Мы живём на Сатурне

– Мне бы хорошие проводники, понимаешь? – донёсся до меня голос сестры. – Медь или хотя бы… железо. Можно электричество из моего горошка получить!

– Сашка! – позвал я. – Ты что тут делаешь?

Сестра вздрогнула, повернулась ко мне и улыбнулась.

– Мама за тобой послала! Она не дозвонилась до тебя.

– Откуда она узнала, где я?

– Она же просила тебя зайти в «Ногу» за тостером. Кстати, где он?

Мы с Тончиком переглянулись. Тостер нам, похоже, ещё предстоит найти где-то у подножия Эвереста.

– Но и мне и самой надо было зайти к Ленке, – затараторила Сашка, размахивая стеблями растений. – Я пыталась выжать из гороха сок, но решила, что лучше буду добывать ток. А чтобы извлечь ток…

– Подожди! – остановила этот поток Ленка. – Алекс! Вылезай!

– Но как? – воскликнул я в отчаянии. – Надо купол опустить. А Локки прилип лбом к панели управления.

Ленка глубоко вздохнула, обошла борд кругом, присела и достала откуда-то сбоку ещё одну панель управления. Нажала на пару кнопок, и вжих! Купол опустился. Я выпрыгнул на землю, зажав под мышкой рулируль.

– А я? – жалобно спросил Локки.

– А ты дождёшься моего папу! – сердито сказала ему Ленка. – Объяснишь ему, как украл борд.

– Я не воровал борд! – завопил обиженно Локки.

– Ага, конечно! – хмыкнула Ленка.

Мне было очень тяжело признаться. Я сжал под мышкой рулируль так крепко, что чуть не сломал его. Но всё же заставил себя сказать:

– Он прав!

– Что? – удивилась Ленка.

– Он прав, – упрямо повторил я. – Борд украл…

Я не успел закончить фразу. Варн с громким кудахтаньем наконец сбросил Тончика на землю. А потом прокаркал ему:

– Кушать! Кушать! Варны хочет кушать!

– Но у меня ничего нет! – растерялся Тончик.

Он поднялся с земли, потирая спину, и вывернул карманы.

– Варны хочет тебя скушать! – сердито наступал Варн.

Я хотел вмешаться и отогнать его, но моя сестра опередила меня. Подбежала к варну и протянула ему гороховый стебель.

– Погрызи! – ласково предложила она.

– Но они ведь электри.. – начал я и осёкся.

Варн цапнул стебель клювом и принялся мотать головой из стороны в сторону. Я вспомнил картинку из древней книги: курица схватила червяка. Затрещало электричество, но варну это даже понравилось, ведь он был наполовину электронным. С победным карканьем он унёсся прочь.

– Хороший был образец, – сказала то ли про горох, то ли про варна Сашка.

Ленка не сводила взгляда с меня.

– Так кто виноват? – сощурилась она.

– Я думаю… – снова начал я, но тут Локки спрыгнул с борда и побежал прочь.

Бежал он, согнувшись и не отрывая лба от панели управления. Подставка послушно растягивалась всё больше и больше, но стоило Локки добежать до дороги, как подставка съежилась и рывком вернула его обратно. Чпынь! Локки кувыркнулся в воздухе и шмякнулся на борд. Его лоб по-прежнему был приклеен к подставке.

– Послушай… – начала Ленка, но Тончик перебил её:

– Да не виноват Алекс! Его Локки подговорил! Алекс не знал, что…

– Всё я знал, – оборвал я его. – Точнее, это неважно. Было глупо красть борд и думать, что это понарошку. Не бывает воровства понарошку. Прости, Лен. Мы заплатим за ремонт этого борда. Точнее, я заплачу. Точнее, я надеюсь. Ну, что у меня хватит денег и… вообще.

Я сбился. Ленка молчала, скрестив руки на груди. Послышалось гудение воздушной машины. Это летел Ленкин отец. Локки снова попытался отбежать в сторону, но опять всё закончилось кувырком и шмяком.

– Пошли, – потянул меня Тончик. – Надо найти тостер, а то не успеем на вечернее колесо.

– Скажи отцу, что мы заплатим за ремонт, – повторил я, глядя на снижающуюся машину. – Сань, пора домой!

– Я дождусь маму, – откликнулась сестра. – Она меня заберёт после работы.

Я кивнул Ленке и двинулся за Тончиком. Теперь он вёл меня всё выше и выше в гору. А я плёлся за ним и думал о том, что такого неудачника ещё поискать.

