнате было прохладно.

— А оказалось, — хмыкнула Астил, — что под личиной деревенского дурачка, жестокий убийца.

У Рэна перехватило дыхание. Приговор уже вынесен. Как бы он сейчас не отпирался, Астил уже заклеймила его убийцей той девушки.

— Глава я… — Смол сделал глубокий вдох и выпрямил спину, собирая остатки сил. — В день нашей встречи я хотел показать свои навыки в маскировке. У меня не было злого умысла.

Рэна знобило от напряжения. Он попытался свести края кафтана на груди, стараясь хоть как-то согреться.

— Если бы мы сейчас разговаривали в других обстоятельствах, я бы решила, что вы просто мошенник, решивший поиграть с Орденом…

Она взяла в руки листы, сшитые в толстую книгу, открывая на нужной странице.

— Любопытное досье на вас собрали.

Астил зачитала страницу из донесения.

— Рэнуальд Смол. Тридцать лет. Дровосек. Не женат. Без детей. Скромно и тихо жил с мамой и сестрой. — Глава подняла голову, смотря на Рэна. — А после их смерти, три года назад, вдруг открыл в себе талант... следопыта и отличного сыщика.

Астил захлопнула досье и Смол вздрогнул от резкого звука.

— Вы раскрыли множество запутанных дел. От кражи овец, до растрат коррумпированных чиновников.

Брошенная ею кипа бумаг, громко шлепнулась на край стола.

— В столице плохо знают о ваших достижениях. А вот на периферии, особенно в округе Ламан, вы знамениты. А теперь прославились и на всю столицу… правда в другом ключе.

Рэн закрыл глаза. Виски сдавливало от напряжения. Мысли разбегались в разные стороны, как тараканы. Паника захлестывала, не давая ни единой здравой мысли проникнуть в голову.

Чего они хотят? Повесить на него убийство и казнить?

Астил подала знак Эйну и расслабленно откинулась на спинку стула.

— Где вы были вчера? — помощник принял эстафету допроса.

— Вы же прекрасно знаете где я был, — голос Рэна охрип и он откашлялся.

— Отвечайте на вопрос, — громче и с нажимом произнес Эйн. — Где вы были вчера вечером после захода солнца?

— Спал, — Рэн поставил босую ногу на ботинок.

— Свидетели? — Эйн что-то записал в бумагах.

— Подушка и одеяло, — простодушно улыбнулся Рэн, пожав плечами. — Я не выходил из постоялого двора.

— Вчера, после захода солнца вы были в трактире “Облачного рая”. Что у вас там произошло?

Рэн напрягся, вдумываясь в вопрос помощника. Какова вероятность того что они знают правду? Ответить нужно так, чтобы не соврать.

— А это… просто… вышло небольшое недоразумение…

— Настолько небольшое, — перебил Эйн, — что пришлось привлечь городскую стражу?

— Я просто… не доплатил булочнику, — уклончиво ответил Смол.

— Мы вам мало заплатили? — Эйн подался немного вперед, — Комнаты, в которых вы остановились довольно дорогие, а на пару булочек у вас не хватило денег?

Рэн нахмурился и поднял глаза на помощника.

— Какие комнаты? — медленно произнес он, пытаясь сопоставить факты.

— В которых мы вас нашли, — Дарвел взял, лежащую перед ним, толстую книгу, страницы, которой были испещрены аккуратным почерком. Он открыл сразу на нужной странице.

— Вот тут указано, — его палец указал на строчку, будто Рэн видел где именно это написано, — вчера пятого мая вы оплатили Фэлии Лин три золотых и сняли комнату номер пятнадцать.

Рэн замер, с недоумением смотря на помощника. Но тут же опустил глаза.

“Обнаружила тело и сразу подделала документы? — Пульсировало в висках. — Вот же сука...”

Рэн Смол сглотнул и горло резануло, будто стекло проглотил. Если сейчас ляпнуть правду, она прозвучит глупее, чем любая ложь. На него всеми силами пытаются повесить убийство.

— Вы заплатили… — Рэн запнулся, — достаточно много. Я хотел пожить роскошно хоть пару дней.

