Эпоха зелени

– Как Лука? – спросил Александр второго врача.

– Сотрясение. Я зашил рану на голове и на руке, перевязал. Надо ему ещё посидеть под капельницей, но жить будет.

– Это хорошо. Лука, как ты себя чувствуешь? – спросил Боян.

– Голова болит.

– Болит – значит живой, – прокомментировал Гобан, сидя у стены неподалёку от больного.

Александр смотрел на тело, что излучало безнадёгу, а непрекращающийся дождь и грохот в закрытые двери вселял тревогу.

– Надо перенести его куда-нибудь.

– Предлагаю улицу, – сделал предложение Леонид, на что его коллега посмотрела на него с мысленным посланием: «Замолчи, или ты покойник». Он вздрогнул от внезапного чувства страха.

– Я пошутил, – отвертелся Лёня, смущённо глядя на пол.

– В подвале есть морг.

– Тогда нужно перенести его туда, – одобрил мысль Покровский.

– Есть одно «но»…

– Какое? – не понимал он, но догадывался, что имелось под этим «но».

– С начала этого безобразия туда ещё никто не спускался, и неизвестно, что там происходит. Есть шанс, что…

– Там всё в этих ёбаных растениях, – закончил предложение за Дарьей Артур, за что получил мощный подзатыльник от Ефима.

– Не выражайся, – сделал замечание Ефим.

– Да, там возможно тоже есть эта… растительность. Наша санитарка была там, когда это всё случилось, и больше не выходила оттуда.

– Тогда не пойдём туда, – услышав о возможных опасностях, Александр решил отклонить эту идею.

– А больше некуда.

– Идея с улицей ещё в силе, – не сдержался Леонид, на что снова получил строгий взгляд со стороны Дарьи.

– Почему просто нельзя оставить его здесь? – полюбопытничал Гобан.

– Потому что здесь много людей, в том числе детей, и негоже мертвецу лежать у всех на виду, – дал объяснение Боян, на что Рош понимающе кивнул.

Гобану становилось хуже. Последняя таблетка дремала в пластмассовой темнице, ожидая своего часа. Его тревожили возможные последствия без таблеток. Ещё ни разу с момента, когда ему сообщили диагноз, он не пропускал приём лекарств, и если ему с ними так тяжело, что же будет без них?

Ему нужно добыть таблеток, и так, чтобы никто не узнал.

– А нельзя отнести его в какую-нибудь кладовую или туалет? – предлагал Артур.

– Нет, совсем скоро от него будет благоухать, и запах заполнит весь этаж, – пояснила Дарья.

– Значит, больше вариантов нет, придётся идти, – согласился Александр.

– Да, и ещё: в подвале находится кладовая с лекарствами, нужно будет посетить её.

– Значит, посетим.

Взгляд Гобана прилип к Дарье. Лекарства. Там есть лекарства. Эта мысль пробилась сквозь гул в голове, ясная и неоспоримая.

Но голоса в его голове были не согласны с ним: «Не нужно заглушать нас», «Не нужны тебе лекарства», «Мы хотим помочь тебе».

Он поднял руку и с появившейся энергичностью сказал:

– Я пойду с вами.

Александр обдумывал, стоит ли брать Роша с собой. Его немного настораживала перемена в парне – и раньше Гобан не был самым общительным парнем, но с начала этого безумия он стал более мрачен, и Покровскому это совсем не нравилось.

Но сейчас, когда он выдвинул свою кандидатуру, его подавленность куда-то делась, и возможно – если Саша не возьмёт его с собой – он замкнётся в себе окончательно.

– Хорошо, кто ещё пойдёт?

Услышав одобрение, Гобан встал на ноги и уже мысленно держал таблетки.

– Мы тоже пойдем, – вызвались Артур и Ефим.

Александр и так знал, что они пойдут с ним – как-никак ему известно, почему они выбрали свою профессию.

Артур и Ефим – друзья детства. Их матери дружили с детского сада, в одно время вышли замуж и почти в одно время забеременели, и лежали в одной родильной палате. Так и их дети росли вместе: попадали под горячую руку хулиганов, вместе бегали за девчонками, в целом вместе влипали в неприятности и в конечном итоге из-за общей тяги к приключениям отучились и пошли работать в «НП», даже на работе они были не разлучны.

Этим двоим можно было доверить свою жизнь – хоть они и были такими разными, но они прекрасно дополняли друг друга, становясь одним замечательным человеком.