– Кстати, Ленка, я хотела рассказать тебе, что Алекс… – услышал я за спиной звонкий голос сестры.

И зажал уши. Наверняка она расскажет сейчас какую-нибудь глупость про меня. Ленка завтра в универе, наверное, и не поздоровается со мной. Да уж, выпил чаю на Сатурне. Ледяного чаю из криовулкана.

Вечерело. Тостер мы нашли довольно быстро. Он почти не пострадал от удара. Только дверца отвалилась.

– Думаешь, Ленка починит? – спросил Тончик.

Я пожал плечами.

– Занесём ей? – Тончик глянул на часы. – Тогда лучше поторопиться. Колесо уже через полчаса.

Я покачал головой.

– Нет? – удивился Тончик. – Представляю, что скажет твоя мама, когда увидит тостер «после мастерской».

Эта мысль рассмешила и меня. Я даже фыркнул и стукнул Тончика по плечу. А он – меня.

– Вот и ящик мой, – показал Тончик и подхватил его. – Завтра положу туда новое мороженое. Ты бы какое хотел?

– Для неудачников! – вырвалось у меня.

– Чтобы у них ещё хуже дела шли? – уточнил Тончик, и я снова легонько ткнул его кулаком в плечо, а он – меня.

И мы пошли на остановку.

Остановки у колёс были круглыми и прозрачными. У древних были такие игрушки – стеклянные шары, украшенные морозными узорами. Вот остановка и напоминала такой шар, только узоры на нём были настоящие. Вечером у нас всегда холодает. Я поплотнее затянул шарф и включил подогрев в кресле ожидания.

Тут у меня в голове зазвонил телефон. Мама. Я сунул руку в карман и вспомнил, что пульт у меня вывалился, когда мы с Локки боролись на борде. Дзынь-дзынь! Эх! Совсем неохота было разговаривать. Ещё включит видеорежим, попросит тостер показать. Глаза б мои этот тостер не видели! Но ответить надо, не то она одной Сашкой не ограничится. Вызовет папу с Мимаса или отправит самокат с феном меня искать. Она вроде не умеет с ними договариваться, как я, но у любой мамы есть режим, когда её все начинают слушаться. Даже самокаты и космолёты. И может быть, даже упрямые варны. Наверняка.

Я дождался, пока мама снимет трубку, и сказал самым бодрым голосом, на который был способен:

– Привет, у нас всё хорошо!

– Я рада, – отозвалась мама Ленкиным голосом.

То есть это Ленка отозвалась! Она мне позвонила! Ленка! Мне! Откуда у неё мой номер?

– Откуда у тебя мой номер? – спросил я и тут же сообразил. – А, Сашка сказала?

Повисла пауза. Надо было что-то сказать.

– Как Локки? – спросил я.

– Папа его отклеил, – ответила Ленка. – Кстати, он сказал, что никаких денег за ремонт не нужно, просто попросил больше борд без разрешения не брать. Сказал, если все это запомнят, то получится дороже денег.

Я не понял, но на всякий случай подтвердил:

– Ладно.

– А вы уже уехали? – вдруг спросила Ленка.

Тончик вскочил с кресла и поманил меня рукой. Мол, колесо подъезжает, вставай.

– Почти, – ответил я.

– Это как? – удивилась Ленка.

– Ну, одна нога тут, а другая там, – промямлил я. – В колесе.

– Звучит жутко! – отозвалась Ленка. – Я тут хотела предложить. Если ту ногу, которая в колесе, ещё можно вытащить, то… приходите к нам на чай.

– На чай? – повторил я потрясённо.

– Ну да, я тут разработала рецепт ледяного чая, который…

– Извергается из чайника, как криовулкан, – прошептал я, но Ленка не услышала, потому что сказала ту же фразу.

– И Тончика прихвати, – добавила Ленка. – Папа у него хотел рецепт клея спросить. То есть клея-мороженого.

– Мы придём! – заорал я так, что Тончик подскочил на месте.

– Тогда я пошла охлаждать чайник, – заключила Ленка.

– Надеюсь, он не переохладится! – пошутил я.

Ленка фыркнула и повесила трубку. А я аж замер. Мне удалось её насмешить?!

Тончик сначала отказался, а потом, как вспомнил, что и Сашка тоже там будет, согласился.

– Как раз про электрогорох её расспрошу, – пообещал он. – Интересно, как она его вырастила!

– Тогда ты больше слова вставить не сможешь! – хмыкнул я. – Сашка – жуткое болтло, когда её про растения спрашиваешь.