Смола колотило от внутреннего напряжения, но голос оставался ровным. Показания должны быть убедительными. Нельзя позволить им сомневаться. Правда на его стороне, и её вовсе не обязательно озвучивать. Одно сомнение в голосе Рэна, крохотный страх в глазах и для него это окажется смертельным.

Осторожно подбирая слова он продолжил:

— На улице небезопасно было доставать деньги... Я... обещал булочнику, что оплачу всё. Но он видимо запаниковал... что я не верну долг, вот и пожаловался в управу.

Смол перевел дух. Звучало правдоподобно. Теперь оставалось надеяться, что булочник с начальником управы окажутся умнее. Или трусливее. Если хоть один из них признается, что скрыл от Ордена сведения о фальшивках… Они трое через пару дней уже будут раскачиваться на виселицах на потеху публике.

— Продолжайте, — Эйн Дарвел закрыл книгу учета, — что было дальше. Как убитая оказалась в вашей комнате?

Мерное постукивание пальцами снова нарушило тишину, сдавливая и без того пульсирующие виски. Рэн бросил хмурый взгляд на Главу Ордена.

Если Астил и её помощник подбросил ему фальшивки, то конечно же она в курсе, что это ложь. Признаться или нет... Признаться или...

Рэн опустил взгляд на свои колени. Фэлия. Чертова сука не стала бы молчать о фальшивках. О монетах промолчала и соврала про комнату.

Он облизал пересохшие губы. Чертовски хотелось пить. Но больше всего проснуться от этого кошмара.

“Надо сыграть ничего не понимающего человека…” — всплыли в памяти слова баронессы.

Рэн уставился на свою перевязанную руку. Ткань плотно обхватывала его ладонь ровными витками, не сползла, не размоталась. Только пропиталась его запекшейся кровью и грязью темницы. Он пошевелил пальцами и тут же зажмурился от прокатившейся волны боли.

Это был не сон.

— Когда пришли из управы, — продолжил Рэн, — у меня не было с собой денег. За меня заплатила та девушка... которую убили... Она же и дала мне деньги на комнаты. Я был ей очень благодарен, поэтому… Хотел отдать долг. И пригласил её к себе в комнату выпить вина…

— Не захотели отдавать долг и убили? — перебила Глава Ордена.

— Нет! — слишком резко ответил Смол, — Это не такая сумма из-за которой я бы... мог убить...

— Вы бы убили будь сумма больше?

Тиски вопросов Главы сдавливали со всех сторон. И Рэн сам помогал её заманивать его в ловушку. Сказать правду?

Орден не признается в том что ему дали фальшивые деньги. Ещё и его обвинят, что сразу не пришел к ним... Скинут все на "мы просто перепутали, а это мы изъяли..." Но как ему теперь выкрутиться из этого?

— Я не убивал её.

— Но кому тогда было выгодно её убить? — Глава наклонилась немного вперед, и голос её немного оживился — Кто она вообще такая?

“Оно вам ещё пригодится…” — вспомнил он слова баронессы.

Он сейчас очень надеялся, что это спасет его. Рэн сделал вид что с трудом вспомнил имя, которое на самом деле крепко-накрепко впилось в его сознание.

— Эмм… кажется... Ли... Лиори Ашберг.

Рука Астил зависла в воздухе. На время в комнате повисла тишина. Даже вода перестала капать.

— Вы что смеетесь над нами? — первым возмутился Милтон.

— А что в этом смешного? — Рэн смотрел на министра с искренним непониманием, — Она мне так представилась…

— Вы ничего не напутали? — возмутился министр, резко поднимаясь с места.

— Нет… — покачал головой Рэн, — а что не так с этим именем?

— Ваше невежество просто поражает, — на лице Милтона отразилось презрение, — Лиори Ашберг мертва со дня восшествия импера…

Министр осекся, бросив взгляд на Астил. Он сглотнул застрявшие слова в горле, рискуя своими словами навлечь гнев Главы Ордена.

— Со дня... восстановления императорского рода Амарис на троне.