– В итоге нас пойдёт пять человек? – спрашивала Дарья.

Покровский ещё раз для достоверности пересчитал членов отряда и уверенно сказал:

– Получается, что пять: я, Гобан, Ефим, Артур и вы. А ваш друг не пойдёт с нами?

– Он останется здесь и позаботится об остальных. Раз мы определились с людьми, то тогда давайте подготовимся, – она поманила рукой, чтобы шли за ней. – Пойдёмте.

Ребята, что сидели на полу, крехтя, встали, почувствовав накопившуюся усталость в ногах.

Они последовали за ней, слегка хромая. У Артура походка выглядела крайне нелепо – ноги, словно ватные или сделанные из гибкого материала, подкашивались и тряслись, отчего он шел, широко расставляя ноги. Даже Гобан, что выглядел уставшим меньше всех, ощущал, что его ноги стали гибкой резиной.

Леонид проводил их взглядом, почесал щёку и сказал оставшимся:

– Ну… доктор Роненко ушла, и, может, мы переместимся в кафетерий? Там будет комфортнее для вас.

– Думаю, нам действительно стоит переместиться, помогите старикам подняться, – согласился Боян, протягивая руку в ожидании помощи.

Молодой врач без особого труда подхватил его под руку и помог встать.

– Ох, спасибо, ноги совсем не слушаются.

Мария помогла подняться второму старику, а остальные, заразившись общим бессилием, встали с соответствующими звуками. Больного Луку посадили в инвалидное кресло, что стояло рядом с регистратурой, ожидая того, кому могло помочь.

Толкая коляску, они шли по не такому уж широкому коридору – люди, сидевшие по обе стороны стены, создавали трудности.

Лестница оказалась трудным испытанием – не только для Луки, но и для остальных. Никто, кроме Леонида, не был в состоянии тащить себя на второй этаж, не то что коляску вместе с человеком, и поэтому на помощь пришли посторонние.

Журналисты даже не поднимались – а ползли. Они тянули себя наверх при помощи перил, переходя на четвереньки.

Спустя какое-то время коляска и люди оказались на втором этаже и наконец в кафетерии.

Кафетерий был очень просторный.

Много деревянных столов стояли по всему залу, большинство из них были заняты людьми, что сидели и обсуждали новую реальность. Раздача еды проходила через встроенный в стену серебристый стол с витринами. Зал был в стилистике больницы – такой же стерильный, но от недостатка освещения был мрачен.

Окна, что были вдоль всей стены слева от раздачи, были завешаны бордовыми шторами. Всё тот же продолжающийся дождь и зелень барабанили по стёклам и стенам.

На шум открывающихся дверей люди переместили своё внимание на только что прибывших, но это продлилось лишь секунду – и люди у дверей стали никому не интересны.

– А в больнице намного больше людей, чем я думала, – приглушённо, словно не хотела, чтобы кто-то посторонний услышал, сказала Алина.

– Да, раненые, жившие неподалёку, и все те, кто проходил мимо, – все они пришли сюда, ища укрытие.

– Странно, что больница оказалась почти не тронута, когда большинство зданий полностью заросло, – проговорил свою мысль Боян, смотря на нетронутое природой помещение.

– Мы стараемся об этом не думать, типа стараемся мыслить позитивно. Да и разве это плохо?

– Просто мысли вслух.

– Ну всё, у меня есть чем заняться, обустраивайтесь, – сказал Леонид и ушёл, оставив команду.

Они так и стояли, не зная, куда деться.

– Предлагаю разведку, – сказала Мария, осматривая разнообразие людей.

– Что попытаемся выяснить? – уточнила Алина.

– Хотелось бы узнать, кто заправляет этой больницей; узнать, что по еде; да в общем любую полезную информацию.

– Хорошо, тогда разделяемся, – сказал Боян и пошёл к свободному месту у троих старушек.

Остальные тоже разделились и сели на свободные места к незнакомым людям.

Вслед за доктором Дарьей в небольшой, погружённый в полумрак кабинет вошли Александр, Гобан, Артур и Ефим. На двери висела небольшая табличка, в темноте почти нечитаемая, кабинет был почти не тронут ощутимым ранее землетрясением. В нём стояли лишь чёрный кожаный диван, на котором могли поместиться лишь пару человек; двое книжных шкафов с врачебной литературой и карточками пациентов; рабочий стол с компьютером и тем что обычно стоит на столах кабинетов; висела одна единственная картина над диваном, «Череп с горящей сигаретой» Винсента Ван Гога, усиливая вместе со звуками дождя в ночной темноте и без того жутковатую атмосферу.