– Я люблю её слушать. Так я не понял. Мороженое для неудачника можно не изобретать?

– На всякий случай изобрети, – посоветовал я ему, глянув на тостер.

Интересно, что же сестра сказала про меня Ленке, когда мы уходили? Может, что я очень люблю, просто обожаю пить ледяной чай на Сатурне?

Зелёная сила

Мы с Сашкой поругались ещё в космóбусе – по дороге на Титан.

Нашу группу отправили туда на экскурсию. Титан – спутник Сатурна, а Сатурн – место, где мы живём. То есть мы живём не на самом Сатурне, это газовый гигант, а рядом – на левитирующей Платформе. Но мы всё равно говорим: «Мы живём на Сатурне», потому что Платформ в нашей Галактике много, а планет мало.

Сашка считает, что поругались мы из-за ерунды. Ну подумаешь, её Афина меня тяпнула. Зато она очень мудрая. Я показал Сашке след от укуса и спросил:

– Так это был укус мудрости?

Сашка – моя зеленоволосая сестра, помешанная на растениях. Афина – это не собака и не кошка. У нас на Сатурне практически нет животных, если не считать модифицированных варнов – птиц типа ворон.

– Может, мудростью заразишься! – фыркнула Сашка в ответ.

Я хотел её пихнуть, но к нам подошла Ленка с ледяным чаем в термокружке. Космобус качнулся, и Ленка схватилась за спинку моего кресла. Я отвёл глаза, уставился на обложку журнала «Вести Сатурна» и стал читать заголовки. «Платформа готовится к презентации первого детского исследовательского космошипа» «Из колонии-поселения на Мимасе сбежал опасный преступник – профессор Крик. Специализация – ускорение времени! Будьте осторож…» Дальше обложка была смята – Сашка постаралась, когда делала гнёздышко для своей Афины. Да я и не мог вчитаться, когда рядом – она. Девочка-механик со светлой косой в серебристом комбинезоне. Удивительная Ленка.

– Будешь чай? – спросила меня удивительная Ленка.

Я замер, не зная что ответить.

– У тебя рана? – нахмурилась Ленка, но я тут же одёрнул рукав скафандра и сквозь зубы сказал:

– Ерунда!

– Афинка разбаловалась? – спросила Ленка Сашу, и та с готовностью протянула ей зелёного монстра – растение с плотно сжатыми зубами.

Сашка вырастила Афину в своей домашней оранжерее. Да она и не такое может! Помню лиану-капкан. Она подстерегала меня у входа в Сашкину комнату, обвивалась вокруг ноги и вздёргивала к потолку: я повисал вверх тормашками и болтался. Лиану Сашка называла Ехидной.

Афина была плотоядным растением, праправнучка венериных мухоловок, которые когда-то жили на Земле. Может, и сейчас живут. Просто нет данных, где находится Земля. Однажды она взяла и сошла с орбиты, потерялась где-то в космосе.

К счастью, учёные сообразили до этого переселить часть народу на Луну, а часть – разослать на Платформах по всему космосу. Наша Платформа зависла возле Сатурна. Тут наши прадедушки и выстроили мир. А мухоловку Сашка переименовала из «венериной» в «церберову». Ещё бы, с такими зубищами!

Ленка тем временем протянула к Афине руку.

– Осторожно! – предупредил я.

Афина клацнула зубами, но Ленку это не напугало, она тронула её пальцем за мягкую макушку.

– Не все боятся цветочков! – поддразнила меня Сашка.

Я с шумом выдохнул. Я не собирался брать на экскурсию младшую сестру. Меня мама заставила. На Титан возили только старшую группу, то есть меня, Ленку, Тончика и других наших однокурсников. Но мама заладила: «Возьми Сашку! Она мечтала погрузиться в море Кракена! Она не будет мешать! Она всего на год вас младше!» Не будет мешать, как же. Устроила беспорядок на наших сиденьях: разодрала журнал «Вести Сатурна», засыпала всё крошками печенья, облила меня кислым концентратом из пакетика. Дразнится при Ленке. Да ещё и Афину эту бешеную с собой взяла. Как будто нельзя её дома оставить!

– Я тоже не боюсь! – буркнул я. – Но твой «цветочек» опасен для окружающих! Зачем ты её взяла?

– Она такая миленькая! – нежно проговорила моя сестра и прижала Афину к груди.

– Согласна, – кивнула Ленка и уселась перед нами.

– Миленькая? – возмутился я. – Да она мне чуть палец не откусила, живоглотина зелёная! Саблезубый одуванчик!