— С какого дня? — Рэн с ещё большим непонимание смотрел на Милтона.

Смол бы не силен в переводе высокопарных выражений на простой человеческий язык.

— Со дня свержения Баерна, — пояснила Глава. — Она умерла. Двенадцать лет назад.

Рэн перевел ошарашенный взгляд на Астил.

— Теперь вы утверждаете, — Милтон был вне себя от злости от очевидной лжи узника, — что убитая представилась вам именем умершей много лет назад… дамы.

— Она могла хоть богиней плодородия назваться. — С раздражением произнес Рэн, ощущая как странное чувство сдавливает его горло, — Откуда мне знать, что какая-то там баронесса мертва?

Милтон растерянно смотрел на абсолютно спокойную реакцию Главы Ордена. Она подозрительно мягка с преступником. Черт его знает почему она позволяет Смолу говорить очевидную ложь. Видимо с этим Рэном не стоит связываться.

— Можете обвинять меня во лжи, — Рэн нахмурился, хотя внутри он впервые ощутил опору на правду, — Но у той девушки был жетон…

— Какой жетон? — Астил медленно перелистывала книгу учета, словно что-то перепроверяя.

— На нем написано Генерал Ашберг.

— Вы лично видели этот жетон? — спросила Астил, не отрываясь от перелистывания.

— Да. Судя по всему дорогой, но я в этом неразбираюсь. Белый, — Рэн вспомнил блики на поверхности жетона, — ещё на нем были три таких синих камня. Забыл как их называют. А что это так важно?

— Этот жетон не мог быть… — начал министр.

— На ваше обвинение в убийстве, — Глава перебила его, — никак не повлияет.

Милтон сжался и сел на место. Когтистая перчатка Астил начала отбивать ритм. Но Рэн отметил что стук стал тяжелее и медленее. Она взвешивала его слова. Он снова с облегчением вздохнул начиная понемногу считвать реакции Главы. Слаба Богам у неё была такая дурацкая привычка и это давало ему хоть какую-то осведомленность о ходе мыслей Главы.

— Как выглядела эта… Лиори? — спокойно спросила Глава.

— Я не знаю, все время на ней была эта, — Рэн провел левой рукой перед лицом, — ткань на голове. Как она там называется… она весь вечер не снимала тряпку. Сказала, что её лица никто не должен видеть…

— И вы послушались?

Раненая ладонь Смола отозвалась тупой болью.

— Может у неё на лице какой-то уродство и она стесняется, — он пожал плечами.

Астил медленно поднялась.

— И вас даже не заинтересовало кто она?

— Если бы я знал, что это имя мёртвой, — Рэн поднял усталый взгляд, следя за тем как Глава Ордена обходит стол, — Я бы… сбежал куда глаза глядят. Но я правда не знал.

— Но при этом убили её. — Глава встала в паре шагов от него.

Опершись на столешницу, Астил скрестила руки на груди.

— Господин Смол, вы явно чего-то недоговариваете. Постояльцы слышали шум драки и крики. А вы утверждаете, что спали.

В памяти тут же всплыла разбитая посуда на полу. Но… тут же Рэн вспомнил, что наутро всё было убрано. Ни стеклышка. И еда стояла на столе.

Кто-то всё убрал и подчистил следы. И это может быть кто угодно...

— И вы нам так и не рассказали, что случилось с вашей рукой...

“Скажи, что это Эсир… Иначе не поверят…” — слова незнакомки всплыли в памяти, когда Рэн посмотрел на перевязанную ладонь.

Если свалить всё на ясарава, он сможет выкрутиться и с помощью Ордена найти Тиана. Мелкая дрожь прошла по телу. Убитая будто знала, что его будут допрашивать… Неужели её смерть это часть плана? Рэн бросил взгляд на бинты с запекшейся кровью на ладони. Возможно это самое меньшее, чем он пожертвовал. Это его спасение что он не видел лица незнакомки.

— С ней... с той убитой девушкой был здоровый бугай. Смуглый такой. — Рэн с какой-то детской радостью протянул руку вперед, как явное доказательство, — Это он мне руку и проткнул.