– Присаживайтесь, – предложила хозяйка кабинета и сама села в своё офисное кресло, которое скрипнуло под весом девушки. Гобан и Артур, поторопившись, заняли небольшой диван, лишая возможности сесть на мягкую поверхность оставшихся двоих.

Александру и Ефиму тоже очень хотелось сесть – вынужденное бегство продолжало напоминать о себе – и поэтому мужчины просто сели на прохладный пол.

У группы было много вопросов, которые появлялись постепенно, и им очень хотелось получить на них ответы.

– Почему мы сразу не пошли туда? – спросил Артур.

– Куда? – не сразу поняла Дарья.

– Ну, в подвал, – пояснил Артур.

– Потому что там может быть опасно и не очень хочется пойти на верную гибель, – закатывая глаза из-за очевидности вопроса, произнёс Ефим. «Как можно не додуматься сам?» – подумалось ему.

– А почему вы раньше туда сами не спустились, раз вам нужны были лекарства? У вас было достаточно времени, – заподозрил Гобан что-то неладное.

«Не доверяй», – прошептал один из голосов в многолюдном разуме Гобана. Уже какое-то время голоса нагоняли всё больше подозрений и паранойи.

– У нас нехватка людей. В начале катастрофы часть наших сотрудников в панике сбежали, и оставшиеся только и делали, что выполняли свой долг как врачей.

– Почему? Разве больница не самое безопасное место поблизости? Да и никто из прибывших людей не мог спуститься? – спросил Гобан.

– У многих дома семьи, они поспешили к ним… возможно. А почему вы? Так потому, что вы выглядите наиболее способными. До вас все быстро выбегали из домов и направлялись сюда, а вы сначала подготовились: взяли какие-то припасы, оказали своим раненым помощь и так далее. Вы, вроде, умеете выживать, – закончила доктор, и в её голосе прозвучали нотки уважения.

– А почему «возможно»? – спросил уже Александр.

– Мы и не спрашивали, они просто убежали.

Получив ответы на некоторые вопросы, парни понимающе кивнули.

С вопросами надо было заканчивать и переходить уже к делу – времени было не так много: от тела Азара скоро будет исходить не самый приятный запах разлагающейся плоти.

– Ладно, как будем действовать? – решил перейти к основной задаче Александр.

Из ящика стола Дарья достала листок и ручку. Уверенными движениями руки она нарисовала план подвала: лестницу; коридор; несколько кабинетов, двое из которых были моргом и складом лекарств, которые она обрисовала более жирными линиями.

– Дверь в подвал у нас отдельно от лестницы на другие этажи, обычно она закрыта, но проблем в этом нет. Спустимся – и будет коридор. В самом его конце будут двери в морг, вторая дверь слева ведёт на склад, – указывала, тыкая на синие квадратики ручкой, Дарья.

– Это понятно, но ведь мы не можем просто так пойти? Как вы сказали ранее, ваша коллега была там и больше не вернулась, – сказал Александр, задумчиво поглаживая щетину.

– Нам нужно оружие, – не унывая, произнёс Артур.

– Например, какое? – спросил Артура Гобан.

Он немного задумался и сказал:

– Не знаю… Хотя! Может быть, огнетушители? – не смог ничего больше придумать Артур.

– Это не очень хорошая идея, они могут понадобиться, если вдруг случится пожар, – отклонил идею Артура Ефим.

– Не думаю, что оружие нам поможет. Снаружи мы были вооружены, и это нам не очень помогло – мы совсем ничего не смогли сделать, кроме как бежать, – высказал своё мнение Александр.

– Я тоже думаю, что над оружием не стоит заморачиваться, – сказала Дарья, расслабленно сидя в своём кресле и думая над тем, что может пригодиться из того, что есть в больнице, – но нам стоит взять фонарики, они у нас есть, но их мало.

– Фонарики нам понадобятся. Мы идём лишь на разведку. Мы зайдём и тут же выйдем и по возможности возьмём всё нужное из склада, – сказал Александр, обводя взглядом своих людей, всё так же сидя на полу. – При первом признаке опасности мы тут же уйдём оттуда.

Все дали своё согласие: устное и молчаливым жестом.