– Алекс, – окликнул меня сердито куратор. – Может, ты хочешь вместо меня рассказывать факты о Титане?

Я скрестил руки на груди и отвернулся к окну. Стал наблюдать за метеоритным дождём.

– Вперёд! – настаивал куратор. – Состав жидкости моря Кракена?

– Очень солёная вода! – брякнул я.

Все захохотали. А Ленка бросила на меня разочарованный взгляд.

Я вздрогнул. Конечно, я знал про метан, я вопрос прослушал, думал, меня про подлёдное море Титана спрашивают!

– Этан, пропан и метан! – заявила громко моя сестра.

– Молодец, Саша, – похвалил куратор. – Алекс, равняйся на сестру!

Я думал, я взорвусь от унижения, как водородный шарик, к которому поднесли огонь.

– Лучше б тебя тут не было! – прошипел я сестре.

Афина потянулась ко мне, распахнув пасть. Я подскочил с места и пересел к Тончику.

– Видеть её не могу! – пожаловался я.

– Кого? – спросил рассеянно Тончик.

Тончик вертел в руках светловолосый парик и поливал его какими-то растворами из своей карманной лаборатории. Мой друг – суперхимик, он умеет менять вкус и цвет мороженого. Но зачем ему па…

Вжих! Парик в руках Тончика стал зелёным!

– Это для твоей сестры, – гордо сказал Тончик. – Она не любит шапки, а на Титане минус сто восемьдесят градусов. Это супертермошапка-парик. Она её наденет и сохранит тепло и красоту.

– Ты о Сашке? – не поверил я.

– Конечно! У тебя классная сестра. Когда вернёмся, приглашу её в плантариум. Туда, говорят, завезли совсем дикие растения с Меркурия. Они реально монстры – на Меркурии температура до 400 градусов тепла разгоняется, а им нипочём.

Я откинулся на сиденье и зажмурился. Представил себе, как дикие растения, собранные в плантариуме, окончательно одичают и схрумкают Тончика и вредную Сашку.

– Ты чего? – удивился Тончик. – Хочешь мороженое со вкусом радости? Я как раз изобрёл такое, называется «Хихикалка шоколадная».

Я молчал. Радость мне могло принести только одно – увидеть место, где нет моей дурацкой сестры. Даже если это место – только в моей голове.

Космобус крутануло в воздухе, и он стал замедлять ход. Верный признак того, что скоро садимся. Я выглянул в окно. Мы опускались на остров Майда, он со всех сторон был окружён морем Кракена. На посадочной полосе разместился космический транспорт разного цвета и конфигураций.

Я разглядел мощно оснащённый корабль-робот с Меркурия, круглую жёлтую капсулу, какие обычно запускают с Луны (сколько ж они летели? Полгода?). За капсулой возвышался просторный корабль с прозрачными стенами. Внутри горели шарообразные фиолетовые лампы. Я такие корабли раньше не видел, решил, что это с Венеры, у них всегда крутой дизайн – то сверкающими аммонитами украсят корабль, то добавят золотые спирали, то красно-синие модели молекулы серной кислоты на борту нарисуют. Серной кислоты на Венере хоть отбавляй.

За прозрачными стенами корабля виднелось что-то вроде грядок, залитых фиолетовым светом. Видимо, дизайнер был с юмором – замаскировал панели управления под грядки с луком или с чем там… Брр! Опять эти растения! Я отвернулся от окна, закинул в рот несколько сырных капсул.

Космобус приземлился, все высыпали на желтоватую и бугристую поверхность Титана.

Тончик рванул вперёд, чтобы вручить Сашке зелёную шапку и пригласить в плантариум. Я вышел, сунул руки в карманы скафандра и огляделся. Ну почему я не взял рулируль! Прибор, который мне достался от деда, – с его помощью я могу летать на чём угодно.

Все прихватили с собой что-то важное. Сашка – Афину и карманную оранжерею, она там выращивает микрорастения. Тончик – дорожный химический набор, он за время пути (всего шесть часов!) успел и парик Сашке перекрасить, и новое мороженое изобрести.

Главным гвоздём программы была Ленка. Во-первых, она взяла с собой новое изобретение отца – «доску-для-всего». Доска была из особого пластика, который можно было изгибать в разные стороны, растягивать, а если по нему ударить, он затвердевал. Как усовершенствованная неньютоновская жидкость – она тоже затвердевает при ударе. В серьёзных вещах вроде космобусов или космошипов этот пластик не применяли (твёрдость он держал минут двадцать, что не слишком удобно), но для того, чтобы смастерить подставку и залезть повыше или быстро слепить табуретку и отдохнуть, вполне годился.

А во-вторых, Ленка сама сконструировала специальный волчок для бурения. Мы ведь всегда в поисках воды, а для этого приходится бурить разные поверхности. После погружения в море Кракена Ленка уговорила куратора доплыть до горы Митрим и попробовать пробурить в ней дыру и добраться до воды. Учёные полагают, что под корой Титана есть обычная вода, но она там под давлением.

Ленка стояла, окружённая девчонками, и небрежно прижимала к себе волчок, похожий на гигантскую репу. Был такой овощ на Земле. Тьфу ты, опять мне растения в голову лезут!

– Над чем вы теперь с папой работаете? – спросил восхищённо Тончик.

– А ты не читал «Вести Сатурна»? Мы собрали первый в мире детский исследовательский космошип. Управлять могут дети, но всё равно на борту нужен взрослый.

Мы с Тончиком переглянулись. Детский космошип! Вот бы им поуправлять!

Но хотя новость была потрясной, Ленка не любила привлекать к себе внимание, так что в ответ на восхищённые возгласы пожала плечами, перебросила за плечо косу и замолчала. И отгадайте, кто с радостью перехватил внимание?! Ну конечно, моя зеленоволосая сестра!

– Я взяла с собой на экскурсию образец мха! – похвасталась она. – Это специальный мох, он поглощает метан.

– Не может быть! – восхитился Тончик. – Сашка, вот, это шапка для тебя. А может быть, сходим в планта…

Тут кто-то его перебил:

– Чего ты врёшь, как мох может метан поглощать?

– Ему помогают специальные бактерии, вот смотри! – не смутилась Сашка.

Все склонились над Сашкиной карманной оранжереей. Даже исследователи из других кораблей заинтересовались. Я узнал лунян в светло-жёлтых костюмах. Лица у них были довольно измождённые, действительно далековато им лететь.

– Ты та девочка с Платформы Сатурна, которая разбирается в растениях? – послышался чей-то визгливый голос.

Этого я снести уже не мог, отошёл к самому краю берега, чуть в метан не свалился. Тончик двинулся за мной с унылым видом: он никак не мог пробиться к Сашке сквозь толпу поклонников. Да и шапку-парик сестра носить отказалась, её теперь примеряли все подряд и смеялись.

– Спускаемся в субмарину! – скомандовал наш куратор. – Проверьте, чтобы в карманах не было ничего горючего!

Это верное замечание – стоит нам поджечь море Кракена, оно тут же вспыхнет. У древних было стихотворение про то, как лисички сожгли море. Похоже, у них как раз было море из метана.

– Лена, твой бур, – предостерегающе сказал куратор. – Мне не нравится его острие!

– Да, я взяла чехол! – откликнулась она. – Он остался в космобусе.

Ленка быстро поднялась по ступенькам на космобус, потом спустилась с большим резиновым мешком, дёрнула вниз молнию – и ахнула. Из чехла вылетел кто-то белый, пушистый, одноглазый… Варн!

– Ты как сюда попал? – возмутилась Ленка.

– Варны хочет сладких крошек! – проговорила птица и хищно оглянулась.

– Иди сюда! – буркнул я ему.

Ну да, у всех прикольные штуки, а у меня – бестолковый, грубый и вредный варн. Потому что у всех есть талант: Тончик – химик, Ленка – механик, Сашка – ботаник. А у меня нет, у меня только одна дурацкая способность – уговаривать технику делать то, что нужно. Но я неплохо лажу с варнами. Наверное, потому что они наполовину из техники состоят.

– Спасибо! – с благодарностью сказала Ленка.

Варн подлетел ко мне, стал обнюхивать мои руки в поисках сладких крошек. Я сунул ему последнюю сырную капсулу, но он скривился:

– Это вонючая крошка! Варны хочет сладкую!

Народ тем временем загрузился в субмарину, так что я просто прихватил кудахтающего варна под мышку и поспешил вниз.

Субмарина была обычной – чёрный блестящий цилиндр с исследовательскими окошками и люком. Все уже сидели внутри, каждый у своего окна. Цель экскурсии – не только выслушать интересные факты о Титане, но и взять пробы моря – для этого в исследовательских окошках были проделаны специальные выемки, из них торчали поршни шприцев. Набираешь жидкость или газ, выливаешь в специальную ямку, тебе озвучивают состав.