Александ увидел, согласие своих людей, задерживая вгляд на каждом, все они переживали, нервно потирая руки, кусая губы или просто слегка потея, но что-то в ихновом знакомом его напрягало, «Слишком уж она спокойна».

Гобана тоже не отпускало смутное дурное предчувствие – что-то было не так, но что именно, он не понимал. Неумолчные ни на секунду голоса лишь подливали масла в огонь: «Не ходи».

С решениями, которые принимал их нынешний лидер Александр, он был согласен, но он принял свой собственный, молчаливый план: чтобы они ни встретили впереди, его это не остановит, и он добудет необходимые ему лекарства.

– Когда мы пойдём туда? – спросил Ефим. С каждой секундой он всё меньше и меньше хотел идти туда. Он не мог понять, зачем он вообще согласился быть добровольцем, когда же он перестанет соглашаться на опаснейшие авантюры Артура?

Если бы ещё в детстве он отдалился от Артура и их не связывали узы многолетней жизни, то, возможно, жизнь его была куда спокойней, даже когда мир заполонили опасные растения.

– Я принесу фонарики, и мы наверное пойдём, да? – сказала Дарья и посмотрела вопросительно на Александра, ища согласия лидера чужих для неё людей. Она видела, что он был истинным лидером для них и они доверяли ему.

Это было не так, как когда кто-то выдвинул свою кандидатуру через силу и запугивание, и при первой возможности люди предавали своего лидера терана.

Здесь же было ясно, что своего лидера они выбрали сами и были готовы доверить ему все решения.

– Да, принесите фонарики, и мы пойдём, – одобрил Покровский.

Сопровождаясь скрипом кресла, доктор встала и пошла на выход из кабинета. Дверь закрылась, и в тёмной комнате остались четверо мужчин.

В комнате повисла напряжённая тишина, были слышны лишь звуки улицы и тихое дыхание людей.

– Мне одному это всё не нравится? – не удержавшись, нарушил тишину Ефим.

– Не тебе одному, – поддержал его Гобан.

– Нам всем это не нравится, – Александр сделал паузу и чуть тише продолжил, – кроме Дарьи…

Все перевели свой взгляд на Александра, не понимая, что он хочет сказать. Покровский продолжил говорить:

– Она слишком спокойная. Внизу может быть всё, что угодно, а она будто собирается идти на прогулку в парк. – он смотрел на закрытую дверь, слегка прищурившись в подозрении.

– А я ничего не заметил, – сказал оптимист команды, но на него просто не обратили внимание – не первая легкомысленная фраза, сказанная Артуром.

– Тогда может, нам не стоит идти? – начал отговаривать ребят Ефим.

– У нас нет выбора, – настоял на вылазке Гобан. Хоть ему и не нравился шанс на плохой исход, но таблетки были более сильным стимулом.

– Стоит рискнуть. Наша главная задача – это разведка, не надо геройствовать. Если всё покажется более-менее безопасным, берём лекарства и уходим… – сделал небольшую паузу Александр, – и не сводите глаз с Дарьи, не нравится она мне.

Как только он закончил говорить, дверь открылась и появилась доктор, обнимая несколько небольших фонариков.

– Идём? – спросила Дарья, смотря на парней, что застыли, как только она открыла дверь. Её появление было внезапно, хоть и ожидаемо, и сейчас четверо парней надеялись, что она не слышала их разговор.

Возможно, их подозрения были необоснованны, но что-то в ней было не так.

Нехотя они встали и пошли по коридору к двери, что вела на лестницу в подвал. На двери висела табличка «Служебное помещение».

– Я пойду первым, Дарья второй, Гобан замыкающий.

Никто не стал спорить с Александром.

Дарья думала, что идёт второй, потому что только она знает, как всё устроено, но на самом деле Покровский хотел иметь как можно больше контроля над подозрительным субъектом.

Доктор дала каждому по фонарику – горели они не очень ярко. Она достала связку ключей из кармана штанов; ключи звенели в руках девушки, пока она искала среди множества ключей тот самый. Остальные лишь молча наблюдали за ней. Наконец подходящий ключ оказался в замочной скважине двойной двери.

«Смотри в оба»; «Эта девушка что-то затевает» – говорили голоса болезни Гобана.

На самом деле, хоть он и не доверял девушке, но всё же не понимал, что же могла бы сделать такая хрупкая девушка. Не может же быть, что кто-то сидит внизу в засаде и поджидает, когда группа наивных людишек спустится, чтобы помочь? Или когда они спустятся, то она просто свернёт им всем шеи? Что же она задумала?

Дверь в неизвестное была открыта, и была видна лишь тьма неосвещённой лестницы. На лестницу посветили пять лучей света, но разглядеть, кроме пары ступенек, больше не получалось. Пятеро напряжённо переглянулись.

– Ну что ж… Пойдёмте, – скомандовал Покровский и прошёл через двойные двери на лестницу. Медленно, светя под ноги, начал спускаться. Как и было обговорено ранее, Дарья пошла следом, а за ней другие. Лучи фонариков с любопытством гуляли по стенам, по потолку и лесенкам.

– Дарья, а почему здесь нет света? – полюбопытствовал Ефим, не переставая смотреть под ноги.

– Ради экономии, подвал освещать нет необходимости, – дала короткий и безэмоциональный ответ девушка. Её раздражали постоянные вопросы, будто они не могут додуматься сами, вроде взрослые люди, а вопросы как у детей.

Ефим услышал в её ответе раздражённость и немного смутился, и сразу в мыслях пообещал себе не задавать больше вопросов.

Дальше они шли молча, вслушиваясь в темноту.

Чем ниже они спускались, тем становилось прохладнее.

– Становится холодно, – сказал Артур.

– Отопления уже как два часа нет, – объяснила Дарья.

– Правда? Наверху было незаметно, – включился в беседу Александр.

– Это потому что людей много, надышали, – сказала Дарья.

И только Гобан молчал.

Темнота всегда была его врагом, его богатая «фантазия» рисовала красочные, страшные образы, но сейчас ничего не лезло из тени, была только темнота.

Лестница закончилась, и осталось преодолеть одну дверь. Серая, металлическая дверь, из щелей которой по стенам, потолку и полу расползлись тонкие, цвета гнилого помидора лианы, которые дали понять, что подвал не был не тронут катастрофой, затронувшей целый город.

– Выглядит очень жутко и небезопасно, – сказал Артур, проглатывая ком страха.

– Мы лишь на разведку, – не переставал напоминать Покровский, а у самого в голове бегали мысли «Ё-моё…», а по спине пробежали мурашки. Иногда ему снились сны: как он стоит перед большой, приоткрытой, тёмной, ржавой дверью, за которой непроглядная тьма, и ему становилось так страшно, но очень интересно, и вид этой двери доставлял ему некое эстетическое удовольствие. И сейчас было также: страшно, но приятно.

Он приложил ухо к двери – тишина, ни одного звука.

Александр медленно приоткрывает дверь и смотрит в появившуюся щёлочку, из которой повалил спёртый запах сырости и чего-то ещё…

озона…

Слабый свет фонарика освещал лишь стену – светло-серую, с влажными подтёками, и потолок, скрытый переплетениями лиан.

Медлительная осторожность заставляла нервничать ребят, словно вот-вот с шансом пятьдесят на пятьдесят выпадет выигрышная комбинация чисел в лотерее.

Нервы были на пределе.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила доктор шёпотом, пытаясь разглядеть что-нибудь из-за плеча мужчины.

– Тише… – попросил он, – я ничего не вижу, – сказал он и чуть сильнее приоткрыл дверь, так чтобы туда могла пролезть его голова, высунул фонарик и поводил лучом.

В мозгу автоматически, как отрыжка от вчерашнего папиного анекдота, всплыло глупое сравнение: «Темно как в жопе негра». Он поморщился – не от фразы, а от собственной дурацкой, сбивающей настрой нервной реакции. Страх вытеснил тупой, бытовой спазм мозга.

– Я ничего не слышу… – он отвёл голову, отряхиваясь от непрошеной мысли. – Пойдёмте осторожно, Рош, оставь дверь полностью открытой… – оценил ситуацию Покровский и переступил порог в тёмный коридор.

Голоса, которые слышал лишь Гобан, прошептали: «Они следят».

Глава 6

Слова «Они следят» застряли в ушах Гобана, как назойливая песня. Он резко обернулся, тыча фонариком в пустую темноту позади. Никого и ничего. Только распахнутая дверь, ведущая на лестницу.

– Ты что-то увидел? – спросил Александр, не оборачиваясь. Его луч был устремлен в даль коридора.

– Ничего, – пробормотал Гобан. Это были голоса. Только голоса его больного разума. Ему нужны таблетки, или он скоро сойдёт с ума.