Нам с варном досталось самое неудобное место – под лестницей, где темно и тесно. Включились прожекторы, и субмарина двинулась по морю Кракена. Вокруг всё было желтоватое, мутное. Я рассматривал какую-то взвесь, но взять её шприцем было бы очень сложно. Мерный голос куратора рассказывал тем временем о тех, кто открыл Титан, какие надежды с ним связывали земляне. Настало время проб. Куратор подходил к каждому с чек-листом, спрашивал, какого вещества в пробе больше всего.

– Лена! – позвал куратор.

– Пропан!

– Саша!

– Азот! И немного метана, который я скормила своему мху!

– Давай оставим эксперименты на потом? Алекс!

Я пытался взять пробу, но было темно, да и варн мешался, обшаривал мои карманы в поисках печенья.

– Не мешайся! – велел я ему, с досадой рассматривая очередной пустой шприц. – Дай же мне набрать…

– Алекс! – повысил голос куратор. – Что у тебя, метан?

– Баран! – прорычал я.

Это не я куратору, конечно, варну! Эта бестолочь подлезла к шприцу и втянула в себя весь образец из моря! Я ужасно испугался, подумал, что он сейчас умрёт, но варн только раскудахтался, обрадовался, а потом икнул и изверг пламя, как маленький дракончик.

– Алекс, ты… – начал сердито куратор.

– Я не вам, – брякнул я, и все расхохотались ещё больше.

«Баран! Баран! Алекс открыл новое вещество – “баран”! И сколько там процентов барана?»

«Баранины!» – добавил кто-то, вспомнив, что баран – это такое мифическое животное, которое употребляли в пищу древние.

Я вжал голову в плечи и вдруг подумал, что не люблю людей.

Только не спрашивайте: «И Ленку тоже?», ладно?!

Вскоре мы подплыли к устью реки, которая должна была привести нас к горе Митрим, но куратор разглядел в небе метановое облако и велел поворачивать обратно. К моменту, как мы пришвартовались и стали выбираться из субмарины, пошёл метановый дождь. Крупные, как теннисный мячик, рыжие капли медленно падали с неба. Куратор перевёл нас под антиметановыми зонтами к космобусу. Ленка грустила – ей не удалось испытать бур. Но я не стал её утешать, меня бы кто утешил!

Забравшись в кабину, я бросил взгляд на задние ряды, где мелькали Сашкины зелёные волосы. «Баранина», – услышал я, как кто-то шутит рядом с моей сестрой. Я отвернулся и сел рядом с куратором. Не стал снимать скафандр – только отключил в нём звукопередачу. Варн куда-то делся, наверное, бегал под дождём и ловил клювом метановые капли. Ну его! Я съёжился, насколько позволял скафандр, приткнулся к окну и заснул.

Проснулся уже на Платформе, оттого, что меня тряс Тончик.

– Куратор убежал, – сообщил он. – Там какие-то срочные новости о свежих сигналах. Вроде обнаружена новая передвижная Платформа, подаёт сигнал бедствия.

– Вот у мамы на работе все, наверное, на ушах стоят! – зевнул я.

Моя мама как раз занималась расшифровкой новых сигналов из космоса.

Я потянулся и проворчал:

– А где все? Вышли? Ладно. Пойду отыщу Сашку, и домой. Надеюсь, её дурацкая Афина меня не тяпнет, а то ведь и скафандр прокусить может.

Я медленно выбрался из космобуса, расстёгивая на ходу душный скафандр – запаса кислорода в нём почти не осталось. Оглядел толпу ребят. Ни Ленки, ни Сашки.

– Ленку отец забрал, – сообщил Тончик. – Он сказал, там комиссия приехала, осмотреть детский космошип перед презентацией. Круто, да? Ты хотел бы им поуправлять?

– Ага, – рассеянно ответил я, высматривая Сашку.

– Туда, наверное, лучших из лучших выберут, – вздохнул Тончик. – А я только в химии соображаю…

– Да где Сашка? – сердито сказал я.

Болела голова, ужасно хотелось спать.

– Может, в космобусе осталась? – спросил Тончик.

Мы залезли обратно, я оглядел салон и увидел Сашку на самом последнем ряду. Точнее, только её волосы, Сашка склонилась над чем-то. Видимо, кормила свою любимую Афину. Я окликнул сестру. Она не отозвалась. Я быстро направился к ней, еле сдерживая злость. Но когда подошёл, то обнаружил, что это не Сашка, а зелёный парик на сиденье. Я растерянно повертел его в руках.