Они сделали ещё несколько шагов вглубь коридора. Воздух становился всё холоднее, и в лучах фонарей уже был виден пар от их дыхания.

Лианы на потолке здесь были не просто переплетением – они образовывали сплошной, бугристый живой ковёр, с которого сочилась влага, падая редкими тягучими каплями.

Александр подошёл ближе к одной из стен и провёл рукой по влажной штукатурке. Он посмотрел на влажную ладонь, растёр влагу пальцами и завершил анализ, поднеся руку к носу.

Запаха не было, но она была какая-то странная, маслянистая и слегка щипала пальцы. На его лице отразилось отвращение, и он вытер руку об штаны.

Они находились почти в центре здания. Наверху было сухо. Откуда здесь столько воды? Неужели трубы текут?

– Вода? – тихонько полюбопытствовал Ефим.

– Не знаю, она какая-то странная, маслянистая… – Он повернулся к доктору и шёпотом спросил: – Трубы?

– Над нами нет труб, – её тихий голос по-прежнему звучал спокойно, но теперь в нём угадывалась натянутость. Похоже, она что-то знала, но молчала.

– Пойдёмте, я не хочу провести здесь даже лишнюю секунду, – нетерпеливо, дрожащим шёпотом обратился к ним Артур. Ему всё казалось, что вот-вот из темноты на них выпрыгнет нечто.

Они двинулись дальше, и наконец показалась первая дверь, на которой висела табличка, обозначающая назначение помещения: «лаборатория».

– Нам дальше, следующая дверь – склад, – произнесла Дарья.

Не задерживаясь, они прошли мимо.

Вскоре показалась нужная дверь – «Складское помещение». По уже появившейся привычке Александр приложил ухо к холодному металлу и замер. Тишина. Ни единого шороха.

– Пойдёмте дальше. Дойдём до морга, осмотрим, потом вернёмся сюда, – скомандовал он.

Гобана это не устраивало. Он жаждал поскорее добыть то, ради чего вообще спустился сюда, когда все его инстинкты кричали ему оставаться там с остальными.

– Может, вы пойдёте, а мы с Артуром найдём лекарства? – предложил Рош. Его ладони вспотели, а глаза метались по лицам товарищей в поисках поддержки. Терпение было на исходе.

Секунду Покровский задумался, закусив нижнюю губу, взвешивая риски.

– Хорошо. Если что – БЕГИТЕ. – Последнее слово он выделил особо, но при этом по-доброму улыбнулся, будто рассказывал шутку.

Брови Артура взметнулись к линии волос, глаза округлились от немого ужаса.

Артуру эта затея не нравилась. Он очень не хотел разделяться с группой. В фильмах, которые он смотрел, всегда, независимо от жанра, когда группа разделялась, случалась беда. Даже в книге, которую он недано читал.

Ефиму тоже это не нравилось, но не то что они разделяются и их становится меньше, а то, что он не хотел идти в морг. Лучше бы он вместе с Гобаном, или он с Артуром пошли искать лекарства.

Он решил попытаться войти в команду фармацевтов:

– Может, тогда я с Артуром лучше за лекарствами пойдём, а Гобан с вами? – попытался он в последний момент изменить расклад.

Гобан внутрене напрягся. Его планы могли вот-вот рухнуть. Был очень мизерный шанс того, что они намеренно или случайно возьмут лекарства, помогающие от галлюцинаций.

– Не, Ефим, идёшь с нами. Ты мне понадобишься там, – он слегка покосился на Дарью, сигнализируя Ефиму. – Ты ведь эксперт, эм… в… – пытался он что-нибудь придумать. – В судмедэкспертизе.

Дарья с подозрением на него посмотрела, но больше её взгляд был похож на тот, когда смотришь на дурачка.

– Да, точно. Тогда пойдёмте, – понял намёк Ефим.

Александр, Ефим и Дарья пошли дальше, а Артур и Гобан остались у двери на склад, смотрели, как силуэты трёх людей сливаются с тьмой.

Гобан, не дожидаясь своего друга, Гобан нетерпеливо, почти резко, толкнул дверь.

Со скрипом дверь распахнулась до конца. Свет фонаря Гобана расталкивал тьму, выхватывая из мрака стеллажи и шкафы, до того скрытые в тени.

Он вошёл, заостряя внимание лишь на картонных коробках, хранивших упаковки, флаконы, колбы, бутылочки, пакетики со спасительными, но в то же время потенциально вредоносными средствами.